Дорога сна

Весея вновь поежилась в полудреме. Сон не давался так уж легко. По телу прошла дрожь, мелкая, колючая, она щекотала оголенные нервы. Вспомнилось вдруг, как девочке случалось спать в сеннике, как солома кололась при каждом вздохе, но грела, в отличие от сырой земли. Да, в сарае уж лучше, чем на улице. Вспомнилось и по чьей милости Весея не могла зайти в избу. Марфа. Забеременев, она окончательно осмелела. Если Весее случалось задержаться с подругами в гостях, за гаданиями или в бане, дверь в избу могла оказаться закрытой на задвижку. Брат бы не стал затворять ее без Весеи, мать ложилась самой первой, а уж гости уходили, едва небо озарял закат. Оставалась только Марфа, сноха выводила весьма недвусмысленное послание. Тебе здесь не рады, девка. Весея поджала пальцы на ногах, почувствовала шёлковую гладкость дорогой простыни. Марфа никогда в жизни не трогала шелка. И не потрогает, нет. «Разве можешь ты спокойно думать об этом?», – странно было слышать в Маре голос совести. «Она ведь даже не сможет подержать своего сына». – Ага. Это уж не моя печаль, – шепнула Весея в сердцах. – Она всю жизнь шла к такому исходу. Это ведь справедливо, так? «Думаешь?», – голос ведьмы звучал иначе. Сегодня Мара говорила особенно тихо, медленно, вкрадчиво. Будто давая девчонке время на раздумья. Жаль, что Весея не желала размышлять о произошедшем. Она все продолжала ворочаться на кровати, считала дни, оставшиеся ей самой. Отправить Марфу в небытие оказалось приятно. Зря Мара все твердила о прощении, о том, что именно оно дарует душе настоящее блаженство. Весея ощущала себя прекрасно, думая о том, что Марфе предстоит целая вечность в липкой темноте Нави. Что-то порочное ликовало внутри, выпускало коготки из мягких подушечек лапок и мурчало, царапая кость. Весея поднялась, свесила ноги к полу и с удивлением поняла, что холод больше не обжигает ее ступни. Привыкла, пожалуй. – Что ты делала в этот день, помнишь? – спросила девчонка севшим спросонья голосом. – Третий? Четвертый? – она не была уверена. «Помню. Я ночевала в покоях Чернобога», – ответила Мара, и щеки Весеи покраснели. Не тому ее учила мать, не так наставлял брат, заменивший отца после смерти. Девушка поджала губы. Что же страшнее... Лишиться девичьей чести до свадьбы или отправить сноху на вечные муки? Она вдруг вспомнила Чернобога, образ его сам собой нарисовался в памяти. Высокий, широкоплечий, бледный, словно лик холодной зимы. Весь в бархате и шелках, в волосах – серебро, в глазах – сталь. Он улыбнулся, подозвал Весею к себе одним только жестом, и ноги дрогнули. Хотелось отозваться. Весея замерла, тряхнула головой, и светлые волосы разметались в стороны. Она не привыкла ходить простоволосой, но сон уморил так быстро, что девушка не успела подготовиться должны образом. – Думаешь, он ждёт меня? – поежилась она в страхе. – В своей опочивальне? «Не знаю. Я больше ничего о нем не знаю, дитя. Я... Раз я уже ошиблась в своих предположениях», – уклончиво ответила Мара. Весея понимала. Ведьма решила, что Чернобог накажет  дочь батрака за отказ. Возможно, что он уже поступал так раньше. Может, и Мару к греховной связи склонили через страх, а не благодаря ее тайным желаниям. «Но я не могу», – понимала Весея. Даже... Даже если перед ней – Бог. Хорошо, что в сделку не входило обещание отдать ему честь вот так просто. Весея тяжело вздохнула, поднимаясь с кровати. Она забыла, как именно звучал их договор. Взгляд привык к темноте, и девушка увидела дверь, ждущую ее касания. Ей нужно было выйти из спальни, но куда отправиться дальше? Четких мыслей на этот счёт не нашлось. Мара молчала, наблюдала за происходящим. – Ты говорила, что я нужна тебе для освобождения, верно? – спросила