Sha Ka Ree

Как и ожидалось, осмотр остальной части пещерной системы не принес никаких результатов. Несколько проходов, которые им еще предстояло пройти, почти сразу же оказались тупиковыми, и внезапно обсуждение вопроса об очистке пещеры перестало быть вопросом "а надо ли?", и стало вопросом "как?". Именно в такие моменты Джим любил напоминать Споку, что он инженер, и именно в такие моменты он вспоминал, насколько умным был сам Спок. Они взяли часть шнура от двигателей в разбитой обшивке шаттла, его хватило примерно на четверть мили. Затем, используя обломки металла, непригодные для космических перелётов, но идеально подходящие для тачки, они сделали что-то вроде импровизированной шахтёрской тележки, которая двигалась вдоль шнура. Это было не идеально, но позволило сэкономить время. Спок поступил гениально, предложив использовать старые бластеры в качестве сварочных инструментов. Их деградировавшая мощность была такова, что они, скорее всего, никогда больше не будут работать как бластеры, но с помощью низкоуровневого луча они могли грубо спаивать металлы вместе. Швы спайки были уродливы, но они по крайней мере были. Спок подсчитал — на очистку пещер уйдут месяцы. Точнее, три с половиной, и это при условии, что они будут проводить в туннеле теплое время суток. Джим был не слишком заинтересован в этом, поскольку он пытался сохранить запасы продовольствия, а для выживания ему нужен был солнечный свет, но Спока, похоже, такой расклад вполне устраивал. Джим решил, что, пока у них было, что есть, все будет в порядке. Так что первые несколько дней они провели, разбивая камни лазерным резаком, который они немного усилили заимствованной мощностью одного из бластеров. Затем Спок загружал тележку, толкал ее по шнуру к Джиму, Джим разгружал ее, и все повторялось сначала. Когда груда камней у Джима становилась слишком большой, они перетягивали шнур и везли камни дальше, к пещере вулкана, где было больше места для их хранения. Это занимало целую вечность, и это была изнурительная работа, но большую часть пути проделывал Спок. Ночами, когда они выматывались и физически не могли поднять больше ни одного камня, работу приходилось прекратить. Срочность отступала на второй план, что бы это ни было — комфорт, возможно, простота. Джим много работал, его личный проект собирался по частям. Спок постоянно расспрашивал его об этом, но Джим настаивал на том, что Спок еще не рассказал ему достаточно, чтобы потребовался обмен информацией, о котором они говорили. Он спрятал готовые части в их аварийный набор, надеясь, что Спок не найдет их, хотя у него было чувство, что Спок не узнает, что это такое, даже внимательно рассмотрев. И когда он закончил, в один из тех вечеров, когда его нога просто не выдержала, а Спок любезно предложил приготовить им еду на вечер, он решил, что достаточно долго откладывал. — Итак, — сказал он, когда Спок подал ему его блюдо из грибов, кореньев и вяленого мяса, уложенное на листе. Джим отложил свой нож и последний кусок, с благодарностью принимая еду. — Ты готов узнать, над чем я работал? — Учитывая время и внимание, которые ты уделяешь этому, а также всю напускную секретность, полагаю, что это чудесное решение этого затруднительного положения. Джим рассмеялся, полагая, что это была шутка. — Едва ли, — сказал он, проглотив соленый гриб и улыбаясь, не обращая внимания на выпуклость щек. Спок бросил на него снисходительный взгляд, когда Джим проглотил. — Могу я предположить, что ваш вопрос намекает на то, что вы собираетесь наконец раскрыть свою работу? — Можешь, — сказал Джим, откладывая еду в сторону и вставая, чтобы покопаться в аварийном наборе. — Это не "чудо-решение", но у меня есть сильное чувство, что это скрасит наше пребывание здесь до тех пор, пока мы будем вынуждены. Он взял пару горстей своих небольших деревянных резных изделий, затем подошел и сел рядом со Споком у огня. Будет легче показать их Споку, если он будет рядом, сказал он себе, по крайней мере, в этом тусклом свете. Тот факт, что Спок был теплым и пах песком и солью, нисколько не мотивировал. — Вуаля, — с триумфом произнес он, протягивая руки, в которых лежало несколько грубо вырезанных шахматных фигур. Для изготовления белых фигур он использовал толстую, грубую кору, а для черных - более темную сердцевину дерева. Это заняло целую вечность, но теперь (прошло чуть больше пяти месяцев, судя по отметкам на стене) все было готово. Не хватало только доски. Спок взял одну из пешек из его ладони и поднял ее, чтобы рассмотреть. — Возможно, тебе придется объяснить мне значение этих фигур. — Ты что, никогда не видел шахматного набора? Рот Спока превратился в маленькое "о" понимания, и он вернул фигуру в руку Джима. — Ах, они действительно имеют грубое сходство с шахматными наборами, которые я встречал. Джим сузил глаза, но по легкой улыбке в уголках губ Спока понял, что Спок его поддразнивает, так что это было без злого умысла. — Хотел бы я посмотреть, как ты справишься, — поддразнил Джим в ответ, слегка толкнув Спока, чтобы попытаться нарушить