Папка "PNH"
6 сентября 2022 г., 20:24
Примечания:
Пропустим великолепный первый альбом ребят "Revolutions".
В этой истории их дебютным альбомом будет "Blood Brothers".
Утро началось с того, что в мою комнату ворвался Йоонас, залез на мою кровать и лёг сверху. Просто зашибись. Поспал блин. Вообще я хотел восстановить режим, но с этим пушистым бараном невозможно это сделать.
— Уже восемь утра. Ты вставать собираешься?
— Ждёшь не дождёшься со своей Золушкой встретиться? — может это и бесило, но мне нравилось над Порко прикалываться. Сколько я слышал подобных шуток в свою сторону, пока с ним общался.
— Не смешно. Шутки устарели.
— Правда? А мне до сих пор смешно.
— Ну я же не называю тебя Кортни Лав или Йоко Оно, ведь так? — да, Йоонас, спасибо, что ты меня так не называешь. — Чёрт, прости. Я… я не хотел.
— А у тебя всегда так, ты не замечал? Хочешь что-то сказать, а в итоге несёшь чушь, которая и ранить может, — я слез с кровати, надел джинсы и вышел из комнаты. Прям с утра настроение испортил, вообще класс!
— Йоэль, я правда не хотел. Прости! — он побежал за мной, спускаясь по лестнице.
— Что уже случилось? — спросил Томми, который сидел за столом на кухне.
— Этот конченый пошутил и сравнил меня с Кортни Лав и Йоко Оно! — крикнул я; на диване лежала майка, которую я вчера почему-то оставил здесь. Надев её, я заметил, как Лалли проводит рукой по лицу.
— Йоонас, ты дебил? Думаешь, ему над этим хочется смеяться?
— А вы обо мне подумали? Может мне не нравится, что вы сексуализируете моё общение с Нико!
— Так, успокойтесь! День не успел начаться, а вы уже пособачиться умудрились, — Олли сел за стол рядом с Томми. — Короче, вводим новое правило. Никаких шуток, которые касаются смерти Маттсона, отношений с кем-то и тому подобное, что не нравится хотя бы одному из нас. Все поняли?
— Да, я согласен, — поднял руку драммер, я и Йоонас поддержали эту идею. Ссориться нам сейчас вообще нельзя. — Блять, в психиатрии легче работается, чем с вами дружится.
— До меня только сейчас дошло, что ты нас можешь читать, а ещё можешь сразу понять, чем мы болеем, — Порко расширил глаза, чем рассмешил нас всех.
— Ага, вот ты, например, болен долбоебизмом. Редкий диагноз, поэтому гордись этим.
— Да иди ты!
Собрались мы быстро, сели в мою машину и отправились на встречу с Нико. Вообще без понятия какой он человек, но буду надеяться, что адекватный. Хотя, Йоонас его так прорекламировал, что теперь может быть его пиар-менеджером. Самое главное, чтобы мы сработались, а не подрались в первые же тридцать секунд. Я не очень хочу, что он меня жалел. Я с ним общаться не смогу.
— Ну, когда он выйдет? — Томми сидел рядом со мной и смотрел прямо на дверь подъезда. Я докуривал сигарету. Блин, дурная привычка, нужно заканчивать. Серьёзно, кто меня подсадил на эту хрень?
— Скоро выйдет. У него младшие сестра и брат дома будут одни, вот он им наставления даёт, — я не понимаю. Этот Нико настолько известен, что про него написали статью в Википедии, откуда Йоонас это всё читает или как?
— Даже не буду спрашивать, откуда такие подробности. Воздержусь, — усмехнулся Лалли.
— Я пытался с ним общение наладить после той драки в баре. Мы созванивались, поэтому и знаю некую информацию о нём, — думаю, стоит закрыть эту тему. Ко мне в постель и в личную жизнь никто не лезет, вот и я не буду. Пусть они хоть на сцене целуются. Похер!
