Стадии принятия

***

Не все были рады появлению Ванды в составе учителей. Но когда альтернативой является вероятность быть разнесённым на кусочки и начало межмагической войны, так или иначе своё недовольство приходится запихивать глубоко внутрь. И желательно как можно дальше. Вонг относился к ней настороженно, как и остальные высшие маги. Тот человек, кто использовал магию интуитивно, по их мнению, не мог ничему обучить другого, поскольку интуиция исключала из себя понимание принципа работы и контроля (что было немаловажно с их деятельностью). Тут вступилась тогда за себя сама Ванда. — Неправда. После того, как одна ведьма указала на моё невежество, я решила его исправить и изучила множество полезных магических книг. Так что я тоже могу преподавать наравне со всеми вами. Стивен подтвердил это. Как и то, что в случае чего он за методы преподавания Ванды, как и за любые последствия, связанные с ним, поручится. В особенности её появлению была не рада Америка. Оно и понятно, она была её неудавшейся потенциальной убийцей. Стивен ожидал, что особо обостренная враждебная реакция будет исходить от девочки. И не просчитался. — Прости, что пыталась убить тебя. При встрече Америка даже раскрыла рот от шока и не нашлась, что сказать. Хотя гневных слов на испанском у неё явно поднакопилось с добрую кучу. Но она и половины из них не озвучила, потому что из-под капюшона синего худи и джинсовой куртки на неё смотрела усталая, загнанная в созданный собственными же руками угол женщина, которая только начала предпринимать попытки выбраться. — Ты совсем… Другая. Образ демонической ведьмы, о которой она слышала от Вонга, совершенно не вязался с тем, чем в итоге Ванда перед ней и всеми ними предстала. Однако дети и другие ученики, что ж… Они были от неё просто в восторге. Ванда покоряла их нестандартной подачей довольно тяжёлого в понимании материала, почти материнской снисходительностью и образом вечно погруженного в себя грустного человека. Последнее образом и не было, Стивен об этом знал, но он не мог Ванду за это винить. Она лишь только привыкала уживаться со своей болью, похороненными мечтами и тяжким, трудоёмким строительством новых. Да и стены нового места для неё домом, увы, пока не успели стать. — Ты зануда, Стивен. — Ты саботируешь обучение моих подопечных, Ванда, а нравственность и рациональность не могут в таком случае интерпретироваться как занудство. — Говорю же, звучишь даже как типичный зануда. Сразу видно, кто из нас двоих бывший врач. Они не обсуждали тот поцелуй после прибытия в Камар-Тадж. Не пытались даже его повторить, и Стивен то и дело задавался вопросом, что это было? Стихийным выбросом адреналина на фоне прошедшего боя? Прихотью Алой Ведьмы? Слабостью сломленной молодой женщины, которая теперь боялась и не понимала, как к нему подступиться? Ему хотелось знать, что сама Ванда об этом думает. Хочется ли ей об этом поговорить. Хочется ли ей… Чего-то большего, чем всего лишь один поцелуй. Стивену, учившемуся на протяжении долгих лет удерживать концентрацию и внимание для совершенствования заклинаний, нужны были ответы. Потому что мысли о Ванде и недоступности её губ для него изводили и мешали сосредоточиться. — Ты был прав. Мне не для кого было загонять себя обратно в безопасные рамки, как я делала это раньше. Ванда делала большой встречный шаг к нему. Прямым намёком звучало: «но сейчас этим человеком для меня стал ты, Стивен». Он уравновешивал её силы и её внутренние необузданные желания. Пока Ванда чувствовала его доверие и помнила про его обещание, она и сама выполняла договорённости со своей стороны. Стивен вспомнил слова Вонга, когда он только её привёл: «так вот какой ты нашёл выход из ситуации». Стивен не знал, что он имел в виду, но к такому маг точно не готовился заранее. У него и в мыслях не было пытаться усмирить Ванду связью с собой. Это получилось совершенно случайно, само. По велению случая. Ванда подпирает щеку ладонью и внимательно на него смотрит. Её изумрудные глаза переливаются магическим сиянием, как у кошки. — Эти рамки, в первую очередь, безопасны и для