равновесие вулканца. У него никогда не получалось, но попробовать стоило. — Деревообработка — не моя сильная сторона, — ответил Спок, и Джим рассмеялся. — И не моя, конечно, но, по крайней мере, ты можешь определить, какой фигурка какой. Хочешь сыграть? Спок оглянулся на фигуры в руках Джима, раздумывая над этим. — Было бы ошибкой отказаться, — согласился он, и Джим лучезарно улыбнулся. — Это точно. Не похоже, чтобы здесь выстроилась очередь, — рассмеялся он. Спок кивнул: — У меня нет другого занятия, которое требовало бы моего времени, по крайней мере, ничего, что я мог бы выполнить в данный момент. — Знаешь, Спок, это не очень хорошо сказывается на мужском самолюбии, когда ты говоришь человеку, что тебе больше нечем заняться, кроме как проводить с ним время. — Джим усмехнулся, откинувшись назад. Плоской стороной ладони он разгладил землю между ними и начал чертить пальцами квадраты на земле. — Я считаю, Джим, что мы и так проводим много времени вместе. Игра в шахматы не увеличит и не уменьшит это время. — Но это будет весело, — сказал Джим, очерчивая квадраты и копаясь в земле, чтобы сделать более темные. — Я поверю тебе на слово, поскольку никогда не играл. Джим поднял на него бровь. — Правда, Спок? Ты не играл в величайшую стратегическую игру в галактике? — На самом деле я играл в Кал-тох, величайшую стратегическую игру в галактике; я просто не играл в шахматы. Джим искривил губы в кривой ухмылке. — Я полагаю, что Кал-тох — это вулканские шахматы? — Кал-тох гораздо сложнее шахмат. — Спок, должно быть, заметил, что Джим старается не ухмыляться при этом. — Конечно, верно, — сказал Джим, — ничто вулканское не может быть простым, даже крестики-нолики. — Кал-тох, — поправил Спок. — Я научу тебя когда-нибудь, если захочешь. Все еще находясь в режиме игривого подшучивания, Джиму потребовалось мгновение, чтобы осознать искренность этого предложения. Когда до него дошло, он почувствовал, как в его груди зажглась искра счастья. На мгновение он посмотрел на Спока, глаза его смягчились. — Мне бы этого очень хотелось, — сказал он. — Я сделаю тебе фигуры. Конечно, после того, как научу тебя шахматам. — Поскольку фигуры магнитные, я сомневаюсь, что их можно выточить. Однако я раздобуду набор, когда мы вернемся в наше время. Джим почувствовал, как что-то в нем напряглось, заикание от головокружительного неверия заставило его немного замешкаться с обводкой доски. Спок редко говорил так оптимистично и никогда не намекал на то, что эта странная дружба может продолжиться, если они когда-нибудь вернутся. Это в какой-то степени подбадривало его. Когда Джим в очередной раз посмотрел на него, глаза Спока зажглись, огонь сверкнул в них и сделал их теплыми, манящими, какими они часто бывали впредь. Джим не знал, стал ли Спок за эти месяцы более свободным в своих выражениях, менее хладнокровным, или Джим просто увидел в нем больше, чем раньше. Но с его неуклонно растущими волосами, завязанными в маленький свободный хвостик, с чуть оттянутой вниз молнией комбинезона, с его полуприкрытыми глазами и мягким изгибом губ, он выглядел уютным, более реальным, чем тот образ статного вулканца, каким он был, когда они разбились. Почему-то это делало его еще более привлекательным. Иногда Джим говорил себе, что это чувство — та вязкая, физическая боль, которую он иногда испытывал, глядя на Спока, — было просто результатом воздействия и близости. Он привязался к нему, потому что Спок был единственным другим человеком, которого он будет видеть, возможно, годами, и чувство, которое он испытывал к нему, было своего рода защитным механизмом. Его разум говорил: "Держись за него крепче, потому что он — все, что у тебя есть". Но в такие моменты, когда их глаза задерживались друг на друге чуть дольше обычного, Джим искренне верил, что это просто Спок. И если бы их глаза встретились за столом в переполненной комнате отдыха, а не у костра в пустой пещере на пустой планете, ощущение было бы таким же. Ах, Джим, — порицал он себя, возвращаясь к своей задаче и расставляя фигуры, и между ними возникло тихое удовлетворение. Тебе может нравиться Спок, но, пожалуйста, не влюбляйся в Спока. Не усложняй ситуацию. Не... — Ты в порядке, Джим? — спросил Спок, возможно, заметив внутреннее беспокойство Джима. Джим лишь слабо улыбнулся, надеясь скрыть мысли, которые снова лезли в голову. — Лучше, чем когда-либо, поскольку я собираюсь обыграть вулканца в логической игре. Спок поднял бровь: — Это вызов? — Да, мистер Спок, это вызов. Перед вами президент и чемпион шахматных клубов начальной, средней и старшей школ Риверсайда. — Тогда я не буду поддаваться, — пообещал Спок. — Сильные слова, Спок, — сказал Джим, смеясь. — Посмотрим, стоит ли за ними что-нибудь. Джим не знал, как долго они играли в тот вечер, и не помнил, сколько раз он обыграл Спока, прежде чем Спок начал улавливать его стратегию. Он знал только, что с каждым матом, с каждой перезагрузкой доски и с каждым нежным взглядом Спока на него, все становилось легче. Мир стал немного безопаснее, немного нормальнее. Комфортнее.

