Когда мы были молоды

Джей как и всегда пришёл рано, небрежно повесив новую синюю куртку на крючок вешалки и беспрекословно усевшись на стул. Он разбирал вчерашние документы и думал о предстоящей встрече с пациентами. Они начали приходить через час после того же действия Уолкера, такие разные. Разного пола, разного телосложения, разного характера, разного возраста, разного взгляда на жизнь. К полудню пациенты потихоньку стихли и шатен даже успел позвонить вечно скучающей матери, которая ни смотря ни на что, любила своего сына как зеницу ока. – Здравствуй, сынок! Как твои дела? – ее писклявый голос раздался на другом конце трубки и Джейсон устало опустил глаза в пол. Встреча с Нией мимолетно сломила психолога, да так, что тот не спал всю ночь и поэтому его ужасное состояние совершенно противоположно словам, которые он скажет матери. – Все отлично. Работаю. Мать больше ничего не сказала. Лишь тихо и мимолётно вздохнула. Джей чувствовал, что на ее лице сейчас появилась лёгкое выражение светлой грусти, чуть разбавленное переживаниями за сына. Уолкер не хотел включать мать в подробности его личной жизни, по крайней мере, с Нией он разберётся сам, ведь он очень хочет продолжать с ней общение. Через пару минут после звонка, в дверь по привычке тихонько постучали и Джей, натянув на лицо ложную улыбку, поприветствовал свою новую пациентку. Ния зашла неспешно, аккуратно разулась. Джейсон подпрыгнул на стуле и как истинный джентльмен, повесил куртку девушки на вешалку. Оглянувшись, он застал ее в задумчивом виде. Она как и вчера продолжала рассматривать интерьер, глядя на стулья, различные картины под вкус шатена и красивую ажурную люстру точно в середине комнаты. – У тебя здесь очень красиво, – наконец сказала она. Чёрные волосы сегодня были убраны в высокий хвостик, макияж то ли был, то ли нет, медиум понять не смог, за то он понял, что у брюнетки сегодня хорошее настроение, и подходить к больной теме разговора Уолкеру придётся очень аккуратно. – Я сам выбирал интерьер. Как только устроился на эту работу, сразу захотел выкупить помещение и сделать его под свой вкус. – Ты выкупил кабинет? – Можно и так сказать. Он развернулся и снова подошёл к стулу, жестом указав Ние сесть. Она послушно села в мягкое кресло и вопросительно посмотрела на него. Рыжие волосы были скромно уложены назад, чем как ей казалось, приходилось увеличение веснушек на его худом бледном лице. Белая, с иголочки выглаженная постираная рубашка, все те же классические штаны обычного кроя, темно-серая кофта на флисе и тонкие очки с золотой оправой. Он в свою очередь смотрел на нее: скольких женщин он не встречал бы, каждая с тридцатилетним стажем в жизни, выглядит намного хуже. Морщины, прыщи, неухоженная одежда, неграмотность в речи. Джею казалось, что у этих людей совершенно не было правильного воспитания к своему образу жизни и каждая, позвольте отметить, не имела мужа. – Ты замужем? Ния внезапно покраснела от данного рода вопроса. Нет, она не будет на него злиться или обижаться, девушка знала, что это обязанность психолога, задавать тонкие, бьющие под дых вопросы. Но она не знала, что этот заключался в кругу его собственных интересов. – Нет. Ни разу. Джейсон остыл и продолжил свою путешествие по образу девушки. Ей практически тридцать, но выглядит на восемнадцать: желтый свитер с котиком, синие джинсы и белые носочки. Из-под свитера выглядывала белая футболка, край которой Смит теребила последние три минуты. В Уолкере при виде этой девушки, плескались разного рода чувства, но их пришлось разогнать. – Что ж, я думаю, мы начнём? – Да, пожалуй. Джей кивнул и открыл ящик в письменном столе. Он взял оттуда ручку и листок, когда внезапно под горой бумаги он обнаружил фотографию, приклееную к дну ящика на двусторонний скотч. На фото были два подростка: каштановолосый парень с многочисленными мини-пигментными пятнами на лице, она отличалась чуть смуглой кожей, тёмными волосами, родинками, но оба широко улыбались, обнимая друг друга за талию. Было понятно, что это за люди. – Джей? Она спросила спонтанно, отвлекая Уолкера от собственных мыслей. Он быстро захлопнул ящик и улыбнулся Смит, которая в свою очередь глядела теперь в раскрытое окно. – Да...