тебя самой, — уклончиво отвечает Стрэндж. — Стивен, давай не будем с тобой дурить и врать друг другу. Мы оба знаем, что это не так. Это было безопасно для других. Не для самой Ванды. Сама Ванда давно уже успела себя принять такой, какая она есть. Стивен лишь пока пытался. Но он уже сделал ей встречный шаг, когда пригласил дополнить преподавательский состав Камар-Таджа и его разбитое несчастное сердце. Они с Вандой сближались постепенно. Доверие выстраивалось между ними хрупким стеклянным мостом, способным из-за любого (даже малейшего давления) сломаться. Стивену казалось, что одно неосторожное действие, и он всё откатит назад. Несмотря на резкое смещение их отношений в первую же встречу из статуса «знакомых-врагов» в «знакомых-потенциальных-любовников», в дальнейшем они довольно-таки робко продвигались друг к другу. — Можно? Он постучался к ней уже в неучебное время. Когда она сидела у себя и отдыхала после занятий за просмотром старых сериалов. — Почему нельзя? Мы с тобой целовались, стесняться, кажется, дальше уже некуда. — Ванда пытается шутить, и Стивену видится это хорошим знаком. Он с опаской заходит в её комнату и садится на кровать. Ванда была сейчас без наставнического одеяния, она сидела в огромной чёрной футболке, прикрывавшей едва её бёдра, и чёрной худи на молнии, накинутой сверху. Похоже, ей было холодно, и Стивен по мановению внутреннего чутья наложил согревающие чары на её спальню. Ванда почувствовала это и уголки губ её приподнялись. Она едва слышно прошептала. — Спасибо. — Любишь старые сериалы? — Кажется, весь мир уже об этом знает. А один доктор всё ещё не успел выяснить? Стивен тихо посмеивается над её шпилькой. — Не хотелось узнавать от мира. Хотелось узнать от тебя самой. В мире всякое разное про нас ходит. Слухи, домыслы… Они во многом не дают прояснить суть настоящего. Ванда делается усталой и тихо вздыхает. Он совершенно говорил верно. — Тебя хотя бы не клеймят монстром. Из нас двоих тебе повезло больше. — Ну, к тебе хотя бы не подбегают пятнадцатилетние и не требуют футболок с твоим лицом и селфи. Поверь, слава быстро наскучивает и утомляет. — Стивен ерничает, и Ванде так нравится в нём это. Без налёта серьёзности он выглядел таким домашним, таким… Своим. — О, мне по-настоящему повезло. Хотя ты знаешь, я люблю детей. Мне было бы приятно с ними пообщаться. — Вот второй раз спасём Землю, тогда, чувствую, придётся мне тебя отбивать уже от толпы. Они обязательно тебя полюбят. Ванда прискорбно покачала головой. — Нет, Стивен. Они не любят и боятся меня. Так было всегда. Ещё в «Мстителях» я это чувствовала. Старк не понимал, что делать со мной, если никто не может совладать с моей силой. Единственным, кто это был… — Ванда делает паузу, словно резко набрала в рот воды, а потом утирает уголки глаз от появившихся слез. — Не важно. Стивен не был хорош в поддержке, но он очень старался стать более чутким и понимающим к чужим ошибкам. Наставничество смогло развить в нём эти два навыка. Кристина бы похвалила, что с социальными связями стало намного лучше. Он протянул ласково руку к её щеке и утер одну из влажных дорожек большим пальцем. — Ты не права. Дети у нас тебя любят. Просто обожают, я бы сказал. — Да, потому что ты откровенный зануда, в отличие от меня. — Ванда сквозь слезы и всхлип рассмеялась, после чего утерла глаза полноценно уже обеими ладонями. — И дети это знают. — Ох, ну да, мисс Максимофф же даёт всегда больше свободы действий на своих уроках, — передразнивая одного из их общих учеников, проговорил Стивен, после позволяя себе улыбнуться. — Именно поэтому у нас никогда не выходят общие занятия. — Или потому что кое-кто не умеет проявлять гибкость. Стивен приблизился к ней. У Ванды перехватило дыхание от того, как близко зазвучал его баритон к её лицу. — Я умею быть гибким. Ванда тяжело выдохнула через нос. Её взгляд ощутимо задержался на его лице. — Докажи. Например, он проявил гибкость, когда позволил обучать ребят иначе, чем он. Когда она давала им слишком много свободы воли, раздвигала границы, которые чародеи были обязаны соблюдать. Самодисциплина