(От)сосите

      Антон с самого начала понимает, что пьяная бутылочка с друзьями нетрадиционной ориентации до добра не доведет. Знает, но какого-то голубоглазого хрена соглашается, когда Аня, Даша, Егор и Сережа загораются этой идеей. Он бы, может, и отказал, да только робкое Арсово:       — Давай?       Выбора ему не оставляет и он сдаётся на волю своих любимых алкашей.       Изначальные приколы, по типу «сделай массаж головы» или «сгоняй за новой бутылкой», быстро сходят на нет, когда в хмельную голову ударяет новая доза крепкого алкоголя. Кажется, не стоило мешать легкие пузырящиеся коктейли с джином. Но это уже дела минувших часов.       Постепенно легкие разговоры затихают, тихие смешки девочек превращаются в звонкие выдохи друг другу в губы. Лазарев давно перестает растягивать тонкие губы в беззаботной улыбке. Теперь же он только иногда шипит из-за болючего засоса на шее, а Крид лежит на полу в прострации после болезненной сухой мастурбации через ткань джинсов.       Шаст наивно молится всем, кого знает, на то, что ему просто нужно будет станцевать стриптиз, ну или на крайняк влезть к Захареночкам третьим. Темный, острый взгляд друзей говорит о том, что подобное ему может только сниться. Несмотря ни на что, морально он уже готовится к любому исходу этой игры.       — А почему бы Арсу не отсосать тебе? На наших глазах? — очень выразительно смотрит Аня и проказливо закусывает губу.       В горле Антона завязывает тугой ком.       Захарова знает много. Слишком много об Антоне, о его привязанности к Попову и его страхе напороться на непонимание в синих глазах. Знает на что давить и давит, не обращая внимание на руку Даши, что сейчас хозяйничает под ее футболкой. Удовольствие удовольствием, а друга в беде не бросит. Не так она воспитана. И Антон об этом немного даже жалеет, но никогда ей об этом не скажет.       В Ане абсолютно никакого смущения. Как и ни в одной фигуре, что находится в этой комнате. Концентрация сексуального напряжения растет на глазах и явно на спад идти не планирует. Слишком много всего происходило в этом кругу, чтобы стесняться чего-то подобного. И всё же.       Антон сглатывает вязкую слюну и переводит взгляд на Попова. Кончики ушей у того вспыхивают огнем, но он стремительно оборачивается лицом к Шасту, чтобы тот мог видеть только нахмуренные брови.       — Серьезно?       — А почему бы и нет? — отвечает на его вопрос Крид и облизывается. — Чего тут уже только не было. Вперед, пацаны.       В их кругу не существует правила «либо делай, либо пей». Здесь ты выполняешь в любом случае. Можешь пригубить для храбрости, но играть должен по правилам и до конца, пока остальные игроки не будут удовлетворены.       Под немигающими взглядами компании Антон перебирается с пола на кресло, чтобы не сидеть голой жопой на колючем ковре, и слегка дрожащими руками начинает расстегивать ширинку и ремень.       Мысли уничтожают даже мало-мальскую попытку прийти в себя.       Он об Арсении между своих бедер мечтает едва ли не с самого знакомства. Тот и человек пиздатый, и от бывших его, которых он приводил периодически, слышал, что и в постели тот не промах. У Антона от этих сальных замечаний, конечно, зубы скрежетали, но и отрицать желание попробовать Арса в горизонтальной плоскости было нереально. Его хочется всего и сразу.       Тот, кстати, уже сидит рядом. По его лицу понятно, что действия Шастуна и его дерганность он предпочитает не комментировать, но это не значит, что он этих вещей не замечает. Зато, когда последняя пуговица оказывается расстегнута, сам тянется, чтобы помочь приспустить штаны, а после раздвигает чужие ноги.       В комнате хранят молчание абсолютно все. Это нездорóво, абсолютно пошло и выбивается за рамки адекватных дружеских посиделок, но всем плевать. Это же весело. Это же почти привычно. Это же так в их ебанутом стиле.       Но не тогда, когда у одного чувства кипят, как чайник на плите, а второй начинает оглаживать внутреннюю часть бедер.       У Антона вертолеты от одних только касаний. Ощущение именно этих ладоней в опасной близости к собственному члену заставляет впиться руками в подлокотники и смотреть во все глаза на разворачивающееся действо.       Арсений хочет и может, а потому разворачивает целое представление. Такова его порноактерская натура.       Он чуть шире разводит онемевшие ноги Шастуна, подается ближе и через ткань трусов проводит по стояку губами.       Где-то со стороны Егора слышится хриплый выдох.       Арсений слегка приоткрывает рот, поднимается к головке и едва ощутимо проводит по ней языком, дразня ощущением незаконченности. Заставляет Антона держаться за ручки кресла сильнее, лишь бы не сорваться и не схватиться за проказливую макушку.       Волнение от понимания, что за ними сейчас наблюдает четыре пары глаз плавно уступает разгорающемуся возбуждению. Сквозь влажную ткань уже отчетливо проступают венки набухшего члена, и Арсений с удовольствием проводит языком и по ним. Мягко давит, смачивая слюной, и дует на ткань, вызывая стон сверху из-за головокружительных перепадов температур.       Спустя пару минут подобных невинных игр Попов немного отстраняется и, в конце концов, стягивает с чужих бедер последний элемент одежды. Позволяет Антону вырваться из пучины опьяняющих чувств, сделать глубокий вдох и тут же заставляет со свистом выпустить воздух через сжатые зубы, касаясь обнаженной плоти горячими губами. Кажется, Арс решает повторить свой предыдущий маршрут, но уже по открытым территориям.       Антон отрывает взгляд от головы между ног, чтобы скользнуть взглядом по помещению, и давится стоном.       На них смотрят с вожделением. Смолянистым восхищением. Плавящим лёгкие возбуждением.       Рука Сережи методично скользит по собственному стояку, и если приглядеться, то можно заметить, что скорость движений меняется в зависимости от скорости Арса.       Аня, которая опирается спиной на грудь Даши и сидит между ее разведенных ног, цепляется за бедра Мартыненко, пока та одной рукой нежит грудь, а второй спускается к краю юбки.       Даже Егор, который только недавно получил разрядку, сейчас сидит и с закушенной губой гипнотизирует происходящее. Контролирует руки, не давая прикоснуться к себе.       И все они, поглощенные страстью, смотрят на них. Ебучее гей-порно в метре от них, с персональными актерами и искренними эмоциями. Куда уж студийной постановке до такого уровня накала.       Арсений не позволяет Антону надолго забыть о себе.       Он спускается вниз, размазывая слюну языком, а после облизывает яйца.

