Sha Ka Ree

Легочная эмболия, — показал сканер. Осложнение после инфекции. Не удалось обнаружить, пока не стало слишком поздно. Спок сказал, что дыхание Пайка стало затрудненным, а затем его сердце просто остановилось, и он сообщил эту новость с такими же эмоциями, как и экран медицинского сканера, с которого он читал. Джим застыл на месте, в груди все сжалось, он был рад, что не видит лица Пайка, рад, что не проснулся, когда это случилось, и одновременно ненавидел себя за это. Он понял, что Спок все еще говорит, и попытался вернуть к нему свое внимание, следя глазами за Споком, когда тот встал и двинулся к стене пещеры, где стояли носилки. — У нас много часов до рассвета, но как только взойдет солнце, мы должны начать подготовку. Я полагаю, что одна из панелей передней консоли шаттла может служить импровизированной лопатой. Если вы поможете мне перенести капитана, мы найдем подходящее место для его захоронения. Джим вытаращился на него. — Ты шутишь? — Он с трудом поднялся на ноги, превозмогая боль, и зашагал вперед. В порыве импульсивности он схватил Спока за плечо и с силой оттащил его от носилок, а затем развернул лицом к себе. Вулканец почти не отреагировал. — Это не шутка, мистер Кирк. — Капитан Пайк мертв. Он мертв. А ты даже не... Ты служил с ним четыре года — разве это ничего для тебя не значит? — Нет смысла в эмоциях, — сказал Спок, голос его ожесточился от обвинения Джима. — Мы знали с момента катастрофы, что его время ограничено, и теперь ситуация достигла своего логического завершения. Джим поднял глаза на Спока, ярость вскипела в его душе. — Ты не можешь быть таким холодным. — Я пытаюсь достойно похоронить капитана. Я считаю, что это все, что мы в состоянии обеспечить ему. Вы поможете мне или нет? Это заставило Джима на мгновение задуматься. По каменному лицу Спока он не мог понять, было ли это сказано из желания почтить и оплакать своего капитана или из чувства практичности. В любом случае, гнев вряд ли утихнет. Он держался за него, как за спасательный круг. В каком-то смысле он был благодарен своей ярости, поскольку ее было легче ощущать, чем сокрушительный груз отчаяния, который навалился на него, когда он смотрел на неподвижную фигуру Пайка. — Отлично, — сказал он через мгновение. — Но... что мы будем делать до рассвета? Он не думал, что способен заняться чем-то еще. Или просто... похоронить его. Но Спок мог. Для Спока это выглядело легко. Он не мог поверить, что начал думать, что Спок чувствует больше, чем позволяет себе. В такой ситуации Спок должен быть подавлен. Джим был, а он едва знал этого человека. — Ждать. Больше ничего нельзя сделать. Джиму потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями, в течение которых Спок затягивал крепления импровизированных носилок. Значит, рассвет. Они будут ждать. Похороны капитана Пайка заняли пару часов. У Джима в процессе копания отказала нога, поэтому ему пришлось сидеть рядом с телом капитана, пока Спок заканчивал. Джим занялся молчаливыми размышлениями. Они не разговаривали. Джим помог Споку засыпать яму, но с каждой лопатой земли его сердце погружалось следом — все глубже. В этой могиле лежал лучший капитан Звездного флота, продолжал думать он. Лучший капитан Звездного флота с безупречным послужным списком, верным экипажем и ответственностью за флагман флота на своих плечах — и вот он здесь. Это была вина Джима? Какая доля вины лежала на его плечах? Если бы Спок не протянул руку, чтобы спасти его, спас бы он вместо него Пайка? Если бы Джим пошел на помощь Картер, а не сидел, застыв на одном месте, смогли бы они остановить разваливающийся на части шаттл? Времени было недостаточно, пытался сказать ему разум, все произошло слишком быстро, но Джим Кирк не верил в беспроигрышные сценарии, поэтому проигрыш... Чувство потери. Горе, вина и гнев. И, возможно, сейчас он должен был признать, что злился на себя гораздо больше, чем на Спока. Они выбрали место всего в нескольких ярдах от шаттла, где песок у основания большого дерева был достаточно твердым, чтобы сохранить форму могилы. Конечно, ее придется накрыть, но Джим уже видел несколько камней на склоне, которые вполне сгодятся — когда его нога отдохнет. Рассвет только сейчас пробивался розовым светом из-за горы, разгоняя холод, который все еще висел в воздухе. Несмотря