Трое на двуспальной кровати

Аня внимательно проследила проход в задние ряды двух своих тренеров из трех и задумалась под мерное покачивание автобуса глубоко и серьезно. Жизнь ее в фигурном катании объективно сложилась максимально хорошо. Жаловаться не на что. Можно и заканчивать. С другой стороны внутренне закончить она еще не была готова, только под давлением внешних обстоятельств. И сейчас юной чемпионке казалось, что обстоятельства складываются именно так, чтобы она заканчивала свою карьеру в спорте. - Ань, ты о чем задумалась?- Майя подтолкнула соседку в бок локтем. - Второй день,- коротко и непонятно отозвалась Щербакова. - Что второй день?- не поняла тоненькая блондинка рядом. - Второй день ее нет. Этери Георгиевны,- уточняет Аня. - Почему нет?- Собеседница совершенно не понимает посыл подруги по команде. Вчера же была,и на тренировке, и на прокатах. - Да, а когда готовились к выходу - не было,- не соглашается Аня.- А сегодня нет на тренировке. - Щербакова, ты паранойишь,- отмахивается приятельница.- Ну, Соня же заболела. Это форс-мажор. Впервые что ли? - Может быть,- тихо сказала чемпионка. И все же волновалась и думала о недобром. И была у этих мыслей причина. Разговор матери и дочери Аня совершенно не хотела подслушивать, но иногда так бывает. Случайно. Девушки собирались на выход, когда в коридоре раздался знакомый громкий голос Этери Георгиевны, Саша хитро прищурилась и приложила ухо к двери, делая вид, что подслушивает, хотя из них всех Трусова была самой правильной и нелюбопытной. Потом хихикнула и, вспомнив о чем-то забытом, убежала в комнату, а Аня осталась ее ждать у порога. И невольно дослушала. - Диш, ты совершенно зря переживаешь!- отчетливо звучало из коридора.- Не в этом твоя забота. Твоя задача сейчас максимально чисто откататься. А я со своими проблемами разберусь. Вопрос Камилы тогда шел девятым валом. - Вижу я утром, как ты разбираешься вечерами!- значительно тише, чем Тутберидзе, но тоже вполне понятно, если вслушиваться, проговорила Диана.- Возьми хоть пустырник или какое другое успокоительное, скоро зареванные глаза никакими подводками не замажешь! - Пореву и перестану! Тебя это не касается,- отрезала мать. - Я в конце концов беспокоюсь!- продолжала напирать Диша, которая при всей внешней мягкости характером удалась в мамочку, не иначе.- Мы уедем через четыре дня, ну, ладно, через пять, а ты тут одна останешься. И в России потом одна! - Диш, я одна в России уже три года. Мама взросленькая, мама не потеряется!- было слышно, как в голосе перемешались легкая насмешка и расплавленная любовь. - Такого раньше не было! Нечего тебе одной делать дома!- продолжала настаивать Ди. - И какие же конструктивные предложения у моей девочки?- теперь насмешки было больше. - Прилетай к нам из Пекина!- предложила дочь. - А работать за меня Пушкин будет или Пунин?- Этери стала серьезной. - Но ты же работала в карантин из дома. От нас. Было нормально,- Диша продолжала долбить в свою идею. - Ну, так правильно - в карантин. А сейчас-то какой карантин?- Тутберидзе стала совсем серьезной.- Дишк, я понимаю, ты беспокоишься, но я же взрослая и разумная. Ну, если вдруг совсем будет трудно, соберусь и приеду к тебе. Стану выращивать розмарин у вас с Глебом на газоне и требовать, чтобы ты меня содержала. На какие шиши, кстати, ты будешь меня содержать?- снова пошутила. - Мы с Глебом найдем возможности,- отрезала Диана. - Ух ты!- и по коридору рассыпался знакомый Ане с детства смех. - Я не хочу, чтобы ты оставалась одна среди людей, которые тебя терпеть не могут,- закончила Диша. - Ух ты!- еще раз усмехнулись ей в ответ, но более сказано ничего не было. Вот и все. Вполне обыденный и понятный в той ситуации разговор, семейный, но Щербакова запомнила. И смотрела отныне на любые перемены в тренерском коллективе с этого ракурса тоже. И, если уж говорить честно, то когда как ни сейчас понимать, что Этери Георгиевну гнут и ломают со всех сторон. Ане тоже летело, так что Аня понимала. И ждала. Майе она, естественно, рассказывать ничего не стала. Все попросту занялись работой. Сергей Викторович и Даниил Маркович, присев на раскладные стульчики, наблюдали разминку, о чем-то перекидываясь словами. Девчонок бодрили окриками редко, видимо, им тоже не хватало живительного пенделя Тутберидзе. И уж конечно, оба не обращали внимания на наблюдателя от разминочного сектора пар. А Леша Тихонов, между тем, смотрел все с большим удивлением на ощутимую относительно нормальной работы небрежность коллег. В итоге не выдержал, задал вопрос Транькову: - Макс, чего это они такие расслабленные?- и кивнул на Дудакова с Глейхенгаузом. - Может, конец сезона?- у Максима не было дочери, которую очень хотелось пристроить в группу Тутберидзе, так что на данный момент его мало интересовала работа одиночниц и их наставников, тут бы за своими двумя уследить.- Женя, руку держи! Руку! Тихонов еще раз глянул на пару на стульчиках в соседнем углу и тоже переключился на Морозова и Тарасову, решив, что не его дело, как работают другие профи. А профи и не работали толком. Оба сидели погруженные в мысли о скором возвращении на круги своя. Даня предвкушал наконец-то разъезд с Ольгой по разным квартирам. Устал он от девушки, тем более при наличии рядом женщины, которая отнимала дополнительно кучу энергии. Дуд тоже “предвкушал”. Сначала Ксюшу, а потом новые варианты извития в позвоночнике при общении с женой. В общем-то понятно, что надо разводиться. Но как развестись так, чтобы это не спровоцировала радостные приготовления Ксюхи к собственной свадьбе Дуд не понимал, а спорить с ней по поводу брака и нарываться на скандал, а то и потерю общения с дочерью, сил не было. Ему за начало этого года столько крови повыпило - и работой, и личной жизнью, что в пору не Этери очаровывать, а в монахи уйти. Может, и правда в монастырь податься, когда Этери надоест крутиться в его запутанных обстоятельствах и отправит она дурака-Дудакова восвояси? Лучшего-то все равно не будет, чем сейчас? Можно и в схимну. Поднял глаза, увидел растерянно стоящую у зеркала Аню: - Глейх, у твоей чемпионки что-то не то в голове. Поправь,- подтолкнул коллегу. И снова было углубился в размышления, но воздух вздрогнул открывшейся дверью и широким шагом в помещение вошла Этери. Сразу стало проще и светлее. Четко обрисовались все сбои Майи, недокруты Аделии, недовольство Ани, и страх Камилы. Он все пропустил в сумраке своих размышлений. Пришло время исправлять. И быстро. День полетел в вечер гудящим локомотивом. Теперь уже и не остановить. Хотя… никогда не остановить.