Бал медиков

— Ну вот опять эта дурацкая учёба! Ну заче-е-е-ем? — проныл Брагин, едва увидев, куда его привели. — И вообще, у меня под этими вашими партами ноги не помещаются! Он совсем недавно был (по настоянию Павловой, конечно же) вынужден посещать курсы повышения квалификации и целых два месяца изображать из себя послушного ученика. Развлекался он тогда тем, что помимо прослушивания и записи лекций, умудрялся рисовать карикатуры на преподавателя и окружающих его людей. Сертификат, полученный на этих самых курсах, по их окончании был отдан на хранение Павловой, а карикатуры всё ещё красовались в блокноте, который Олег и в этот раз прихватил с собой. — Брагин, не бухти, пожалуйста, — спокойно усаживаясь за предпоследнюю парту, сказала Нарочинская. Нет, конечно, её синдром отличницы прям-таки требовал сесть за первую, но имея почти двухметровую шпалу в качестве законного супруга и идеальное зрение (нейрохирург же всё-таки), можно было и почти на «Камчатке» посидеть. — Это ненадолго. И вообще, панду в зоопарке посмотрел? Посмотрел. Чего тебе ещë надо? — Дома мне сидеть в свой выходной надо. С женой и дочерью после похода в зоопарк, а не вот это вот всё, — мужчина бухнул на парту рюкзак. — И вообще, подвинься. Я левша, не ты. Пришлось Марине отодвигаться от окна к проходу. Брагин протиснулся на своё место и, протянув ноги, принялся рассматривать пришедших и приходящих. Когда ему это надоело, он уставился в окно, наблюдая за тем, как какая-то сердобольная бабуля кормит чем-то котов во дворе. Однако громкое «Марина!», произнесённое каким-то знакомым мужским голосом, заставило его отвлечься от созерцания того, как котики дрались за колбасу и повернуться, чтобы понять, кто это пытается привлечь внимание его жены. Этим кем-то оказался, конечно же, Вячеслав Михайлович Мартынов собственной персоной. — Здравствуй, Слава, — вежливо улыбнулась мужчине Нарочинская, особо не стремясь отвечать на его приветственные объятия. — Я так рад тебя видеть! — мужчине показалось, что у Мартынова сейчас щёки от ширины улыбки треснут. — Здравствуйте, Олег, — тот протянул руку и ему. Но Брагин не был бы Брагиным, если бы не попытался немного Вячеслава подразнить, то поднимая, то вовсе убирая руку, прежде чем ответить наконец на рукопожатие. Едва Нарочинская недовольно покачала головой, молча высказывая своё неодобрение поведению мужа, как на пороге показалась ещё одна знакомая фигура. — Мариночка Владимировна! — завидев бывшую начальницу, довольно протянула Василиса. — А, то есть вот так, да? — обращаясь не понятно, к кому и не понятно, что имея в виду, спросила Марина, заключая бывшую ассистентку в объятия. После ухода Нарочинскй из Бурденко, у них сохранились довольно тёплые отношения — девушка часто обращалась к старшей коллеге за советом в тяжёлых ситуациях и иногда делилась личным. — Ну здравствуй, красотка, — поиграв бровями, сказал Василисе Брагин. — Олег Миха-а-алыч, — всё так же довольно протянула девушка, торопясь обнять и мужчину. Тот тоже, если Марина одна не справлялась, всячески старался ей помочь (на профессиональном поприще, конечно). Тут же в аудиторию вошёл лектор и, поприветствовав всех и проверив по списочку, что все собрались, попросил достать что-то, куда можно записать всё то, что он будет говорить. Брагин, конечно, тут же выудил из рюкзака блокнот и торжественно написал заголовок: «Бал, который задолбал». Нарочинская, увидев это, только покачала головой и закатила глаза. Но про перчатки, лаковые туфли и бабочки Олегу писать очень скоро надоело и он, понадеявшись на то, что его жена — ответственный человек и всё запишет, уставился в окно. Бабуля, кормившая котов, уже испарилась, и эти самые коты, собственно, тоже — так мужчина и не узнал, кто победил в битве за колбаску — рыжий жирдяй или худой полосатый. — Марин, а может, собаку заведём? — неожиданно спросил у Нарочинской он. — Тебе нравятся корги? — просто на улице в этот момент девушка выгуливала двух пушистых рыжих обладателей милейших жопок-«буханочек». — Нам только собаки, Брагин, дома не хватало! — буркнула Марина. — Не мешай. Ну «не мешай» так «не мешай». Вздохнув, мужчина принялся рисовать. Сначала «под раздачу» попали гуляющие на улице коржики (точнее, их милейшие мягкие места). Потом на листке появились занудный дядька-лектор, Мартынов, упитанный мужичок из «Центроспаса» за первой партой среднего ряда и, напоследок, сама Марина. И если мужчины были изображены в карикатурном стиле, то жену Олег постарался нарисовать красивой. И ему это удалось. «Я тебя люблю», — приписал Брагин и, выдернув этот листок из блокнота, положил его перед Мариной. Нарочинская с довольным видом спрятала листок и нарисовала на полях блокнота Олега сердечко. Но мужчине этого показалось мало, и он решил привлечь внимание жены, увлечённо разглядывающей фасоны платьев, представленных лектором в презентации, тем, что положил ладонь ей на колено и принялся скользить ею чуть выше. Но женщина мужскую руку быстро словила, положив свою ладошку сверху и тихо сказала: — Олег, дома! — и тут же перевела тему. — Тебе какое платье нравится? — Лучше как булгаковская Маргарита — голая, — рассматривая то, на что явно придётся потратить не то, что всю зарплату, а ещё и заначку, усмехнулся Олег. — Ну Бра-а-агин! — со смешком протянула Нарочинская. — Дома, я сказала! — переплела пальцы своей руки со снова заскользившими по её ноге пальцами мужской. Дома так дома. Правда, сидеть смирно Брагину быстро наскучило и он, развинтив ручку и выдрав из блокнота листок, сделал себе «оружие» — «плевалку». И плеваться бумажками принялся не абы в кого, а в сидящего перед ним Мартынова. Тот внимания сначала не обращал, потом обернулся, чтобы понять, откуда и что летит (Олег тут же прикинулся ветошью, делая вид, что с большим интересом что-то записывает, а Вячеслав схлопотал от лектора замечание за невнимательность) и злобно взглянул на Брагина. Правда, потом, немного не рассчитав и увлекшись, мужчина случайно попал бумажкой прямо в лоб лектору. Тот, естественно, начал искать глазами, откуда прилетело. Олег не растерялся и подкинул «оружие» Мартынову, который, конечно же, когда его поймали якобы «с поличным» начал оправдываться, что это вовсе не он и валить всё на Брагина. Брагин же спокойно держал в руках целёхонькую ручку (целый «Паркер», между прочим) и всем своим видом показывал, что очень оскорблён несправедливыми обвинениями. Нарочинская только покачала головой — кажется, ближайший месяц, занятый подготовкой к балу, обещал быть ни разу не скучным.