все в порядке. Начнем! – он щелкнул ручкой и напрягся. – Тревожат ли тебя еще какие-нибудь мысли, помимо смерти матери? Она задумалась. – Скорее нет, чем да. Друзья у меня хорошие, родители давали мне все лучшее, хоть и не работала, Кэйрон помогал как мог, даже не смотря на то, что женился...сейчас меня приняли на работу, и коллектив хороший и достаток приносит... – Кэйрон? Мужчина посмотрел с неким недоумением. На его лице выражалась забвение и интерес. Интерес понять, как она изменилась за последние двенадцать лет. Что ее сломило? Что подняло на ноги? И нет, это был не эксперимент над чувствами бывших, и Джей, каким бы человеком не был, никогда не позволил бы себе сравнивать девушку в момент, когда его персона была неким существованием в ее жизни, и когда он был уже никем. Наверное потому что Джей никогда не считал себя идеальным. А ее считал. Он обещал себе, что никогда не сделает плохого девушке, которая подарила ему хорошее. Сам Джей не понимал, почему он так поступает, ведь в натуре его всегда считали ужасным изгоем и лицемером. Но она выбрала его из всех тех, кто для нее казался быть хорошим, из тех, кто заслонял хилого Уолкера сильной широкой спиной, но несмотря на преграды, рука Смит легла на плечо парня, хоть он никогда не поймёт, почему. Но слова, сочетания букв, которые преобразовывались в жгучий текст, заставили шатена выплыть из воспоминаний. – Кэйрон, мой брат. Просто Кай, сокращенная форма! Ния улыбнулась. Она порхала как бабочка возле цветка, заливалась румянцем и теребила нить жёлтой пряди весёлого свитера. Он же был жесток к самому себе. Все размышления шли о ней, только той, которая была его девушкой двенадцать лет назад, он никак не мог понять, что поменялось в ней, и с какой стороны подходить к дальнейшему вопросу. Смотря на Нию, Джей никогда не ответит на вопрос, в какую сторону она изменилась спустя время. Все также хороша. Он это знал. И был прав. Ния смогла отпустить Уолкера во время сложностей, во имя любви, или как там. – Понятно. А как насчёт отношений с матерью? Вот тут порхать она и перестала. Ния пристально опустила взгляд в пол и прищурилась, рассматривая свои носки. Джей сидел напротив и ругал себя за то, что испортил бедной девушке настроение. Он смотрел на ее чёрные, с оттенком тёмных скал волосы: как оказалось, густыми они не были, скорее были более воздушными и лёгкими, подходящими под ее бледное личико и родинки, совершенно не отображая неухоженность или бедность, или болезнь, только лирическое происхождение. Нианетта была искусством. Искусством добрым и прекрасным, открытым, тонким, словно пролетающее мимо лебединое перо, которое каждый хочет изобразить по своему: словами, красками, мыслями, тонкими изречениями, красотой движений. Все охотятся за моментом уловить дыхание и падение этого пера, достичь его ощущений и настроения с тонкой нитью лёгкости. Такой она была. – Как мне казалось, мать не сильно меня любила. Я не приезжала в поместье, к нам домой достаточно долгое время, и она подумала, дабы я бросила их, своих родителей, на произвол судьбы. Но это было не так! Я любила их, но они никогда не понимали, что ребенок вырастает и улетает из гнезда жить своей жизнью! Они считали, что я, как самая младшая, должна ухаживать за предками до конца их жизни. А Каю было позволено все. – Я тебя понимаю. Внезапно она нахмурилась.. – У тебя ведь нет братьев и сестёр или я ошибаюсь? – Ния, – он вздохнул, – я говорю не о братьях, а о родительской заботе, которой как и тебе, мне в детстве было мало. Мать давала мне все, что было нужно, кров и стол, знания, ум, но никак не материнскую заботу, никак не предметы, которые удовлетворяют детские потребности, никак не игрушки, которые сейчас детям дарят непомерно. Но хоть и мне было не видано, как живут другие дети, я узнавал об этом из книжек, старался понять, как правильно заботиться о маленьких