Дракон, Тигр и Вишня

Волшебница долго-долго всматривается в кору ствола большой яблони перед поместьем. Яблоня — единственное что-то плодовитое, растущие на их земле. Ни кустарников роз, ни даже ромашек отродясь не росло здесь. В обычное время Аркадия даже не задумывалась над этим, но сейчас беспокойно-грустные мысли колят мозг. Не смотря на палящие солнце, кожа покрывается мурашками. Письмо от брата еще не пришло. Хорошо это или плохо — не ясно. С одной стороны, Аркадия надеялась, что раз не пришло, значит братец решил продолжить свой молчаливый бойкот и не приезжать, а с другой — неизвестность убивала. Аркадия хочет видеть письменное подтверждение тому, что он не посмеет явиться на их порог. Как минимум ему должно быть стыдно. Проиграть скрижаль в карты! Подумать только и хочется сплюнуть от отвращения. Ее лицо кривится. Она совершенно не знает, сколько простояла тут вот так — пару минут или несколько часов, — но в какой-то момент чувствует чужое присутствие. Поднявшийся ветер заставляет ее волосы взмыться вверх. Она убирает несколько прядей с губ. — Я думал, мы встретимся в библиотеке, — говорит Теодор, встав позади нее. — Если бы ты сказала раньше, мне бы не пришлось торчать в библиотеке больше часа. А там, знаешь ли, пыльно, мог задохнуться. Будем здесь и дальше стоять? Или пойдем? — Мне казалось, прошло не более пяти минут. Повернувшись, она смотрит на него, но взгляд совсем расфокусированный, утомленный. Аркадия едва ли четко видит лицо парня напротив. Перед глазами все еще стоит лицо братца. И воображаемые строчки. — Фиговый из тебя хронометр, — Тео махает рукой перед ее лицом. Она, вздрогнув, быстро-быстро моргает и закатывает глаза. — Да тут я, тут. Просто задумалась, прости, что заставила тебя ждать. Домовики хотя бы предложили тебе чай? — она расправляет плечи и приглаживает волосы, что они идеально-ровным пробором легли по бокам от лица. — Что же я за джентельмен, раз горазд чаевничать без дамы? — Моим однокурсникам стоит у тебя поучиться, — бормочет Аркадия и ведет Теодора обратно к дому по каменной тропе. — Это у вас в Германии такие все вежливые, или ты проходил особый курс? Она ехидно щурит глаза. — Воспитание, Аркадия, воспитание! — он эмоционально-показушно машет указательным пальцем в воздухе. — Но мне будет приятно, если ты будешь считать, что я особенный. Теодор шутит, но Аркадия не может не признаться самой себе, что уже так считает. Тео действительно особенный. С ним удивительно легко общаться, он в меру забавен, умен, не настойчив. По прошествию двух дней, что он гостит у них, Аркадия отметила, что молодой волшебник невероятно умеет считывать окружающих и появляется тогда, когда следует, а когда нет — тактично уходит по своим делам (насколько это возможно в пределах их особняка, конечно). Например, когда Аркадия с отцом снова повздорили из-за письма после ужина, Теодор вежливо удалился в гостевую спальню. И ни словом не обмолвился об этом позже. Теодор не просто особенный, он…идеален. То, что он воспитывался чистокровными аристократами не вызывало никаких сомнений. И если по началу Галатус относился к молодому парню с недоверием, то вскоре расслабился и провел с ним несколько занимательных бесед. Насколько всесторонне развит Теодор? Аркадия может только догадываться, ведь он спокойно поддерживал разговор с отцом о луноскопе Перпетуа Фанкорт, и спорил с Аркадией о свойствах аконита. Еще чуть-чуть и Аркадия всерьез начнет думать, что Тео прямая дорога в Когтевран. Но а пока… пока: — Ты уже прочитал всю «Историю Хогвартса»? — они останавливаются на крыльце поместья. — О, да. Ты даже не