на все их усилия, Джим чувствовал, что дрожит, сидя на прохладной, мягкой земле. Не успев присыпать последнюю землю, Спок встал, отряхнул брюки и посмотрел на Джима, который не удостоил его и взглядом. — Сейчас я начну процесс восстановления челнока, — сказал Спок резким тоном. — Если вам нужно время для траура, оно у вас есть. Возмущение захлестнуло Джима, как огромная волна прилива, и он почувствовал, что его глаза сузились до опасных щелей. — Вы даже не собираетесь ничего сказать? Он был вашим капитаном. Он заслуживает нескольких слов уважения. Спок снова посмотрел на могилу, и Джим искал на его лице признаки того, что он что-то чувствует — хоть что-нибудь. Но его лицо словно было высечено из камня. — Это было бы уместно, — согласился он. Отвернувшись к небольшому кургану с песком, он несколько мгновений молчал. Когда он наконец заговорил, его речь была выдержана в тех же клинических тонах, которые он использовал все утро. — Сегодня мы предаем земле капитана Кристофера Пайка, серийный номер T364-281LR, капитана звездолета Федерации Энтерпрайз. Без сомнения, его будут помнить как прекрасного офицера и... — Спок замешкался на мгновение, но достаточно, чтобы Джим заметил: "друга". Спок закончил. Он снова перевел взгляд на Джима. — Этого достаточно? Сделав глубокий, спокойный вдох через нос, Джим в недоумении покачал головой: — Все в порядке, мистер Спок, — сказал он. Слова выходили из его рта отрывисто и неуклюже. — Очень хорошо. Я отправлюсь к другому месту крушения и начну транспортировку тех материалов, которые еще можно использовать. Вы можете остаться на время. — Мы не собираемся обсуждать это? — спросил Джим, жестом указывая сначала на Пайка, затем на пространство между ними, где Джим сидел на теплом песке, а Спок стоял неподвижно, как статуя. — Что обсуждать, лейтенант? — Нашу ситуацию! — крикнул Джим, не в силах больше сдерживаться и вскарабкавшись на ноги. Он сделал несколько целенаправленных, неуверенных шагов в направлении Спока. — Тот факт, что здесь только ты, я и целая пустая планета, застрявшая на две тысячи лет в прошлом и не имеющая возможности вернуться обратно... — Джим понял, что его голос срывается, и взял себя в руки, выпрямив позвоночник зеркально по отношению к позвоночнику Спока. — Мы должны сосредоточиться на выживании, прежде чем сосредоточиться на шаттле. Мы должны быть готовы находиться здесь столько, сколько потребуется. Я не отступлю в этом вопросе. Спок выпрямился перед ним, непоколебимый. — Как я уже сказал, чем быстрее мы отремонтируем шаттл, тем меньше времени нам придется посвятить подобным мерам. Я предлагаю расставить приоритеты, мистер Кирк. Джим усмехнулся: — Хорошо, коммандер, скажите мне — если мы найдем путь к этому месторождению металла, и если там окажется сырье, необходимое для ремонта шаттла, как быстро мы сможем это сделать с тем оборудованием, которое у нас есть? — По моим расчетам, 11,8 месяцев, — ответил Спок, не пропустив ни одного удара, — с ограниченным оборудованием и перерывами, регламентированными для сна и еды. Это число было больше, чем Джим думал, что, в общем, обескураживало. Но это лучше доказывало его правоту. — Хорошо, тогда как ты предлагаешь нам пережить 11,8 месяцев, плюс столько времени, сколько потребуется, чтобы пройти через гору, если мы посвятим все наше время шаттлу? Нам нужно достаточно ресурсов, чтобы подержаться, пока мы его ремонтируем! — Он махнул рукой в направлении места их крушения. Взгляд Спока стал жестким, голос потерял часть своего практического спокойствия: — Мы способны выжить так, как выживали до сих пор. Чем раньше мы начнем, тем быстрее закончим. Я не понимаю, как вы не усвоили этого факта, ведь я повторял его много раз. Это мой приказ, лейтенант. — Приказ! — Джим вскинул руки вверх и дико огляделся вокруг. — Посмотрите, где мы находимся! Я не буду выполнять ваши приказы, если вы настаиваете на том, чтобы поставить кусок металла выше наших жизней! Я не знаю, откуда у вас такое право, — продолжал он, в его голове сформировалась отвратительная мысль, даже когда он выплюнул ее к ногам Спока. — Как будто ты просто ждал, когда Пайк умрет, чтобы принять командование. Между ними повисла тяжелая пауза. Когда Спок заговорил, он говорил с нарочитым спокойствием. — Я делаю то, что логически