Весея, и ведьма ответила согласием. – Так может, пора рассказать, что мне нужно сделать? «В тебе прибавилось спеси за последние дни, удивительно», – заметила Мара полушепотом, и сложно было понять, довольна ведьма или рассержена этим фактом. – Наверное, все дело в местном воздухе, – Весея демонстративно вдохнула, ощущая во рту привкус плесени и пыли. Нет, тут уж ясно. Дело в ней самой. Там, глубоко внутри, что-то скинуло сон, многовековую сказочную дрёму. Весея расправила плечи, выпрямилась во весь рост и поняла, что до земли далеко-о-о. Она воровато огляделась по сторонам, не зная, кого именно боится, кого ищет во мраке собственной спальни. Чернобог не войдёт в ее покои, не оповестив об этом, а молчаливые служанки появляются лишь по его указке. Собственной воли у них нет. Вспомнив этих жалких существ, девушка дрогнула. Она ведь рискует однажды превратиться в подобное... В соломенное чучело на палке. И если Чернобог поймает ее на помощи Маре, будет худо. «Тебе так и так умирать, милая. Ты же знаешь, что, если не поможешь мне, Чернобог просто высосет мою душу из твоего бедного тельца», – Мара копалась в ее голове, точно дикий кабан в отбросах у края деревни. «Твой разум не выдержит, распадется на сотню пылинок». – Так значит... Мое тело ему и не нужно? – спросила она шепотом. «Нет», – Весея слышала, как губы Мары коснулись друг друга, она цокнула, прикидывая что-то в уме. «Понимаешь, Весея, почему я не могу покинуть этот мир?», – девушка мотнула головой, и ведьма продолжила объяснения. «Потому что где-то здесь, в этом огромном замке лежит мой череп». – Череп? – спросила девушка громче, чем планировала. «Ну разве это не романтично?», – послышался тихий смешок, и по плечам Весеи стайкой пробежали мурашки. Нет. Люди и боги живут удивительно разные жизни, по разным законам, с разными мотивами и желаниями. Весея не могла себе представить подобный исход... Чтобы ее мать оставила дома череп отца после его смерти? Нет уж. Даже любимые вещи покойного могут приманить к жилищу его дух, превратить некогда живого свободного человека в голодного упыря. И они ведь злы не по своей воле. Весея, как и любой ребенок в ее роду, знала: коли тебе не дадут спокойно уйти в мир иной, будешь пакостить на прощание. Оттуда и появились кикиморы да русалки, банники, шаловливые прибожки... Хуже всего те, что обитают в воде, живут на дороге из одного мира в другой, а не могут шагнуть ни влево, ни вправо. Молодые, неприкаянные, умершие не своей смертью. – И что мне нужно с ним сделать? – спросила Весея, отворяя дверь «Уничтожить», – пояснила Мара. Догадаться было не сложно. Вопрос прозвучал скорее случайно, чем задумано, Весее не нужно было подтверждать свою единственную теорию. Она невольно пригладила волосы, поспешно сплетая их в косу. Казалось, что волосы ее стали гуще. Возможно, дело в сытном пайке. Темная богиня замолчала, дала девушке время на раздумья. Весея не хотела умирать. Во всяком случае, не хотела умирать так, как умерла Марфа. Кануть в небытие, вечную тьму, чтобы душа твоя блуждала по Нави до скончания веков. Легенды об этом месте ходили разные, и одна страшнее другой. То серые волки рыщут по пустынной земле и рвут на части умерших, снова и снова возвращая их к жизни, то люди убивают друг друга в грязной борьбе. А ведь Чернобог отправит ее туда, если девка осмелится посягнуть на его любимую. Мара чувствовала, что девушку мучают сомнения, и когда Весея сделала первый шаг в сторону темного коридора, заговорила снова. «Знаешь, почему он выбрал меня? Для чего?», – спросила Мара полушепотом. – Потому что полюбил? – ответила Весея. «Забавно», – ответила Мара с грустным смешком. «Но это не так. Ты должна была