представляешь насколько внимательно, — заверяет Теодор с плохо сдерживаемой ухмылкой. — И что, остались какие-то вопросы? Он пожимает плечами и засовывает руки в карманы. — На самом деле их всего два: на каких занятиях дро…м-м-м… профессора ведут себя строго, а на каких можно расслабиться. — О, это легко! — девушка небрежно машет рукой и облокачивается плечом о белую колону. — На уроках профессора Дамблдора, он ведет Трансфигурацию, главное хорошо писать тесты. А если хочешь отвлечь его — задай абстрактный вопрос. Он довольно интересный и адекватный, несмотря на то, что является деканом Гриффиндорцев. Наш декан, Слизнорт, тоже ничего, но любить понудить. Отработок нашим почти никогда не назначает. У Бинса может поспать на занятиях, клянусь Мерлином, мне иногда кажется, что он говорит на чистом автоматизме, а сам тоже спит, хоть и привидение, — во время перечисления девушка загибает пальцы и иногда возводит глаза к небу, припоминая причуды того или иного преподавателя. — У Флитвика и Бири, профессоры Заклинаний и Травологии, просто ходи на все занятия. Она останавливается и смотрит на Тео, не перегрузила ли его информацией. Тео несколько раз кивает, побуждая ее продолжать: — У нас есть преподша одна — Изольда Стормиус, — ты не смотри, что она странная — на опросах сдирает три шкуры, хотя сама материала дает раз два и обчелся, — Аркадия хмыкает и на полтона ниже рассказывает одно из самых громких событий, случившихся в Хогвартсе: — Поговаривают, что эта Изольда такая пришибленная ходит, потому что кто-то из учеников кинул в неё Обливэйт… Представляешь? Теодор округляет глаза. — Виновника нашли? — Это случилось три года назад и наверное это сделал… Как же его?.. Ходил у нас высокий такой, даже Тайную комнату открыл, хотя я в это не верю, с его-то магическими способностями. Огрид или как-то так. Не помню. Гаррид? — Хагрид, — инстинктивно поправляет Тео и… Блядь. Кусает себя за язык так сильно, что во рту появляется вкус крови. — Точно! А ты откуда знаешь? Теодор дышит поверхностно и быстро сквозь полуоткрытые губы. Он давно, очень не плошал так, как сейчас. А почему? Потому что рядом с ублюдком Реддлом держать себя в руках намного проще, ведь он никогда не забудет, кто перед ним, а рядом с этой девчонкой оказалось слишком легко забыться. Конечно, вы ведь здесь по-душам болтаете, Тео. Как лучшие подружки! Он прячит губы внутрь рта и тянет задумчивый звук «м», стараясь даже не смотреть в сторону Аркадии. Якобы непринужденно пожимает плечами. — Читал в газете, мать иногда выписывала Ежедневный Пророк. Он скашивает глаза на её лицо, чтобы оценить ситуацию. Поверила или нет? Поверила или нет? Поверила или… — Странно, Диппет сделал все, чтобы об этой новости не писали, — Аркадия хмурится и две глубокие морщины появляются меж бровей. Карие глаза встречаются с дикими зелеными. Молчание между ними такое густое, что можно брать ложку и пожирать как оголодавший нищий. Они выхватывают палочки одновременно, но годы войны научили Теодора реагировать стремительнее. — Петрификус Тоталус! Локомотор! — одеревеневшее тело волшебницы медленно опускается вниз. Он осторожничает и даже ставит вокруг них звуконепроницаемый барьер. — Сука, сука, сука-а-а, — от шепота голос доходит до высоких нот, но Тео абсолютно плевать, насколько глупо это может звучать. Он в сердцах пинает мраморную колону. — Я правда не хотел этого, Аркадия. Честно… Он нависает над ней и заглядывает в огромные глаза, наполненные страхом. — Ничего, это все ничего, — повторяет он и успокаивает тем самым скорее себя, чем девушку, ведь знает, что скоро она этого не