должно быть сделано, чтобы нас с вами не постигла та же участь. Кристофер Пайк был отличным капитаном, и его потеря будет сильно ощущаться. Джим не упустил из виду, что Спок не сказал, кем. И внезапно это обрело смысл. — Я понял, — сказал он, и ярость — если не вся, то большая ее часть — угасла в нем. — Вот как ты справляешься с вещами. Ты бросаешься во что-то другое и вкладываешь в это весь свой мозг, чтобы не думать. Поверь мне, я был таким. Но, послушай, ты должен думать прямо сейчас. Подумай, как будет выглядеть наша жизнь в течение следующих 11,8 месяцев, если мы будем следовать этому твоему плану. Спок выпрямился, но ничего не ответил. Джим покачал головой и раздраженно хмыкнул. — Ладно, иди и займись своим шаттлом. А я начну придумывать, как срубить эти деревья, чтобы мы не замерзли до смерти. Он повернулся, не дождавшись несуществующей реакции Спока, подобрал свой костыль с песка и зашагал в направлении пещеры. Спок, к счастью, не пытался его остановить. Когда Джим уходил, кипя от ярости, практически прыгая на одной ноге, он старался не представлять себе 11,8 месяцев с некоторыми изменениями без единственного человека для компании. Никого, кроме коммандера Спока, который, возможно, и сам был компьютером. *** Логично было бы взять с собой трикодер или бластер, если уж на то пошло. Нелогично было оставлять эти предметы только потому, что он не хотел снова пересекаться с Кирком. Но именно так рассуждал Спок. Слова человека были необдуманными, высокомерными, суматошными и... откровенно говоря, жестокими, и Спок хотел дать себе время подумать о них. Он не сразу покинул могилу Пайка. Скорее, он попытался сосредоточиться на ней. Попытался классифицировать свои эмоции, понять их, очистить. Гнев всплыл на поверхность, когда он стоял, уставившись в землю: гнев на Кирка за то, что он был неразумен, гнев на себя за то, что позволил лейтенанту уйти без выговора, гнев на Пайка за то, что оставил его здесь, чтобы он сам во всем разбирался. И да, возможно, в этом и была суть. Больше всего он злился на Пайка, потому что Спок не знал, как поступить. Спок не знал, что правильно и какой путь выбрать. Он не знал, как убедить Кирка последовать за ним. Он не знал, как спасти их, руководствуясь одной лишь логикой. Вопреки самому себе, он признавал, что человеческие эмоции Пайка делали его отличным капитаном, каким он и был. Спок, с другой стороны, не знал, как "следовать своей интуиции". По логике вещей, вся их энергия должна быть направлена на ремонт шаттла. Это было верно, но правильно ли это? Он не любил быть нерешительным. С искренним вздохом Спок бросил последний взгляд на могилу Пайка, воткнул в землю полоску голой коры, чтобы обозначить ее, и двинулся вперед. Движение вперед — это все, что он умел делать. К счастью, ему не понадобился трикодер, чтобы определить местонахождение шаттла, поскольку его память была идеальной, но вполне возможно, что в тот момент он забыл, что у этого прибора есть и другие, более практичные применения. Прогулка была долгой, но Спока успокаивала громкая тишина леса. Ничто не требовало его внимания, но все принимало его. Он обратил особое внимание на темно-фиолетовые прожилки на лепестках цветов в форме труб, на то, как они увеличивались в размерах, чем дальше он пробирался между деревьями. Он проводил пальцами по каменистой текстуре коры деревьев и все отчетливее замечал песок под ногами, угадывая по ходу движения его минеральный состав. Его глаза следили за путями пролетающих насекомых, наблюдая, как они зарываются в темные пустоты цветов. Это было по-своему безмятежно, хотя по мере того, как он шел, он осознавал опасность. Стыдно сказать, но прошло уже около двух миль, прежде чем случайная мысль напомнила ему, что именно здесь они зарегистрировали признаки жизни крупных млекопитающих. Не в этом точном месте, но определенно в глубине деревьев. Возвращаться за трикодером было уже поздно, поэтому он продолжал следить за обстановкой, вглядываясь в стволы и прислушиваясь к звукам приближающихся шагов или ломающихся веток. Но кругом стояла тишина. Когда он все-таки добрался до шаттла, то почувствовал ту же тревогу и отвращение, что и в первый раз при виде костей. Накануне он просто нашел аптечку и поспешил обратно в пещеру, не желая задерживаться. На этот раз