***

— Джим! Прошло много времени с тех пор, как Спок испытывал настоящее чувство срочности. Сейчас, глядя на датчики, он чувствовал, как учащается пульс и холодеет кровь. В тот момент он был благодарен, что они решили провести день снаружи, продолжить планирование строительства шаттла, чтобы отдохнуть от ручного труда по расчистке пещеры. Это было предчувствие, не более того, которое заставило его включить сенсоры шаттла. Пока они работали, волосы на его руках начали вставать дыбом, что обычно предвещало особые погодные явления. Джим, должно быть, бросил все свои дела, как только услышал голос Спока, потому что через мгновение он уже был рядом с ним, откинувшись на спинку кресла, кончики пальцев оставляли отпечатки в пыли. — Что, что случилось? — спросил он, голос был резким от неожиданности. Спок откинулся назад, чтобы Джим мог лучше видеть экран, на котором считывающее устройство сканировало атмосферу планеты. На экране мигало постоянное предупреждение. — Ионные возмущения? — В голосе Джима прозвучало недоверие. — Мы находимся на этой планете уже пять с половиной месяцев, и здесь не было ни одной ионной бури! — Кроме той, что привела нас сюда, — подтвердил Спок, наклонившись вперед, чтобы откалибровать датчики. — Если это прелюдия к буре, а похоже, что так оно и есть, мы сможем изучить ее и, возможно, выяснить, что пошло не так. Джим сильно хлопнул Спока по спине, и Спок почувствовал, как от него исходит возбуждение. — Это потрясающе. Хорошо. Нам придется увеличить мощность, если мы хотим что-нибудь просканировать — скоро здесь будет много помех. Спок кивнул в знак согласия: — Действительно. Я рекомендую использовать все оборудование, которым мы можем пожертвовать, чтобы усилить сенсоры. Джим выпрямился и провел рукой по волосам. Спок повернулся к нему, мысленно перебирая возможные варианты. Они не могли со спокойной совестью демонтировать медицинское оборудование, когда в любой момент могли получить травму. К тому же, энергия, которую они получат, будет ничтожно мала. — Мы не можем использовать медицинское оборудование. — Джим повторил мысли Спока и занял место за пультом пилота. — Или бластеры. Они нам понадобятся. Спок кивнул: — У нас также нет времени на сборку солнечной батареи. Даже если бы мы это сделали, она не успеет зарядиться до начала бури. Джим сцепил руки и уперся в них подбородком, глаза напряглись. — Верно. На мгновение они замолчали, и Спок перебирал их скудные ресурсы, рассматривая и отвергая все, кроме... — Мотогондолы, — внезапно сказал он, и Джим поднял голову. — Деформированная гондола на другом месте крушения. Часть ее отсутствует, но, возможно, в той, что осталась, достаточно энергии... Джим вскочил на ноги, затем снова взглянул на экран Спока. — Сколько у нас времени до того, как шторм начнется в полную силу? Спок повернулся в своем кресле, быстро манипулируя дисплеем. — 5,68 стандартных часов, — сказал он, осознавая реальность происходящего. Им придется достать гондолу, разобрать ее, извлечь энергоэлементы, управляющие плазменными каналами, избежать опасных материалов и каким-то образом безопасно подключить энергоэлементы к вспомогательной системе шаттла. Это будет непростая задача, а они уже были физически истощены. Но это был единственный шанс изучить причину их крушения за пределами записей шаттла. — Мы сможем это сделать, — сказал Джим, и уверенность его голоса заставила Спока вернуться в настоящий момент. Спок встретил его взгляд. — Мы должны это сделать. Спок, мы не можем упустить этот шанс. — Уверен, что сможешь дойти? С весом энергоячейки... Джим улыбнулся, что можно было бы счесть самоуверенностью, если бы Спок не знал Джима так хорошо. — Я справлюсь со всем, что подкинет мне эта планета. Спок кивнул и встал: — Тогда нам следует поторопиться. Они и в самом деле торопились изо всех сил. Три мили до места крушения заняли больше времени, чем хотелось бы каждому из них, а затем, используя только лазерный резак, потребовалось несколько часов, чтобы разобрать гондолу и извлечь энергетический отсек — толстый, тяжелый, трехфутовый в длину черный ящик, весивший добрую сотню фунтов. Они почти не разговаривали, только координировали свои усилия, вытаскивая отсек из гондолы и как можно лучше удерживая его. Будь он менее неудобного размера, Спок мог бы нести его сам, но он должен был признать, что ему нужна помощь Джима. Эта мысль не понравилась ему. Спок видел, как лицо Джима исказилось от боли, как он неловко волочил ногу, пока они тащили отсек обратно к месту их собственного крушения. Небо над ними неуклонно темнело из-за ионного шторма, и теперь оно было пронизано мигающим светом. Хотя во время ионной бури опасность дождя была невелика, возможность молний все же существовала, поэтому Спок постоянно следил за небом. Это был один из способов удержать себя от того, чтобы настаивать на отдыхе ради Джима. Джим был прав. Они не могли упустить такой шанс. Когда они вернулись к шаттлу и наконец сбросили свою ношу на песок, грудь Джима тяжело вздымалась от затрудненного дыхания. Прошло уже три часа, но самое трудное было еще впереди. Спок с сомнением посмотрел на небо, а затем его взгляд упал на своего спутника, прислонившегося к прохладному металлу корабля. — Джим, пожалуйста, сядь. Я... — Спок, — сказал Джим, и от разочарования единственный слог его имени стал резким и холодным. — Я могу это сделать. Спок разжал губы, но кивнул, опустившись на колени, чтобы извлечь соединительные шнуры из отсека. Мотогондола не была повреждена при аварии, но шнуры явно состарились. Это было просто счастье, что они не подверглись воздействию стихии. Они выглядели так, как будто все еще могли функционировать. Пока Спок тащил камеру к носовой части шаттла, он услышал, как Джим