***

— Брагин, ну вот скажи мне, тебе сорок пять или пять?! — пристёгивая ремень в машине, спросила у мужа Марина. — Что ты устроил-то? Шаржи эти на окружающих, плевалки через ручку раскрученную в Мартынова… — Марин, а ты заметила, как Мартынов на Василису-то смотрит? — тут же съехал с темы Олег. — Быстро же он про тебя забыл. — Ой, ну вот не начинай, а? — Нарочинская поморщилась. — Нет, ну правда, ну ты заметила? Васька такая довольная пришла, да и ворковали они так мило периодически… — Брагин, так я уже давно знала. Василиса мне сама всё рассказала. Они полгода уже вместе. С кем ей ещё приходить? — И мне не сказала? Ну я так не играю, — Брагин надулся. А если бы не был за рулём, ещё бы и руки на груди сложил и к окну отвернулся бы. — Ну я не сплетница, — закатила глаза Марина. — От некоторых в отличие. И вообще, с темы не съезжай!

***

Катерина Олеговна в отсутствие родителей спать ложиться отказалась наотрез и, вдохновлённая дневной прогулкой по зоопарку (а ещё съеденной сладкой ватой и парящим под потолком шариком в виде панды), сидела перед телевизором и подпевала «Я на солнышке лежу», попутно пытаясь в сотый раз рассказать Людочке о том, что видела сегодня и львёнка, и черепаху. Брагин, едва помыв руки, сграбастал дочку в объятия и принялся вместе с ней дурашливым голосом подпевать мультгероям. Людмила, уходя, лишь улыбнулась, а Марина, её провожающая, только усмехнулась, закатив глаза. Пока Нарочинская плескалась в душе, Олег включил дочке мультик немного поспокойнее, чтобы подготовить её ко сну. Марина, покинувшая ванную, поспешила уткнуться мужу в свободный тёплый бок. — Вот, МаринВладимировна, как надо совместные выходные проводить. А не на балах этих ваших, — проворчал мужчина, кутая жену и дочь в плед, а затем целуя обеих в макушки. — А можно я сегодня с вами посплю? — удобнее гнездясь на руках у Олега и сонно хлопая глазами, спросила Катя. — Конечно, можно, солнышко, — переглянувшись с мужем и получив его молчаливое согласие, ответила дочке Марина. — Но сначала искупаться надо и зубки почистить. — А мы с Людой уже искупались. И зубки почистили, — малышка зевнула. — Ну значит, надо папу отправить купаться, да? — Нарочинская забрала у Брагина дочь. — А то что это, он у нас один немытый? — Как свинка? — удивлённо спросила девочка. — Хрю-хрю, — тут же дурашливо подыграл Олег. — Идите, девчоночки мои, укладывайтесь. Я приду сейчас.

***

Катя уснула, едва её голова коснулась подушки, крепко сжимая в маленькой ладошке мамин палец. Марина, глядя на дочь, думала о том, что Олег, кажется, прав, и все балы мира не стоят того, чтобы тратить свои выходные на подготовку к ним, а не на это маленькое четырёхлетнее чудо. Брагин замер в дверном проёме, любуясь самым дорогим, что было в его жизни. И никакие балы мира не испортят ему выходные, если на двух таких родных одинаково голубоглазых мордашках будут сиять счастливые улыбки.