ему пришлось задержаться. В заднем отсеке хранились пять бластеров, в которых еще мог остаться заряд, два инженерных комбинезона в алькове, которые могли служить дополнительным комплектом одежды или защиты, плюс сам шаттл, который им нужно было транспортировать для оптимизации ремонта. К сожалению, судя по тому, как близко растут деревья в глубине леса, им, скорее всего, придется транспортировать его по частям. Осматривая место происшествия, он размышлял о важности этих предметов для их возможного отбытия с этой планеты и выживания. Затем его взгляд упал на кости, все еще разбросанные по поляне, и он задумался об их ценности. Со вспышкой ясности Спок изменил свои приоритеты. Он пришел к этому решению вполне логично, но должен был признать, что в памяти всплыло лицо Кирка, и он подумал, что это простое действие может помочь смягчить не слишком теплые чувства лейтенанта к нему. Он добрался до шаттла, неуклюже забрался в него (обломки стояли под углом к поваленным деревьям) и схватил один из инженерных комбинезонов. Завязав его в узел, Спок вернулся на поляну. Глубоко вздохнув, он начал собирать разбросанные кости, одну за другой. Опустившись на колени, он перебирал пальцами листья и обломки, сглатывая эмоциональную реакцию на обращение с костями тех, кто был жив всего четыре стандартных дня назад. Нет, напомнил он себе. Они умерли 154 года назад, став жертвами судьбы, схожей с его собственной. Он не знал, почему они отправились в прошлое дальше, чем эта половина шаттла, но он пообещал себе разгадать эту загадку. Ради себя, ради Кирка, ради Пайка и ради них. Прошло несколько минут, пока он копался в лепестках мертвых цветов и сломанных ветках, прочесывая поляну в поисках каких-либо следов. Скорее всего, тела растащили местные дикие животные, а затем они сгнили, поэтому здесь не было ни полного скелета, ни даже черепа, но хоть что-то. Что-то, что он мог похоронить и почтить память погибших. Пока он работал, мысль о диких животных снова вернулась в его сознание. Он попытался отмахнуться от нее, но у него было то, что люди называют интуицией, шестое чувство. Каким-то образом он знал, что он не один. Без трикодера он не знал, где искать этих неизвестных животных, и не знал, как их можно избежать. Обострив чувства, он замер, прислушиваясь к каждому порыву ветра в листьях, к треску каждой ветки и жужжанию насекомых. Внезапный резкий шорох листьев, раздавшийся где-то неподалеку, заставил его обернуться. Выпрямившись, Спок медленно положил свой сверток, сканируя глазами деревья. Он не знал, каких существ ему следует опасаться. Что-то большое, подсказал ему разум, но это не помогло. Если бы он осознал свою опасность раньше, возможно, он смог бы подготовиться к ней, но когда он услышал позади себя грохочущее рычание, он едва успел повернуться, как был сбит с ног. Что-то вырвалось из-за деревьев позади него, опрокинуло его и навалилось сверху. Оно было шесть, может быть, семь футов в длину, четыре или немного больше в высоту, плотное, мускулистое и покрытое пятнистой черно-серой шерстью. Это было все, что Спок смог разобрать. Быстро, насколько хватило сил, он проскользнул под его раздвинутыми шипастыми лапами и пробился за ним, цепляясь когтями за песок и землю под ним. Когда он вскочил на ноги и развернулся, существо стояло между ним и шаттлом, где в отсеке оставались запасные бластеры. Спок начал медленно отступать к деревьям, и животное с рычанием повернуло к нему свою массивную голову. Эта голова была сплошной глыбой мышц и зубов, челюсть, как у рыбы-рыболова, закрытая внушительным недокусом, на плечах, толстых и мускулистых, как у бульдога. Глаза, однако, были прищурены, крошечные черные шары, которые, казалось, не могли сфокусироваться на нем, если судить по покачиванию головы животного. Одно маленькое благословение: возможно, животное ночное или, по крайней мере, не привыкло к бликам, проникающим через дыру в навесе. Его взгляд метнулся к шаттлу, когда существо медленно приблизилось к нему на своих неуклюжих лапах. Если он поторопится, то сможет добраться до бластерного отсека без особых травм, но не было никакой гарантии, что старые бластеры еще работают. Тем не менее, это, без сомнения, был его единственный шанс. Медленно опустившись на колени, он поднял упавшую ветку, недостаточно