открывает молотком передний отсек. Это был более прямой, пусть и непостоянный, доступ к вспомогательной энергии. Подключение кабелей заняло много времени. Им пришлось отключить питание и отсоединить от компьютера шаттла несущественные функции, в основном пилотирование, и перенаправить энергию через силовой отсек гондолы. Пальцы Спока шарили по жесткому металлу оборванных проводов, напоминая себе о том, как он пытался самостоятельно отремонтировать шаттл. По крайней мере, на этот раз у него была помощь. Джим работал яростно и быстро, глаза сузились от сосредоточенности, пока он решал деликатную задачу — найти баланс между безопасностью и спешкой. Вместе они закончили соединение как раз в тот момент, когда в небе над ними затрещала энергия. Отсек лежал перед шаттлом, к нему тянулись небрежные провода, пересекающиеся и скручивающиеся под углами, которые вселили бы страх в сердце любого инженера. Это было опасно и не надежно, но оно функционировало. Джим вытер пот со лба и, шатаясь, поднялся на ноги. Спок протянул руку, чтобы поддержать его, но знал, что лучше не предлагать ему сесть. Вместо этого он бросил на Джима взгляд, который, как он надеялся, был взглядом ободрения, хотя, учитывая стремительность их ситуации, он полагал, что он мог показаться более жестким. Но это было неважно. Они оба знали, что нужно делать. Кивнув Джиму, Спок повернулся и направился в кабину шаттла. Включилось питание, и он, не теряя времени, запустил внепланетный сканер шаттла. Ионные помехи уже выдавали сообщение за сообщением об ошибках, но Спок обходил их, как мог. Усиленная мощность мотогондолы облегчала задачу, гарантируя, что сканеры смогут просеять самые сильные помехи. — Не забудь записать это, — сказал Джим сзади него. — Если придется просмотреть позже еще раз. — Я в курсе, спасибо. — Не нужно защищаться. — Я не защищаюсь, я просто... Молния расколола небо над ними, и Джим подпрыгнул, положив руку на сердце. — Похоже, дело плохо, — сказал он, глядя через плечо Спока. — Что там написано? — Семибалльный шторм, — ответил Спок, прослеживая глазами строчки информации, прокручивающиеся по экрану. — И я снова регистрирую эти аномальные частицы. Джим откинулся на спинку кресла: — Идентифицируй их, — сказал он, на мгновение став похожим на капитана, которым всегда хотел быть. Спок беспрекословно подчинился, но приказ, конечно, было легче отдать, чем выполнить. Споку потребовалось несколько минут, чтобы получить доступ даже к составу частицы. В этот момент он почувствовал, что Джим на мгновение покинул его, но не стал концентрироваться на отсутствии человека. Вместо этого он изучал свойства состава частиц, появлявшихся на его экране. — Спок, — сказал Джим откуда-то снаружи, и Спок быстро вдохнул через нос. — Одну минуту, Джим. Сканеры пытаются обработать более широкий образец... — Спок, — повторил Джим, на этот раз более твердым голосом. — Ты должен увидеть то, что вижу я. Спок повернулся, взгляд упал на Джима, который стоял за шаттлом, наклонив голову к небу. Поспешив, Спок двинулся к нему. Он прищурился, пытаясь понять, что заставило Джима говорить так решительно, почти с паникой. — Там, — сказал Джим, указывая на что-то над ними, — посмотри внимательно. Ты видишь это? Над ними темное небо было затянуто полосами... нет... узорами? Нет. Переплетения. Оно было усеяно тем, что выглядело как светящиеся трубки энергии, образующие своего рода непостоянную паутину. Они были тусклыми, почти слишком тусклыми, чтобы разглядеть, и практически такого же стально-серебристого цвета, как и остальное небо. Но, как оптический обман, как только Спок заметил их, их стало легко различить. Некоторые трубки распадались на небольшие участки и заканчивались над лесом, другие простирались далеко за пределы их видимости. Все они искрились каким-то намерением. Спок проследил взглядом за самой большой из них, диаметр которой, должно быть, составлял сотни ярдов, она простиралась над атмосферой и уходила в нее. Он заканчивался в нескольких милях в лесу, но указывал на склон горы. У него зародилась теория. — Спок, — тихо произнес Джим, — что это такое? Не отвечая, Спок поспешил обратно в шаттл, вернулся на свое место у сканеров и еще раз просмотрел свойства частицы. Он закрыл экран, затем поднял более широкое сканирование. Паутина, какую бы энергию они ни регистрировали, покрывала всю планету и пространство вокруг нее. Это было настолько очевидно, что он позволил себе почувствовать поражение от того, что эта мысль не пришла ему в голову раньше. Он услышал неровные шаги Джима, а затем краем глаза увидел, как тот занял место пилота. Спок просто уставился на экран, осознавая истину. — Червоточины, — тихо сказал он, возможно, слишком тихо, чтобы Джим мог услышать. Поэтому он повернулся к Джиму, пытаясь облечь в слова то, что он теперь знал. — Альфа Новус V окружена паутиной червоточин. Похоже, они взаимосвязаны. Джим открыл рот, потом снова закрыл его, затем бросил взгляд наружу, словно с неба должен был упасть какой-то ответ. — Но Джим, — сказал Спок, снова привлекая его внимание. — Это не просто червоточины в пространстве, но и во времени. Ионы... активируют их. — Что? — спросил Джим, возмущенный невозможностью их ситуации. — Как? — Хронитонные частицы, если я не ошибаюсь. Хронитоны были обнаружены лишь в некоторых единичных случаях. Их связь с путешествиями во времени в лучшем случае теоретическая, и все же их свойства указывают... — Хронитонные частицы, прервал его Джим. — Частицы хронитона?! Спок кивнул, ненадолго задумавшись, не находится ли Джим на грани истерики. — Если я не ошибаюсь, — повторил он. Джим провел рукой по волосам, затем встретился взглядом со Споком. Значит, не истерика; Джим просто хотел понять. Спок видел это по