Бал медиков

— Катюх, ну давай, лапами быстрее шевели! — поторапливал Брагин идущую с ним за руку дочь. — Лапы у животных, — самым деловым из всех имеющихся тоном отметила та. — А у людёв ноги. — Не у людёв, а у людей, — поправил мужчина. — Шире шаг! — Я не могу шире, у меня ноги маленькие, — буркнула Катя, крепче прижимая к себе плюшевого зайца. — Это у тебя большие! Олег только глаза закатил, уже почти на автомате подхватывая дочь на руки — понял, что пять минут от метро пешком превратятся во все пятнадцать, и они точно везде опоздают. Вообще, брать с собой Катьку на репетицию в планы Брагина особо не входило, но обстоятельства сложились так, как сложились. Сначала позвонила Людочка с крайне неутешительной новостью о том, что у неё ОРЗ, и она с Катей вечером посидеть не сможет — боится заразить. Нинка же, которой Олег доверял как себе, была в ночную, а Наталья Леонидовна, приглядывающая за внуками, Катерину Олеговну недолюбливала. Из-за её чрезмерной активности Пашка всё время разбивал коленки, а в последний раз его вообще собака укусила (он, конечно, сам её дразнить начал, но виновата почему-то была Катя — мол, она первая пёсика погладила). Больше вариантов, с кем оставить дочь, у мужчины не было, поэтому он принял героическое решение взять её с собой, прекрасно понимая, что Марина вставит ему за это по первое число. — Ну чего, где ты там? — добравшись до места назначения и опустив наконец дочь на асфальт, набрал Брагин жене. Та, находясь за рулём, была немногословна. — Подъезжаешь уже? Ну давай, мы у входа тебя ждём. — В смысле «мы», Брагин? — настороженно спросила Марина. — Это в смысле я и сюрприз. — Брагин, я ненавижу сюрпризы! — На дорогу смотри! Приедешь, всё увидишь, — вместо прощания сказал Олег и, скинув, спрятал телефон в карман. — Катюх, аккуратно по лестнице! — предостерёг разбегавшуюся дочь, которую уже дважды чуть не переехали чемоданами заселяющиеся в отель. — Папа, а зачем ты маму лугаешь? — насупилась девочка, останавливаясь на ступеньку ниже отца. Речь у неё для её возраста была довольно чёткой, все звуки она произносила, только «р» в начале слов всё ещё иногда немного западала. — Потому что мама твоя вечно в телефон долбится за рулём, — проворчал мужчина. — А ты тоже в метре в телефон долбился, — не осталась в долгу Катя. — Мультики со мной смотрел. — Не в метре, а в метро, Катюх. Оно не склоняется, это слово. И в метро можно. — А что такое «склоняется»? Как это? — Это тебе в школе расскажут. Вон, мама наша приехала, — разглядел знакомую машину, въехавшую на стоянку и припарковавшуюся на ближайшем свободном месте. — Ма-а-а-ама! — рванула Катя через парковку. Брагин, что естественно, помчался за ней. — Катя, ну куда, ну машины же! — строго сказала вышедшая из машины Марина, ловя дочь в объятия. — Я не поняла, Брагин, это что? — таким же тоном обратилась к мужу. Но дочь из кольца рук не выпустила. — Это? Это не что, а кто. Дочь твоя это, Марина Владимировна. Катериной Олеговной зовут, — попытался как обычно отшутиться Олег. — Ты зачем её сюда притащил?! — Ну а что мне, четырёхлетнего ребёнка одного дома оставлять? — вспылил Брагин. — Людочка где-то ОРЗ подхватила, Нинка в ночную, а её свекровь после того, как Павлика дворняга укусила, Катьку терпеть не может… — А меня нельзя одну оставлять, — помотала головой Катя. — Это почему ещё? — посмотрела на дочь Нарочинская. Её саму в четыре года вечно занятые родители оставляли на попечение пожилой соседки, которая вечно дремала в кресле (что равноценно одиночеству). Да только Марина Владимировна не учла как-то, что её где посадил — там и забрал, а у Катерины Олеговны шило в мягком месте. — Я могу играть со спичками и дом поджечь, — начала загибать пальцы девочка. — Я могу играть в кораблики и соседей затопить. Я могу позвонить в Америку, а папа потом не расплатится. А ещё я могу сунуть пальцы в лозетку! — А мы соседям только недавно ремонт оплатили, — поддакнул дочери Олег. — После прошлого потопа. Выбора у меня не было, короче, Перочинская. — Только Кать, обещай мне, что хорошо себя вести будешь, — строго сказала дочери Марина. — Обещаю, — тяжело вздохнула Катя. Она и «хорошо себя вести» были не совсем совместимыми вещами. — Брагин, чего она у тебя лохматая такая? — спросила Нарочинская у мужа, беря дочь за руку и направляясь к зданию гостиницы. — Носится как электровеник потому что, — буркнул Олег. — С утра нормальная была. Пока погулять не сходили. — Ма-ам, ты представляешь, мы сюда на метро ехали! — подала голос Катя. — Это когда поезда прямо под землёй ходят и вниз надо на экс-ка-ва-то-ре спускаться! И там людей очень много с нами ехало, а в вагоне тигр был нарисован на стенке! Совсем как настоящий! Зайка даже испугался! — крепче прижала к себе любимую игрушку. — Не на экскаваторе, а на эскалаторе, — на автомате поправила дочь Марина. — Экскаватор на стройке у нас около дома землю роет. С ковшом таким большим. Помнишь, мы с тобой видели вчера? — Угу. В общем, мне понравилось в метро. Но только… — Что «только»? — спросил у дочери Олег. — Если оно под землёй выкопано, то где вся эта земля? Нипаня-а-а-атна… — Ответ на этот вопрос только те, кто метро строили, знают, — фыркнул мужчина. — Брагин, почему она в этой куртке? Надо было синюю надеть, для этой ещё холодно, — ещё раз посмотрев на дочь, сделала замечание мужу Нарочинская. — В синей на прогулке ей было жарко. И вообще, она сама выбирала, что надеть и одевалась тоже сама. Да, Кать? — Да, — кивнула девочка.