и концентрация со сдержанностью играли не последнюю роль. Сам Стивен не один раз ей об этом напоминал. Однако Стивен проявляет гибкость, когда вместо отчитывания притягивает Ванду за ближайшей стеной, разделяющей их с учениками, к себе. Стивен проявляет гибкость в том, что, разгоряченный после поддразниваний, поддавшийся практически порыву впечатать её в стену, он захватывает лицо Ванды и только целует её. Когда Ванда обхватывает его лицо в ответ, целуя напористо, властно, он понимает, что это была не гибкость, а подчинение внутреннему желанию, появившемуся в нём ещё тогда. Когда её губы коснулись порывисто его губ в самый первый раз. Он застает примерно такую же картину, как в самое первое личное посещение, когда приходит к Ванде повторно. Разница лишь в одном: наполовину обнажена теперь не только она одна, но и он тоже, скинувший после долгой тренировки верхнюю часть наставнического одеяния. Ванда испускает плохо скрываемый восхищённый вздох, когда рассматривает его, и Стивена невыносимо веселит её реакция. — Значит, вот оно что. Вот она, твоя гибкость? — Она затаивает смущенную усмешку за недоверчивым прищуром глаз. Прячется, хотя её желания лежат будто на ладони. Стивен гибко обходит правила, которые может ради неё обойти. И Ванда это замечает. В чём-то она оказывается не права, Стрэндж не такой уж и зануда (и лицемер). Когда он оказывается между её бёдер и прижимается каменным крепким телом, из Ванды буквально вышибает новый выдох. Она скользит ладонью изучающе, трогает его активно, словно ребёнок, получивший в руки новую долгожданную игрушку. Кончики пальцев отдают мягким обволакивающим теплом. — Ты же сейчас показушничаешь передо мной, да? — Максимофф приглушённо смеётся. Он тёплый. Из плоти и крови, и это так непривычно. Она уже успела отвыкнуть от кого-то, более осязаемого, чем призраки. С человеком вроде Ванды, раненным, изломанным жизнью, нужно умело быть осторожнее. Но Стивен уже брал все риски на себя. Как когда-то Кристина говорила, надо побеждать свой страх. Стивен не помнит, где точно это слышал (когда и при каких обстоятельствах). Сейчас кажется, будто во сне. Он, как и Ванда, мог лишь контролировать собственный страх и учиться управлять им. Быть рядом с ней было продиктовано явно не страхом. — Только не делай вид, что не нравится. Стивен в ответ изучающе скользит трясущимися ладонями по её бёдрам. Это сильное прикосновение, и на Ванду оно производит активирующий эффект: она обнимает его и притягивает ближе к себе. Целует первая, голодно и страстно, а потом пихает и заваливает на кровать. Стивен не то чтобы такого не ожидал, но дикая натура ведьмы, видимо, никуда не пропадала и в более интимные моменты. Уж он-то точно теперь знал. Она выпутывается из футболки, тянет её резво вверх. Магия начинает вибрировать на кончиках пальцев, Стивен ощущает это, когда она касается его затылка и притягивает к себе. Он укладывается сверху, приподняв Ванду на своих бёдрах, на которые она поразительно быстро успела залезть. — Ты только Камар-Тадж не разнеси, пожалуйста… — сквозь поцелуи срывающимся шёпотом просит он, и Ванда смеётся. Впервые смеётся громко и живо, улыбаясь широко, как когда-то очень давно. — Не могу обещать. Это стихийные выбросы магии, я их не контролирую. — То есть… Что, прям совсем? — Стивен, отстраняясь, но не выпутываясь из её рук, смотрит на неё, высоко подняв бровь. — Это что, проблема? — Ванда опирается локтями о постель, приподнимая тело на них же. На ней не остается ничего, кроме прикрывающих грудь рыжих волос и тёмного кружева трусиков. — Никак нет, просто… Думаю, как бы нам лучше поступить, чтобы ни у кого случайно не начали предметы летать сами по себе и биться. Защитные чары на внутренней стороне комнаты ему пришли в голову много позже. Уже после того, как их слышало неприличное количество жителей храма, утром встретили хихиканьем на занятиях, а Вонг деликатно намекнул, чтобы он прикрыл шею получше. Но засыпать в ту ночь под боком Ванды, как и просыпаться с ней было лучшим, что случалось со Стивеном за последние несколько лет. Это он знал точно.