вспомнит. Ни его срыва, ни допущенной ошибки. — Не бойся, — произносит Тео и направляет кончик волшебной палочки ей в лоб. — Обливэйт! Если Аркадия Селвин когда-то и пыталась научиться окклюменции, то ее слабые ментальные блоки не смогли остановить Тео, бывшего Пожирателя Смерти. Техника кирпичной стены слишком слаба и топорна. Тео удается разрушить кирпичи едва ли делая над собой усилие, но тем ни менее он старается, правда старается, действовать деликатно и не повредить мозг девушки. События последних пяти минут стираются без остатка. Теодор давит в себе гнусное желание применить еще и легилименс и узнать все, что Аркадия думает о нем, а затем выведать факты школьной жизни Тома Реддла. То есть, конечно же, наоборот. Ведь воспоминания об ублюдке в приорете. Маленький, гнусный, подлый, лже… — Ч-что? — недоуменно шепчет Аркадия, находясь в объятьях Тео. Собственные мысли сбивают столку. Вот она стоит разговаривает о профессорах Флитвике и Бири. А зачем? Она хочет вспомнить, но тепло рук Теодора отвлекает. Она упирается в его твердую грудь и запрокидывает голову, зажмурившись от неприятной рези в затылке. — Только не говори мне, что я упала в обморок. — Не скажу, — посмеиваясь, соглашается с ней Тео и помогает принять равновесие, крепко держа за плечи Аркадию. — Ты наверняка перегрелась на солнце, когда стояла у дерева. Кстати, зачем? Учила новые ругательства у садовых гномах? Болтовня Теодора отвлекала от чего-то… От какой-то мысли… Профессора? — Я знаю много из них, Тео, поверь мне, — она сконфуженно улыбается и откидывает волосы со лба. — Прости за…это все. Сначала заставляю ждать тебя, а теперь падаю в обмороки. Аркадия прикусывает губу и смотрит на лицо волшебника, который до сих не убрал руки с ее плеч. Аркадия даже не против. Она опускает взгляд в сторону и видит его правую ладонь, на которой отсутствует массивное кольцо — на среднем пальце незагорелый ободок кожи. Она тянет носом и с удивлением чувствует легкий запах табака. Тео курит? О, это могло быть довольно…сексуально. Лицо девушки заалело. — Порядок, Селвин. Ты сама то как? — он легонько сжимает ее плечи в подбадривающем жесте, а Аркадия… Только и думает, чтобы проверить своей щекой насколько его руки действительно теплые и шершавые. Почему-то ей представлялось, что у курящих людей кожа ладоней сухая как пергамент. Пергаменты ей напоминают о Хогвартсе и каком-то важном профессоре, но сейчас Аркадия хочет думать не об этом. А о чем? О руках Теодора? Салазар и Годрик! — Аркадия? Она маскирует за кашлем свое смущением и отступает назад на два шага, едва не свалившись со ступенек крыльца. — Я в порядке! — излишне эмоционально кричит она и легко отклоняет голову назад, будто стремясь отдалиться от Теодора еще дальше. — Просто перегрелась на солнце! Всего-то. Ты знаешь, раньше дамы постоянно носили с собой зонтики от солнца, и мне похоже придется возобновить древнюю моду, — она неестественно смеется и нервозность ее столь велика, что просыпается стихийная магия. Аркадия чувствует горячку с солнечном сплетении. — Или шляпы, мне придется носить шляпу. Почему еще не придумали заклинание, которое уберегло бы волшебников от солнца? До нее доносится смешок Теодора. — Ну да, солнце же главный враг магов. Ты точно перегрелась! Теодор смотрит на нее спокойной, с едва заметным интересом и открытой улыбкой. Он наклоняет голову на бок, следя за ней из-под полуопущенных ресниц. В уголках его глаз собралось немного морщинок. — Может да ну ее — библиотеку? Если тебе лучше, то мы можем полетать на метлах, как раз свежий ветер остудит твой пыл, — парень игриво поднимает брови