Пока мы ждали рэпера, я кое-что осознал. Если раньше моя жизнь состояла только из серой полосы, то сейчас из чёрной. Я стал серьёзным, улыбку из себя выдавливаю, шутить нормально не могу, слишком ранимый на слова окружающих. Я не тот, каким был раньше. Теперь изменилось всё. Такое ощущение, что мне не двадцать шесть, а лет сорок. Будто я уже понял смысл жизни, столкнулся с кризисом среднего возраста, метаюсь между работой и домом. Никакого счастья, эмоциональных моментов, радости, спонтанных решений. Слишком много я начал думать. Я также стал внимателен к людям. Боюсь в них увидеть то же самое, что разглядел в Алекси. Одиночество. Думаю, во второй раз я с этим не справлюсь. Лишь бы самому в это не вляпаться.
Дверь подъезда открылась, и оттуда вышел парень в светло-синих джинсах, какая-то серая мятая футболка с принтом висела на нём, браслеты на руках, солнцезащитные очки закрывали глаза, на поясе повязана клетчатая рубашка, а на голову надета кепка козырьком назад. Он выглядел как все рэперы, которых я видел в музыкальной школе, где учились мы с Йоонасом. Этих парней мы ненавидели и презирали.
— Это… вот это? — я показал пальцем в лобовое стекло, а Порко вынырнул с задних сидений и кивнул.
— Да, это он, — просто жесть. Он же, блять, рэпер! Ну, вот, прям вообще рэпер! Как он согласился на прослушивание в рок-группу? Ой, блин! Всё, спектакль закончен. Теперь мы точно потерялись.
— Всем привет! — он уселся на задние сиденья, рядом с Олли. — Крутая тачка.
— Спасибо. Ей приятно, — фыркнул я.
— Куда едем? Сразу репетировать? — Томми определённо хотел составить план на день. Я в этом уже не первый день убеждаюсь.
— Судя по запаху от нашего возможного рэпера, нужно перекусить и выпить кофе, — усмехнулся Матела. Хотя я тоже почувствовал запах перегара.
— Было бы классно.
Кафе, так кафе. Я вывернул на центральную улицу и поехал до ближайшего заведения. Как-то интересно стало, что же этот недорэпер вчера отмечал? Вряд ли он был рад, что будет в одной группе с бывшим ассистентом человека, который его унизил при всём ресторане. Почему эти воспоминания такие тёплые? И приятные…
В кафе оказалось не так много людей, как я предполагал, ведь выходные как никак. Я заказал себе салат, в то время как Йоонас за обе щеки уплетал "Цезарь", который не доел Олли. Что бы в этом мире ни происходило, а Порко всегда найдёт, что похомячить. Нико сразу попросил стакан пива, чтобы опохмелиться. Чем-то он мне даже приятен, такой как мы. Это плюс. Томми просто ждал свой кофе.
— Слушай, Йоэль, а у тебя денег много? — поинтересовался мой кудрявый друг, забивая свои щёки салатом, как хомяк туалетной бумагой.
— Я заплачу за вас, не переживай, — нет, всё же он очень очевидный.
— Ого, спасибо. Просто я кошелёк дома забыл.
— У тебя всё равно там денег нет.
— Что правда, то правда. А вообще-то… мы будем репетировать у тебя? И записываться будем у тебя? — я долго думал над этим. Ночами, днями, неделями. Пришёл к выводу, что нам нужно утвердить состав группы, придумать название, сориентироваться в направлении музыки, написать демо, а потом думать о следующем.
— Да, пока что да, — я отпил немного терпкого кофе и столкнулся со взглядом Нико. — Что?
— Ты на папика смахиваешь. За всех платишь, Йоон говорил, что они у тебя ночуют, запись песен у тебя, и это не всё, — немного посмеялся рэпер. А может и так. Вот только я много работал и не спал, тратил мало, потому что не знал, куда девать те деньги, которые я зарабатывал. Потом вообще замутил совместный альбом с самым известным диджеем в мире. Блять, опять…
— Расскажи о себе. Мы, конечно, от твоего пиар-менеджера уже многое слышали, но хотелось бы лично от тебя всё услышать, — тот взглянул на Йоонаса, который пожал плечами, мол не знает, о чём я говорю. Ну-ну.
