Реабилитация

      — Это какой-то тупик. — тихо отчеканил Петя, стуча по столу рядом с ноутбуком карандашом.       По потёртой деревянной поверхности были хаотично разложены папки и фотографии. Кружка с остывшим кофе стояла почти на самом краю, рискуя вот-вот быть задетой локтем и упасть. Сидящий рядом Игорь, вытянув руку, переставил её к раковине и повернулся обратно, окидывая Хазина вдумчивым взглядом.       — Пока ещё не тупик. Что видишь? — спросил он, раздвигая фотографии для лучшего обзора на каждую и не сводя глаз с Пети.       — Улики. Место преступления. — ответил он неохотно.       — Это даже школьник увидит. Думай. — Игорь смотрел на него пристально, прожигающе.       — Не знаю, я заебался. — раздражённо бросил он и с шумным вздохом уронил голову на сложенные на столешнице руки.       — Думай, Петь, смотри и думай. Мне важно знать, что ты видишь. — он потрепал Петю по плечу, сперва мягко, а затем сцепив пальцы сильнее.       — Я не понимаю, что ты от меня хочешь. — устало отозвался он, сильнее пряча лицо в сгиб локтей.       Руку с его плеча Игорь убрал, вместо этого взявшись за фотографии. Но сколько бы он ни смотрел, картинка никак не складывалась. Нехорошо. Раньше такого он за собой не замечал.       «Только этого не хватало» — подумал Игорь, откладывая фотографию в сторону.       — Иди поспи. Поздно уже. — сказал он в пустоту, но обращаясь к Пете.       Тот не шелохнулся. Игорь повторил тоже самое, но уже позвав его по имени. Наконец, подняв на Грома красные уставшие глаза, он несколько секунд смотрел на него не моргая, после чего всё же сдался и сделал так, как он сказал. Оставшись за столом один, Игорь протянул руку к оставшейся на нём Петиной пачке сигарет и, вынув одну закурил, роняя пепел на бумаги. Не курил Игорь уже очень давно, но сейчас эта, первая после долгого перерыва затяжка, казалась ему необходимой.       Утро прорезало ещё спящее сознание пронзительным свистом чайника. «Надо купить ему электрический» — мысленно произнёс Петя и повернулся на другой бок. Но сон уже было не вернуть, поэтому ему пришлось встать и неохотно пройти в кухонную часть квартиры.       Игорь заливал кофе кипятком, почти не глядя в кружку. По всему его виду было заметно, что сам он так и не ложился. Петя, если честно, тоже не особо-то спал.       — Это серия. — сказал Петя из-за открытой двери холодильника, отпивая молоко из коробки.       — Рано связываешь. — сухо отозвался Игорь, потирая ладонями лицо. — Два убийства — это ещё только совпадение.       — И что делать?       — Будем ждать третье.       — Ты серьёзно сейчас? Или я ещё не проснулся? — он приподнял одну бровь, недоверчиво окидывая Грома взглядом.       — Абсолютно серьёзно. Или у тебя есть ещё какие-то предложения? — он проследил за Петей, садившимся на то же место, где был и вчера.       — Не знаю, Игорь. Мне вообще кажется, зря мы в это ввязались. Затея, мягко говоря, хреновая. — Петя подтянул колено вверх и, уткнувшись в него подбородком, зажал в зубах уже изрядно погрызенный со вчерашнего дня карандаш.       — Тебе так кажется? — Гром нахмурился и пригладил встрепавшиеся у себя на макушке пряди.       — Мы сами по себе, Игорь, это точно не делает лучше. И в целом, это всё какой-то бред. — он откинул карандаш на стол и протянул руку к стоящей посреди стола миске с сушками.       Хруст раздражал и без того раскалённый от недосыпа и перенапряжения мозг Игоря, но он лишь зажмурился на несколько секунд и вернулся к разговору.       — Не думал, что для тебя отсутствие официальной причастности к делу будет что-то значить. Нас… — он осёкся на мгновение — меня пригласили в частном формате, значит всё в порядке. Глядишь, никто мешать не будет.       — Так то оно так, но если кто сунется проверить… — Петя не договорил, сбившись на какую-то собственную мысль так, что едва не потерял нить предыдущей.       — Нас прикроют. Или…- Игорь перевёл на него слегка прищуренный взгляд. — тебя ведь не это волнует, да? Тебе не даёт покоя что-то другое. Но что?       По Петиному лицу проскользнула какая-то тень. Возможно, это был лишь отразившийся в окне и скрывшийся за облаком солнечный луч, но Игорю показалось, что это всё-таки что-то в чужом взгляде. Повисла пауза, не предвещающая ничего хорошего, из всех звуков осталось только нервирующее тиканье старых часов на стене. Секундная стрелка обогнула несколько, казалось издевательски медленных кругов прежде, чем Петя выдохнул и, отложив оставшуюся в ладони горстку сушек, заговорил.       — В твоих бумагах это, видимо, не попадалось, но я сразу приметил. Не знал только, как показать. В общем, вот. — он подвинул Игорю лист с фотографиями.       «Шашечки», номерки и подписи снизу были у каждой, но настоящее значение имела одна единственная — граффити на кирпичной стене гаража, возле которой находилось тело. Подпись снизу гласила, что изображение появилось примерно сразу после убийства. Красной краской из баллончика была начертана эмблема Чумного Доктора.              Какое-то время Игорь не моргая смотрел на фото. Казалось, что он слышит биение собственного пульса. На мгновение ощущение реальности пропало и тут же вернулось. Он взял лист в руки и резко протянул его обратно Пете.       — Бред. Это не Разумовский. Можешь даже не спрашивать, но это точно не он. — Игорь прикусил губу и уткнулся взглядом в царапины на столе.       — А вдруг? Откуда нам…       — Точно нет. И чтобы больше я этого не слышал. — оборвал его Гром.       — О’кей, тогда кто по-твоему? — Петя опустил согнутую ногу вниз и, перевернув стул, уселся на него верхом.       То, что раньше Хазин специализировался на другом, ему сейчас явно мешало. Он знал, как пробить клубы на сбыт всякой дряни и нагрянуть в гости в самый неожиданный момент в любой из них. Знал, как свинтить всех присутствующих, виноваты они или нет. Как искать след убийцы он не знал. Представлял, но очень смутно. А сейчас Игорь просил от него, кажется, невозможного. Чумной Доктор был питерским делом, несмотря на то, что их московский начальник пытался его отобрать. Деталей Хазин, естественно не знал.       — Кто «Чумной Доктор»? Крути шестерёнками. — Игорь покрутил пальцами у обоих своих висков. Очевидно, что у него самого ответ уже был готов.       — Да хер знает. Никто. — выпалил он, глядя Грому в глаза.       — Как это, «никто»? Знак есть. — палец Грома уткнулся в фотографию. От напряжения, возникшего между мужчинами, казалось, можно было заряжать электроприборы.       — Нет никакого Чумного Доктора. Это подражатель. — Петя выдохнул и отвёл глаза в сторону. В утреннем солнечном свете возле окна кружились пылинки.       — Слава Богу. Мы куда-то двигаемся. — саркастично подметил Игорь и негромко ударил ладонями по столу. — Но это не подражатель, стиль у него другой. Кто-то прикрывается чужой маской. Из фанатизма или чтобы сбить со следа не знаю, но себя настоящего он ещё объявит. И кажется мне, что очень скоро.              