большую, чтобы обездвижить существо, но, возможно, достаточную, чтобы послужить защитой. Как раз в тот момент, когда он начал обратный отсчет, планируя рассчитать время своего бега в соответствии с ударом лап животного, раздался звук, заставивший его напрячься. В деревьях по бокам от него затрещали ветки, слишком торопливо и громко, чтобы быть еще одним из этих существ. — Спок! — крикнул голос, и существо повернуло голову на шум, из его горла вырвался рык. Спок воспользовался возможностью и бросился в сторону, а затем за спину, как раз в тот момент, когда Кирк вынырнул из-за густых деревьев. Глаза лейтенанта расширились при виде животного, но колебаний больше не было. Одним быстрым движением он снял бластер с пояса и выстрелил. Существо вскрикнуло — болезненный, воющий звук эхом разнесся между стволами деревьев. Спок забрался в шаттл, уронив ветку и оглянувшись через плечо, чтобы увидеть, как тварь приближается к своей новой цели. Кирк повернул циферблат бластера и выстрелил снова. На этот раз одна из ног животного подкосилась, и оно жалобно зарычало. Спок открыл отсек и услышал звук еще одного выстрела, за которым последовало эхо, сопровождаемое болезненным рычанием. Он схватил ближайший бластер и повернулся, но увидел, что существо упало в нескольких футах от Кирка, который стоял на расстоянии удара его когтей. Кирк выстрелил еще раз, видимо, на всякий случай, посмотрел на бластер, потом на неподвижное животное, потом снова на Спока. — Один оглушающий и три убойных выстрела, — сказал он с недоверием. Его голос звучал почти тихо по сравнению с ревом существа. Кирк осторожно подошел к существу, тяжело опираясь на ногу. Казалось, в спешке ушел без своей трости. — Крепкий для маленького парня, не так ли? — Держитесь на безопасном расстоянии, — предупредил Спок, спрыгивая с шаттла и медленно направляясь к животному, держа бластер в руке. Кирк махнул ему рукой и опустился на колени рядом с телом. Он почти нежно прикоснулся к голове животного и приложил ухо ко рту, чтобы проверить дыхание. — Не волнуйтесь, коммандер. Оно мертво. Спок опустил свой бластер, который, очевидно, оказался ненужным из-за чрезмерного усердия Кирка. Вопреки внешнему спокойствию, его сердце колотилось. Существо подобралось слишком близко к нему, и слишком близко к Кирку. — Ты в порядке? — спросил Кирк, обойдя тело и подходя к Споку ближе. — Я не пострадал, — ответил Спок, и он увидел, как напряжение исчезло из позы Кирка. — Вовремя, верно?.. — выдохнул Кирк, улыбка облегчения скрывала его явный страх. Спок уже собирался спросить, как Кирк угадал время, когда лейтенант сам ответил на этот вопрос. — Я увидел, что вы оставили трикодер, и подумал, что он может вам понадобиться, — сказал Кирк в качестве объяснения. — Проверил датчики шаттла, чтобы найти вас, и, в общем, я беспокоился, что существо было слишком близко к вам. — Ваши инстинкты достойны восхищения, лейтенант, — сказал Спок, его собственное облегчение смягчило его слова. — Спасибо. Вы целы и невредимы? Ваша нога... Джим отмахнулся от него. — Все в порядке, честно. Она болит, но я думаю, что она будет болеть еще какое-то время. Я просто не мог добраться сюда быстрее с этим проклятым костылем. Кирк прикрепил бластер обратно к поясу и взял в руки трикодер, пробежавшись глазами по его экрану. Он не стал задерживаться на нем надолго. Опустив трикодер на бок, Кирк выглядел удовлетворенным. — Не похоже, что поблизости есть еще эти твари, — сказал он, жестом указывая на упавшее существо, — а те, которых я засек, не двигаются. Что вы думаете? Если это те же самые существа, которых мы слышали воем прошлой ночью, то они, вероятно, ночные. — Это была моя гипотеза. Мое движение могло их потревожить, если мы находимся рядом с их территорией. — Ну что ж, хоть что-то, — сказал Джим, окидывая взглядом место происшествия. Спок понял, что Кирк был здесь впервые. Повезло, что он успел очистить место от костей до прибытия Кирка, но молодой офицер все еще выглядел обеспокоенным состоянием шаттла. Как раз когда Спок собирался заговорить, чтобы, возможно, еще раз поблагодарить Кирка и отправить его обратно, взгляд Кирка упал на сверток, который Спок бросил. — Я думал, вы собирались разобрать шаттл, — сказал Кирк, подразумевая вопрос — а что вы, собственно, делали?.. Спок