— Хорошо, — парень вытер губы салфеткой и сложил руки в замок на столе. — Меня зовут Нико Вильхельм Моиланен, мне двадцать четыре. Закончил учёбу в педагогическом университете по профессии учителя музыки. Родился в Оулу, пока не поступил в университет. Живу с друзьями, с которыми мы поём и читаем рэп в одной группе. Известен как NC Enroe. Умею играть на гитаре, фортепиано. Пишу тексты песен, в основном лирику. Вроде, всё.
— Ага, ну понятно. И… ты готов быть у нас в группе? — самый важный вопрос.
— Я думаю, что, если мы объединимся, у нас многое получится. К тому же, у тебя есть опыт в шоу-бизнесе, ты знаешь, как там всё устроено. Йоонас не промах, в игре на гитаре я не видел ему равных. Томми мне кажется серьёзным парнем, который уравновесит чаши благополучия и успеха в нашей группе. Олли спокойный, но явно такой же прибахнутый, как и все, что прекрасно вписывается в представление о будущей известной рок-группе. Что касается тебя, Йоэль, ты сам должен понимать, что твоё имя связанно с альбомом «Nameless», а это о многом говорит. Ты определённо станешь проводником группы к успеху. Вряд ли этот коллектив станет провальным проектом. Я думаю, что это станет чем-то легендарным. А ты как считаешь? — умный, умеет размышлять. Это хорошие качества.
— Я пообещал одному человеку, что добьюсь той цели, к которой стремился всю свою жизнь. К сожалению, ради этой цели я прошёл через Ад. Но, видимо, короткий путь не всегда есть.
— Отлично, надеюсь мы споёмся, — Нико улыбнулся, а я оттаял. Он не вызывал во мне больше те противные чувства, мне не хотелось ему набить морду. Может он и хорош, но одеваться он явно не умеет.
***
С этого дня всё должно было измениться. Впрочем, что и произошло. Нико оказался офигенным парнем, с которым можно было поговорить на серьёзные темы, касающиеся группы, пошутить и посмеяться. Особенно мы угарали над его смехом. Ну он же прекрасен! Также, он слишком многое от нас скрыл. — Так, хорошо. Нам нужно подумать над стилем. Йоэль говорил что-то про сочетание поп-музыки, электронной и рок-музыки, а именно тяжёлого рока. Мы можем попробовать пробиться в этом ключе. Ник, ты как? — обратился Йоонас к шатену, а тот повертел карандаш в руке и кивнул головой. — Это может оказаться хорошим экспериментом. Назовём направление «Violent Pop», — то, как быстро он соображал, наводило меня на мысль, что Моиланен слишком хорош. Кроме направления в музыке, которое мы создали саморучно, на свет появилось название группы. Blind Channel. Идея заключалась в канале, где в начале нулевых крутили музыкальные клипы, но которые к началу следующего десятилетия уже просто изжили себя. Вторая идея, название означает и нечто механическое, связанное с тем, что люди привыкли утыкаться в свои портативные устройства и не замечать мира вокруг. Репетиции продолжались на протяжении недели. И лишь на второй день существования группы, мы узнали, что наш рэпер прекрасный вокалист. Нико вытягивал высокие ноты, владел разными техниками пения, в том числе и скримом. Постепенно, я начал дополнять наш стиль новыми чертами. Формирование стиля, наверное, не скоро закончится. Мы вечно будем что-то менять, добавлять и убирать. Но на данный момент «Violent Pop» — это смесь элементов тяжёлого рока, рэпа и электронной поп-музыки. Я и Йоонас начали работу над музыкой. Мы достали все предыдущие работы и начали размышлять над каждой записью. Тексты, которые не являлись чем-то хорошим, отправились на исправление в руки Нико. Тот пообещал изменить их кардинально. Постепенно в работу вливались Олли и Томми, которые параллельно работали в больницах и помогали нам. Таким образом мы объединились и стали одним целым. Мы стали настоящей командой. Жить в одном доме было проще, да и было преимущество. Кто-то просто играл на гитаре или фортепиано, а другой начинал напевать мотив. Таким образом создавалась музыка к будущим