и прислоняет пальцы к лицу таким образом, что указательный палец лежит на носу, а остальные закрывают лукавую улыбку. — Мой пыл? — высоким от напряжения голосом переспрашивает Аркадия. — Это не я собираюсь устроить «модную» революцию, — теперь он смеется открыто над ней. Замечательно. Класс. Но Аркадия не выдерживает и тоже разражается звонким смехом. — Я жду тебя через десять минут на заднем дворе. Возьмем метлы из нашего чулана. О, и знаешь, — Аркадия выразительно окидывает его взглядом. — Готовься искупаться в болоте. Не дожидаясь его ответа, Аркадия забегает в дом и спешит в свою комнату, чтобы переодеться. Голубое платье сменяет костюм из специальных штанов и свободная серая блуза. — А ты пунктуальна, — громко произносит Теодор, поджидая ее за домом. Болото позади него пузырится. — Ты не переоделся, — замечает она, оглядывая его черные брюки и белыу рубашку. Все, что изменилось — это закатанные рукава и левая штанина. — Оригинально. Тео жмет плечами заводит руку за затылок, взбивая плотные темные кудряшки. — Мне не нужна специальная одежда, чтобы обыграть тебя, маленькая леди, — дразнит он с кривой ухмылкой. — Как самонадеянно. Ты говоришь с лучшей загонщицей. Не-ве-жа! — она кидает ему метлу, идентичную ее модели. Теодор ловит лакированное дерево на удивление очень проворно. — Это Синичка, обращайся с ней ласково. Обещаешь? — Насколько это позволит моя задница, — Теодор перекидывает одну ногу и поднимает деревко между ног. Как только он сжал Синичку ногами покрепче, взмывает над землей. Неплохо, конечно, но ничего лучше спортивной метлы Молнии не придумали на этом свете. Его самая дорогая малышка, которую отец подарил ему незадолго до четырнадцатилетия. — Как играем? — Видишь этот мяч? — Аркадия указывает на красный квоффл в руках, Тео кивает. — Это квоффл. За одно попадание в кольцо противника присуждается десять очков. Мое кольцо будет слева, твое — справа. Не перепутай. Играем до ста, а дальше посмотрим. — Звучит слишком легко. — Нельзя давать мячу упасть в болото. Тот, кто последний держал мяч теряет пятьдесят очков, но тот, кто успел поймать его на отметке не выше 1,6 футов от болота, получает пять очков. — Это что за игра такая? — Тео удивленно фыркает, слушая правила во время их полета наверх. — Мы с отцом придумали. Вдвоем играть просто в квиддич было слишком скучно, — она умудряется одновременно говорить, придерживать мяч между телом и метлой, и к тому же заплетать волосы в косу. — Видишь те табло? — она указывает на синие доски, размещенные за кольцами обеих сторон. — Папа заколдовал их так, чтобы они показывали точный счет. Они вылетают на середину импровизированного поля. До земли приличные десятки метров. Ветер здесь едва ощущается, но Теодор знает, что как только они начнут играть, жарко им точно не будет. Он держится на метле расслабленно, так легко, будто под ним не тонкая жердочка, а самая удобная софа в мире. Распрямив плечи, хрустит шеей. Аркадия поворачивает метлу так, чтобы зависнуть напротив него. — Теодор, — начинает она, отчего-то становясь слишком серьезной, — ты готов? На счет три. Раз. — Два. — Три! Аркадия подкидывает мяч так высоко как может, и они тут же устремляются вслед за ним, вытянув руки. Тео перехватывает мяч и мчится к кольцу. Аркадии нигде не видно и он оборачивается назад, чтобы рассмотреть, где она, и в этом его ошибка — происходит стычка. Налетев на него сбоку, ей удается выбить квоффл из его хватки, но не с целью перехвата, а для того, чтобы мяч упал в болота. Теодор рычит сквозь стиснутые зубы и прижимается грудью к метле, направляя ее вниз. Грязная игра? О, это