***

— Вау, как красиво! — едва переступив порог зала и осмотревшись, восхитилась Катя. — Прямо как в театре, да, мам? — Да, — кивнула Марина. — Давай, снимай курточку, а то запаришься. Катюха протянула папе своего плюшевого спутника и послушно стащила куртку. — А чего у неё футболка не заправлена, Брагин? — снова сделала мужу замечание Нарочинская. — Говорю ж, она сама одевалась, — буркнул Олег, отдавая дочери зайца. — И колготки задом-наперёд, — продолжила Марина, — судя по тому, что кошачьи мордочки под коленками, а не на них. Тоже сама? — Не, в колготки меня папа втряхивал, — сдала отца Катя. — Запомни, Брагин, две полоски — это попа, — с видом знатока объяснила мужчине жена. — Я это ещё когда ты забеременела понял, — закатил глаза Олег. — Бра-а-агин! — протянула Нарочинская, покачав головой. — Давай переодеваться, Катюх. — Маму, значит, слушаешься, — фыркнул мужчина. — А папу необязательно, да? Катя с довольным видом кивнула. И действительно, утром она отказалась есть овсянку, потом чуть не навернулась с рукохода на площадке (проигнорировав просьбу подождать и не лезть одной), почесала за ухом и обняла бездомного кота (несмотря на «Катюх, ну не надо так делать!»), а после обеда вытребовала у папы две конфеты вместо положенной одной. — Расчёска есть с собой? — поправив дочке свитер, спросила у Олега Марина. — Не могу я на эту лохматушку смотреть! — Полквартиры с собой взял, лишь бы ты не ругалась, — буркнул Брагин, принимаясь ковыряться в рюкзаке. — Катюх, банан будешь? — Буду, — кивнула девочка. Пока Нарочинская переделывала дочери причёску, та жевала банан и разглядывала окружающих. Понятие «чувство такта» Кате знакомо в силу возраста не было, поэтому некоторые её довольно громкие комментарии в адрес присутствующих то и дело заставляли родителей краснеть. — Но с другой стороны, Марин, устами младенца — сама знаешь, — фыркнул Брагин после очередного дочкиного замечания. — Знаю, Брагин, — закатила глаза Марина, завязывая последнюю резинку на Катиных волосах.