песням. — Вы написали тексты на английском? Вы уверены? — согласен, это было рискованно, но у меня был мотив. — Если нас не примут здесь — нас примут зарубежом. Один человек мне сказал, что только смелые делают то, на что другие не решились. А дополнил он это всё: «К счастью, я не смелый, а просто сумасшедший!» — парни посмеялись. Я уверен, они поняли, про кого я говорил. Но это правда помогает. — Хорошо, тогда стоит рискнуть, — согласился ударник, и мы начали запись демо. Работы становилось больше, идеи переполняли каждого. Мы писали музыку без остановки, потому что были сильно перевозбуждены процессом. Нико помогал мне с вокалом. Учил меня правильно дышать во время пения, работал и пытался поставить мне голос, чтобы я вытянул нужные ноты. — У тебя присутствует хрипотца. Её можно оставить, будет фишкой. Не очень люблю чистый вокал, — я прислушался к его мнению. Барабаны записаны, гитарные партии переписаны уже на пятый раз, с вокалом всё решено, аранжировка тоже готова. Мы написали всё, что хотели, вместили в песни все свои чувства и эмоции. С парнями мы прошли через многое за всё то время, которое мы просидели в этом доме. Разговаривали мы также о многом. — «Nameless» был написан здесь? — спросил Нико. Мы сидели на полу в гостиной и пили пиво, обсуждая разные темы, после того как осознали, что менять уже нечего. — Нет. Алекс… он гений. Он часто улетал в астрал. Я думаю, он писал музыку у себя в голове. Когда в феврале он попал в наркологию, там он и написал тексты, создал концепцию альбома, продумал каждую деталь. Музыка рождалась в его голове мгновенно. Алекс попросил меня сымпровизировать, что я и сделал. Он руководил мной. Альбом был записан здесь, а написан он был в клинике и в голове Маттсона, — Моиланен, не веря моим словам, помотал головой, улыбнулся и отпил алкоголь из бутылки. — Я тоже считаю его гением. То, что смог сделать он, не смог сделать никто. Удивительно, что я его знал. Блин, может стоит гордиться, что на меня вылил тарелку с супом сам Алекс Маттсон! — все рассмеялись. Это правда очень смешно, но и немного грустно. — Ему бы не понравилось, что ты его возносишь к богам. — Вау, а ты знаток, да? — я гордо кивнул головой. — Йоэль, а ты знаешь что-нибудь о его настоящей личности? — этот вопрос мучал не только Олли. — Да, я знаю куда больше, чем должен. Я был единственным человеком, кому он доверял. Он доверил мне всего себя. Тело, сердце, жизнь. А я ничего из этого не смог уберечь. Тело захоронено, сердце его разбито, а жизнь… её нет. Я не смог стать тем, ради кого он сможет жить. Я обманывал себя. Лгал ему. — Ты его любишь, — догадался Нико. — Я его не люблю. Я им живу. Мы никогда не любили друг друга. Мы были больны этим чувством. Каждый из нас любил друг друга в разное время. Ни разу наши чувства не пересеклись. Всегда была одна фальшь. Но… мы жили друг другом. Мы наслаждались временем, которое проводили вместе, — я смотрел в одну точку, на улицу, сквозь стекло. Перед глазами рябила картинка, где стояла палатка, а рядом с ней лежали мы с Алекси. — Этот дом напичкан воспоминаниями о нём. Я даже запер дверь в его комнату на ключ, чтобы в одну из ночей не зарыться в одеяло, которое пропахло его одеколоном. Я… я до сих пор им болен. И мне очень плохо, как вы видите. — Я поражён. Ты очень сильный, Йоэль. Никогда ничего подобного не слышал и не видел, — я тоже, Ник. Я тоже. Сам в шоке, как умудрился во всё это вляпаться. — Подожди, так… «Sharks Love Blood» она посвящена… — Ему, — перебил я Йоонаса. — Весь альбом прочувствован им. Я… я хочу продолжить его дело, ребят. Я буду очень рад, если… — Мы с тобой, — привычка перебивать теперь наша общая. Олли подсел ко мне ближе. — Теперь мы в одной связке. Может это и будут считать пиаром, но мы должны продолжить дело человека, который не был рядом, а всё равно смог нам помочь написать альбом, — поддержал