жестким линиям решимости, расходящимся от его бровей, по жесткой челюсти. — Конечно, ты не ошибаешься, Спок, — сказал он, смирившись. — Ты самый умный человек из всех, кого я знаю. — Он сделал паузу, уставившись на экран, словно не мог поверить в то, что они видят. — Так что же это значит? Что с нами случилось? Спок поджал губы, пытаясь оформить свою теорию в слова, хотя даже он понимал ее лишь наполовину. — Я считаю, что мы могли влететь в одну из этих червоточин, когда входили в атмосферу планеты, — медленно начал он, формируя предложения, как кусочки головоломки. — Вероятно, задняя половина шаттла проскользнула в одно из этих ответвлений, которое также забрало тела нашего экипажа. Джим сглотнул. — Значит, если бы я упал на несколько секунд раньше... — Скорее всего, вы попали бы в то же ответвление и оказались бы в ловушке на сто пятьдесят четыре года в прошлом, да. Или, скорее, на сто пятьдесят четыре года дальше в прошлое, чем мы сейчас. — Я уже поблагодарил тебя за спасение моей жизни, верно? — спросил Джим с каким-то испуганным смешком. Спок на мгновение опешил от звука его голоса, его собственный разум блуждал по опасному пути "что если". Несколько секунд. Это все, что могло понадобиться Джиму, чтобы умереть вместе с остальными. Теперь это было слишком ясно. — Да, это так, — сумел сказать Спок через мгновение. Затем, словно его слова отказывались слушаться логики, он сказал: — Я в свою очередь благодарен, что не нашел твои останки вместе с остальными членами экипажа. В ответном взгляде Джима было удивление, но Спок почти ощутил в нем скрытую боль. Через мгновение Джим отвел взгляд от Спока, вернув глаза к экрану. — Итак... это также объясняет усиление ионного шторма. К этому моменту мы уже путешествовали во времени, и буря на этой стороне была сильнее. — Джим потер челюсть, раздумывая. — Я не удивлюсь, если в будущем бури будут менее темпераментными. Как сильно изменилась эта планета за две тысячи лет? В этом есть смысл. Эта вспышка озарения удивила Спока, но сейчас у него не было возможности похвалить Джима за это. Слишком многое нужно было усвоить, так много вопросов, на которые теперь есть ответы, и еще столько же встает на их место. На мгновение они замолчали, и Спок вернул взгляд к сканеру, настолько потрясенный открытием, что не знал, каким должен быть следующий шаг. — Мы можем составить карту? — Прошу прощения? — Спок бросил взгляд вбок, на Джима, от которого исходила интенсивность, почти вибрирующая. — Мы можем составить карту этой сети? Выяснить, какой путь мы выбрали и как вернуться? — Спок быстро опустил взгляд на показания, прослеживая глазами паутину. Там были сотни, если не тысячи ответвлений, но попытка не повредит. — Ввожу информацию с места крушения, — сказал Спок, вводя на экран нужные расчеты. — Когда шаттл разделился на две части, запись прекратилась, но если мы сможем... Что-то гудело, потом жужжало, затем со скрежещущим звуком, от которого задрожала консоль, экран перед ним мигнул и стал черным. Пальцы Спока остались на своих местах, шок заморозил его на месте. — Нет, — сказал Джим, вставая и глядя в носовое окно шаттла. — Нет, нет, нет. — Спок проследил за его взглядом. На землю перед ними сыпались огненные искры из силового отсека гондолы. Спок встал, практически выбежав из шаттла и обойдя его носовую часть, направился к отсеку. Что-то лопнуло, одно из тонких соединений. Проследив глазами за проводами, он нашел нарушителя и протянул руку, чтобы схватить его. Ему должно было прийти в голову, что он перегрелся, но срочность... Он задыхался, когда провод обжигал его пальцы — сплошная линия жара, от которой кожа дымилась. Схватившись за руку от вспышки непрошеной боли, Спок попятился назад. Он натянул рукав рубашки на руку и подавил болевые рецепторы, готовый повторить попытку, когда Джим схватил его за плечи. Он повернулся, чтобы увидеть жесткий свет в глазах Джима, тонкую линию его рта. — Что ты делаешь? — рявкнул Джим, в его выражении лица боролись озабоченность и гнев. — Нам жизненно необходимо восстановить связь до ионного шторма... — Это не стоит того, чтобы причинять себе боль. Мы все записали. Мы сможем составить карту, когда вернем энергию. Спок оглянулся на искрящиеся остатки их дневной работы, затем перевел взгляд на Джима. — Я хотел бы увидеть больше. Возможно, если мы... — Спок. Я уверен, что это не последняя буря, которую мы увидим. Я знаю, что ты чувствуешь, поверь мне, но у нас нет ничего, кроме времени. Две тысячи лет. Напряжение покинуло плечи Спока, и Джим опустил руки. — Полагаю, ты прав, — признал Спок. Он был смущен. В спешке он действовал эмоционально и нерационально. Он не ожидал, что когда-нибудь Джим будет вразумлять его. Джим посмотрел вниз, на руку Спока, взял его за запястье и приподнял травму, чтобы осмотреть ее. Это напомнило Споку, как он делал то же самое после того, как Джим порезал ладонь. Но это было совсем другое ощущение — быть в роли принимающей стороны. Джим осторожно разжал пальцы Спока, обводя линию ожога. Его кожа была грубой от мозолей, но то, как Джим обращался с ним, было мягким, с заботой и состраданием, которые были совершенно чужды Споку. Сейчас он чувствовал, как оно струится сквозь него, нежным прикосновением заботы омывая берега его разума. Хотя Споку было больно, на поверхность вышли совсем другие эмоции. Руки вулканца были чувствительны. И к боли, и... — Ты в порядке? — Голос Джима звучал очень далеко. Спок понял, что наблюдал за пальцами Джима, пока тот поглаживал подушечки его собственных. На несколько мгновений он также забыл о дыхании. Он приподнялся и выдернул руку из захвата Джима так же быстро, как убрал ее от перегретого провода. — Я в порядке. Я воспользуюсь регенератором, когда мы вернемся в