людях, чтобы в будущем, дать своему потомству желание общаться с пожилыми родителями! – Уолкер сел обратно на стул и тревожно закрыл глаза руками. Веснушчатые кисти то и дело массировали полузакрытые веки и растирали щеки до ярких красных пятен. Тема про родителей трогала Джея за самое сердце, взрезая еще кровоточащие раны. Ния не хотела его обижать. Она просто также прикрыла веки и оба сидели так в течении нескольких минут. В далёком прошлом, как раз по причине общего недостатка родительской заботы, они и дружили. Не одна из семей, ни Смиты, ни Уолкеры не знали, что их дети встречаются. До одного момента, конечно же. Правда родители Нианетты на данный слоган отреагировали адекватно, а отец Джея чуть не снёс бедному мальчику голову. Он был категорически против отношений с "эгоисткой" Смит. В тот вечер Джей с отцом поругался. Но не смекнул сидеть под арестом. Он жаловался на свои семейные проблемы Ние под красивым звёздным небом, а она с заботой слушала и понимала любимого ей человека. В тот день Уолкер дома не ночевал. А еще через месяц, пара распалась на осколки одних лишь воспоминаний, которые до сих пор заполняют ту казалось бы, старую квартиру, но совершенно новую душой. С того момента Джей начал винить отца в их расставании. Из далёких воспоминаний они вышли практически одинаково. Как жаль, Джей надеялся увидеть то звёздное небо, а не себя измученного в жалкое отражение зеркала, а Ния желала увидеть дом, а не дверь напротив нее. – Джей, а что за этой дверью? Джейсон встрепенулся и ласково улыбнулся ей. Он встал со своего места и пошарился в кармане кофты, затем подошёл к Ние, сделав задумчивое лицо. – Когда дома мне нечего есть, а заканчиваю, как ты знаешь поздно, я хожу в ближайший круглосуточный магазин в поисках еды. Когда я понял, что ходить после этого домой, когда транспорт не ходит, очень не выгодно, я решил сделать очень крутую вещь, – он несколько раз покрутил ключ и впустил Нию внутрь. – Как раз для таких случаев, у меня имелось помещение, в котором я могу спокойно поесть и поспать. Комната представляла собой небольшую коморку. По левую руку, возле стены под окошком стоял широкий серый диван, с синим пледом, аккуратно уложенным сверху. Справа вплотную стоял шкаф, внутри него лежали мужские вещи, такие как футболки, шорты, носки, даже итальянские духи были уложены с краю. Половина полок были пустыми, а еще половину, второго шкафа, занимала еда. Лапша быстрого приготовления, бутылки с водой, чай, растворимый кофе, чайник на сети, таблетки и специи. Окно было чистое, как раз освещало картину на виду, прямо напротив двери, а обои были выполнены в серых, оттенках, обычный ламинат, тапки с котиками в углу. – Вау! Ния была в шоке. Первый раз в таком серьёзном человеке она увидела обычного бытового обладателя тапочек с котятами. Нианетта прошла в комнату и покрутилась поодаль себя, впуская лучи солнца на свое лицо. Джей стоял в проёме двери и улыбался с каждой секундой все шире. Ния ласково усмехнулась ему в ответ и залившись красным румянцем, отвела взгляд на свои руки. – Ну вот, теперь ты знаешь о моем тайном логове, – Уолкер заговорил первым. Это было его частой манерой речи, поэтому преодолеть ее он не мог. Они, казалось стояли так совсем долго, пока на речь Джея не ответила Смит. – Это здорово. Я очень рада, что ты доверил мне даже такую мелочь, – она снова оскалилась, а он ушел с проёма. Ния все еще стояла посреди комнаты и думала, как же изменился этот мир. Мать всегда учила ее стоять перед трудностями стеной и принимать любую позицию чтобы выкрутиться из сложного положения. Но теперь ее нет и Смит даже не подозревала недели две назад, когда она навещала брата, что в дождливую погоду она будет стоять напротив своего бывшего. ..а вдруг он обиделся?.. пронеслось у Нии в голове, когда она поспешила увидеть его в соседней комнате. Но она не успела. Мужской голос волной огрянул на девушку и она остановилась возле косяка. – Ния, ты будешь что-нибудь? Чай там, кофе?.. Она улыбнулась. – Кофе... – Черный, без сахара, я помню.