наблюдал за тем, как Кирк пробирается мимо него, приближаясь к костям. Его охватило странное чувство нервозности. Он не хотел, чтобы Кирк открыл сверток без объяснений. — Я полагал, что будет уместно собрать останки экипажа. — сказал Спок, что, по крайней мере, помогло эффективно остановить человека. Когда Кирк заговорил, его охватило то же чувство ужаса, которое Спок испытал, когда прибыл сюда накануне. — Это экипаж? Этот маленький... мешок? — То, что осталось, да. Кирк молчал, сжимая кулак на боку. Спок не мог видеть его выражения лица, но мог представить его. Боль. Горе. Лоб напряжен, челюсть прямая, а за глазами плавает слишком знакомый страх, словно плотина, сдерживающая реку. Но пока Спок наблюдал, он увидел то, что можно было назвать только трансформацией. Кирк расправил плечи, выпрямил спину, и когда он заговорил, ужас исчез из его тона. — Почему осталось так мало? Наблюдать за этим было очень увлекательно. Эмоции Кирка явно были глубоки, и все же он умел откладывать их в сторону, когда это было необходимо. Редкая черта у людей. — Вспомните, мистер Кирк. Эти останки подвергались воздействию стихии более ста пятидесяти лет. Счастье, что нам вообще есть что хоронить. Кирк бросил на него взгляд через плечо, в котором в равной степени были замешательство и подозрение. — Похоронить? Ни за что бы ни подумал, что это в списке ваших приоритетов, — сказал он, и в его тоне прозвучал сарказм, как отголосок их предыдущего спора. Спок придвинулся к Кирку, и Кирк повернулся к нему лицом. Их глаза встретились. — Я посчитал разумным пересмотреть свои приоритеты. Потребовалось мгновение, чтобы это дошло до сознания, но затем словно тучи рассеялись на мрачном небе Кирка. Суровые черты его лица смягчились. Выражение стало почти теплым, оно выражало... выражало одновременно прощение и уважение. — Забавно, — сказал Кирк, грустно скривив губы. — У меня было похожее откровение. — В ответ на поднятую бровь Спока Джим почесал затылок и уставился на землю. — Я собирался остаться, чтобы помочь вам после того, как отдам трикодер. Я... я хотел извиниться за то, что сказал. Ты этого не заслужил. — Вы также не заслужили моего неуважения к вашему мнению, — ответил Спок. — Забудем. Кирк кивнул, снова встретившись со Споком взглядом. — Спасибо, коммандер. — Он сделал паузу, и наступило неловкое молчание. Как раз когда Спок открыл рот, чтобы заговорить, Кирк продолжил. — Слушай, я тут подумал... и, в общем, это только подтверждает мою мысль. — Он махнул рукой в сторону существа. — Нам нужно работать вместе. Заботиться друг о друге. Найти золотую середину. У нас нет другого способа выбраться отсюда живыми. Я имею в виду, мы должны просто... — он на мгновение собрался с мыслями, а затем продолжил с жесткой интонацией в голосе. — Больше никаких приказов, никаких званий. Просто... — Сотрудничество, — закончил за него Спок. Мысль о том, чтобы игнорировать четкие указания Звездного флота, показалась ему неприятной, но мысль о том, чтобы разделить это бремя была... приемлемой. — Да, — сказал Джим, — именно. Затаив дыхание, Спок посмотрел на лежащее животное, затем снова на ожидающий взгляд Кирка. Без этого молодого человека Спок, скорее всего, был бы мертв. Без Спока Кирк, скорее всего, тоже погиб бы. Сотрудничество до сих пор служило им добрую службу. — Хорошо, мистер Кирк, — сказал он, ненадолго задумавшись, было ли это самым мудрым решением. Самое логичное решение. Правильное решение. — Джим, — сказал Кирк. — Ты можешь называть меня Джимом. Спок с трудом заставил себя произнести это имя, чувствуя себя так, словно он переходит некую границу. Возможно, так оно и было, но здесь границы имели другие определения. — Тогда Джим. И, полагаю, ты должен называть меня Споком. Кирк — Джим — фыркнул от смеха, как будто его удивил такой ответ. — О, я "должен"? Это прозвучало так, как будто тебе больно, Спок. — Просто непривычно, — сказал Спок. — Я... привыкну. Джим кивнул. — Я тоже. Какое-то мгновение они стояли, просто глядя друг на друга, впервые встретившись как равные. Спок обнаружил, что не чувствует угрозы от этой мысли. На самом деле он мог описать это чувство только как облегчение, возможно, даже комфорт. Кирк неоднократно демонстрировал свою способность к адаптации, способности работать, ответственность и