Второй шанс

Как и говорил док, Самуэль Родригез был сильным мужчиной. Он быстро смекнул, что никто из «Маверик» не собирался причинять ему вред, поэтому расслабился и сосредоточился только на собственном выздоровлении. Через неделю Райдену сообщили радостную весть: угроза жизни Сэма миновала. Вероятность повторного кровотечения была мизерной, рана постепенно заживала, все медицинские предписания выполнялись чётко и своевременно. Райден действительно был рад тому, что самый достойный из его врагов не умер банальной смертью на больничной койке, но теперь, когда Сэм проснулся, находиться подле него было невозможно. За недели томительного ожидания Райден привык целыми днями сидеть у сверкающей белизной постели и смотреть, как размеренно вздымалась и опускалась усеянная датчиками грудь, но теперь, когда лицо Сэма утратило прежнюю безмятежность, Райдену стало неуютно. Им не нужно было говорить — Сэм и не мог. Он просто смотрел. Смотрел своими невыносимыми глазами, и в них Райден видел отголоски прежнего сильного Реактивного Сэма, который смеялся ему в лицо, сводил с ума, подталкивал к краю, а в решающий момент протянул руку помощи. А ещё тот случай с рукой… Ладонь буквально горела огнём, хотя Райден точно был уверен, что все его рецепторы были отключены. Он чувствовал прикосновения, но не мог их охарактеризовать. Интересно, какова была ладонь Сэма на ощупь? Сухая? Чуть влажная? С холодными кончиками пальцев? Нет, глупости. Сэм должен был обжигать, именно поэтому Райден временами прижимал правую ладонь к груди, словно баюкал её. С ним не произошло ничего из ряда вон ужасного, но он чувствовал себя уязвимым. Мёртвый Сэм — плохо. Живой — ещё хуже. Мёртвый Сэм вызывал бы горечь, разочарование, боль утраты. Живой же порождал в душе бурю, унять которую удавалось далеко не сразу. Райден не понимал, почему обычный взгляд карамельных глаз вгонял его в ступор. Теперь, когда причин для вражды у них не осталось, поводов для дружбы тоже не нашлось, и Райден попросту не знал, как себя вести. Он провёл за раздумьями около двух недель, довольствуясь лишь рассказами Вульфа. Пёс полунамеками пытался выведать, почему Райден внезапно оборвал все связи, но когда он уже готов был задать очередной наводящий вопрос, его собеседник неуклюже сливался под самыми разными предлогами. Чего вообще от него ждал Вульф? Что он кинется на шею Сэму, они оба поплачут, обнимутся и станут закадычными приятелями? Райден презрительно хмыкнул. Зачем ему было приходить? О чём говорить? Райден знал, чего ожидать от Сэма в пылу битвы, но к светскому рауту его никто не готовил. И как тут быть? При каждой новой встрече Вульф буквально соблазнял Райдена новыми подробностями. То Сэма полностью отсоединили от аппарата искусственной вентиляции лёгких, то его перевели в обычную палату, то добрые члены «Маверик» притащили ему телевизор, чтобы скучно не было. «Этот чёрт уже со всеми успел сдружиться», — недовольно подумал Райден. И, нет, он ничуть не завидовал. Как бы ни начиналась беседа, заканчивалась она одинаково — Сэмом. — Признайся, тебя перепрошили? — фыркнул Райден. Он сидел в своей комнате, любуясь новым мечом, и не хотел думать ни о чём, кроме починки своего костюма. Раз Сэм больше не бедствовал, док мог направить все свои таланты в нужное русло. Райден устал ждать. Он хотел как можно скорее попрощаться со всеми и уйти прочь, подальше от людей, которых больше не хотел подвергать опасности из-за себя и, что не менее важно, подальше от Сэма и воображаемого жара его ладони. Это было так глупо. Сначала Райден ведь сам обещал, что не даст Сэму сбежать снова, а сейчас сам постыдно думал о бегстве. А всё почему? Потому что тогда, сжимая чужую ладонь, он внезапно подумал, что его никто не спрашивал. Он сам надумал себе кучу обязательств, выстроил в голове воздушные замки и совершенно не учёл мнения Сэма. Райдену казалось, что с пробуждением Сэма начнётся новая глава его истории, чёрная полоса сменится на белую, но когда он осознал, что именно из-за личности Самуэля Родригеза его переполняли светлые чувства, то испугался. С какой такой радости в ЕГО, Райдена, жизни, должно что-то измениться из-за СЭМА, да ещё и в лучшую