заметить, как наш дорогой бог недолюбливает своего более счастливого брата», – продолжала ведьма. Да, Весея обратила внимание. На том странном пиру он вел себя почти враждебно, так, как не ведут себя с близкими родственниками. На лице Чернобога ни разу не возникла улыбка, она появлялась лишь в моменты, когда ему нужно было приструнить Весею... Если верить сказаниям ведущих, Чернобог и Светлобог – близнецы, дети одного отца и матери, рождённые вместе, в один летний день. «Однажды Чернобог получил предсказание от Урисницы, шепчущей судьбу. Прорицательница сказала ему то, чего бог наш так жаждал услышать». – Что это было? – шепотом спросила девушка, она уже шла по коридору, надеясь встретить дверь как можно скорее. «Что однажды в небесных чертогах поселится он. Он вместо брата», – продолжала Мара. «Но для того Чернобогу нужно лишь полюбить смертную женщину с длинными черными волосами, ведьму, что живёт на отшибе», – продолжала Мара. – Но он ведь и полюбил, – кивнула Весея. – А предсказание не сбылось, получается? «Любовь его должна была идти с ним под руку по жизни. Подарить Чернобогу дитя», – продолжала Мара. «И этот ребенок-то и должен был проложить путь в небо». Весея прикусила губу. Она понимала, что в этом сером замке нет никаких детей. Не было тут ни игрушек, ни детского смеха, ни возни в отдалении. Да и Чернобог вовсе не походил на счастливого отца. Впрочем, Весея хорошо знала, что не все родители счастливы в своей роли. Ее старшая сестрица недолюбливала двух своих детей, считала, что малыши во всем ей мешают: ни гулять, ни работать толком не выходило. Весея слышала об этом каждый раз, едва сестра приходила в гости. Марфа, что к тому времени ещё не носила дитя, лишь завистливо хмыкала. – Но ты умерла, так и не дав ему отпрысков, – поняла Весея, смотря по сторонам. – Плохо. Для женщины это ведь большое горе... Прожить всю жизнь без детей. «Да? Для глупой деревенской девки, разве что», – поделилась Мара. «Я никогда не собиралась ни беременеть, ни рожать, а Чернобог не желал слушать. Богов редко волнуют наши желания, понимаешь? Люди для них – лишь инструмент, не больше того. Как лопата или ложка. Люди помогают получить желаемое, но дальше можно обойтись и без них», – продолжала Мара. «И с тобой будет так же, если ты мне не поможешь». Весея осторожно закрыла дверь, ведущую в ее спальню. Она заозиралась по сторонам, все искала, нет ли здесь лишних глаз и ушей. Весее удавалось шагать тихо, каменный пол не скрипит так, как скрипят доски под ногами идущего. Девушка все смотрела по сторонам. Где может быть спрятан череп? Да и что она сделает с ним сейчас? Да и... Надо ли что-то с ним делать? – Он убьет меня, если я сделаю то, о чем ты просишь, – шепнула Весея тихо. – Отправит в небытие, прямиком за Марфой. Страшнее не придумаешь. «Нет. Я смогу защитить тебя, милая», – отозвалась Мара, но Весея сомневалась в ее словах. Люди – инструменты в руках богов, ложки и лопаты, как та и сказала. Только ведь Мара и сама перестала быть простой смертной женщиной. Она превратилась в богиню. Во всяком случае, люди звали ее богиней зимы, холодной смерти, ледяных озер и буранов. Не слишком-то располагающие отзывы, правда? Весея знала, что не может верить ни ей, ни Чернобогу. У нее не осталось никого, лишь собственная голова, наполненная не мыслями, а чувствами. Девушка снова оглядела коридор, казавшийся бесконечным. Черная линия пола тянулась вперёд, и ноги все шли, шли, шли. Дверей рядом не было, звук шагов эхом поднимался к потолку и падал вниз, ровно Весее на голову. «Поможешь мне, милая, и переродишься. Выберем для тебя барскую семью», – подначивала ее ведьма. – А я точно смогу переродиться? Ты же сама сказала, что