***

— Ого, а вы сегодня всей семьёй? — неожиданно раздался за спиной Олега голос Мартынова. Катя тут же поспешила спрятаться за папу — противный дядя Слава ей не нравился ещё с тех времён, когда мама с ним вместе работала. А ещё он никогда ничего ей не приносил, сколько раз в гости приходил. — Ну так получилось, да, — развела руками Нарочинская. — Ой, а это ваша, да? — спросила очевидное Василиса. — Такая хорошенькая! — Не, не наша, я её у цыган украл, — усмехнулся Брагин. Марина только глаза закатила: — Наша-наша. Олег Михайлович шутит. — Младшенькая, — поспешил пояснить этот самый Олег Михайлович. — А сколько у вас детей-то? — округлились глаза и у Мартынова, и у Василисы. Слава-то только Катюху видел, а Василиса вообще о количестве детей в семье Брагиных (в силу закрытости бывшей начальницы) была не в курсе. — Трое, — не успела Нарочинская и рта открыть, ответил Брагин. — И все девчонки. Старшая вообще не наша, в Ярославле живёт, средняя — моя, она с дедушкой в Армении, и вот Катька. — Ну вообще, у нас один общий ребёнок, — поспешила пояснить Марина. — Ещё есть Тома — дочь Олега и Вероника, которая, вроде как, дочь Олега, но не дочь Олега. Мартынов запутался окончательно и аж левый ботинок на правую ногу надел (а ещё в очередной раз подумал, что Нарочинская точно на всю голову больная, раз с Брагиным связалась). А Василиса объяснения мимо ушей пропустила, ибо к ней с вопросом: — А как тебя зовут? — подошла Катя. — Василиса. А тебя? — протягивая девочке руку, спросила девушка. — Катя, — отвечая на рукопожатие, ответила та. — А ты прекрасная или премудрая? — А она у нас, Катюх, как кофе три-в-одном — и Василиса, и прекрасная, и премудрая, — сострил Олег. — Брагин, не смущай мне девочку! — стукнула мужа по плечу Марина, замечая, как Василиса зарделась. — Я просто Василиса, Кать, — спокойно ответила девушка. — А ты с нами поиграешь, просто Василиса? Со мной и с Зайкой? — показала девочка ей своего плюшевого друга. — Поиграю. А во что? — В догонялки! — воскликнула Катя, хлопая затем склонившуюся к ней Василису ладошкой по плечу. — Ты водишь! Девочка унеслась, заливаясь счастливым смехом. А девушке не оставалось ничего, как погнаться за ней. — Катя! Ну полы же скользкие! Аккуратно! — всплеснула руками Марина. — Нет, Брагин, я тебя убью. Вот что она тут три часа делать будет? — Я тебя, Марина Владимировна, тоже очень убью, — с довольным видом наблюдая за дочерью, ответил ей мужчина. — Разукрашки разукрашивать — я ей взял. Рисовать — альбом у нас тоже с собой. Паззлы ещё собирать может, я тоже взял. В куклы играть — они у нас тоже с собой. А ещё печеньки, сок, яблоки и апельсин. — Всё, я тебя поймала, — раздался рядом голос Василисы. Она держала на руках довольную Катьку. — А Зайку не поймала! — девочка показала ей язык. — Ну ты же его в руках держишь, а значит, я вас обоих поймала, — парировала девушка. — Ну ла-а-адно, — протянула Катя. — А ты со мной порисуешь? — Давай в другой раз, Катюш, ладно? — заметила Василиса вошедших в зал Артемия и Марину. — Но я буду очень рада, если ты для меня что-нибудь нарисуешь. Нарисуешь? — Угу, — кивнула девочка, располагаясь на полу и вытаскивая из папиного рюкзака альбом и пенал с карандашами. — Ну вот и славненько, — потёр ладони Брагин. — Сама себя заняла, а мы пойдём погружаться в мир танцев. Василиса рассмеялась. Марина закатила глаза. — Так, ну что, всем здравствуйте! — бодро поздоровался Артемий. — Предлагаю быстренько вспомнить полонез, а потом будем учить мазурку. — Ох уж эти поляки, — закатил Олег глаза. — Танцоры хреновы!