надежность. Возможно, вместе у них действительно есть шанс. — Мы должны закончить с останками, — сказал Джим, голос его дрогнул, когда к нему вернулась реальность. Он быстро пришел в себя. — Но есть еще вопрос о мертвом бульдоге... Спока заинтриговало то, что их мысли пришли к одному и тому же сравнению с этим животным. — Мы должны освежевать его, — предложил он, и Джим подавил удивление. — Ого, — сказал он, подняв руку, как бы притормаживая Спока, хотя тот не двигался. — Я думал, ты захочешь, ну, не знаю, изучить его? — Убийство животного не исключает его изучения. Ты выразил интерес к охоте ради мяса. Теперь в этом нет необходимости. Более того, его мясо может обеспечить тебя питательными веществами, которые ты не можешь получить из местной растительности. Джим задумался. — Он довольно... — он раскрыл руки, чтобы охватить зверя целиком, — большой, да? Я даже не знаю, с чего начать. — Я тоже. Однако я уверен, что мы сможем разобраться. — Ты поможешь мне? — Мы, как ты сказал, вместе. Джим кивнул, положил руки на бедра и со вздохом посмотрел на существо, словно предвкушая работу, которую придется проделать, чтобы снять с него шкуру. — Хорошо. Давай закончим с... — он прочистил горло, — с останками. Потом займемся бульдогом. Нет смысла тратить дневное время. — Могу напомнить тебе, что дневной свет — один из немногих ресурсов, которыми мы располагаем в изобилии. Джим пожал плечами, и небольшая улыбка, которой он наградил Спока, была приятным зрелищем. — Никогда не думал, что ты будешь тем, кто смотрит на светлую сторону, Спок. Спок обнаружил, что его имя не звучит неприятно, когда Кирк произносит его таким образом. *** После почти катастрофического процесса снятия шкуры с животного Джим признался, что читал о процессе обработки шкуры всего один раз в жизни, и то мало что запомнил. Поскольку у Спока была аналогичная база знаний, им потребовалось много времени, чтобы убедиться в правильности каждого шага. Сначала они проверили залежи соли и, к счастью, нашли одну в пещере, расположенной чуть менее чем в миле от их лагеря. Даже после того, как шкуру счистили и замочили в соленой воде, а затем разложили сушиться на весь оставшийся день, продукт, который они получили в итоге, был в лучшем случае жестким и все еще пах густым мускусом зверя. Это было ужасно. — Может быть, вонь уйдет, когда мы постираем его. Несколько раз, — разочарованно пожал плечами Джим, глядя на мех, разложенный под лучами солнца. Последние несколько часов они потратили на то, чтобы разделать мясо зверя, посолить его и развесить на ветках у входа в пещеру для просушки. Они разложили мех рядом с этим мрачным зрелищем, надеясь присматривать за ним, чтобы отбить охоту у грызунов воровать их добычу и следить, не привлечет ли запах мяса еще каких-нибудь хищников. Пока что им везло. По крайней мере, в этом отношении. Полуденная жара уже начинала спадать, а значит, у них было более двадцати четырех часов солнечного света, прежде чем бульдоги, если они были ночными, проснутся. — Мы можем попробовать, — ответил Спок, — однако я полагаю, что это потребует немалых усилий. Не беспокойтесь об этом. Мех все равно будет служить своей цели. Джим вздохнул. Он был разочарован в себе. Нелогично, подумал он с ноткой язвительного юмора при этом слове, что он должен осуждать себя за это. Практика дубления шкур не использовалась уже много веков, за исключением тех, кто придерживался культурных традиций, требовавших этого. В общем и целом, это был не такой уж провал, так что он постарался дать себе поблажку. Кроме того, не похоже было, что Спок знал этот процесс лучше, чем он. Эта мысль сама по себе была отрадной. В конце концов, вулканец не был совершенен. — Я бы хотел попробовать еще раз, если можно, — предложил Джим, оглянувшись на Спока, который поднял бровь. — Я имею в виду, не сейчас. Даже этого... — он жестом указал на мясо, — нам хватит ненадолго. Но когда оно закончится, может быть, мы сможем пойти на охоту. — Поскольку я не ем мясо, я надеюсь, что охота не будет столь необходима. — Ты не ешь мясо? — Джим посмотрел на пугающее количество скорого вяленого мяса, висящего на низких тонких ветвях деревьев. Спок был так послушен, помогая Джиму разделывать животное, что он не мог поверить, что вулканец не был заинтересован в этом. — Без