Реабилитация

      Петербург встретил его не очень-то приветливо. Точнее сказать, его будто пытались выгнать. Сразу, как только Петя вышел из своего вагона, из свинцовых туч, затянувших всё небо, плотной стеной обрушился ливень. После ночи в поезде жутко хотелось кофе. Кофейня на вокзале пришлась очень кстати, но радость была недолгой. Тут его поджидал второй подвох — бариста плохо закрепил крышку на стакане, и горячий американо полился Пете прямо на новенькую светлую льняную рубаху. Злой и не выспавшийся, он медленно начинал закипать. Будучи уже грязным и абсолютно промокшим, Петя хотел закурить, как только вышел на улицу, но мощные потоки дождя затушили ему сигарету. Дважды. И Хазин чуял, что это ещё не конец.       Пока он пытался добраться к себе в квартиру, произошёл ещё ряд неприятностей: три таксиста подряд отменили заказ, телефон разрядился и выключился без шансов на включение раньше, чем он окажется подключен к зарядке, так что ехать пришлось на метро, от которого до дома нужно было идти ещё через две улицы. У самого подъезда предательски оборвалась с одного края ручка на его спортивной сумке, а как только он вошёл внутрь, выяснилось, что из-за грозы и дождя во всём доме отключилось электричество. Соответственно, лифт не работал тоже, и подниматься на этаж пришлось пешком. Петя уже матерился во весь голос, проклиная всё на этом свете, но ещё не знал, что последней каплей станет до абсурдности банальная вещь — при входе в квартиру он зацепился рукавом рубашки за ручку двери. Сумка с вещами с размаху полетела в другой конец прихожей, с губ сорвалось громкое, от души чёткое «СУКА!», и напоследок Петя хлопнул дверью, слыша, как в общем коридоре, кажется, посыпалась штукатурка. Он опустился на пол, прислонился мокрым затылком к стене и глубоко вдохнул. Злость на все эти выводящие из себя мелочи начинала потихоньку отпускать, уступая место мыслям о предстоящей встрече с Громом.       Было в его возвращении и кое-что приятное. Деньги и дар убеждения помогли окончательно избавиться от своего надзирателя. Человек, которого приставил за ним отец, продолжал оставаться в Петербурге, чтобы отвести подозрения от них обоих, но контролировать Хазина-младшего окончательно перестал. Что, собственно, и позволило Пете отлучится на несколько дней в столицу, а после его обещанного возвращения, закрепилось окончательно.

***

      Почему-то сейчас, когда он стоял под дверью Игоря, ощущения были такие, будто он делает это впервые. Несмотря на то, что он отлично помнил, что в первый раз всё было совершенно по-другому. Своим ключом Петя открывать не стал.       — Кто? Мы гостей не звали. — послышался по ту сторону двери неожиданно женский голос.       — Хуй в пальто. Где Игорь? — церемониться с незнакомкой ему совершенно не хотелось.       В квартире началось какое-то движение и разговор, которого Петя не расслышал, но уже через пару мгновений дверь ему всё-такие открыли. Гром.       — Хамить было не обязательно, у тебя вообще-то ключи есть. — поддел его Игорь и направился обратно в комнату. Девушка же лишь прижалась плечом к стене и проводила Петю взглядом, когда тот проследовал за Игорем.       — Не у себя дома, чтоб самому открывать. — язвительно подметил Петя, усаживаясь на стул.       — Юля, это Петя. Петя, это Юля. — Игорь указал на каждого поочерёдно. — Надеюсь, вы друг на друга не в обиде.       Они перекинулись взглядами и Юля первая протянула руку.       — Приятно познакомиться. — улыбка её, хоть и широкая, но, как Пете показалось, не слишком то искренняя. Он пожал ей руку в ответ и развернулся к Игорю.       — Я к тебе вообще-то по делу, может мне позже зайти? — он в очередной раз покосился на новую знакомую, не зная, как действовать.       — Юля своя, говори — не стесняйся. — чувствовалось в голосе Игоря что-то не то. Петя пока не различал, что именно, но догадывался.       — Да нет, я пойду, пожалуй. Загляну в другой раз. Пока. — протрещала девушка и быстро засобиралась, не оставляя Игорю даже шанса оспорить её решение.       Как только дверь за Юлей закрылась, Гром снова перевёл свой взгляд на Петю, теперь в нём всё читалось довольно ясно.       — Объяснишься? — серые глаза смотрели в упор, заставляя лёгкий холодок невольно пробегать по позвоночнику.       — Если ты про звонки, то занят был. Некогда было отвечать. — Петя поднялся со стула и прошёл к холодильнику, чтобы открыть его дверцу.       — Не суй свой нос, сам сказал — не дома. — Гром оказался рядом в пару мгновений и захлопнул дверцу у Хазина перед лицом. Его ложь он почуял сразу, но обсуждать это, тем более в данный момент, был не намерен. Дело было важнее.       Тот лишь искоса посмотрел на Игоря и вернулся за стол, начиная перекладывать сложенные в стопку папки только для того, чтобы чем-то занять руки. Было неуютно. От неодобрительного взгляда Грома, от того, что Петя, хоть и не стыдился, и не чувствовал себя виновным по-настоящему, всё равно ощущал перед Игорем некоторую неловкость. От зрительного контакта с Громом тоже. Но уже по другой причине. Невольно Петя вспоминал свои недавние фантазии относительно Игоря, и это всё ещё казалось ему не совсем правильным к данному человеку.       — Эй, чего завис? Есть что-то важное? — привлёк его внимание Игорь, слегка помахав рукой перед его лицом. Петя моргнул, возвращаясь в реальность.       — А, да. Вроде как, просто предположение, но вообще похоже на правду. — он пересказал всё, что выяснил из разговора с Меглиным, с каждым словом наблюдая всё большее желание Игоря высказаться самому.       — Тебя пока не было, я тоже кое-куда съездил. Решил, что мнение психиатра нам тоже нужно, чтобы составить портрет нашего убийцы. То, что сказал ты, похоже на то, что сказал он. Так что, ответ, кажется, очевиден. — констатировал Гром, когда очередь наконец-то дошла до него.       — Удивительно, что ты куда-то ездил один. — начал было Петя, но тут же осёкся и исправился. — Не сочти за грубость, просто у тебя с этим трудности, вот я и подумал…       — Да, просто выхода другого не было, вот и всё. Всё нормально. Справился же. — Игорь пожал плечами и опустил глаза на сцепленные в замок свои руки, лежащие на коленях.       Резко повисшее молчание прервал телефонный звонок. На экране у Игоря высветилось короткое «Дима». И только Гром начал пересказывать всё, что у них сейчас имелось, Дима прокашлялся и перебил его одно фразой: «У нас четвёртый труп».       — И что, нам теперь надо вот прям ехать? — спросил Петя, когда разговор закончился.       — Да. Начальство хочет, чтобы мы тоже посмотрели.       — Если ты забыл, я напомню, что они тебе больше не начальство, Игорь. — Хазин встал и прошёл к балкону, подкуривая по пути сигарету.       Но ехать всё-таки пришлось. Петина личная машина всё ещё оставалась в Москве, и если в прошлый раз, выезжая на место преступления, он с лёгкостью арендовал себе автомобиль, то в этот пришлось заморочиться. Чтобы вместить их двоих, с учётом кресла Игоря, надо было искать машину сильно побольше. По итогу, Петя всё же отыскал такую, в которой Грома они вместе с креслом смогли разместить сзади.       Какое-то время они ехали в абсолютном молчании. Чтобы хоть как-то убрать это напряжение, Петя включил музыку.       — Сделай потише. — раздался за спиной голос Игоря. Первые несколько секунд Хазин игнорировал просьбу, после чего протяжно выдохнул и немного убавил звук.       — Четвёртая жертва. Мы действуем слишком медленно. Эта мразь уже на несколько шагов впереди нас. — внезапно заговорил Гром то ли сам с собой, то ли обращаясь к Пете.       — При нашем участии это только вторая. Первые две на совести твоих бывших коллег. — парировал Хазин не сводя глаз с дороги.       — Всё равно. Я пытался понять его следующие шаги, но всё слишком хаотично. Системы почти никакой нет. Ни следующего места, ни даты, ни даже новой жертвы — мы не можем предвидеть ничего.       — Их. — лишь коротко поправил Петя. — Я уже говорил, что их, скорее всего, несколько.       — Это уже не так важно. — после этих слов, разговор снова перестал клеиться, и до места они ехали уже молча.       На пустыре, на который они прибыли, уже находились судмедэксперты, Дима и ещё пара человек из отдела. Как только Игорь с Петей подошли ближе, им тут же было заявлено, что зрелище там не из приятных, и были высказаны насмешливые сомнения в том, что Хазину вообще стоит смотреть. В ответ он только отправил всех по известному адресу, совершенно не стесняясь в выражениях, и зашагал вперёд, обгоняя Игоря, который по неровной земле передвигался медленнее обычного.       — Кто на этот раз? — спросил Гром у Димы, поравнявшись с остальными.       — Пока не ясно. Документов у него при себе нет. Но разрез на горле тот же, клеймо тоже. Значит, наш клиент.       Пока Гром разговаривал с экспертами и коллегами, Петя стоял и не сводил глаз с тела мужчины. Молодой совсем, на вскидку, примерно их с Игорем возраста. И от этого факта, а также от осознания того, что это, действительно, уже четвёртый человек подряд, убитый какими-то психами, становилось сильно не по себе. Разговор за спиной стал интенсивнее, но Петя не обращал на это внимания, оставаясь в своей мрачной задумчивости, и даже не нашёл в себе сил отвернуться. И хотя, в сути то, ничего не изменилось, но казалось, что сейчас это воспринимается куда тяжелее, чем в прошлый раз.       Он отошёл в сторону и закурил, ожидая Игоря. Тот освободился только минут через десять и, поравнявшись, с Хазиным, сообщил, что можно возвращаться.       Пока Петя помогал Грому погрузиться в машину, он заметил, что Игорь старается лишний раз ничего не касаться ладонями.       — Ты перчатки забыл? И весь день провёл так? — как бы, невзначай спросил он уже понимая, что руки у Игоря, скорее всего, натёрты.       — Не до них было, мы спешили. Всё нормально. — отмахнулся Игорь, и Пете оставалось лишь, тяжело вздохнув, закрыть задние двери автомобиля. «Вернёмся домой, посмотрим» — мелькнуло у Пети в голове, когда он усаживался за руль.       Как только они оказались в квартире Игоря, Петя всё же вынудил его показать ладони. Кожа на них, действительно, оказалась местами довольно сильно стёрта.       — В следующий раз не забывай защиту. — тихо и как-то неожиданно мягко сказал Петя, пока бинтовал Игорю кисти. Руки у Игоря большие крепкие и чуть шершавые. В какой-то момент Пете даже не хотелось выпускать его ладонь из своей, но было нужно.       А пока он занимался свежими ранками, Игорь наблюдал за движениями Петиных пальцев. Тонкие и длинные они перемещались ловко и быстро, так что Гром поймал себя на том, что засматривается. Нет, не на Петины пальцы, конечно. Точнее на них, но не в том смысле, в каком можно было подумать. Так ответил бы Игорь, если бы его спросили на что он так смотрит. Не потому, что красивые, можно сказать, музыкальные пальцы так приятно скользят по его собственным уставшим ладоням. Не потому, что двигаются они так правильно и так красиво, пропуская между собой полоски бинтов. И вовсе не потому, что Петя, увлечённый этим занятием, впервые за долгое, если не за всё время с момента их знакомства, так спокоен и сосредоточен. Всё это Игорь не назвал бы причиной. Для себя он объяснял это тем, что просто задумался, пока сидел неподвижно, ожидая окончания чужих ловких и ненавязчивых действий.       — Сходи завтра в архив, пробей, может что есть на нашу жертву. — попросил Игорь, когда Петя закончил с перевязкой и собрался уходить.

***

      Ближе к позднему вечеру, сидя дома, Петя после долгих размышлений, всё же набрал номер Игоря.       — В общем, я тут подумал. Мне скучно сидеть дома. Да и, после того, что мы сегодня видели хочется как-то развеяться что ли, я не знаю. Давай выберемся проветриться, а?       В глубине души, он сомневался, что Игорь согласится, тем более, что недосказанность, возникшая после Петиной поездки в Москву, хоть и была задвинута на задний план, но на деле никуда не исчезла. Да, сомневался, но тянуло, и тянуло так необъяснимо, что Петя, отпуская всё, поддавался этому желанию видеть Грома и общаться с ним. После его вопроса возникла пауза. Кажется, Игорь задумался над ответом.       — Мне, вроде как, и дома неплохо. — ответил Игорь, но как показалось Пете, не очень-то и убедительно.       — Да что опять начинается-то? Хватит тухнуть в своей конуре, Игорь. Если целыми днями смотреть на всякую жесть и не вылезать из дома, то так и крышей поехать не долго. Ну? — его начинал злить тот факт, что вероятность того, что Гром не хочет выходить на улицу именно с ним, а не в принципе, была довольно велика.       — Не знаю… — задумчиво протянул Игорь на том конце трубки, но кажется, это было уже пол шага в нужном направлении.       — Ну всё, Игорь Гром, хватит набивать себе цену. Через минут сорок буду. Жди. — Петя ехидно усмехнулся и сбросил звонок.       