***

      Долго ждать не пришлось. Телефонный звонок раздался около четырёх утра, спустя две недели после их разговора. Петя долго и вдумчиво смотрел в потолок, не торопясь вставать, хотя и понимал, что ему придётся куда-то ехать.       — Не хочу этого признавать, но может быть, ты и прав. Съезди посмотри, что там как. Адрес сейчас напишу. — сказал Игорь, зевнув в кулак.       Петя неспешно рулил в лучах начинающего восходить солнца. В приоткрытое окно машины задувал прохладный ветерок. В утреннем воздухе ощущалось уже начало августа.       Наблюдая за пустой дорогой, Петя медленно погружался в свои мысли. Он только сейчас задумался о том, что в последние недели буквально поселился у Грома и в съёмную квартиру возвращался только на ночь, и то не всегда. В доме Игоря у него появилась раскладушка возле балкона, где он иногда оставался спать, когда они подолгу засиживались над делом. Он пока не понимал, как так вышло, но пришёл к выводу, что в целом, его это вполне устраивает. И в глубине души надеялся, что Игорь не собирается его выгонять.       У Игоря квартира, хоть и без особых удобств, зато гнетущее чувство одиночества в ней Петя ощущал не так сильно. По крайней мере, ему так казалось. К мрачному хмурому Грому он привык, и даже от части привязался, чего сам пока ещё не понимал.              Единственное, чего Пете хотелось в семь часов утра, после долгого нахождения на месте мерзкого и кровавого преступления — это хорошенечко помыться и выпить чего-то очень крепкого, хотя бы кофе. Но у него было ещё одно дело. Версия о подражателе, которая у них выстраивалась, казалась логичной, но чего-то в ней не хватало. Чтобы убедиться в ней окончательно, Хазин решил всё-таки поговорить с теми, кто имел к делу Чумного Доктора хоть какое-то отношение.       Идти по тёмным тюремным переходам было откровенно неуютно. Петя смотрел на облезлые серо-зелёные стены, протекающий местами потолок и потёртый линолеум, и его невольно настигали мысли о том, что ещё совсем недавно он, вообще-то, тоже мог оказаться в подобном месте. И единственное, что его уберегло — это отцовские связи и его же желание не запятнать себе репутацию.       Грузный лысоватый мужчина в форме, который вёл Петю по коридорам, остановился у одной из массивных железных дверей с решёткой. Он повернул ключ и впустил Хазина внутрь камеры, двое замыкающих надзирателей зашли за ним следом. Помещение было довольно тесное, огороженное от двери ещё одной решёткой. Сидящий за ней человек встал по команде надзирателя и подошёл к решётке. По рукам и ногам он был скован наручниками и цепями.       — Кого привёл, начальник? — хриплый шепелявый голос заключённого эхом отдавался от голых стен.       — Закрой пасть. — холодно бросил один из надзирателей и перевёл взгляд на Петю. — Работайте.       После нескольких демонстративных попыток отказа вести диалог, Петя подошёл к заключённому и подозвал его к себе поближе. Он был порядком выше Хазина и шире в плечах, на лице у него красовалось два глубоких шрама. Он с вызовом шагнул вперёд, показывая всю свою напускную дерзость. Это стало для него ошибкой.       Петя просунул руку между прутьями решётки и со всей силы дёрнул на себя цепь, соединяющую цепи с браслетами на запястьях и лодыжках мужчины так, что тот был вынужден влетев в ограждение, вжаться в него лицом. Никто из стоявших рядом даже не попытался остановить Хазина. Очевидно, что на методы допроса всем было плевать. Он дёрнул цепь ещё раз, тем самым не давая находящемуся за решёткой вырваться из неожиданной для достаточно субтильного Хазина железной хватки.       — Последний раз тебя спрашиваю, тварь, картинка Чумного Доктора возле трупа ваших уродов дело? — прокричал он мужчине в лицо.       — Пошёл. Ты. На хер. — изо рта преступника повеяло запахом гнилых зубов, а от удара из уголка губ побежала струя крови. Петя в отвращении поморщился, но продолжил смотреть тому в безумные глаза.       — Я ведь знаю какой у вас хозяин, давай его позовём, а? Может, посговорчивей будешь. — Петя усмехнулся и сделал вид, что хочет дать команду надзирателям.       Поведение заключённого изменилось, как по щелчку пальцев. Он тут же перестал буянить, а в глазах его промелькнула искорка настоящего страха. До Пети тут же дошла мысль, что он нащупал верную точку давления.       — Не надо хозяина. Я всё расскажу. — выпалил тот, слегка отстраняясь от железных прутьев, насколько позволяла рука Пети, всё ещё державшая цепь. — Не наши это. Никого наших не осталось. Кому повезло, те давно ещё соскочили, остальные ещё долго воли не увидят. Чем хочешь поклянусь, начальник.       Выглядел он так, будто действительно говорит правду и ему…можно верить? Пете сразу же вспомнились слова Игоря, который, кажется был прав. Задав ещё несколько вопросов, некоторые из которых по два раза для верности, он окончательно убедился, что бывший последователь Чумного Доктора ему не врёт. Делать здесь было больше нечего и, завершив допрос, Хазин покинул стены колонии.       