сторону? Тогда Родригез нуждался в нём, потому что был уязвимым. Ему было страшно засыпать одному, и Райден, испытывающий смесь благодарности и благородный порыв не бросать раненого, переплёл их пальцы. Сейчас Сэм окреп достаточно, чтобы лежать в обычной палате, хотя Вульф и говорил, что вставать ему запрещалось. И что им, двум бывшим врагам, делать? Поговорить о погоде? Когда Сэм спал, рассказывать ему обо всём на свете было легко, но теперь взгляд карамельных глаз сбивал с толку, а улыбка шершавых губ пробуждала внутри странные чувства. Смесь желаний врезать по наглой физиономии и никогда не моргать, чтобы наслаждаться этим образом как можно дольше. — Меня перепрошивали несколько раз, и все случаи тебе известны, — пёс вновь не оценил сарказм. — Жаль, что они не урезали тебе речь. Мог бы лаять, как порядочный пёс, а не доставать меня разговорами. Механический хвост Вульфа качнулся из стороны в сторону. — Когда люди пытаются скрыть основной смысл своих слов за другими словами, это называется «намёк». Райден отложил меч в сторону и скептически приподнял правую бровь. — И на что ты мне намекаешь? Я не в дешёвом сериале, где герои знакомятся друг с другом после фразы «ой, какой милый пёсик, как же его зовут?». Раздражение хлестало через край. Райден и сам запутался в себе, так ещё и Вульф подталкивал его к очевидным вещам. — Вы уже знакомы. И моё имя ты знаешь. Глаза Райдена сами по себе закатились. — То ты рассказываешь мне, каким должен быть сарказм, то совершенно его не улавливаешь. — Просто ты ещё ни разу не удовлетворил все критерии сарказма, чтобы я провёл его оценку. Райден помассировал переносицу большим и указательным пальцами. — Ты от меня не отстанешь? — Ответ отрицательный. Ему действительно пришлось пойти. Он отбрехивался от Вульфа так долго, как только мог, но в душе понимал, что им с Сэмом надо было нормально поговорить хотя бы для того, чтобы выяснить границы друг друга. Их отношениям надо было сдвинуться с точки неопределённости. В профессии, когда каждый известный боец на виду, надо было чётко знать, кто с тобой, а кто против тебя. Сэм успел одновременно побыть и противником, и союзником. Сейчас они с Райденом стояли на перепутье и не знали, куда идти. Так продолжаться и дальше не могло. Путь до палаты казался одной бесконечной прямой дорогой. Райден шёл, как на собственную казнь, хотя от него требовалось всего лишь открыть рот и поговорить. Он прошёл мимо реанимации, радуясь, что Сэм больше там не находился, и замер у нужной двери. Правильно ли он поступил, что пришёл? Разве нужен был самодостаточному Самуэлю Родригезу кто-то, кто хотел бы помочь ему пройти курс реабилитации и оказать свою поддержку? В социальных взаимодействиях Райден был плох, но он хотя бы мог нашинковать всех врагов Сэма в капусту. «Ага. Только вот зачем?», — ехидно поинтересовался внутренний голос. Райден уже занёс костяшки пальцев, как по ту сторону двери раздался знакомый голос. — Блонди, заходи, я не кусаюсь! Голос Сэма звучал хрипло — сказывалась интубация — но бодро и даже весело. Наверное, только Самуэль Родригез, получив огромный шрам на всё туловище, мог до сих пор находить жизнь прекрасной. Райден решительно толкнул дверь. Сэм полулежал в постели. Под его левой рукой находился пульт управления. Он как раз придавал спинке кровати новый наклон, чтобы удобнее было беседовать с посетителями и не смотреть на них снизу вверх. У противоположной стены стоял телевизор. Сэм как раз смотрел какой-то футбольный матч, но стоило Райдену войти, как он приглушил голос комментатора. — Как ты узнал, что это я? Сэм хмыкнул. — Я слышал шаги, которые замерли как раз напротив двери. Кто бы ещё пришёл сюда и стоял, размышляя, стоит ли заходить? Этот комментарий заставил Райдена сцепить зубы. Он нахмурился, выражая всю степень своего неудовольствия, но Сэм, глядя на него, невозмутимо продолжил: — Ты готов с лёгкостью вызвать человека на бой, но когда тебе не нужно никого убивать, вот тут-то и появляется настоящий Джек. Я бы даже назвал его «Джекки». В палате повисла неловкая пауза. — Я уже забыл, как ты меня бесишь, — признался Райден. Он подтащил ближе к койке стул, поставил его спинкой вперёд и