Сейчас они двигались по вечернему городу, наполненному звуками проезжающих машин и уличных музыкантов. В полу-сумерках уже зажглись фонари, отражаясь тёплым жёлтым светом на лёгких волнах Невы. Чем дальше они продвигались, тем сильнее набережная заполнялась людьми. Прикинув их направление и движение скопления народа, Игорь потихоньку начал подозревать неладное. И его догадки полностью оправдались, как только Петя затормозил в конце собравшейся толпы возле Пристани со львами.       — Ты что задумал? — Игорь запрокинул голову для того, чтобы встретиться с Петиной хитрой улыбкой.       — Если уговорить тебя я не могу, то приходится действовать так. Ладно тебе, Игорь. Прокатимся, посмотрим мосты. Не помню, когда последний раз видел из трезвым. — всё ехидство сошло с его лица, кажется, сейчас Хазин был открыт и честен.       — Да какие мне мосты, ты чего? — Игорь чувствовал себя максимально безоружным, готовым провалиться под землю прямо на месте. Ему многое не хотелось говорить вслух, и он так хотел, чтобы Петя его понял, чтобы перестал гнуть свою линию, вошёл в его положение и увёз подальше. Но тот был непреклонен.       — Да что опять началось то? Ты же сам рассказывал, что ездил к этому своему психиатру на какой-то барже. В чём проблема?       — На теплоходе. — еле слышно поправил Игорь, понимая, что его, кажется, прижали. — Там же по делу, выхода другого не было.       — Тем более, теплоход. Всё будет ок, не парься. — Петя продвинулся вперёд вместе с очередью и достал из кармана джинсов заранее купленные билеты. Игорь протестовал до самого их приближения к борту. Но протестовал, честно говоря, не особо то действенно. Не от нежелания, а больше от волнения и, пожалуй, даже страха, что что-то пойдёт не так. И действительно, пошло.       Их не хотели пускать. Долго, придумывая причины абсолютно несусветные, говорили, что Игорю нельзя на борт по технике безопасности и много-много чего ещё. И, наверное, окажись Игорь один, а один бы он в такую ситуацию сейчас явно бы не полез, то он бы наверняка развернулся обратно, собирая остатки униженного достоинства, но он был не один. Петя препирался так яростно, чего Гром от него никак не ждал, да и сам Петя от себя, откровенно говоря, тоже. Но он был готов дойти до капитана, да хоть до директора всей их конторы и, видимо, распалился так сильно, что ошарашенные таким напором молодые люди сдались и не только пустили, но ещё и лично помогли им доставить Игоря на борт.       Они разместились на открытой части нижней палубы, что помогало лучше видеть происходящее вокруг, и стали дожидаться отбытия. После того, как теплоход начал отдаляться от берега, Петя задал свой первый вопрос.       — Я вот чего не могу понять, — произнёс он, подбирая слова, и встал так, чтобы видеть лицо Грома — почему ты позволил мне остаться, когда я только появился?       — Не люблю напрягать близких. Ты незнакомый, так легче. — внезапно честно ответил Игорь. От простоты его ответа Петя на мгновение даже растерялся.       — Мне казалось, ты чужим не доверяешь.       — Не доверяю. Но выбор невелик. — Игорь пожал плечами и перевёл взгляд на реку. Разговор снова затух, так толком и не начавшись.       Они уже достаточно далеко отошли от пристани и вышли в просторную гладь Невы. Вокруг скопилось множество других суден, готовых совершить свой привычный маршрут. Игорь заметил Петин заинтересованный взгляд в сторону       Дворцового моста и не смог сдержать улыбки. Это всё казалось ему даже от части забавным. Петя Хазин — последний человек, от которого Гром ожидал светящихся от восторга глаз при взгляде на давно привычные самому Игорю вещи.       — Нравится? — спросил он, слегла пихнув Хазина локтём, когда их теплоход двинулся дальше, оставляя разведённый мост позади.       — Очень. — честно и коротко ответил Петя, провожая взглядом подсвечивающиеся колонны.       Они уже какое-то время двигались вперёд под мерное гудение мотора, монотонный голос диктора из рупора и мерное покачивание на волнах. Игоря потихоньку начинало клонить в сон, а Хазина снова тянуло на диалог.       — Сколько времени я уже тут с тобой нахожусь, всё как-то не доводилось спросить, у тебя ведь нет никого? В смысле отношений. — Петя перевёл задумчивый взгляд с реки на Игоря.       — Нет.       — Неужели и не было? Или…? — он запнулся, не находя возможности сформулировать свой вопрос правильно.       — Хочешь знать, не бросили ли меня, когда я стал инвалидом? — и опять он вот так, напрямую, и даже если ты совсем не то имел ввиду, всё равно после его слов будешь выглядеть идиотом.       Петя слегка поморщился, понимая, насколько неправильно и неприятно прозвучал его вопрос. Особенно, учитывая то, что спрашивал он совершенно не это.       — Что? Слово не понравилось? Ну а кто я по-твоему? — Игорь криво усмехнулся и вскинул брови, глядя на Хазина. Серьёзно так смотрел, даже не по себе стало.       — Да вообще не в этом дело, Игорь. Слово, как слово, я вообще не про то. Просто интересно стало. Ты тут, судя по твоим коллегам, что-то вроде супергероя, а по итогу один. Не хочешь не говори. Ещё, блядь, оправдываться я буду.       Он отмахнулся, сделал шаг в сторону и опёрся на заграждение палубы. И уже и не ждал, что Гром тему продолжит.       — С универа никого нет. Встречался там с Сашей Филиппенко, ну не важно, но разошлись ещё до моего выпускного. А потом уже не нужен никто был. Петю, будто над пропастью подвесили. Он не знал, стоит ли спрашивать дальше, не знал, почему вообще ему так хочется знать это об Игоре, но казалось, сейчас такой шанс…       — А Саша — это…? — его оборвало чужое «Извините, а можно мы пройдём?» и стайка смешливых девочек проскользнула мимо них к другому борту.       — Саша, хорошая девушка, очень хорошая. Но у нас что-то не вышло. Разошлись мирно, не надейся — никаких сплетен не услышишь. — Игорь продолжил лишь собственную мысль, но для Хазина это уже и был ответ.       «Саша хорошая девушка.» Девушка. Пете осталось лишь закусить губу, чтобы случайно не выругаться вслух. Дурак. О чём думал? Зачем вообще спрашивал? Конечно, Саша — девушка. Хорошая. И, наверняка, очень красивая и вообще самая лучшая. Это же Игорь. У него другой и не могло быть. С Игорем вообще по-другому не могло быть. Он же такой… Боже, что за мысли?       — А у тебя? — голос Грома выдернул Петю из его мыслей.       — Что?       — У тебя есть кто-нибудь? — это становилось похоже на пытку. Петя не знал, что ответить, не понимал, как правильно. Оставалось сказать правду. Без подробностей, но правду.       — Нет. Отношений у меня нет. Только секс без обязательств. — он чуть крепче сжал рукой перекладину заграждения. — В рамках разумного, естественно.       — Почему так? — а вот это, было уже слишком. Особенно от него, от человека, из которого самого нужно каждое слово клещами вытаскивать, такие вопросы были уже чем-то за гранью.       — Слушай, Гром. Я тебе в душу не лезу, и ты ко мне не лезь. Спросил то из вежливости. — внезапно взорвался Петя от, казалось бы, безобидного вопроса. Петя психовал. Сам не понимал почему, но всё, что говорил сейчас Игорь, действовало на нервы. Будто даже сам его голос и интонации раздражали. Петя достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку и закурил, глядя на плещущиеся внизу лёгкие тёмные волны. Табачный дым уносило ветерком в сторону и, кажется, становилось легче.       — Тут запрещено. — подал голос притихший Игорь и указал на запрещающую табличку, приклеенную на стене.       Хазин нервно затушил не докуренную даже до середины сигарету об ограждение и бросил за борт.       — Доволен? — он смотрел на Грома не моргая, в карих глазах блестели какие-то уж совсем недобрые огоньки.       — Да похер. — тихо ответил Игорь, давая понять, что разговор окончен. Игорь смерил Хазина совершенно нечитаемым взглядом. Было обидно. Обидно, что Петя так себя с ним ведёт. Игорь не просил ни этой прогулки, ни этого разговора, а теперь получает шишки за то, в чем изначально не хотел участвовать. Это была уже какая-то тотальная несправедливость, справится с которой не было никаких вариантов. Единственное, что в этой ситуации радовало Игоря — теплоход медленно, но верно приближался к причалу.       Хотелось одного — домой. Обоим. Петя чувствовал, что внутри у него всё закипает и вот-вот взорвётся, проведи он рядом с Громом ещё хоть минуту. Поэтому, как только они пересекли его порог, Петя без лишних слов попрощался и отправился ночевать к себе в квартиру.       Ощущения от общения с Игорем были такие, будто проходишь лабиринт, состоящий из одних тупиков, а единственная дорожка к выходу настолько сложная и извилистая, что пройти её кажется нереальным. И в глубине души Петя знал, что он этот путь найдёт. Но в данную минуту на это не было ни сил, ни желания.