Не снится среди льда покой

      С нежеланным воскрешением Сильвер переосмыслил и осознал несколько новых вещей, которые не так были доступны и очевидны при жизни: время не умаляет свой ход ни на секунду, но может тянуться вечность (длиною в несколько часов, за которыми – новая серая бесконечность), мир в постоянном движении и неизменен в одночасье, а дни – непрерывны и не отделимы один от другого, если не спать хоть ночь. Стирается привычная, человеком придуманная, чтобы вести какой-то отсчет, грань, и только восходы и закаты солнца – единственные ориентиры, не всегда вниманием отмеченные или отложенные в памяти с пометкой «день настал – день закончился».       Едва ли у мертвеца возникнет необходимость в отдыхе, когда тело питают иные процессы и силы, не позволяющие разлагаться плоти, в которой жизни – нет. Семнадцать долгих лет не было и поныне взяться неоткуда. Но привычки – они сильнее пониманий и убеждений, заложенные природой или создателем. Философские вопросы и мрачная тоска, новые верные спутники в темные часы, в меньшей степени привлекательны, чем физиологически обусловленная возможность отключить себя до наступления утра.       Повадки живого человека неискоренимы, да и надо ли от них пытаться избавиться?       Убийца демонов смыкает веки в мерной ночной тишине, позволяя себе не прислушиваться к звукам вокруг какое-то время и не ждать ничего. Расслабляются напряженные мышцы в теле, разглаживаются дневные морщины в уголках глаз и рта, между сведенных – несильно, немного строже и холоднее взгляд, – бровей.       Черная пустота длится – недолго.       Запах гари и дыма явный, словно происходящее – не сон, и бьет по обонянию, вдохнешь даже если не желаешь, наполняя горечью легкие. Дома вокруг – рушатся и горят, не слышен жалобный треск дерева за доносящимися отовсюду криками паники, первозданного ужаса и боли потерь. Высится над людскими жизнями Делиора, заслоняет собой больное алое небо из-за пожирающего землю пожара. Стонет, стенает погибающий город.       Не смог спасти. Не смог выжить. Не сумел, как ни старался, подгоняемый отчаянием за благополучие не себя – дорогих и близких, которых должен был защищать. Защитить оказался тоже не в силах, пав со многими другими под гнетом демона. Не виден за фигурой небосвод, и последнее, что отпечатывается в сознании полученной картинкой, прежде чем меркнет мир, будто резко кто-то нажал выключатель, – горящие смеющиеся глаза. Не-по-человечески страшные, вместо зрачков – бездны.       Не тухнет огонь, не тлеют в пепел обломки зданий. Они горят – вечно. Не первую ночь – не последнюю.       Затягивается на горле тугая петля, душит, рвется из груди кашель от отравленного смертью воздуха. Если бы только Сильвер уже не был усопшим, но не упокоенным. Снова и снова на языке солоноватый и мерзко теплый вкус собственной крови, стекающей по стенке горла.       Боли, фантомом ушедшего дня пронизывающие неживое тело и что-то, оставшееся жеваным комком от души, – не вымысел и слишком тяжкая правда.       Медленно теряют очертания и затухают заключительные секунды, растворяются в вакууме грохот, взрывы, плач, голоса.       Желанная тишина длится – недолго.       Тонко поскрипывает лед, коркой инея расползаясь от кончиков пальцев по ладони, венчая запястья, подбираясь выше. По локоть покрыты холодной коркой, обжигающей кожу, руки, ползет по ногам морозный узор, запечатывающий конечности в ледяные оковы, проникает глубже, растекаясь по венам вместо токов крови. Ближе. Ближе к утратившему свой ритм сердцу.       Пошевелиться – невозможно. Не воспротивиться – только беспомощно замерзать, покорившись расползающейся по телу магии, не желающей быть под контролем. Она сама – контроль и конец для слабого духом и физической оболочкой.       Сильвер не спас никого. Сильвер – слаб.       Раздается панихида морозного треска, скрипит стекло. Не тающее – не исходит от плоти тепло, чтобы растопить кандалы, вырваться, хоть одним пальцем пошевелить.       В теле – тишина. В душе – пустота.       Сомкнуты веки, властно над разумом кажущееся реальным эфирное видение сновидения, от которого некому пробудить. Не спешит задаваться рассвет.

[С дневным светом приходит спасение.]

      Сутки за сутками – рябящая линия, непрерывная диаграмма или бесконечно длинная нить, сматываемая в растущий в размерах клубок. Под покровом ночи отлучаться по личным делам проще, чем днем глаза согильдийцам мозолить своими уходами без обозначения пункта назначения. Необязательно спать – можно остаться с мыслями наедине. Пока, в надежде, что не повторится избитая и неоднократно просмотренная лента событий семнадцатилетнего прошлого, убийца демонов не закроет глаза вновь.       Сны – повторяются.