***

Пока родители вспоминали то, что выучили аж целых пять дней назад, а ещё стояли во главе колонны, Катя принялась рисовать подарок для Василисы. Портрет получился почти похожим, не считая того, что у девушки почему-то были синие волосы (просто коричневый карандаш сломался не вовремя). Потом, наблюдая за страдающими над изучением новых движений родителями, девочка нарисовала их. А потом и дядю, который всеми командовал. И красивую тётю, которая ему помогала (в отличие от Василисы, волосы у красивой тёти были зелеными — опять-таки, сказалось отсутствие коричневого карандаша). Потом рисовать Кате надоело, и она достала из папиного рюкзака раскраску. Раскрасив Рапунцель цветочки в волосах и платье, девочка потеряла интерес и к этому занятию. Вооружившись яблоком, а ещё попытавшись накормить им Зайку, она немного поиграла с куклами, которых тоже притащила с собой, а потом собрала мозаику, рассыпав кусочки прямо на полу. Все детальки быстро нашли своё место — паззл с рисованными корги, подарок папы на Восьмое марта, был у Кати самым любимым. Собрав всё (включая яблочный огрызок) обратно в папин рюкзак, девочка стала вместе с Зайкой пытаться повторять за взрослыми какие-то движения. Утомившись минут через десять, выудила из рюкзака печеньки и сок. А после перекуса ей понадобилась мама. Срочно. Но в толпе мелькающих частей тела найти её оказалось не очень простой задачей. Благо, папу с его ростом было видно очень хорошо. Ориентируясь на него, Катюха начала свой путь по залу, надеясь, что никто не собьёт её с ног (эти взрослые никогда не видят, что творится внизу, где-то на высоте метра от пола). — Катюш, ты чего? — подхватывая дочку на руки, чтобы её не затоптали, спросил у неё Олег. — Да понятно, чего, Брагин, — фыркнула Марина. — Ребёнка мне отдай. И отмазурь нас к выходу из зала, чтобы не очень заметно было.

***

Пока Нарочинская водила Катерину Олеговну и её верного друга Зайку в дамскую комнату, Олег получил возможность посачковать и вдоволь поржать над Мартыновым, которому никак не удавалось запомнить нужные шаги. Да и выглядел он со стороны капец как нелепо (хотя, Брагин понимал, что сам тоже не похож на профессионального танцора, но хотя бы старался не сутулиться и не наступать Марине на ноги). Мужчина едва сдержал смешок, когда на пороге зала показались жена и дочь. Катькин свитер был почти полностью мокрым, с лап Зайки капала вода, а Марине повезло чуть больше — она была только чуть забрызгана. — Вы там что, Великий потоп пережили? — не смог удержаться Брагин от шутки, мысленно благодаря себя за то, что в последний момент запихнул в рюкзак смену одежды для дочки — мало ли. — Нет, мы просто попытались Зайке лапы помыть. Да, Катюх? — пояснила Марина. — Угу. Ты же сам, папа, меня учил. — Правильно, учил, — кивнул Олег. — Но заек, тем более плюшевых, это правило не затрагивает. У них лапки. Давай переодеваться будем, — вытащил сухие вещи. — Господи, Брагин, ты чё такой догадливый? — фыркнула Нарочинская, наблюдая за тем, как Катька переодевается в сухое. — Годы отцовства, Марина Владимировна! — в тон ей ответил Брагин, заправляя дочери футболку. — Папочка, а давай мама отдохнёт, а ты со мной потанцуешь? — глядя на отца такими же, как иногда и у него самого, щенячьими глазами, попросила Катя. — Малыш, мне надо с мамой танцевать. А то дядя вон тот, — ткнул пальцем в Артемия, — ругаться будет. Ты можешь с Зайкой потанцевать. — У Зайки настроения нет, — вздохнула Катя, усаживая любимца рядом с папиным рюкзаком. — И лапы мокрые. Марина наблюдала за этой сценой с неприкрытым любопытством — интересно было, как Брагин выкрутится. Отказы, даже аргументированные, чаще всего сопровождались обидами (реже — скандалами, зависело от настроения). Но Олег молча взял и усадил дочку себе на плечи. — Пошли, Марина Владимировна, дальше мазурку мазурить, — шутливо протянул жене руку. — Брагин, она же свалится! Ну что ты творишь-то?! — возмутилась Нарочинская. Но Катя, судя по счастливой мордашке и довольному смеху, сваливаться не собиралась. — Это что за пирамидка? — спросил поравнявшийся с Брагиными лавирующий между парами Артемий, поправляющий всем провисшие локти и не втянутые животы. — А это Катюха с нами танцует, — пояснил Олег, придерживающий дочку. — Катерина, значит? — мужчина воззрился на гордо восседающую у отца на шее девочку. Та кивнула. — Очень приятно. А давай ты дашь папе и маме потанцевать, а сама со мной на сцене потанцуешь? — Не, — отрицательно помотала Катька головой. — Ты злой и лугаешься. — А со мной потанцуешь? — нарисовалась рядом партнёрша Артемия Марина. — Ты не лугаешься. С тобой пойду, — кивнула Катя и, оказавшись на полу, ухватила девушку за руку. — А как тебя зовут? — Марина, — уводя девочку за собой, ответила та. — О, как мою маму! — довольно сообщила Катька. Нарочинская выдохнула, понимая, что хорошо всё-таки, что дочь (от неё в таком возрасте в отличие) — ребёнок контактный и не боится чужих людей.