он умел. Изначально Тео действительно хотел ей податься, отдав победу Селвин. И дело вовсе не в его джентльменских манерах, все проще — Теодор хотел подмазаться к ней еще ближе. Аркадия может быть очень полезна в Хогвартсе. Но теперь в нем взыграл азарт. Похер на подмазки, он и без этого добьется ее доверия. Он ловит мяч перед его падением в болотистую жижу и зарабатывает пять очков. Щурит взгляд и тянет метлу на себя. Синичка набирает высоту не слишком стремительно, зато достаточно резко летит вперед, прямо на Аркадию. Она перестает смеяться и недоумение отражается на лице. Зачем он летит прямо на неё? Мяча ведь у нее нет. Она уходит от столкновения и это именно то, что нужно Тео — еще пару метров и точным ударом он отправляет квоффл в кольцо. Дынь-дзинь! Пятнадцать очков в пользу Теодора. В его спину несутся ругательства. Аркадия, так же как и он, летит вниз за мячом. В какой-то момент они ровняются метла к метле и борются локтями. Беспокоясь, что в какой-то момент задевает ее слишком сильно, Тео бросает взгляд на ее лицо, но на нем лишь широкая улыбка. — Поймала! — счастливо кричит девушка, перехватив квоффл. Она словила его раньше, чем он достиг нужной отметки, и пять очков ей не присуждаются, зато Аркадия с лихвой это компенсирует следующими двумя попаданиями в кольцо противника. Двадцать очков против пятнадцати. Они играют без перерыва, оба слишком увлеченные погоней за победой. Аркадия вытирает пот со щеки небрежным движением о плечо. Рубашка неприятно прилипла к спине. Радует только, что Тео такой же потный — темное пятно на его груди означает, что он в таком же напряжении, как она. Она облетает его сзади и хватается за метлу, замедляя и смещая его с курса. На такой скорости даже простой тычок может стать помехой, поэтому неудивительно, что Теодор сбивается и крутится волчком, пытаясь выровнять курс. Этой замашки достаточно, чтобы помешать ему бросить мяч в кольцо. В отличии от Теодора, она не может кидать мячи так далеко, почти все ее попадания происходили с близкого расстояния. — Задери тебя горгулья! — в сердцах бросает ей Тео, когда ей удается перехватить мяч внизу. До победы не хватает лишь пятнадцать очков. Теодор уже поджидает ее у кольца. И логичнее всего, если она сначала уронит мяч у болота, получит пять очков, а затем, обгоняя Тео, забросит в кольцо и наберёт десятку. Она облизывает высохшие от ветра губы и прищуривается. Но ведь именно этого он и ожидает, верно? Сильный ветер треплет косу светлых волос. На несколько секунд у нее перехватывает дыхание во время выполнения крутой петли, чтобы заставить Теодора думать, что она действительно сейчас полетит вниз. Но Аркадия выпрямляет метлу и несётся прямо к освободившимся воротам. Тео подлетает снизу и так налегает на деревко метлы, что его фигура полностью закрывает её. Краем сознания Аркадия восхищается, как хищно Теодор сейчас выглядит. Он воспаряет перед ней и приходится уйти влево от столкновения. Скорости она не сбавляет. Он снова появляется на пути. Аркадия шипит от досады. Так они и пилотируют у кольца, то приближаясь, то отдаляясь. — Тебе все равно не отыграться, Тео, — кричит она. Парень отставал на добрых пятнадцать очков. — Я никогда не сдаюсь. Теодор хитро ухмыляется, заставляя Аркадию сжаться от напряжения, а его метла встает на дыбы как самая настоящая лошадь. Он мчится на нее. Девушка тонко пищит не своим голосом и ныряет вниз. Теодор преследует ее с безумным блеском в глазах. Он гонит ее как обезумевшая пастушья собака овец. Аркадия слишком поздно понимает, что его цель прилететь к левому кольцу. Слишком поздно… или