идею Йоонас. Нико открыл коробочку с конфетами «Salmiakki», передал нам по одной и уставился на рисунок коробки. — Твою ж… — Моиланен схватил листок бумаги, нарисовал ромб, написал буквы «В» и «С», стёр лишние линии и показал нам. — А вот и логотип группы. — Охренеть. Как тебе только в голову это пришло? — удивился Томми. Я был уверен, группа готова. Следующим утром я проснулся рано, поэтому сразу спустился в гостиную, чтобы взять бутылку воды из мини-бара. На диване сидел Нико и что-то переслушивал, видимо, это диск с нашим демо. Моиланен — это человек-перфекционист. Вечно пытается сделать всё идеально. — О, ты уже проснулся, — парень отложил ноутбук в сторону и подвинулся, чтобы я мог сесть. — Можешь для меня кое-что сделать? — шатен спешно закивал головой, смотря на пьющего «живую воду» меня. — Будь лидером в группе. — Что? — Я заикаюсь что ли? — возмутился. — Будь лидером в группе. — Почему я? Ты же создал группу! — Нико, да, я её создал. Но кто придумал название направлению в музыке? Кто придумал название группе? Кто придумал и нарисовал логотип? Кто стоял у меня за спиной и следил за процессом записи каждой части в песне? Кто придумал концепцию к альбому? Я? Нет. Это сделал ты. Я останусь создателем группы, попробую продвинуть нас, но ты будешь лидером. Ты понял? — Моиланен смотрел на меня большими зелёными глазами, что выглядело очень мило. Он обнял меня, одновременно благодаря. — Спасибо тебе, что доверился мне. — Спасибо, что присоединился к нам. И ещё, — рэпер удобней уселся на диване и снова уставился на меня. — Что у вас за шуры-муры с Йооном? — Что? Шуры-муры? — рассмеялся Нико, опрокидывая голову назад. — Аахах, боже. Мы просто дружим. Хотя, он парень неплохой, но я не сторонник отношений между участниками в группе. — Оу, решил поучиться на ошибках The White Stripes? — своим смехом мы разбудили всех, кто был в доме. — Блять, ну вы и уроды! Поспать нормально не даёте! Сволочи! — прокряхтел Томми. — Вот я старше его, а дедом в группе всё-таки будет он.***
За завтраком Йоонас подкинул неплохую идею. Пойти в Sony Music и поговорить с директором. Это сложно, рискованно, опасно, страшно и жутко неловко. Но нужно попытаться. План был придуман нами по дороге к зданию. Я надеялся, что охрана меня пропустит. Ну, я же известный человек, разве нет? Правильно, нет, это у меня уже завышенная самооценка в бой пошла. — Ты, главное, веди себя как босс, как рыба в воде, — сказал Нико, на что я кивнул головой. Представляю выражение лица директора, когда он меня увидит. Итак, новая глава в моей жизни. Наверное, по счёту, это четвёртая глава. Не спрашивайте, почему? Я не знаю. Просто так думаю. Когда мы зашли в здание Sony Music, я осознал, что ничего не изменилось. Охранники, заприметив меня, кивнули головой, я ответил тем же. Эвелин сразу подбежала на своих шпильках, я даже приготовился её ловить. Секретарша бесстрашная. — Здравствуйте, у вас назначена встреча? — она посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Нико. — Н… — Да, директор в курсе. Звонить ему необязательно, сама знаешь, как его это раздражает, — я перебил рэпера, на что он смутился, так как я соврал. Девушка ничего больше не сказала и вернулась за стойку ресепшена. — Ты соврал. — Правда? А я что, в церкви молился, что не буду врать? Ник, в этом мире все лгут, даже Папа Римский. Я уверен. Всё-таки влияние одного человека на другого видно сразу. Алекс стал для меня кумиром, тем музыкантом, который идёт наперекор всем и всему, который добьётся всего, даже если придётся идти по головам. Я заметил, что начал копировать его походку, такую властную, свободную и уверенную. Я начал одеваться строго, но со вкусом. А вот с Алекси я копировал силу духа. Это мне точно понадобится. Когда я шёл по коридору в кабинет директора, чтобы устроиться на работу, я не был настолько уверен в своём успехе. Мне было всё