я была слабым тщедушным младенцем, и ты только потому смогла пролезть в мое тело. «Все ты сможешь», – вздохнула Мара устало. «Ты уже удивила меня, недавно отказав божеству. Не каждая смертная девка способна на такое». Весея и себя тогда удивила, не думала раньше, что способна проявить настойчивость в этом вопросе. В конце концов... Она ведь ещё так молода. А молодость взывает к страсти. Разделить постель с богом, отдать свое девичество именно ему –  ну разве не привилегия? «Нет. Это он должен бороться за твоё тело, не наоборот. Так ведь устроен мир, помнишь? Мужчина предлагает, а выбор за женщиной», – подсказывал странный тщеславный голосок, живший внутри нее. Весея встрепенулась, вытянулась, подобно тетиве. Да где ж это на свете женщинам позволено выбрать хоть что-то? Она заглянула в щелку, образовавшуюся между первой попавшейся на пути дверью и дверным проёмом. Темнота внутри таинственной комнаты была такой густой, что казалось, что под крышей наступила ночь. Солнце соскользнуло с небесного уступа, укатилось вниз, под землю, точно под кровать. Дочь батрака, впрочем, не удивилась бы этой возможности. Здесь, в логове тьмы и мрака, возможно все, что угодно. Все, что только можно представить. «Сколько черепов своих бывших возлюбленных он тут хранит?», – спросила Весея саму себя. И что еще может найтись в доме темнейшего из богов? Она тяжело вздохнула, осматривая комнату снова, когда взгляд попривык к темноте. Внутри оказались лишь полки, густо уставленные маленькими серыми банками, ни единой пылинки не танцевало в воздухе. «Служанки здесь работают на славу», – подумалось девушке. Весее показалось, что там, за мутным стеклом шевельнулось что-то зелёное. Что-то яркое, что-то блестящее. «Не трогай!», – предупредила Мара. – Почему? – спросила она хрипло. – Это... Души, да? В банках? – спросила Весея, чувствуя, что невольно распахивает глаза шире. – Они такие же зеленоватые, как душа Марфы и того старика… Но я думала, что все души отправляются в иные миры. «Это не совсем души, Весея», – Мара точно поджала губы, словно говорить дальше ей не хотелось. «Их часть. Это – жизненная сила смертных, часть их бытия, самой человеческой сути». – А зачем она нужна Чернобогу? – спросила девушка тихо, она все смотрела за тем, как зеленоватое пламя плясало в полумраке. – Еще так много, будто на продажу набрал. – Я – не торгаш с рынка, милая. Я кормлю ими своих питомцев, – отозвался бог, оказавшийся за ее спиной. Весея встрепенулась снова, она дрогнула, повернулась лицом к говорившему и замерла от испуга. Чернобог нахмурил свои густые русые брови и взглянул на нее сверху вниз. Мара замолчала. Она часто молчала в его присутствии, предпочитала оставлять при себе большую часть пояснений и комментариев. Весея вдруг почувствовала себя маленькой и ничтожной, она вжала голову в плечи и принялась рассматривать пол, точно под ногами лежало ее спасение. Зря она ходила по замку без разрешения, зря. Чернобог явно не одобрял произошедшего, а это означало, что расплата за новый грех совсем близко. Мужчина осторожно наклонился вперед, протянул Весее руку и убрал от ее лица несколько непослушных светлых прядей. – А ты очень любознательна, девочка, – он улыбнулся, но Весея понимала, что улыбка его обманчива. – Хочешь посмотреть, кому предназначены эти души? – Я... – она пыталась выдумать оправдание, понять, что можно выдать за чистую монету. – Простите, я случайно зашла, и... – Хочешь, я вижу. Тебе ведь все здесь так нравится, правда? Идём, дитя, – он схватил ее за руку и потянул за собой, в пустой коридор, ждущий снаружи помещения. – Я покажу тебе своего хорошего друга, – в руке Чернобога блеснула серая банка. – Но он очень хочет поесть.