сел. — Это ты подговорил Вульфа, чтобы он продохнуть мне не давал? Карамельные глаза Сэма чуть прищурились, придавая ему схожести с лисом. Его, казалось, ничто не волновало: ни рана, ни подвешенное положение, ни отсутствие ведущей руки, ни перспективы на жизнь. — Доктор запретил мне вставать, а ты не спешил нестись ко мне на всех парах с конфетами, шампанским и букетом цветов. Райден фыркнул, представив себе всю нелепость этой картины. — Ты больше не походил на умирающего, да и вряд ли такая скотина, как ты, доставила бы мне удовольствие и померла. Сэм улыбнулся. — Разумеется. И всё то время, что я спал, ты сидел рядом со мной, чтобы услышать мой последний вздох? Райден невольно стушевался. Нет, он сидел рядом, надеясь, что как раз его не услышит. На его лице отобразилась такая степень смятения, что Сэм отступил. Он явно прощупывал почву, и тут Райден понял, что они оба были сконфужены сложившейся ситуацией, просто один прятал неловкость за шутками, а второй шипел не хуже змеи и порывался укусить. Райден не знал, зачем безвылазно сидел у постели Сэма, и Сэм тоже не знал, почему Райден так поступил. И вот они, двое взрослых мужчин, сидели друг напротив друга, и никто не решался прямо задать один единственный вопрос: «Почему?». — Не знал, что ты красишься, — уж лучше бы Сэм молчал. Райден нахмурился, посчитав его слова очередной насмешкой. Он хотел было огрызнуться, что это не его, Сэма, дело, но во взгляде Родригеза не были ни тени осуждения, свойственного некоторым мужчинам, которые считали макияж личным для себя оскорблением, если он находился не на женском лице. — И что с того? — нотки раздражения всё равно проскочили в голосе Райдена, но Сэм, казалось, пропустил их мимо ушей. Его карамельные глаза изучающе скользили по лицу Райдена, словно открывая его для себя заново, но с куда большим, живым интересом. Если так подумать, то Сэм видел его лицо без всяких металлических вставок лишь при первой встрече, да и то тогда у них не было времени всласть поглазеть друг на друга — были заняты дракой. Райден невольно стушевался под этим взглядом. Он не мог его охарактеризовать. — Ничего, — пожал плечами Сэм. — Просто я тогда совсем не заметил, какие выразительные у тебя глаза. Райден фыркнул, стараясь унять резкое давящее чувство в груди. — Глупости. А что случись, заметь? Не пырнул бы меня своей катаной? — О, нет. Это как-то непрофессионально. Я бы просто тебе сказал об этом раньше. — Прямо в разгар боя? Сэм удивлённо вскинул брови. Он без обиняков сказал: — Да. А какая разница? Я всегда говорю то, что хочется. Никогда не будет «подходящей ситуации». У Райдена дёрнулся глаз. Сэм, увидев это, хрипло рассмеялся, и напряжённая атмосфера в палате развеялась сама собой. Сомнения отпустили Райдена. Они могли говорить друг с другом вполне спокойно, и никто из них не был против этого диалога. — Ты бесишь ещё сильнее, чем раньше, — Райден скорее демонстративно помассировал висок пальцем, чем от реального желания показать свою усталость. — О, что я вижу? Попытка пошутить? И когда ты… — Если бы ты помер, я бы искромсал твой труп. В палате в очередной раз повисло молчание. Лицо Сэма вытянулось, но вовсе не от прозвучавшей угрозы. За этой грубой фразой он услышал истинный смысл: «Я волновался за тебя». Райден буквально вытолкнул из себя эти слова, наполненные неловкими, но вполне искренними переживаниями, и Сэм не посмел обратить всё в шутку. Когда в последний раз за него кто-то переживал? Разве что Вульфи. С Райденом же они были на ножах, именно поэтому он оказался самой неожиданной кандидатурой, которая могла бы просиживать целыми днями у больничной койки и спать на полу рядом. — Вот значит как, — сказал Сэм. Его лицо расслабилось, даже мелкие морщинки на лбу разгладились, а взгляд потеплел. — Тогда мне остаётся только жить, — резюмировал Сэм и потянулся к пульту. — Здесь так скучно в последнее время. Посмотришь со мной матч? Осталось всего полчаса. — Почему бы тебе не посмотреть с Вульфом? — О, нет, пожалей меня. Это же немыслимо. Мы пытались. Он комментирует практически каждое движение и осуждает его, если оно не совпадает с придуманной им же тактикой. Вульфи совершенно не умеет