пещеру. — Я не это имел в виду. Ты расстроен? Из-за отключения электричества? — Расстроен? Это человеческая эмоция, Джим. Боковая улыбка Джима была доброй, понимающей. — Точно. Глупый я. Давай закончим на сегодня, хорошо? Мы многого требуем от этой машины. — И от самих себя, — ответил Спок. — Ты снова перенапрягся. — По тому, как Джим опирался на свою хорошую ногу, и по блеску пота на его лбу было ясно, что он напряжен. Джим отмахнулся от него рукой. — Не больше, чем нужно. Давай, пойдем обратно. — Пожалуйста, позволь мне помочь, — сказал Спок, взяв Джима за запястье и перекинув его руку через свое плечо. Джим закатил глаза. — Я в порядке, Спок. — Не заставляй меня нести тебя. Джим засмеялся, слегка пригнув голову. — Вы угрожаете мне, мистер Спок? Спок поднял его обратно. — Совсем наоборот, — сказал он. Джим лишь одарил его улыбкой, и они начали обратный путь, Спок наполовину тащил, наполовину поддерживал Джима. Трудно было понять, как Джиму удается сохранять юмор после всего этого. Они только что перегрузили свое оборудование, оба были ранены, и теперь им придется ждать бесконечно долго очередного ионного шторма, прежде чем они придумают, как добраться до дома. И все же Спок не чувствовал тяжести всего этого так сильно, как раньше, когда вес Джима напоминал ему, что ему не придется преодолевать все это в одиночку. Они вернулись к входу пещеры, где Спок осторожно опустил Джима на землю. Дневного света было еще много, поэтому Спок предложил вернуться в их лагерь и принести еду и воду. Джим выглядел благодарным, события дня настигли его, если судить по вялому наклону его плеч. Поэтому Спок не стал терять времени и вернулся к Джиму с охапкой фруктов и зелени и обеими флягами, перекинутыми через плечо. Поставив еду рядом с Джимом, Спок сел напротив него, проследив глазами за линиями изможденного лица своего собеседника. — Хочешь, я принесу одеяло? Возможно, будет разумно прилечь на некоторое время. Джим махнул ему рукой. — Сейчас в этом нет необходимости, но спасибо. Я в порядке. — Не в порядке, но я прекращу "приставать". Я понимаю, что это может быть контрпродуктивно. — Ты так хорошо меня знаешь, — рассмеялся Джим, на его лице появилась ухмылка. Затем Джим протянул руку, за чем Спок наблюдал с некоторым замешательством. — Теперь отдай его. Спок поднял бровь. — Регенератор? — спросил Джим, кивая на устройство, которое было прикреплено к поясу Спока. — Я могу позаботиться об ожогах. Спок отстегнул регенератор, но покачал головой. — Пожалуйста, ешь, я вполне способен... — Спок, пожалуйста. Позволь мне. — Джим протянул руку дальше, и, неохотно, Спок вложил устройство в его ладонь. Он был вполне способен управлять им сам, но он вспомнил, как Джим нежно сжимал его руку. Возможно, это было эгоистично — желать почувствовать это снова. Он протянул свою руку Джиму для осмотра, Джим придвинулся ближе, включил устройство и поморщился от громкого гула, который оно издавало. Некоторое время они молчали, Спок старался не думать о том, как пальцы Джима держат его, и одновременно пытался впитать ощущение спокойной уверенности, которое исходило от его прикосновений. Прошло несколько громких минут, прежде чем действие устройства стало очевидным. — Ну вот, — сказал Джим, выключая его. Регенератор уже никогда не сможет работать в полную силу, но с ремонтом Спока он мог, по крайней мере, залечить самую тяжелую рану. Спок посмотрел на свои пальцы, на которых остался лишь призрак красной полоски. Шрама не осталось, и рана больше не болела. — Спасибо, Джим, — сказал Спок, когда Джим отпустил его, положив регенератор на землю рядом с ними. — Это меньшее, что я могу сделать. В конце концов, мы должны заботиться друг о друге, — сказал Джим с улыбкой, но даже за этим взглядом чувствовалось напряжение. Спок кивнул, в горле у него было что-то твердое, что он с трудом проглотил. Их глаза задержались друг на друге, острота прошедших мгновений, наконец, угасла, буря отбрасывала серые тени на них обоих. За последние несколько месяцев ему не раз приходила в голову одна мысль, и сейчас она вернулась к нему, нежданно. Глядя на Джима, который казался напряженным даже в расслабленном состоянии, Спок обнаружил, что эта мысль складывается в слова. Возможно, предложение было непродуманным, но... — Если позволите, — начал Спок, нервы удивили его своей настойчивостью. У него не было причин для нервозности. — Есть вулканская техника-массаж — нейродавление. Я полагаю, это пойдет на пользу твоей травме. Брови Джима поднялись к линии волос. — Массаж? Спок не спешил объясняться, но он также не хотел, чтобы Джим неправильно понял намерения, стоящие за этим предложением. Он понимал, что человеческий разум часто прибегает к наименее вероятному объяснению. — Эта практика стимулирует определенные точки давления, помогая при любых недомоганиях, включая боль и мышечную усталость. Я могу ограничить воздействие на вашу ногу. Нейромассаж был явно интимной практикой. Именно по этой причине Спок так долго не решался предложить ее, но она могла быть полезной, если бы Джим позволил. И Спок верил, что его ментальные барьеры справятся с этой задачей. А если бы и не справились, это все равно стоило бы того. Джим не мог продолжать в том же темпе без облегчения. — То есть... я не против, — сказал Джим, почесывая затылок, — но ты уверен? Это более тесный контакт, чем обычно... — Я бы не предложил этого, если бы не был уверен, — заверил его Спок, возможно, немного слишком решительно. Джим бросил на него пристальный взгляд, оценивая его. Затем, несколько неловко, он пожал плечами. — Ну ладно. Спасибо, Спок. Что мне нужно сделать? Спок снова почувствовал нервную дрожь, но тут же подавил ее, напомнив себе, что нейродавление — это медицинская практика. Он