У Шастуна пальцы на ногах поджимаются от этого крошечного действия. Он опускает взгляд и встречается с хитрющими синими глазами, которые сверлят дыру в его голове, а после следят за реакцией, когда их обладатель повторяет свою шалость.       У Антона пиздец какие чувствительные яйца, и Арсений, как и все присутствующие в этой комнате, прекрасно осведомлен об этом аспекте. Прошлая бутылочка была куда безобиднее, чем сегодняшняя, и на ней Шасту пришлось сознаться в своей слабости. И ведь Попов запомнил.       Сидит, вылизывает, а после и вбирает их в рот. Антон сдается и всё-таки срывается на первый полноценный стон.       От собственного удовольствия рубит органы чувств и он лишь подсознательно понимает, что ребята вместе с ними подходят к собственной грани. Коллективный оргазм — для них что-то новенькое.       Чужая слюна стекает по бедрам, неприятно холодит кожу, но сейчас плевать. Арсений возвращается к головке, оставляет на ней мимолетный поцелуй и тут же заглатывает член до середины.       — Блять, А-арс…       Антон тянет первую «а» и натурально рычит букву «р», и понимает, что Попов, в ответ на это, берет глубже. Он расслабляет горло, пускает член дальше, и Шаст запрокидывает голову, жмурясь до белых мушек под веками.       В Арсении жарко. В нем так, как надо: влажно, скользко и узко. Лучше, чем во всех фантазиях, порно и снах вместе взятых.       На периферии Антон слышит тихий всхлип, но не может понять: принадлежит он девочкам, парням или ему самому. Вот только это сразу же теряет хоть какой-то смысл, как только Арс сам издает горловой стон. От него идет сильная вибрация по всему стволу, из-за которой Антона просто складывает на кресле пополам и он теряет контроль над телом, вплетая пальцы в темные волосы.       Руки хватаются за короткие пряди, но держась на остатке сознания, Антон старается никак не давить на Попова.       Шастун разгибается, откидывается на спинку, сползает ниже и расставляет ноги еще шире. Не встречая чужого сопротивления, рук с чужой макушки он больше не убирает.       По внутренним ощущениям, Арсений сосет карамельную палочку. Он вылизывает все доступные части, кружит по головке, слизывая смазку, и дразнит уретру одним кончиком языка. В Антоне нежности к нему напополам с огненным возбуждением столько, что можно затопить пару городов-миллионников.       В какой-то момент Арс замедляется, но делает это только для того, чтобы нащупать чужую ладонь на своей макушке и призывно толкнуться в нее головой.       Шастун теряет связь с миром, когда понимает, что означает этот знак. Арсений передает ему контроль. Теперь Антон задает темп.       Крышу сносит окончательно, когда Шаст ускоряется до такой степени, что слышит чавкающие мокрые звуки, с которым слюна Арса и его смазка смешиваются и стекают на диван: так много, что даже грязно.       Финалом Шастуна становится теплый воздух, который опаляет лобок, и осознание того, что Попов уткнулся в него носом. Он взял его член до конца.       Антон даже предупредить не успевает, когда тугая струя бьет Арсению в глотку. Тот терпит, а после отодвигается от выжатого Шастуна и закашливается. Антон стекает на пол, прям так, с опущенными боксерами и джинсами, и хлопает Попова по спине.       — Арс. Арсюх, блять, прости пожалуйста.       Тот только глаза слезящиеся приоткрывает и улыбается краешком губ.       — Забей, братан, нормально все.       — Может, вам в порно податься? — отрывает их друг от друга посторонний голос.       Сережа смотрит на них со смешинкой в глазах и толикой беспокойства, объяснение которой Антон найти не может. В их диалог врывается еще один голос.       — Пусть лучше в спальне на хуй друг к другу подадутся. — неожиданно агрессивно выступает Даша, вытирая одну руку влажной салфеткой. — Раз встает друг на друга, значит вопрос решён и можно больше не ссать на тему того, что вы не нравитесь друг другу. Очевидно нравитесь.       У Антона много вопросов, но их он предпочтет задать Арсу уже наедине и за закрытыми дверьми. Минет минетом, а про чувства говорить надо. К тому же, если неожиданно оказывается, что идея с отсосом принадлежала далеко не Ане...