***

      Домой Петя вернулся уже после обеда. Горячий душ и доставка из ресторана азиатской кухни вернули его в более-менее нормальное расположение духа, и теперь ему предстояло поехать к Игорю, чтобы обсудить вырисовывающуюся картину.       Грома из глубокой задумчивости выдернул звук открывающейся двери. Он выбрался с балкона и оказался в комнате, куда уже вошёл Петя, тут же кинувший поверх груды бумаг на столе ещё одну новую папку.       — Выкладывай, что у тебя. — Игорь подъехал к столу и уже было потянулся за документами, но Хазин буквально выдернул их у него из рук.       — Это подождёт. Идём гулять. — в ответ ему был лишь совершенно нечитаемый взгляд Грома.       — Чего?       — Гулять, говорю. Видел тебя с улицы, как ты уныло на своём балконе торчишь. Погодка огонь, так что собирайся. — протрещал Хазин и в ожидании уселся на свою раскладушку.       — Ты же знаешь, там лифт…да и вообще.       Гром стушевался моментом, понял, то, что он скажет дальше — слишком личное. Не хотелось вот так вот запросто делиться тем, что ему не хочется лишний раз выходить из дома. Не хочется чувствовать свою ограниченность и беспомощность, не хочется, чтобы люди (хотя, когда ему было важно их мнение?) видели его проблемы и всё ещё не хочется лишний раз просить о чём-то, хоть уже и ставшего привычным, но всё ещё, по сути-то, чужого человека.       — Хорошая новость — его починили. — Петя с вызовом окинул Игоря взглядом, ожидая дальнейших препирательств. — Да ладно тебе, выйдем развеемся, сколько можно здесь киснуть уже.       — Не знаю, если только недолго. — он всё ещё сомневался, но в глубине души понимал, что вообще-то не против выбраться из дома зачем-то ещё, кроме того, как до очередного приёма у врача или до магазина.       — Отлично. Соберёшься сам или помощь нужна? — Петя поднялся, чтобы слегка прикрыть перед уходом распахнутый балкон.       — Нужна. — признавать этого Грому совершенно не хотелось, но страдать со сборами под хазинским взглядом он тоже не собирался.       С отремонтированным лифтом спуститься на улицу оказалось, действительно, проще. И при всём скептицизме Игоря, очутиться вне стен квартиры без особого повода было, в целом, достаточно приятно.       Из двора по улицам они вывернули к набережной. Лёгкий ветерок оставлял на широкой поверхности Невы искрящуюся под солнцем рябь. Петя невольно засмотрелся. Видел, конечно, не первый раз, но каждый из них завораживал. Было в этих видах что-то особенное, не дающее оставаться совсем уж безразличным. А Игорю… Игорю, казалось, было всё равно, он лишь смотрел перед собой, сосредоточившись на дороге.       Можно было бы решить, что за всю свою жизнь он привык настолько, что уже не обращает внимания, но чутьё подсказывало Пете, что дело в другом. Он понимал, что в том положении, в котором находится Гром, ему, пожалуй, не до видов. Брусчатка мешала свободно толкать колёса, солнце начинало слепить глаза, прикрыть которые «козырьком» ладони не было возможности, опять же из-за нужды в обеих руках.       — Давай помогу, не мучайся. — Петя выдохнул и положил ладони на ручки кресла.       С набережной они добрались до ровной дороги и пересекли ещё несколько улочек, чтобы оказаться в сквере. Под тенью шелестящей зелени к хоть и небольшому, но всё-таки облегчению Игоря, практически не было людей. Чувствовал он себя всё ещё некомфортно. По-видимому, его сжатые челюсти не скрылись от Петиного взгляда.       — Да хватит тебе, расслабься. Всё же нормально. — он затормозил, чтобы поджечь сигарету. До Игоря тут же донёсся запах табака и вишни.       Петя уселся на скамейку, возле которой они остановились. Он снова задержал взгляд на лице Грома. В этих серых глазах и складке между часто нахмуренными бровями было что-то, что заставляло смотреть снова и снова.       — Вот, даже ты пялишься. — Игорь невесело усмехнулся, покосившись на Хазина.       — Ничего я не пялюсь, больно надо. — Петя съязвил, но при этом глаза его как-то пристыженно метнулись в сторону.       Ощущения были странные и, хотя ему и казалось, что кончики ушей у него красные, как варёные раки, он надеялся, что по крайней мере, его лицо не выдавало замешательства. Почему так происходило, объяснить Петя не мог даже сам себе. Ещё одна нерешённая загадка теперь добавилась к уже существующим. Двое велосипедистов проехали мимо них, скрываясь в одной из тенистых аллей.       — Сто лет на велике не ездил. — внезапно произнёс Игорь, провожая пару взглядом. Петя завис на какое-то время, не понимая, как надо реагировать.       — Покатаешься ещё, главное не отчаивайся. — он совершенно не был уверен в том, что стоит это говорить, но молчание как-то уж слишком неловко затягивалось.       — Уже катаюсь. — Игорь хлопнул ладонями по колёсам своего кресла, выражение его лица оставалось абсолютно нечитаемым.       — Очень смешно. Я серьёзно, что за пессимизм? — он стряхнул пепел себе под ноги и носком кроссовка растёр его с землёй.       — Реализм. — смотреть Хазину в глаза он всё ещё не хотел. Взгляд у него уж слишком цепкий и колючий, как репей. Случайно заденешь — с трудом отделаешься.       — Ну ты хоть пытался? Реабилитацию там какую-нибудь пройти или типа того. Сколько ты так уже? — Петина сигарета дотлела до фильтра, и он щелчком отправил её в урну.       — Почти год. Врачи говорят, что всё. Это навсегда. — отвечалось с трудом. Игорю казалось, что что-то насильно вытягивают из него наружу. Что-то слишком сокровенное.       — Так пытался или нет? — настойчиво повторил Петя, не сводя с него своих глаз-колючек.       — НЕТ! — выпалил Игорь и добавил уже более спокойно — И не надо так смотреть.       — Как? — Петя действительно искренне не понимал, что не так с тем, как он смотрит.       — Осуждающе. Жалости, кстати, тоже не надо, спасибо. — внутри у Игоря стало уж как-то совсем тяжело и неприятно.       — Вообще-то и не собирался. Давай дальше двигать, только говори куда.       Этот разговор ему и самому уже продолжать не хотелось, и он пожалел, что вообще его начал. Всё определённо зашло не туда, куда было нужно. Если вообще было нужно. В голове у Игоря тем временем всплывали воспоминания.       На самом деле, большую часть произошедшего в тот день он узнал уже по рассказам других людей, но отдельные моменты так или иначе сохранились в собственной памяти.       Сентябрь выдался необыкновенно тёплым и солнечным. Несмотря на уже полностью жёлтые деревья и переменившийся ветер, всё ещё было очень приятно выходить в город. Улицы блестели от недавно прошедшего дождя, за окнами полицейского фургона мелькало сверкающее на солнце золото соборных куполов, и ветерок гнал по мокрой дороге яркие литья. Но всё внимание Игоря и его коллег сегодня было сконцентрировано на задержании очередной банды.       Игорь Гром никогда никого не слушал и делал всё по-своему. Вот, и в этот раз вышло также. Оружия он никогда при себе не имел и от бронежилета в этот раз тоже отказался. Задача была вполне обычной — штурм здания, спасение похищенной бандитами ради выкупа девушки и задержание всех, кого посчастливится застать на месте. Казалось бы, план был разработан до мельчайших деталей, и всё должно было пройти чисто и быстро, но в профессии Игоря нередко бывало такое, что риски срабатывали быстрее любых планов. Так получилось и в тот день. Упрямство Игоря в очередной раз сыграло против него.       Пока остальные ребята из группы захвата рассредоточились по территории склада, Игорю в паре с Димой предстояло вывести уже обнаруженную заложницу. До переломного момента в жизни Грома оставались считанные минуты.       Они уже вышли наружу и быстро, насколько это было возможно с обессиленным человеком рядом, продвигались к машине, как вдруг начали раздаваться выстрелы. Оттуда, где их не ждали.        Стреляли явно не свои. Пули отскакивали от бетонных стен склада, Дима с пистолетом в руках старался, как мог прикрывать Игоря, ведущего девушку к машине. И вот уже Игорю казалось, что у них получилось оторваться от перестрелки, как вдруг ноги у него резко подкосились, и он с размаху полетел на землю. Встать почему-то не вышло.       Дальше уже, как в замедленной съёмке, он видел Диму, в последний момент перехватившего девушку под локоть, остальных ребят, ведущих скрученных членов банды и бегущего к нему Цветкова. Игорь чувствовал, что что-то не так. Ещё не понимал, что именно, но что-то определённо изменилось. Последнее, что он осознал прежде, чем потерять сознание — у него болит ушибленная при падении рука, и почему-то насквозь промокла футболка на спине.       