должен быть просто благодарен, а не удивляться, что Джим принял это предложение. — Пожалуйста, закатай штанину. Я сейчас вернусь. — Без дальнейших предисловий, не позволяя своему взгляду ни на секунду задержаться на Джиме, он встал и вышел из пещеры в направлении близлежащего источника, сердце билось неестественно быстро. Перспектива прикосновения так часто вызывала у него отвращение, и все же он был здесь — позволял Джиму провести пальцами по своей руке, а затем фактически предлагал... Слово "желание" вернулось к нему, когда он обследовал землю вокруг себя в поисках тех маленьких растений алоэ. Он нашел одно примерно на полпути к источнику, сорвал его и повернулся, чтобы вернуться к Джиму. Он редко задумывался о желании, когда оно относилось к физическому, но сейчас он осознал эту эмоцию как... как желание прикосновений Джима, даже самых безобидных. Физический контакт был важен для людей как средство социализации, это он знал. Возможно (и, возможно, он оправдывал это перед самим собой) скрытые человеческие инстинкты теперь побуждали его к этому — к желанию. Логично, что он станет более зависимым от кого-то, когда этот кто-то будет единственным другим человеком на планете, так что, возможно, имеет смысл, чтобы эта зависимость принимала разные формы. В любом случае, Джим не возражал против прикосновений Спока. На самом деле, Джим, вероятно, нуждался в контакте больше, чем Спок. Это было полезно для Джима. Это было то, что он делал для своего друга, а не для удовлетворения зависимых и эгоистичных побуждений. Уверенный в новом понимании собственных мотивов, Спок вернулся к входу пещеры, где Джим с закрытыми глазами прислонился к стене, отбросив ботинок в сторону и обнажив ногу чуть выше колена. Спок опустился рядом с ним на колени, отодвинув нетронутую кучу еды, и Джим открыл глаза. — Куда ты убежал? — спросил он, и Спок протянул алоэ в качестве объяснения. — Это сделает процесс более комфортным. Пожалуйста, расслабься. Джим уже был довольно расслаблен, прислонившись к стене с полузакрытыми глазами, но Спок счел нужным все же проинструктировать его. Он вскрыл алоэ и погрузил пальцы в маслянистую, прохладную субстанцию, пока Джим следил за его движениями сонными глазами. — Спасибо, что делаешь это, Спок, — повторил Джим, положив руки на живот, пока Спок распределял алоэ по его ладоням. — Я знаю, что ты, наверное, устал не меньше меня. — Я функционирую адекватно, — ответил Спок, затем встретился взглядом с глазами Джима. — Теперь начни делать глубокие вдохи. В конце каждого третьего вдоха задерживай дыхание на пять секунд. — Зачем? — Так твой разум будет более восприимчив к практике. Джим бросил на Спока скептический взгляд, но все равно закрыл глаза и глубоко вдохнул через нос. Его грудь поднялась, затем опустилась, затем снова поднялась, и этот звук даже в какой-то степени успокоил Спока. — Хорошо, — сказал он, подождал еще один вдох, затем переместился вперед и опустился на пятки. Влажными руками он поднял ногу Джима к себе на колени. Постепенно он начал проводить кончиками пальцев по икроножной мышце Джима, нащупывая узел, где кость неправильно срослась и зажила. Неудивительно, что это причиняло Джиму постоянную боль. До этого момента Спок не осознавал степень повреждения. Выбросив это из головы, он провел большими пальцами по обеим сторонам колена Джима, затем потянул вниз, вызвав у Джима приятный гул. — Ты контролируешь дыхание, Джим? — спросил Спок, и Джим лениво кивнул, хотя Спок мог слышать, что ритм дыхания нарушился. Джим, похоже, тоже это понял и поправил себя, сделав еще один глубокий вдох и натянув одеяло на грудь. Спок не отвлекался от своей задачи, отыскивая точки давления вдоль податливых мышц ноги Джима, наблюдая за тем, как алоэ разглаживает жесткие волосы Джима при каждом движении рук по коже. Он чувствовал тепловые дорожки, которые оставляли его собственные прикосновения, когда он тянул вверх и толкал вниз, нащупывая руками сустав лодыжки Джима и мягко вращая его. Джим снова хмыкнул, когда Спок ущипнул точки давления на его ахилловом сухожилии, а затем снова поднялся вверх. Так они продолжали несколько минут, в полной тишине, кроме ровного, глубокого дыхания Джима и редкого потрескивания неба над головой. Дюйм за дюймом он чувствовал, как Джим расслабляется в его захвате, как напряжение уходит из мышц его ноги, да, и также и из остального тела. Спок позволил себе чувство гордости. Джим никогда не был так расслаблен, даже когда спал. Хотя он, конечно, знал, что техника сработает, он не ожидал, что она сработает так хорошо. Возможно, подумал он, он сможет делать это регулярно. Может быть, даже расширить зону внимания на шею и плечи Джима, помочь ему лучше спать, уменьшить головные боли, провести руками по склону спины Джима и... Спок втянул воздух через нос и вновь сосредоточился на своей задаче. Нельзя было позволять своим мыслям блуждать. Нейродавление могло быть деликатным процессом. Но вскоре дыхание Джима снова сбилось. Спок поднял голову, чтобы напомнить ему, но в ту же секунду понял, что Джим заснул, прислонившись лицом к шершавому камню. Не может быть, чтобы ему было так удобно, недоверчиво подумал Спок, но вот он здесь, ресницы трепещут, рот открыт, щека прислонена к стене. Нелепо, что от одного его вида в сердце Спока разлилось тепло, а на губах нехотя заиграла улыбка, но когда он осторожно поставил ногу Джима обратно на землю и встал, чтобы размять затекшие конечности, он решил, что пока можно позволить этому чувству улечься. Нелепо, нелогично, нецелесообразно или нет. Иногда эмоции, которые вызывал в нем Джим, были бурными, иногда — разочаровывающими и сложными, а иногда они были просто хорошими, комфортными, простыми. Сейчас, прямо здесь, все было просто.