равно. Но сейчас меня переполняет от эмоций, а чуйка подсказывает, что отсюда мы не выйдем неудачниками. Из кабинета вылетел мужчина в тёмно-синем костюме, поправляя растрёпанную причёску на голове, он пытался не уронить бумаги, которые почти вылетали у него из рук. Сложно не догадаться кто это был. Он развернулся и столкнулся с моим взглядом. — По-моему, меня кто-то звал… Да, точно, — он указал пальцем на какую-то дверь, но уже не успел ускользнуть. — Роб, какая встреча! — крикнул я на весь отдел, отчего сотрудники подняли заинтересованные взгляды на нас. — А ты куда? Неужели не хочешь поговорить? — да, есть одна тема, которую нам нужно обсудить. — Ах, Йоэль, это ты. Не признал сразу, прости. Чем могу помочь? — я подошёл к нему вплотную и подметил плюс в высоком росте. Я смотрел на него сверху вниз, а мужчина, который в два раза старше меня, пытался не задохнуться от моего напора. — Если ты про телефон Алекса, то я могу его вернуть. — Алекс бы никогда не умер, оставив всю информацию на телефоне. Он слишком умный, — Кивела тяжело выдохнул, соглашаясь с моим высказывание. — Где папка «PNH»? — А я откуда знаю? — Ой, да брось! Хватит играть в театр одного актёра. Неинтересно, сюжет хотя бы развивай. Но советую на мой вопрос ответить, — мужчина отдёрнул рукав пиджака, фыркнул и направился к себе в кабинет. Вернулся он с чёрной папкой. — Там всё непонятно написано! Зачем тебе это? Думаешь, он что-то оставил напоследок? — Алекс расписал свою карьеру на несколько лет вперёд, мне интересно, что он хотел создать. А… кстати, директор у себя? — Роб повернул голову к двери своего босса, поджал губы и кивнул. — Осторожней с ним. Он нервный после смерти Маттсона. — Да ты что? Ему-то нервничать, — усмехнулся я. — А это кто? — мужчина оглядел моих друзей, а те с насмешкой на него смотрели. — Смерть твоя. Хватит дурацкие вопросы задавать, — ответил Томми, закатил глаза и подошёл ко мне. — Нам туда? Заходить в кабинет директора, который грозился меня пристрелить, если Алекс снова пьяный придёт на репетицию, который хотел меня взять в рабство, если Алекс снова обдолбается чем-то, который теперь переживает потерю своего любимчика, очень страшно. Но открыв дверь, я понял, что он слышал наш разговор с Робом, потому что стоял рядом со шкафом с документами. — У тебя как это вообще получилось? Ты же раньше Роба боялся! А сейчас? Мужиком стал? — боже, это место обделено людьми с хорошим чувством юмора. Директор возглавляет список этих людей. — Ладно, чего хотел? — он сел за свой рабочий стол, а мы с парнями разместились на диване, который стоял вдоль стены. — Я создал группу. Называется Blind Channel. Я — вокалист, Нико — рэпер, вокалист, лидер, Йоонас — гитарист и бэк-вокалист, Олли — бас-гитарист, Томми — барабанщик. За месяц мы записали демо нашего дебютного альбома. Вы могли бы послушать? — Зачем? Зачем мне это нужно? — не понял. Он в лицемера решил поиграть? Ещё один недоактёр. — Йоэль, у меня много хороших артистов, зачем мне ещё пять непонятных человек, которые пришли сюда только потому, что у них есть связи здесь. Что ты хотел услышать от меня? Что я соглашусь, поблагодарю тебя за твой приход? Нет, я этого не скажу. Многие группы начинали с малого, у них даже денег не было, а у вас, как я понял, есть всё, чтобы раскрутиться. — А вы Алексу тоже отказали, когда он к вам пришёл? — Он не приходил ко мне. Это мои агенты его заметили. И не напоминай мне о нём! — я встал с дивана, подошёл к нему. Зрительный контакт налажен, уже хорошо. Как там Алекси говорил? Гадкая и хитрая улыбка ставит людей в тупик? Проверим. — Вы взяли Алекса только из-за выгоды. Он был успешным и талантливым. Хотели побольше денег срубить, но он вас обманул и с помощью адвоката потребовал две-третьих части заработка с компании, я прав? — глаза директора забегали. — Вижу, что прав. Он был хорошеньким, миленьким