Когда Игорь пришёл в себя, вокруг него были лишь белые больничные стены и пищащие приборы. В голове было мутно, но никакой боли он не чувствовал. Он попытался сесть на кровати и в эту же минуту осознал, кажется, самое страшное за последнее время. Он не только не чувствовал боли, он не чувствовал вообще ничего из того, что находилось ниже поясницы. Ещё пара неудачных попыток убедили Игоря в том, что ему не показалось.       Потом уже врач и забежавший его проведать Дима рассказали ему о том, что стреляли по ним с крыши, и пуля попала Игорю в спину, перебив что-то очень важное в его позвоночнике. Гром сначала отшучивался, припоминал профессора Ксавьера из «Людей Икс», а потом пришлось признавать, что шутки кончились. После многочисленных обследований и нескольких отвратительнейших месяцев, проведённых в больнице, ему вынесли вердикт, что ходить он больше, действительно, не сможет.       Так ему пришлось оставить службу, всю свою привычную жизнь, да и как считал Игорь с момента шокирующей новости, жизнь в целом.              Игорь моргнул, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Кажется, он тогда прошёл все стадии принятия стремительно быстро, а сейчас его не покидало ощущение, что его только что пытались выдернуть на несколько ступеней обратно.       — Давай к дому, у нас ещё дел вагон. — наконец-то ответил он.       День понемногу клонился к вечеру. На улицах появлялось всё больше людей, как местных, так и туристов. После укромного скверика, такая оживлённость не нравилась даже Пете. Иногда им приходилось лавировать в неожиданно возникающих потоках, значительно замедляясь. На той же набережной, совсем рядом с домом, они оказались возле пристани. Там на нарядный теплоходик грузились отдыхающие.       — Я бы тоже так покатался. Давно на ваши мосты не смотрел. — подметил Петя, оглядываясь на остающуюся за спиной пристань.       — Ну, ночные прогулки — это уже точно без меня. — предупреждающе ответил Гром, поглядывая на реку.       — Какой ты всё-таки зануда. — отчасти шутливо вздохнул Петя в ответ.        Когда их снова встретила тишина двора Игоря, обоим стало намного легче.       После небольшого отдыха и быстрого, по настоянию Хазина, всё же из доставки, ужина, они снова сидели за кухонным столом с разложенными перед ними бумагами. Сидели долго, снова повторяя всё по несколько раз.       — Итак? — Игорь смотрел на Петю в ожидании того, что тот первым выдаст свою версию происходящего.       — Итак, у нас три трупа, а полезной информации всё ещё ноль. Единственное, что я тебе могу сказать — это действительно не имеет никакого отношения к Чумному Доктору. Я не говорил ни заранее, ни после, но я сегодня был в колонии, где сидят все причастные. Прошло уже пара лет, а все последователи всё ещё за решёткой. Я думаю, наш клиент либо хотел нас запутать, либо и вовсе ничего не знает об этом, хотя тут уж не знаю, дело то гремело на весь город.       — По итогу есть что-то общее с предыдущими двумя убийствами?       — Да. Не знаю, хорошо это или плохо, но у нас, кажется, действительно серия. На этом трупе за ухом выжжен крест. Перепроверил, было ли что-то подобное у других. Было, просто мы первый раз проглядели.       — Только маньяка нам и не хватало. — пробормотал Игорь, почёсывая в затылке.       — Слушай, я тут какое-что подумал. Есть один мужик, он в этих маньяках, как рыба в воде. Преподавал у меня какое-то время. Он двинутый конкретно, но гений, не иначе. У него там какой-то свой метод секретный, хер проссы. Я бы сгонял к нему, может, поможет нам чем. — Петя сложил лежащие перед ним бумаги в стопочку и посмотрел на часы на стене.       — Куда ехать надо? — в интонации Грома ясно читалось, что он обдумывает.       — Думаю, сейчас он где-то в Подмосковье. Найду, поговорю и вернусь. Что скажешь?       — Если считаешь, что это поможет, то давай. Хотя я, конечно, слабо в это верю. А на сегодня хватит. — Игорь погасил настольную лампу и протёр глаза костяшками указательных пальцев.       Прикрыв на ночь распахнутые створки балкона, Петя собрался и уехал ночевать к себе в квартиру, в надежде отдохнуть после настолько насыщенного на события дня.