расслабляться, — Сэм самодовольно подмигнул. — Как и ты, блонди. От сравнения с псом, да ещё и механическим, легче на душе Райдена не стало. Умеет он расслабляться! Вот как возьмёт и посмотрит этот дурацкий матч, чтобы Сэм и слова сказать больше не мог! — Ты даже не спросил, кто с кем играет, — протянул Сэм, когда Райден уставился в телевизор так, будто хотел собственноручно над ним надругаться. — Наплевать. — Какой ты разговорчивый. — Что-то не устраивает? — Напротив. Ты очень мило бурчишь. Всё тело Райдена напряглось. Он скрестил руки на груди, стараясь унять разрастающееся внутри волнение. Его поведение, обычно отталкивающее всех вокруг, не вызывало у Сэма отторжения. — Я могу у тебя кое-что спросить? — Что? — футбольный матч был отличной отмазкой, чтобы не смотреть на Родригеза, изображая (весьма паршиво), крайнюю вовлечённость в игре. — Про Армстронга. — Я уже рассказывал тебе про бой. В подробностях. Некоторое время Сэм молчал, что было на него не похоже. Райден на миг отвлёкся от телевизора. Взгляд Сэма был всецело прикован к экрану, но за ходом игры он не следил. Скорее всего, и матч он предложил посмотреть, чтобы иметь возможность не смотреть глаза в глаза. Неужели в этом мире было что-то, способное подорвать его уверенность? «Армстронг. Больной ублюдок. Был бы шанс — убил бы дважды». Почему-то Райдена безумно злил тот факт, что эта дохлая груда мышц и тестостерона сумела устроить в голове Сэма бардак. Как бы иначе ему удалось заполучить такого бойца? — Я не про бой, — в конце концов отозвался Родригез, и на этот раз его голос звучал приглушенно. — Точнее, не про его физическую сторону. Он будто бы в любую секунду мог передумать, и Райден поспешно согласился: — Тогда задавай. Сэм выждал с минуту, стараясь лучше сформулировать свою мысль. — Этот бой дался тебе тяжело, верно? Райден хмыкнул в ответ. Ещё бы. Из него разве что футбольный мяч не сделали, только пинали куда сильнее, нежели те слабаки на поле. — Я почти ему проиграл. — И тогда ты…не чувствовал отчаяния? Райден повернул голову, напрочь забыв про игру. Сэм смотрел прямо перед собой, и его взгляд замер где-то в центре экрана. Он практически не моргал. — Чувствовал. Всё чувствовал. И отчаяние, и злость, и обиду, и отвращение к себе за свою слабость. Сэм вздрогнул. Он невольно пошевелил культёй правой руки. Уголок его губ нервно дёрнулся. Внезапно Райдена осенила догадка. — Ты дрался с ним? — выпалил он прежде, чем успел подумать, а корректно ли такое спрашивать лоб в лоб. Сэм грустно улыбнулся и похлопал себя по плечу, с которого убогим обрубком свисала плоть. — И случайно обронил в бою руку, — Родригез хмыкнул, пытаясь пошутить, но вышло у него совсем уж плохо. Райдена мучили вопросы. Как так получилось, что сначала Сэм сражался с Армстронгом, а потом к нему примкнул? Что между ними произошло? «Потом спрошу. Можно обождать», — решил не давить Райден. — Тогда почему ты продолжил борьбу, если он был сильнее? — не успел этот вопрос сорваться с губ Сэма, как Райден подскочил к нему и схватил за ворот больничной рубашки. Встряхнуть не встряхнул, но притянул к себе, заставив смотреть глаза в глаза. Сэм замер. От удивления он не предпринял никаких попыток сопротивления, хотя противник перед ним был не только сильнее, а ещё и полыхал от нескрываемой злобы. Инстинкт самосохранения предательски молчал. — Это моя борьба. Кем я буду, если откажусь от неё? — сквозь зубы процедил Райден. Теперь ему стало всё понятно. Сэма постигла та же судьба, только он посчитал, что проиграло не только его тело, но и идеалы. Раз он не сумел их защитить, возможно, он был их попросту недостоин? Наверняка ему потом запудрили мозги, вливали весь тот бред про двуличие и двойные стандарты, пока голова не пошла кругом. Райден всё это прочувствовал на себе, только в конце он понял, что защита слабых не подразумевала отсутствие удовольствия от убийства своих врагов. Да, он кромсал их в капусту и получал от этого настоящий кайф. Сэм смотрел на него огромными карамельными глазами, его дыхание участилось, он то и дело пытался облизнуть сухие губы, но при этом не выглядел напуганным, скорее он с нетерпением ожидал того, что собирался сказать Райден. — Пока