Тьма ночного неба

      Одним утром она не проснулась. Вот так просто, тихо, без шума, ушла, прожив всего ничего. Не открыла глаза, не сопела на ухо, не толкалась крыльями. Как так получилось, что я не заметила этого и спокойно проспала всю ночь, как упустила, как отпустила. Драконы не умеют плакать, в нашей физиологии не предусмотрено подобное, но, смотря на этот маленький, холодный труп перед собой, пелена находит на глаза. Сердце болит, отбивая в грудной клетке неровный ритм, песню боли и скорби. Мое сердце бьется, её же навсегда замолкло, уже остыло под напором холодного окружения. Такая маленькая, теперь она никогда не вырастет, застыла в объятьях смерти. Дикий вой пробивается изнутри, из глубины разбитой души, лишившись частицы себя.       Ютерна останется здесь навсегда, в обители вьюги и мрачных камней, одна, всеми забытая и убитая равнодушием погоды и других драконов, её семьи. Будто и не было её, не было тех моментов радости и веселья, легких разговоров и отдыха на нагретом песке, будет забыта и стерта из воспоминаний сильными ветрами, но тот шрам на сердце, сможет ли он хоть когда-нибудь исчезнуть? Родители, братья и сестры, они будто и не помнят о том, что среди нас была еще одна. Словно сон, который я случайно восприняла за реальность. Чудной мираж, который поглотил только меня одну.

~°~

      Знаете то чувство, когда ты уже так сильно замерз, что становится тепло? Не знаю, как это называется, но сейчас я испытываю именно это. С каждым днем нас становится все меньше, некоторые умирают даже в полете. Их мертвые тела тонут в морской пучине, а мы летим дальше, уже не обращая внимания. Сил нет даже на разговоры, иногда даже открыть веки утром непосильная задача. Черная чешуя посерела, поблекла, будто подражая окружению. Никто не знает, куда мы летим, зачем мы вообще куда-то движемся, куда торопимся. Все забылось, лед поглотил нашу память и мысли, пробил сердце насквозь, оставив внутри ледяные осколки. Я не помню, кто я, зачем существую, кем вообще являюсь. Что вообще происходит?

~°~

      Здесь не заходит солнце, вечный день ослепляет глаза даже днем. Камни, мох, маленькие, карликовые деревья, это все, что окружает нас. Бесконечное количество чаек летают над нами, оглушая своим неистовым криком всех вокруг. Мелкие мыши выглядывают из своих норок, за деревьями прячутся облезлые лисы. Они бесстрашно смотрят на нас, да и кого тут бояться. Мы, драконы, величественные создания, сейчас больше похожи на мертвых, чем на живых. Бледные тени прежней красоты. Не помню, всегда ли была одна, есть ли у меня семья. Был ли дом, была ли память. Ледяная вода разбивается о скалы, белой пеной уходя назад. Мошкара летала вокруг, прокусывала даже сквозь толстую кожу. Они заполняли все пространства, противно жужжа со всех сторон, словно пытаясь перекричать летающих сверху чаек. Мертвые тела вокруг уже начинали гнить, за мухами не было видно обглоданных тел. Нет сил даже дёрнуться, спрятаться, уйти с открытой, пустой местности. Лишь Нагльфар, вожак, гордо возвышался над поляной, будто палач на личном кладбище. Как статуя, он неподвижно стоял на возвышенности.       Вдруг инородный, шуршащий звук нарушил привычные звуки вокруг, будто все вокруг разом смолкли. И послышались шаги. Словно сама смерть, он появился столь неожиданно, что встреча резка стала ожидаемой.       «—Человек! Человек! Человек! Человек! Человек! Человек! ЧелОВек! ЧЕЛовеК! ЧЕЛОВЕК! ЧЕЛОВЕК! ЧЕЛОВЕК!»       Он ступал по земле ровно, тихо, плавно, будто рысь. Высокие сапоги, запахнутая куртка, меховая, белая накидка. Весь его облик кричал об опасности. Но не для него, а для окружающих. Истинный охотник. Смело пройдя мимо даже не дрогнувшего вожака, он приближался ко мне.       «—Не подходи! Не подходи! Не подходи! НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ КО МНЕ!»       Все сознание сотрясалось в неистовом страхе перед человеком впереди, призывая бежать в противоположном от человека направлении. Куда угодно, главное подальше от него. Глаза бегали в разные стороны, искали пути к отступлению, а осознание того, что сил не хватит даже подняться, вызывало лишь бессильные мольбы о чуде. Может, он идет не ко мне? Обойдет, становится возле другого, пройдет мимо. Но этот взгляд, глаза в глаза, не оставлял надежд.                   Целенаправленно обходя гниющие трупы, не смотря по сторонам, он надвигался на меня, неотвратимо приближаясь все ближе и ближе, пока, в конце, все же не встал передо мной. Огромный, солнце оттеняло его фигуру, застывая за его головой, будто нимб. Его глаза неотрывно смотрели в мои, будто затягивая внутрь этой бездонной черноты. Мысли путались, веки тяжелели, сил оставаться в сознании становилось все меньше и меньше. Перед глазами темнело, в голове гудело, закладывая уши, но я упорно продолжала смотреть в ответ, чувствуя, что от этих гляделок зависела моя жизнь. Но я сдавала, сердце с каждым мгновением билось все тише и тише. Резко опустившись на одно колено, человек приблизился ко мне еще сильнее, словно пытаясь найти что-то. Медленно наклонив голову на бок, не отрывая взгляда, он протянул руку ко мне, дотрагиваясь, ведя руку по гребням на морде. Все так же молчаливо приблизил свою голову вплотную, резко выдохнув, обдавая теплым воздухом мое замёрзшее тело. Сердце продолжало биться все медленнее, и на последнем стуке я услышала то, что шептал человек все это время.       —Я нашел тебя, Эмбла.       Сердце замолкло.