обид, Спок, но сейчас, наверное, не время придерживаться принципов. Тебе нужны питательные вещества. — Вулканцы приспособились к растительной диете. Честно говоря, от мяса мне, скорее всего, станет плохо. Джим хмыкнул, оглядываясь на их работу. — Тогда тебе не нужно было мне помогать, — сказал он. — Мы потратили на это целый день. Как только станет слишком жарко, Джиму придется уйти в пещеру, чтобы поспать. Он не сможет помочь Споку с шаттлом, пока тот не проснется, а Альфа Новус V не начнет погружаться в сумерки. Внезапно его охватило странное чувство вины. Не был ли он слишком капризным? Не слишком ли настойчиво просил их переключить внимание? У Спока был план, а Джим растоптал его. Конечно, он не был согласен с планом, но тот факт, что Спок все бросил... — Учитывая события сегодняшнего утра, кажется уместным в первую очередь подумать о нашем выживании, — ответил Спок, в его тоне было что-то мягкое, что привлекло взгляд Джима к нему. За несколько часов, прошедших с тех пор, как они похоронили своего капитана, Джиму каким-то образом удалось переубедить Спока. Или, может быть, ему просто удалось его открыть. Прежде чем Джим успел заговорить, Спок продолжил. — В одиночку, учитывая вашу травму, вам потребовалось бы много времени в самую сильную дневную жару, чтобы разделать животное, — сказал он, его голос вернулся к тому практичному, жесткому тембру, с которым Джим был более знаком. — Оказание моей помощи было логичным. То есть, конечно, не эмоциональная реакция на смерть своего капитана или собственный опыт близкой смерти. Это было "логично". Джим начал подозревать, что "логично" было просто отговоркой, которую Спок использовал, чтобы скрыть свои истинные мотивы. Но пока логика Спока совпадала с логикой Джима, он решил, что не сможет заставить себя сказать об этом вслух. — Что ж, все равно спасибо, — сказал Джим. — Сегодня вечером мы сосредоточимся на шаттле. — Это адекватный компромисс, — ответил Спок. Джим не знал, как относиться к нему, его прямой спине и осторожному сцеплению рук. Спок говорил без эмоций, но явно что-то чувствовал, и он посвятил день на благо Джима, несмотря на желание этого не делать. — Мы сможем это сделать? — неожиданно спросил Джим, застигнув Спока врасплох, если судить по расширившимся глазам Спока. — Что именно? — спросил Спок. Он переместился на ногах, едва заметно, но достаточно, чтобы Джим заметил. Кто бы мог подумать, что у него есть способность заставить невозмутимого вулканца почувствовать себя неуютно одним-единственным острым вопросом? — Работать вместе. Только мы. В течение года. Я не говорю, что у нас не получится, — поспешил добавить он, — я просто хочу начать с чистого листа. Все, что у нас сейчас есть, — это мы двое. Спок слегка приподнял подбородок, рассматривая Джима, как будто видел его впервые. — Я верю, что у нас получится. Во всяком случае, мы должны это сделать. Если это облегчит твои заботы, я не испытываю дискомфорта от мысли, что могу рассчитывать на твою помощь. Джим вздохнул, взвешивая слова Спока. Он задался вопросом, стоило ли Споку чего-нибудь сказать такое. Насколько он знал, вулканцы были стойко независимы. Не сказать, что они не ценили общину и традиции, они, безусловно, ценили, но в вопросах работы (особенно с людьми) они были склонны держаться обособленно. В любом случае, Джиму ничего не стоило ответить на чувства Спока. — Думаю, я тоже могу на тебя положиться, — сказал он. — Так что давай договоримся. — Он подошел к Споку и протянул руку. — Мы уберемся с этой планеты. Вместе. Спок посмотрел на жест Джима, несколько скованно, затем неуверенно протянул руку. Когда их руки сцепились, Джим почувствовал странный гул в своей руке, но через мгновение он исчез — вместе с теплом пальцев Спока. Если у Спока и было объяснение этому чувству или тому, насколько коротким был контакт, он им не поделился. Вместо этого он вновь обратил свой взгляд к их задаче. — Вам следует отдохнуть, — предложил Спок. — Я останусь здесь и буду наблюдать. Джиму не нравилась идея оставить Спока делать всю работу (такой, какой она была), но он напомнил себе с болезненным, тонущим чувством, что у него будет много времени, чтобы все исправить. По крайней мере, подумал он, прослеживая глазами линии сильного профиля Спока, ему не придется делать это в одиночку.