мальчиком. Думали, им будет легче манипулировать, а в итоге сами попались на свой же крючок. Вы правильно сказали мне в день моего увольнения. Алекс запал мне в душу, я перенял от него много привычек. Уверены, что наша группа будет ничем? — я нёс лютый бред, но в этом и был замысел. Алекси сам так часто делал, когда пытался надавить на человека. Но я-то знал слабые места директора. — Закройте дверь с той стороны, — спокойно произнёс мужчина. Я усмехнулся и направился к выходу. Нико широкими глазами смотрел на меня, а Йоонас ментально спрашивал: «Это что, всё?» Нет, Йоон, это не всё. Всё за один день сделать невозможно. Поэтому к следующему визиту мне нужно было хорошенько подготовиться. В папке, которую Роб не смог прочесть, была информация о задумках Алекса на будущее. Он всегда думал наперёд, что позволяло его мечтам воплощаться в реальность. Он часто говорил о том, что в голове формируется начало идеи, а на листке бумаги ты расписываешь историю. Он уделял внимание каждой мелкой детали. Поэтому папка «PNH» появилась для того, чтобы он увидел своё будущее, разглядел каждый момент. Но именно эту папку я принёс Алекси в клинику в феврале, именно эту папку он исписывал лист за листом каждый день, именно эту папку не может прочитать никто, кроме Алекса и меня. Нет, я не знал, как прочитать то, что написал Маттсон. Я пытался угадать. И знаете, у меня получилось. Все буквы в тексте поддались инверсии. Первая буква слова стояла на третьем месте, а третья на втором, вторая буква на первом. И это касалось всех слов, кроме предлогов. Так ещё чтобы прочитать текст нужно смотреть в зеркало. Заморочился Алекс серьёзно, но это того стоило. Я долго изучал записи, почувствовал себя переводчиком. По ночам не спал, перечитывал каждое предложение. Некоторые моменты действительно были в его жизни, например, дикое выступление в Хельсинки, когда все узнали, что Алекс выжил после передоза. Несмотря на то, что он написал об этом после, всё равно на бумаге это выглядело куда круче. Концерт на Мэдисон-Сквер-Гарден, концерт-миллионник в Лос-Анджелесе, становление его альбома «Nameless» легендарным. Всё это он детально прописывал, он рисовал картинки, чтобы параллельно воображать ситуацию у себя в голове. Но записи обрываются после того, как его назвали легендарным и всемирно известным диджеем. На последнем листе в папке он написал: «Если эта тетрадь заканчивается, значит и заканчивается моя жизнь. Я очень сильно устал. Я перестал быть собой. Я — уже давно не я. Последний лист — последняя неделя жизни». И через неделю он умер. Алекс придумал свою смерть, он хотел сделать это красиво и у него это получилось. Вас волнует вопрос, почему папка называется «PNH»? PsychoNeurological Hospital. Больница, в которой лежал Алекс. Я прочитал каждую запись, после чего в сердце поселилась тревога. Алекси нет, а его мама этого даже не знает. Я решил съездить к Лине, в надежде, что всё с ней хорошо. Дорога много времени не заняла. Я очень хотел её увидеть. Почему-то прям плохо становилось с каждой минутой. — Здравствуйте, — улыбнулся я женщине, когда нашёл её в библиотеке клиники. — Ой, Йоэль! Как хорошо, что ты приехал! Так рада тебя видеть! — всегда буду удивляться её яркому настроению, её чистым эмоциям. Она такой светлый человек. Я её обнял так сильно, как только мог, чтобы её не сломать. — Ну, рассказывай. Как там Алекс, я так по нему соскучилась. До сих пор в разъездах? — Мхг… да, — чёрт, вот я опять должен врать! Не могу! Только не ей! Только не Лине! Твою ж… — Он просил передать, что очень вас любит. — Да знаю я, ничего нового он мне не передал, — она выглядела намного лучше, чем в нашу первую встречу. Похоже, она действительно идёт на поправку. Я рад, я счастлив. Правда! — Ну вы же его знаете, — мы посмеялись, а моё сердце снова сжалось и не собиралось разжиматься. Мы много разговаривали о её успехах в лечении, о том, как она преодолевает трудности с собой. Она вела борьбу за жизнь против себя же. Так же и Алекси боролся с Алексом Маттсоном. К сожалению, в тот день я не мог провести с ней много времени. Прощались мы с ней минут двадцать. Знаете, я её полюбил как родную маму. Надеюсь, моя мама не обидится.***
