Трое на двуспальной кровати

Проснулся Дудаков от гудения будильника на телефоне. Пошарил рукой, привычно ища трубку, и сквозь сон осознал, что не дома. Только после этого почувствовал движение поезда и вспомнил, где находится. Нащупал мобильный, смахнул сигнал. Вставать было самое время, через два часа - прибытие. Не услышал, скорее ощутил ровное дыхание на полке рядом. Улыбнулся невольной фантазии о том, что так, по-семейному, теперь может быть еще неоднократно. Где-то внутри под плотным слоем ила возраста, обязательств, недосказанностей и недоделанностей в глобальном смысле, прочикалось совершенно мальчишеское и нежное чувство. Это была любовь. Даже ее предвестник - влюбленность. Сережа так давно забыл, что это за чувство, что испугался бы его, не будь оно настолько нежным и чистым. Сергей Викторович много кого любил, и не без взаимности: своих детей, хотя с ними не всегда было просто, свою жену, хотя свою боль она из-за него полной мерой прожила, даже спортсменов. Но влюблен он был всего пару-тройку раз. И тогда, когда ни о какой семье, не говоря уж о тренерстве, речи не шло. Надо сказать, не слишком много вышло из его влюбленностей. Оказалось трезвый расчет в плане устройства личной жизни куда как предпочтительнее. И прожил он, ох, какую неплохую личную, да и семейную жизнь. И вдруг, когда дело ползло к старости, снова выросла влюбленность. Такая, когда хочется вдыхать запах кожи и держать за руку. А остальное - потом. Спустил с полки ноги, нажал выключатель светильника над подушкой. Тусклый свет упал на соседнюю постель. С удивлением обнаружил, что Этери одета, лежит на боку поверх одеяла и не столько даже, наверное, спит, сколько додремывает прерванный раньше времени сон. Он бы ею любовался долго-долго, но женщина, не открывая глаз, пробормотала: - Который час, Сереж? - Шесть утра, спи!- успокоил ее Дудаков. Сергей ей дал еще полтора часа, но больше уже было невозможно. Поезд неумолимо доносил их до точки назначения. Спортсменки были разбужены. Сам он в полной боевой готовности. Судя по звукам и разговором в соседнем купе, где ехал Глейх и его плюс один, тоже все встали. - Вставай спящая красавица!- легонько потрепал за плечо спутницу Дуд. - Спящих красавиц будят поцелуями,- она уже не спала, развлекалась. Жалко что ли? Чмокнул в щеку, почувствовал, как она повернулась, чтобы встретиться губами с его поцелуем. Да, он точно влюблен. И это самое острое и сладкое чувство, которое может быть. Целоваться с той, в кого влюблен. Совсем детское. В минуту, когда Сережа накрывал своими губами полусонные женские губы, он был младше Аделии и даже, наверное, Сони. Но все-таки чуть-чуть старше Арсения. Когда открыл глаза на него смотрели ясные и темные вишни давно знакомого взгляда. Пристального и оценивающего. - Ты чего?- смутился Дуд. - Ничего,- потянулась кошкой и, поймав мужчину за шею, еще раз прильнула губами к губам.- Не хочу говорить банальности, но целоваться утром - не то же самое, что вечером. - Ну да, потому что утром,- подшутил над ее словами Дудаков. - Вот именно,- согласилась женщина и поднялась с полки. Время безусловно поджимало. А парадный вид был необходим. Дети не должны видеть тренера в разобранном состоянии. И если вы не красили глаза в поезде, что вы вообще знаете о тяготах жизни?! *** На перроне все построились почти бодрые, почти в форме. А главное никто не потерялся. Знаете, неприятно потерять ведущую единицу мира фигурного катания где-то между Москвой и Мордовией. Приятно порадовал Даня, стоявший не только трезвым, мытым, бритым, но и в хорошем настроении. Неприятно поразило то, как нежно он приобнял за талию Олю. Ну, то есть всех поразило по-разному, а вот Этери - неприятно. Еще неприятнее был отказ хореографа ехать общим транспортом. - Слушайте, у меня просьба,- умоляюще посмотрел на мужчин Глейхенгауз.