есть такие, как Армстронг, будут такие, как я. Я не собираюсь менять жизненную позицию, как бы тяжело мне ни было, иначе просто присоединюсь к тем, кого презираю, и погрязну в ненависти к себе. — Райден крепче стиснул хлопковую рубашку Сэма в кулаке. — В этом мире нет ничего идеального. Мы все полутона. Я не претендовал быть образцом добродетели. Я просто делаю то, что считаю нужным. Это моя борьба. А что для тебя борьба? Получить по лицу один раз и тут же переметнуться на сторону победителя, да? Если бы не полученные Сэмом раны, Райден бы хорошенько приложил его об стену. Родригез в его руках совсем обмяк. Он чуть сморщился, потому что Райден не удержался и встряхнул его. Тело тут же отозвалось ноющей тупой болью. Увидев, как исказилось лицо Сэма, Райден опомнился и умерил пыл. — Армстронг — больной ублюдок. Куда хуже меня или тебя, но он делал то, что считал правильным, и ты делай то, во что веришь, понимаешь? Если для этого нужно умыться кровью врагов, так умойся. На то они и враги. Твои идеалы достойны того, чтобы им следовать. Ты меня услышал, Сэм?! Самуэль Родригез сидел с вытянутым от удивления лицом. Он вовсе не ожидал, что после всего пережитого именно Райден станет вправлять ему мозг на место. В груди, помимо боли, разлилось самое настоящее тепло. Спустя паузу в несколько секунд Сэм громогласно засмеялся. Райден аж отпустил его рубашку от неожиданности. Он что, анекдот тут рассказывал? — Боже, блонди, ты невероятен! Мы бы обязательно подружились, познакомившись раньше, — Сэм заявил это с такой уверенностью, что Райден едва ли не поперхнулся от возмущения. — Да кто захотел бы с тобой дружить?! — воскликнул он. — Как «кто»? Ты, — просто ответил Сэм, игриво подмигнув. — Я очень приятный собеседник. Будешь моим другом? Райден не знал, куда ему деваться. Ещё секунду назад он готов был прибить Сэма, но теперь с трудом заставлял себя сидеть на месте, слыша, с какой лёгкостью разбрасывались такими серьёзными предложениями. — Нет, конечно! — воскликнул Райден, но в конце его голос предательски дрогнул. Услышав это, Сэм снова засмеялся. И смех этот был невесомым и свободным, словно только что огромная ноша упала с плеч его обладателя. Райден хмыкнул и плюхнулся обратно на стул. Чёртов Сэм! Наверное, Райден смотрел на него слишком угрюмо, раз Родригез в конце концов хрипло закашлялся, прижав руку к груди. На несколько секунд его лицо вновь исказилось от боли, но он быстро взял себя в руки и прикрыл глаза, утомленный своей чрезмерной активностью. — Однажды ты меня добьёшь, блонди, — выдохнул Сэм. Он сделал глубокий вдох, его плечи расслабились, а на лице отобразилась непогрешимая безмятежность, словно ничто в этом мире не могло более её сломать. Райден невольно засмотрелся. Он очнулся, только когда Сэм вновь обратился к нему: — Так что? Будешь дружить со мной? — Нет! — А завтра придёшь? Райден фыркнул, скрестил руки на груди и упёрся взглядом в телевизор, но матч уже закончился. В отражении чёрного экрана он видел, как выжидающе замер Сэм, словно ответ мог нечто изменить в его жизни. — Приду, — сдался Райден. «И завтра приду, и послезавтра, и сколько хочешь. Только не тащи больше в голову всякий мусор. Ты не должен быть мной», — уже про себя продолжил он. Да, Самуэль Родригез, этот человек, схожий с солнцем, обязан излучать уверенность в себе и идти до конца за то, во что верит. Райден никогда бы не подумал, что из них двоих под натиском Армстронга сдастся именно Сэм. Хотелось одновременно сломать ему челюсть и спрятать ото всех, рыча на каждого, кто приблизится. «Я же не Вульф», — со смешком подумал Райден и наконец-то нашёл в себе силы встать со стула. — Устал я от тебя за сегодня. Пойду лучше, пока не захотел оставить в твоём теле парочку новых отверстий. Сэм улыбнулся в ответ. Он прекрасно знал, что ничего Райден не оставит, и Райден тоже это прекрасно знал. — Хэй, блонди, — уже у самой двери окликнул Родригез. — Принеси завтра карты. — Зачем? — Сыграем. Плохому тебя научу. Райден едва ли не воспламенился. Он что, мелкий пацан, чтобы взрослый дядька его «плохому» учил? — Иди к чёрту! — Так принесёшь? Дверь резко захлопнулась. — Принесу! — раздалось по ту сторону.