***

Едва репетиция закончилась, Катя рванула к папиному рюкзаку и, выудив оттуда свой альбом для рисования, выдрала из него три листа. Два из них она протянула Артемию и Марине, а третий отдала Василисе. — И когда успела всех нарисовать? — улыбнулся Артемий, разглядывая портрет своей партнёрши. — Слушай, а тебе бы пошли зелёные волосы! — Ты дурак совсем? — не осталась в долгу та, пихая его локтем. — Спасибо, Катюш. Очень красиво. — Только Олег, чтобы первый и последний раз, да? — кивнул Артемий в сторону ребёнка. — Да просто форс-мажор сегодня, обычно она с няней у нас, — попытался оправдаться Брагин. — Но к нам в школу танцев, — мужчина протянул ему визитку, — привести её можете. А то энергии там, я вижу, через край. Олег только кивнул в ответ, подхватывая затем дочь на руки. Василиса своим портретом тоже любовалась. И синие волосы, и написанное корявым детским почерком «ВасЕлиса», её более чем устраивали. Мартынов всё ещё недоумевал, как Нарочинская вообще умудрилась мало того, что влюбиться в Брагина, так ещё и замуж за него выйти и дочь ему родить. Нет, она точно больная на оба полушария…

***

Катька прижимала к себе почти высохшего Зайку и была довольна тем, как провела сегодняшний вечер. Правда, вопросов у неё накопилось немало и, пока Марина выруливала с парковки, она просто сыпала ими, то и дело заставляя Брагина закатывать глаза и находить что ответить. — А почему мы не на метро едем? — Ну потому что мама на машине приехала. Не бросит же она её тут — нам на работу завтра. — А что такое бал? — Это такая туса, — тут глаза уже Нарочинская закатила, — с танцами, где все в красивых платьях и костюмах. — А зачем вам на бал? — Павлова, злыдня, над нами издевается, — буркнул Олег. — Бра-а-агин! — протянула Марина. — А кто такая злыдня? — Плохая тётя. — А кто такая Павлова? — Начальница наша. — Ну, не наша, Брагин, а твоя. — Начайница? Она что, много чая пьёт? — И это тоже, — взрослые едва сдерживались, чтобы не расхохотаться. — А почему она плохая? — Потому что мне работать не даёт, — обиженно буркнул Брагин. — Тебе лишь бы резать и кромсать! — закатила глаза Нарочинская. — Призвание такое, — развёл руками мужчина. — Культурно, Брагин, надо развиваться тоже. — Ну не танцульками же вот этими! Я говорю, лучше в театр сходить! Катя спора родителей уже не слышала — уснула в кресле, крепко прижимая к себе Зайку. Зайка же смотрел глазами-пуговицами на вечернюю Москву и недоумевал, как его вообще угораздило попасть в эту сумасшедшую семейку.