нет? Мерлин благослови прошлогоднюю игру с Гриффиндором — противная Макгонагалл проделывала тоже самое с их охотником. Аркадия подкидывает квоффл вверх за спину Тео, чтобы потом, обогнав явно не ожидавшего этого парня, поймать мяч за его спиной. Точно так сделал ловец Слизерина. Еще немного, еше чуть-чуть и… Десять очков прибавляется к ее счету: девяносто пять против семидесяти. Аркадия радостно выбрасывает руку с жатым кулаком в воздух и издаёт победный клич. Но еще не конец. Квоффл падает вниз. Аркадия и Тео — следом. Они близко, и почти вертикально наклоняют метлы. В ушах звенит, а дыхание перехватывает у обоих. Аркадия смеживает веки до узких щелочек, но глаза все равно слезятся и вместо чёткой цели — квоффла — она видит только размытые пятна. Теодор отпихивает ее в сторону. Неожиданный удар такой сильный, что пропадает дыхание. Она теряется, и метла замедляет движение. Черт! Теодор продолжает нестись к земле вслед за мячом. Она не успеет. Направляет Синичку вниз, но вместо того, чтобы нагнать и перегнать Тео, ее скорости хватает только присесть ему на «хвост». Она не успеет. А до болота тем временем остаются считанные футы. Аркадия поднимает ногу, опирается на дерево и отталкивается. Вниз. Дальше Теодора, ближе к квоффлу. От свободного падения у Аркадии не просто перехватывает дух, нет, она задыхается. Лёгкие ширятся, но не впускают кислород. Ветер швыряет ее из стороны в стороны. Верх и низ меняются местами. Она слышит, как Тео что-то кричит. Громко. Страшно. Коричневая жижа все ближе, рядом летит красный мяч. Аркадия хватает его и изо всех сил прижимает к груди. Дынь-дзинь! Аркадия зажмуривается и… И ее хватают поперёк живота. — Идиотка! — надрывно орёт мужской голос у уха прямо перед тем, как они жестко приземляется около болота. И парня и девушку прикладывает правой частью тела о землю. Аркадия хохочет, перекатываясь на спину. Она наконец может раскрыть глаза и видит перед собой ясное голубое небо. Которое тут же сменяется яростным лицом Теодора. — Ты что вообще творишь?! Мерлиновы панталоны! Да я… блядь! — Теодор кричит ей в лицо, упираясь кулаками по бокам от ее головы. Аркадия не может удержаться и снова смеётся до боли в животе. — Я… по…победила, Тео! — прерывисто шепчет она и указывает на квоффл. Сумасшедшая улыбка оголяет белоснежные зубы. Теодор недобро прищуривается и отпихивает мяч куда-то в сторону. — Победила?! Победила? — его сбившиеся дыхание раздувает мелкие волоски на ее лице. — Мы могли разбиться. Мы, блядь, реально могли разбиться, ты это понимаешь? Его трясет крупной дрожью и он клацает челюстью так громко, что звенит в ушах. Глаза его, не на шутку ошалевшие, рыскают по ее лицу в поисках раскаяния, страха, и не находят. Аркадия разряжается смехом. Ее руки ласково проводят по его черным кудрям, убирая чёлку с глаз. — Тео, я победила, — довольно повторяет она. Ей правда хочется его успокоить, но она слишком опьянена победой. — Ты такая сука, — мученически стонет парень и в изнеможении наклоняет голову вниз. Их лбы соприкасаются. Аркадия тихо хихикает и жмурит глаза. В теле ощущается небывалый лёгкость. Тело чувствует себя живым. Через несколько секунд к ней присоединяется и Тео. Сначала смех вырывается из него толчками, но потом он тоже не может остановить себя. — Можешь не верить, но я… Мерлин! — сквозь смех пытается рассказать Тео. — Я реально думал, как мне придется объясняться с твоим…отцом! я уже придумал, как оправданием послужат мои обоссаные штаны. Они снова заливаются. В животах колет от смеха. Руки Тео не выдерживают и он опускаются еще ниже, буквально ложась на девушку сверху. Но