***

Джим не знал точно, откуда взялось предложение Спока, но он практически рассмеялся над ним, опустившись на колени, чтобы собрать несколько ягод с одного из кустов возле устья пещеры. — Вам придется повторить это, мистер Спок, — ласково сказал Джим, в его тоне прозвучала шутливая непринужденность. Спок опустился рядом с ним на колени и стал помогать собирать ягоды, ловкими пальцами отщипывая их от жилистых колючек. Был поздний вечер планеты, и они восстанавливали силы после еще нескольких недель, потраченных на расчистку пещеры. Над головой простиралось голубое небо, чистое и яркое, такой воздух Джим хотел вдыхать и хранить в своих легких. Вулкан был по-своему красив и увлекателен, но он любил отдых на природе. В кои-то веки не составило труда убедить Спока провести день в поисках пищи. — Как член экипажа исследовательского судна, я полагаю, вы знакомы с понятием "увольнительная". Джим посмотрел на него: — Да, я вполне "знаком" с увольнительными, Спок. Просто не совсем понимаю, почему ты предлагаешь, когда мы не в том положении, чтобы позволить себе это. — Мы находимся в идеальном положении для увольнительной, — сказал Спок, взяв ткань, в которой они собирали ягоды, и встав со своей небольшой добычей. — Мы не имели ни одного полного дня отдыха с тех пор, как прибыли на эту планету почти шесть месяцев назад. Как вулканец, я не нуждаюсь в отдыхе. Однако тебе не просто рекомендуется принять увольнительную — это предписание. Джим с некоторым усилием поднялся на ноги, прикрепив лук и стрелы к спине так, чтобы они не били его по голове. Затем он повел их дальше, сканируя трикодером, нет ли еще зелени, которую они уже почти съели. — Ты действительно сейчас цитируешь устав? — спросил он с усмешкой, улыбнувшись Споку через плечо. — Я думал, мы оставили все это, когда я перестал называть тебя коммандером. — Некоторые правила все еще полезны, несмотря на необычность нашей ситуации. Джим обдумал это, полагая, что Спок в этом вопросе прав. Но все же идея с увольнительной, когда они уже несколько месяцев находились не на корабле, казалась глупой. — Мы же не можем отправиться на звездную базу, где есть места для отдыха, — добавил Джим, немного углубившись в лес. Спок шел следом, и Джим почти чувствовал, что его начинает раздражать упрямство Джима. — Нет, это правда. Однако я предлагаю восемь дней отдыха — два планетарных дня — которые ты можешь провести по своему усмотрению. и хотя мне самому это не нужно, я присоединюсь к тебе. Подозреваю, что это единственный способ, которым ты согласитшься на это. Джим повернулся и посмотрел на Спока. — Ты ведь это серьезно, не так ли? — Есть ли в моих манерах что-нибудь, что могло бы свидетельствовать об обратном? — Обычно нет, — слабо рассмеялся Джим. Спок сохранял ровный вид, сцепив руки за спиной. Забавно: на Споке был один из тех инженерных комбинезонов темного цвета — их запасная одежда, пока сохнет форма, — с полоской грубой кожи, удерживающей его волосы, и все же он выглядел как всегда — образ сдержанного вулканского командира. Джим подумал, как, должно быть, выглядит он сам: пятна пота на ткани комбинезона, прорехи на коленях, волосы, обрезанные ножом, торчат вверх, как солнечный луч. Неудивительно, что Спок решил, что ему нужен отпуск. Он вздохнул, почесал затылок, где тупая боль сковывала его, и понадеялся, что у Спока хватит порядочности не делать такое лицо "я победил". — Ладно, — наконец согласился он. — Ты правильно говоришь. Мы, вероятно, будем функционировать гораздо лучше после отдыха, и что такое несколько дней по сравнению с тем, сколько мы будем находиться на Альфа Новус V? — Так я и рассуждал. Я рад, что ты согласен. Отдых пойдет нам на пользу. Джим улыбнулся ему с укоризной, а затем вернулся к добыче корма, Спок был рядом. — Знаешь, Спок, я тут подумал. Альфа Новус V — это громко сказано. Что скажешь, если мы дадим этой планете подходящее имя? Он, конечно, пытался сменить тему. Если бы ему давали кредит за каждый раз, когда Спок говорил ему отдохнуть... К счастью, казалось, Спок был готов поддержать новый разговор. — Альфа Новус V — вполне подходящее и правильное название. — Но произносить его не очень весело. — Это имеет значение? — Не знаю, у каждой планеты, имеющей хоть какое-то значение, обычно есть подходящее название. Земля звучит гораздо лучше, чем Сол III. — Учитывая, что в наше время эта планета почти негостеприимна, я с трудом верю, что кто-то, обладающий официальной властью назвать ее, посчитает ее достаточно значимой для такого обозначения. — Ну, сейчас наше время, не так ли? И мы единственные, у кого есть хоть какая-то официальная власть. Я предлагаю назвать эту планету. — Трикодер пикнул над маленькой веточкой зелени у основания одного из деревьев, и Джим опустился на колени, чтобы сорвать ее. Спок протянул ему пращу. — Я полагаю, у тебя есть имя? — Не-а, — сказал Джим со смехом. — Хотя... ну, мы могли бы назвать ее Анной. Это хорошее имя, и знаешь, Альфа Новус? AН? — Он выпрямился, вытирая колени. — Анна — это человеческое имя. — Да? — Но мы говорим о планете. Джим засмеялся, снова поднимаясь на ноги. — Хорошо, тогда что ты предлагаешь? Спок задумался на мгновение, пока они шли дальше, оглядывая листья, землю, насекомых. Он выглядел созерцательным. — Мне нужно больше времени, чтобы подумать об этом. — Хорошо, а я пока продолжу обдумывать предложения. Как насчет... Джим-младший? — Я выдвину такое же возражение. — Это была шутка, Спок. А как насчет Спок-младший? Это не человеческое имя. — Джим... — Отлично, никаких человеческих имен, человеческих или вулканских. Тебе нужно научиться веселиться. Губы Спока дернулись, и Джим ответил широкой ухмылкой. Он был рад, что Спок знает, когда тот его дразнит. — Возможно, у меня будет время подумать во время увольнительной, — ответил Спок. Джим задумался над этим. У них не было возможности повеселиться. Они играли в шахматы, конечно, и Джим занимался резьбой по дереву, иногда они рассказывали истории, но они не исследовали ничего ради самого исследования, не лежали на солнце, ничего не делая, и не купались вместе просто ради отдыха. Чем больше он думал об этом, тем лучше звучали несколько дней выходных. — Да, — сказал Джим, — может быть, и так.