- Мне надо отмолить грех и одеть прекрасную девушку, а то у нее даже платка носового сменного нет! Загрузите мои вещи в номер. Мужчины, понятно, отказываться не стали. Так и распрощались на вокзале. Даня с Олей - в торговые центры. Банда во главе с Этери - в гостиницу. - А Данька-то, похоже, все - пропал!- захохотал массажист команды, помогая поставить чемодан сбежавшего от всех тренера в багажное отделение. - Давно пора,- не мудрствуя лукаво, поддержал порыв коллеги врач. Сергей Викторович промолчал. Он, конечно, верил в целительную силу своевременного воспитательного мордобоя. Иногда. Но сомневался, что Даниила Марковича просветлило именно этим. Он вообще сомневался, что это просветление. Особенно сильно в тот момент, когда Данечка подхватил свою половинку за талию и повел от автобуса, а Этери встряхнув кудрями развернулась и ушла в салон. Что Дудаков знал точно - ревность живет дольше любви. И нередко подпитывает ее огонь сильнее любого кислорода. Молча сел рядом с молчащей блондинкой и решил тоже помолчать. Авось что скажет. Но та предпочла без слов доехать до гостиницы. Отдать распоряжение о расселении и времени сбора на тренировку. Потом созвонилась со съемочной группой, выехавшей на место, уточнила какие-то детали. И лишь потом посмотрела внимательно на Дудакова и сделав глубокий вдох и длинный выдох, сказала: - Ну, понеслось что ли? - Вроде так,- согласился коллега. И с этого момента все личное было отложено: он стал техтренром, она - старшим тренером. И оба они будут конструктивно работать с хореографом команды. А все личное - потом. На тренировку Даня пришел чуть более избыточно веселым и чуть более нервным. Округлил глаза и доложил, что больше он никогда не пойдет по торговым центрам Саранска - это разочарование! - Не ЦУМ, конечно,- съехидничала Этери. - Даже близко - не он!- активно поддержал ее мысль Даня, облокачиваясь на бортик. И все было похоже на прошлые взаимоотношения: шутки на двоих, подколы, обсуждение программ спортсменками. И не только своим успели негромко перемыть кости. Дудаков в этих беседах всегда был дополнительным элементом, необязательным, но уважаемым. По окончании тренировки погрузились в автобус и отравились отдыхать. Разговор не замирал ни на минуту. Всем было легко и весело, как когда-то, давным-давно, как промелькнуло ненадолго на олимпиаде. Так же было и сейчас. И продолжалось до момента, когда зашли в холл временного места обитания. - Оля!- на удивление жизнерадостно позвал девушку, стоящую у ресепшена и о чем-то беседуют с администратором, Даня и тут же отвалился в сторону любимой или назначенной таковой. Руку лежащую на круглом бедре Оли Тутберидзе видела уже в периферию зрения, потому что смотреть там было не на что и незачем. Высадили спортсменок на этаже и двинулись выше, к своим номерам. - Какие планы на отдых?- поинтересовалась женщина, глядя на Дудакова. - Думал, пригласить тебя на обед,- улыбнулся Сережа и так же, как Глейхенгауз присвоил Олю объятием, притянул к себе натянутую в струнку блондинку.- Но могу предложить и более… индивидуальную программу. Прижал еще ближе, пока не открылась дверь лифта на нужном этаже. - Поесть бы, конечно, надо,- философски согласилась Этери и кивком головы позвала за собой в номер. Когда дверь закрылась, обвила крепкую шею руками и продолжила: - Но это не первая необходимость. - Не буду спорить,- Дудаков стянул с ее плечей пуховик с китайским олимпийским покемоном и впился губами в губы, одновременно освобождаясь от собственной верхней одежды. Он по ней скучал. Хотелось верить, что и она по нему - тоже.