***

Америка старалась держать с ней дистанцию. Даже когда Ванда подбиралась к ней, она вновь и вновь опасливо отстранялась, словно женщина могла в мгновение ока сменить светлое чело на темное. Словно она навсегда останется в её глазах не более чем врагом. — Попробуй больше сконцентрироваться на том, что хочешь увидеть. Но это не значит, что Ванда перестанет пытаться исправить этот момент. — Я могу и сама разобраться. — Чавес поджимает губы и старается вызвать портал. Бесполезно. Никакие прикладываемые усилия не помогают высечь кольцом больше россыпи магических искр. Ванда тихо усмехается и заходит за ее спину. — Нет, не можешь. Тебе нужна помощь. И с твоей силой, и с магическими практиками. Когда-то давно я тоже не умела контролировать свою, поэтому…я точно знаю, что смогу тебе помочь. Америка резко оборачивается. Она выглядит запыхавшейся и уставшей. Юношеское упрямство мешало ей здраво взглянуть на факты. — Зачем вам это? — Америка, я просто хочу помочь. — Ванда отвечает приглушенным низким хриплым голосом. В её взгляд прокрадывается болезненная искра. — Только и всего. Я пытаюсь загладить свою вину перед тобой. Помочь тебе раскрыть твой потенциал, если ты мне это позволишь. — Чтобы отправить вас к вашим детям? — Чавес бьет словами наотмашь. Ванда, уязвленная ими, отвечает ей в тон. — Если бы я этого до сих пор хотела, поверь мне, я бы не стала с тобой нянчиться. Ванда жестко прямо на неё взглянула, чтобы Америка почувствовала влияние своих слов на себе же. Чавес сделалось совестно из-за своего недоверия. — Простите. Это было…грубо с моей стороны. Ванда вздыхает и вновь заходит за её спину. Она начинает их личный урок уже заученными за проведенный десяток занятий словами. — Магия — практика использования различных форм энергии, вытянутой из других измерений мультивселенной для наложения заклинаний, формирования реальности и вызова оружия и щитов. Мы хотим вызвать с тобой портал для начала. Чтобы научиться направлять твою энергию в поток, тебе нужно сосредоточиться. Закрой глаза. — Что? — Америка, заслушавшаяся её, вздрогнула, когда голос Ванды раздался непозволительно близко к её уху. Ванда повторила свои слова шепотом. — Закрой глаза. Америка, перебарывая внутреннее противоречие, заставляющее её делать обратное словам учителя, закрыла глаза. — Расслабь плечи. Она расслабила их. Ванда обошла её по кругу. Взмахом руки она поставила при помощи магии Америку в нужную стойку. — Представь точку перед собой. И портал, раскрывающийся из неё. Нарисуй его в своем воображении. На лице девочки стали проступать воображенческие потуги, словно она рисовала не мысленно, а настоящими красками рисунок портала на стене. — Нарисовала? — Ванда внимательно следила за ней и прислушивалась к бурлящему потоку энергии вокруг. Тот начал сжиматься в одной единой точке. Рассеянное направление изменилось. — Да. — Америка отвечала более уверенно. Она почувствовала, что её пальцы, на которые были надеты кольца, вновь подняли с помощью магии. — Давай. — Ванда мягко надавила ладонями на её плечи. Америка, ощущая, что её магия начала проситься наружу из тела, словно она была не более чем её временным сосудом, открыла глаза и нарисовала в воздухе круг для межпространственного портала. Когда тот наконец открылся, Чавес едва не закричала и не начала прыгать на месте от радости. Обучение в Камар-Тадже включало в себя множество различных видов деятельности. Например, астральную проекцию, гадание, наложение заклинаний и телепортацию. Практические занятия вели мастера магических искусств более высокого уровня. Те, кто его еще не достигли, занимались образованием приходящих учеников, базой, от которой те могли в дальнейшем оттолкнуться при самостоятельном оттачивании волшебного ремесла. Такие занятия включали в себя практики многих культур и религий, а также множество книг и писаний с древних времён. В зависимости от особенностей некоторых учеников или мастеров, некоторые маги изучали и практиковали свою силу с помощью определённых систем верований. Вроде шаманизма, вуду, викка или любой другой практики из культур по всему миру. Ванда находила особенно любопытной практику вуду, однако Стрэндж не поддерживал её этот интерес, находя его несколько опасным для неё. И пускай Максимофф больше шутила, книги по созданию уменьшенной человеческой копии в виде куклы он всё же убрал от неё подальше. Они со Стивеном были мастерами практических искусств. В отличие от остальных, Ванда пришла уже подготовленной, поэтому сразу же посвятила себя ученикам. Если она чего-то не знала, она изучала это самостоятельно, либо же подключала Стрэнджа, чтобы на практике он помогал ей закреплять материал. Ванда схватывала новые заклинания буквально на лету, и Стивен нередко отмечал, что всем бы таких учеников, как она. А то некоторые их новички в изучении рун до сих пор путались. Она делилась нерастраченной материнской любовью с теми, кто в ней нуждался. Поэтому группы, состоящие из молодняка и подростков, направлялись в обязательном порядке к ней. Вонг поначалу был против, боясь, что на юные умы в отрицательном ключе будет легче повлиять, однако чем дольше Ванда находилась в преподавательском составе, тем больше он видел, что ошибался. Ванде просто нравилось возиться с ребятами. Поддерживать их, помогать им поверить в себя. Она сама словно расцветала в моменты их успехов. Стивен был несказанно рад, что его метод действовал — Ванда смогла переключиться и наконец начать выкарабкиваться из прошлого, пускай поначалу её неуверенность относительно себя ей очень мешала. Особой заслугой стала индивидуальная работа с Америкой — объяснить принцип работы её силы было тяжело, поскольку только сама Чавес обладала своим редким даром (и никто до неё). Но Ванде, когда-то давно разбиравшейся в контроле и управлении магией хаоса самостоятельно, оказалось не так трудно помочь осознать масштабы силы девочки, как и направить её по нужному пути. Стивен замечал, что отношения между девушками постепенно теплели. И это была исключительная заслуга самой Ванды, нашедшей подход к Чавес.