В преддверии судного дня

Сопоставима ли с риском польза от Малфоя в свете открывшегося? После воплощения своего плана он станет бесполезен. Этот вопрос задавала себе сама Гермиона, его же задали Билл и Гарри во время стихийного собрания по видеосвязи. Когда она озвучила свою идею относительно его размещения, оба соратника объявили ее сумасшедшей (не то чтобы она сама себя так не называла), а Уизли вдобавок окинул понимающим взглядом через экран и многозначительно хмыкнул. Запретить распоряжаться тем, что принадлежит ей, они не могли, и Гермиона сняла вопрос с повестки. Решение принято. Точка. Она просто поставила Орден Феникса в известность. Сам объект преткновения вернулся в мэнор забрать семью и ждать ее отмашки. Нянчиться с ним было так не ко времени! Грейнджер не привыкла полагаться на других, тем более на горячую голову Гарри. Оставалось надеяться, что хладнокровие Билла поможет удержать мальчика-который-чудом-выжил-и-многократно-повторил-этот-трюк от необдуманных поступков. Они до сих пор не смогли прийти к консенсусу даже по основному вопросу, что уж говорить о деталях. Приоритеты не совпадали. Гермиона и Билл во главу угла ставили безопасность студентов, поэтому считали правильным немедленно сообщить о готовящемся Макгонагалл, чтобы та успела организовать отправку детей по каминной сети, а Гарри воодушевила идея уничтожения части Ордена Авгурея. Он считал, что не следует отменять посадку, чтобы не спугнуть врага. Поскольку человеческого ресурса для замены школьников обученными вояками у них не было, Поттер предложил посадить детей на поезд, перегнать состав от Хогсмида до развилки после виадука и увести на запасной путь, а с соседнего пути вывести другой состав, заколдованный под «Хогвартс-экспресс», и именно его направить в Лондон. Этот пустой состав лучшие из фениксовцев будут сопровождать на метлах под дезиллюминационными чарами. Авантюра была опасной и сырой, на проработку не было времени, Малфой не знал, какая часть поездки должна стать для школьников фатальной, и понятия не имел о способе убийства. А что, если поезд заранее будет нашпигован магической взрывчаткой? Что, если он должен взорваться, как только отъедет от станции? Что, если в планы входит разрушение моста? Помнится, такими методами не брезговали предтечи авгуриев. На фоне этого план Малфоя обезглавить операцию выглядел вполне жизнеспособным, он должен был дестабилизировать его коллег, но, к сожалению, не гарантировал, что они откажутся от задуманного. Гермиона написала в блокноте, что ждет Драко обратно, и буквально через минуту внешний периметр потревожили. Она спиной почувствовала, когда он вошел в помещение, и это не было связано с сигнальными чарами. Сейчас Малфой едва приоткрыл дверь, проскальзывая внутрь. Напыщенный придурок умеет входить без помпы? Гермиона отказывалась ощущать неловкость. Она повернулась, ответила кивком на приветствие и перешла к делу: – Ты дашь Непреложный Обет, что никому ни случайно, ни специально не расскажешь о месте, куда я поселю тебя с семьей, поручишься, что этого не сделают твои жена и сын. Ты не сможешь привести никого, кроме них, и они не смогут никого привести с собой, вы не покинете дом, пока я не позволю, ты дашь мне гарантии, что ни ты, ни твоя супруга, ни твой сын не причинят вреда другим жильцам. Вольно или невольно. И никто из вас не будет заходить в апартаменты, которые я укажу. – Определишь меня в обитаемый дом? – Да. Поскольку риски велики и доверия к тебе нет, будешь жить у меня. – Хм… – «Хм» и все? – она ожидала иной реакции, правда, не знала какой. – Ты согласен с моими условиями? – У меня есть выбор? Гермиона еще раз внимательно посмотрела на Малфоя. Он не был похож на человека, готового пожертвовать собой, а о том, что нарушение клятвы убивает, знал не понаслышке. Она мысленно еще раз пробежалась по формулировкам и осталась довольна. Гермиона вызвала Тинки и заставила скрепить клятву, отгоняя мысли, что их с