Следующим этапом до нашего дебюта стала встреча со звукорежиссёром, с которым работал Алекс. Тот знал почти каждую изюминку диджея, поэтому мог изменить аранжировку и сделать её лучше. Наш альбом не поддавался объяснению, мы сами не знаем, как смогли написать то, что получилось в итоге… Хотя нет, мы как раз таки знаем. — Хорошо, я помогу вам записаться здесь по-настоящему. И только по причине, что… — Тенхо выдохнул, цокнул языком и улыбнулся. — Блять, парни, это охеренно. Я не знаю, чем думает наш директор, но это настолько классно, что я ничего менять не буду. Это очень круто. Вы мои кумиры, ребят. Мы были очень рады такой критике от такого влиятельного человека в компании. А ведь если бы не он, то многих артистов бы не было! Каждый из нас ударился в работу над записью треков. Конечно, студия была куда больше, чем у меня дома, но они обе были наполнены профессиональным оборудованием. Мы не всё записывали. Большинство гитарных и барабанных партий были записаны идеально, где-то в вокальных партиях мы с Нико переписывали кусочки. Перезапись альбома должна была занять дня два-три. — Это что? — в дверях студии звукозаписи появился директор и смотрел на нас. — Я спрашиваю, что это? — он показывает на колонки. — Музыка, — пожимает плечами Тенхо, но мужчина махнул рукой. — Это будущее. Йоэль, это заразно? Кто ещё заразился гениальностью Маттсона? — Никто, я просто постоянно был рядом с ним. Вот он на меня и повлиял. — Кто лидер? — Я, — поднимает руку Нико и подходит к директору. — Всё, убедили, продолжайте запись, а потом обговорим всё. Но… это, — он снова показал на колонки, — этого я никогда не слышал. Что за стиль? — Мы сами создали стиль, назвали его «Violent Pop», — с нотками пафоса ответил Моиланен, чем ещё больше заинтересовал мужчину, который улыбнулся. — Хм, «Violent Pop». Интересно… Ну вы это… продолжайте. Потом ко мне зайдите. Нашему счастью не было предела. Неужели в нас разглядели хоть что-то? Ладно, вру, в нас явно разглядели что-то дорогое и большое. Вот только мы не та группа, которая согласится на все пункты контракта. Я вырос на музыке Linkin Park — самостоятельной группы, а значит мы должны управлять собой, а не кто-то. Под вечер мы разговаривали с Тенхо, который объяснял нам изюминки нашего стиля и расспрашивал, как мы до этого додумались. Можно сказать, это наше первое интервью. — Ой, сейчас, подождите. Мне звонят, — когда я на экране телефона увидел надпись «Райя», я поскорее выскочил в коридор. — Алло, здравствуйте. Как у вас дела? — на том конце «провода» я услышал тихий всхлип. — Хэй, вы меня слышите? — Йоэль, — что? Что случилось? Почему меня все заставляют так нервничать? — Лина… она… мне позвонил врач из клиники и сообщил, что она второй день сходила с ума. Что-то с её психическим состоянием было не так. Врачи начали проверку, но не успели. Она умерла. — Что? — нет. Только не ещё один мне дорогой человек. Только не это. — Райя, вы уверены? — Её материнское сердце чувствовало, наверное, что с её ребёнком что-то произошло. — Как это произошло? — Она вскрыла себе вены карандашом… Почему жизнь ко мне так жестока? Что я сделал не так? Почему всё идёт по ломаной? Почему я каждый раз чего-то добиваюсь и обязательно кто-то из близких умирает? Это перебор! Я хочу нормально жить! Но не получается! Лина была таким ярким солнышком, я так её полюбил, а теперь? Я проклят. Мне определённо запрещено кого-то любить. Иначе… этот человек умрёт…
Примечания:
Всё, что происходит в этой работе, поддаётся объяснению.
К тому же, таких работ по BC не очень много...