им так весело, что едва ли неловко. Пока их взгляды не встречаются. Смех обрывается и застывает на губах улыбками. Аркадия ведет носом и чувствует запах лимона. Лимона и чего-то еще. Ему подходит. Его лицо так близко, что она может рассмотреть едва заметную щетину на подбородке, лучевые морщинки в складках губ и крохотно-завораживающие родинки на скуле и висках. Улыбка сползает вниз медленно, неохотно, оставляя после себя приоткрытые влажные губы. Глубокий вдох наполнил ее лёгкие кислородом, а мозг — отпечатком его пропорциональных губ. На выдохе чёткий образ теряет контуры и Аркадия может думать связно. Ну, по большей части. Она смущённо кашляет, почесав лодыжку пяткой. — Теодор, ты тяжёлый. Он перестаёт смотреть на на ее оголенную шею, губы, пушистые волосы и перекрывается на спину, тяжело вздыхая. Аркадии одновременно становится легко и очень грустно. И холодно. Напряжённая атмосфера лопается как мыльный пузырь и все снова становится на свои места. (И по большей части в них обоих переворачивается нечто глубинное, недосказанное) — Это тебе в наказание за мои седые волосы, — ворчит Тео и садится на траве, широко раздвинув ноги. Хочется курить. Он вытаскивает чудом уцелевшую палочку. — Акцио, пачка сигарет! — через пару мгновений к нему прилетает прямоугольный портсигар. Аркадия молча наблюдает за тем, как он прикуривает сигарету от кончика волшебной палочки. Она ничего не говорит, и хвала Мерлиновым семейникам, Тео совсем не в том настроение, чтобы обсуждать свою пагубную привычку. Сидя плечом к плечу, они наблюдают за тем, как опускается солнце за деревья, раскрашивая их кроны в золото. Дым кучерявыми струйками высится туда, где они играли. — Надо будет повторить, — выдыхает Тео и кивает на квоффл. — Мне зашло. Аркадия задорно хмыкает. *** В выделенной для него комнате по обыкновению выключен свет. Сумеречное небо тоскливо серит все: кровать, картины с пастухами, отбрасываемые тени и его самого. Теодор равнодушно осматривает черные шрамы на левой стороне груди. Поначалу уродливая печать пугала, но сейчас Теодор не чувствует ничего. Подумаешь, да? Всего-то демоническая метка. Он обмакивает пальцы в густую мазь и размазывает по шрамам. Метка представляет собой вязь из символов на незнакомом языке, которая скручивается несколько раз в спираль по кругу. В центре крест-накрест стрелы. И хоть демон прибыл к нему из огненной геенна, метка его по-могильному холодна. Под слоями косметической мази черные шрамы постепенно блекнут. С глаз долой, а из сердца — никуда. Он постоянно помнит. Попыток не бесконечное количество и, увы, Теодор никогда не знал, какая жизнь для него окажется последней. Сегодня он не на шутку испугался еще и по этой причине. В те мгновения, когда он летел за девчонкой, все боялся, что не успеет и они оба врежутся в землю с такой силой, что сдохнут. Тео не чувствовал себя стариком, но абсолютно точно мог сказать, что многие вещи перестали его удивлять, тревожить, волновать. Но сегодняшняя игра прокатилась по телу небывалым зарядом адреналина. Аркадия реально сумасшедшая. В зеркале на юношеском лице отражается кривая ухмылка. Тео застыл, попытавшись оценить свою внешность со стороны. Еще после первой попытки он заключил с Ва-а новую сделку — половина отмеченного ему срока в обмен на внешность восемнадцатилетнего. Гораздо проще вступить в контакт с Томом Реддлом будучи его ровесником — ублюдок отчего-то не особо доверял старшим. Не то, чтобы он вообще доверял кому-то, даже его близкие прихвостни знали не многим больше, чем Теодор. Скоро, Томми, мы вновь увидимся. Я тебе под кожу заберусь, ублюдок.