Драко связывает все больше взаимных обязательств. Использование домовиков для скрепления сделок и клятв было распространено в магическом сообществе два-три века назад, с тех пор статус эльфов понизился и теперь напыщенные чистокровные волшебники считали эту традицию моветоном. А зря. Эльфы являлись естественными проводниками магии, поэтому клятва продолжала работать и в случае смерти скрепившего ее существа, тогда как смерть скрепившего обет волшебника разрушала магическую нить. Нить, связавшая их с Малфоем, не будет разрушена никогда. Свечение погасло, и Грейнджер, не отпуская руки Драко, резко аппарировала. Ее привычка бесила всех, с кем ей доводилось перемещаться в паре, поэтому она ожидала ругательств и очень удивилась, когда вместо этого услышала короткое «Совершенна до отвращения». – Прости, не планировала гостей, – сбивчиво начала Гермиона, ненавидя свой стыд за беспорядок и смятение из-за ситуации. Оказалось, что впустить кого-то в свой дом интимнее, чем в свое тело. Она быстро вышла из гостиной и двинулась по коридору, не заботясь, идет ли Малфой следом. – Вот комната для тебя и супруги, – указала на гостевую, открывая дверь. – За ней находится еще одна полноценная спальня, там может жить твой сын. За домом разбит небольшой садик, стоят качели… не то чтобы тринадцатилетнему ребенку это было интересно, но вдруг. Драко зашел в помещение и поставил чемодан, который все это время держал в руках. Грейнджер подождала, пока он выйдет, и начала спускаться по лестнице, движением головы предлагая идти следом. – В подвале есть неиспользуемый сейчас спортивный зал, отдам под твои нужды, можешь наложить любую защиту, если она не станет конфликтовать с моей. Небольшой нюанс – наличие камеры видеонаблюдения под потолком не будет формальным нарушением его требования. Гермиона окинула нарочито равнодушным взглядом пустующее помещение, где остались только станок, боксерская груша да зеркало у дальней стены. – Перенесешь сына и жену портключом, – она схватила ближайшую вещицу, ею оказался эспандер, когда-то забытый здесь Роном. – Я должна снять твой магический отпечаток, – предупредила, прежде чем сделать несколько резких пассов палочкой. Малфой замер в напряженной позе и выдохнул только тогда, когда манипуляции были закончены, а Гермиона продолжила водить ею над предметом. – Порт-ключ рассчитан на троих, не больше. Срабатывает от прикосновения. Прикоснуться должен ты. Он сухо ее поблагодарил, заворачивая эспандер в носовой платок, а затем твердо попросил: – Дай мне десять минут. Гермиона кивнула, пересекла зал и с облегчением закрыла его дверь снаружи. Слишком много воспоминаний. Когда-то они с Гарри и Роном устраивали здесь магические дуэли, позже, когда юношеский метаболизм стал сдавать позиции, Рон вел здесь неравную борьбу с отрастающим брюшком, да и она сама раньше проводила время то у станка, то на коврике, то у боксерской груши, если слишком долго не было повода сбросить излишек адреналина и тревожность начинала сводить с ума. Грейнджер поднялась наверх и, ведомая любопытством, вошла в гостевую спальню. Чтобы принять решение, потребовалось ровно две секунды. Гермиона прошлась выявляющими чарами по периметру чемодана, но ничего, кроме простенькой защиты и заклятия незримого расширения, не обнаружила. Защелки отскочили с громким клацаньем. Верхний слой в чемодане занимали мешочки с галлеонами, перья и чернильницы, пресс-папье, под ними угадывались стопки одежды и книги, заклинание снова не нашло ничего опасного. Верхнюю крышку изнутри оживляли две вклеенных магией черно-белых колдографии. На одной Малфой, лет на десять моложе себя теперешнего, подбрасывал вверх белокурого малыша. Гермиона не могла оторвать взгляд от выражающего абсолютное счастье лица, которое даже в страсти казалось сдержанным. На второй тот же малыш сидел на животе миловидной девушки, лежащей на диване, и весело хохотал, когда та вскидывала среднюю часть туловища. Девушка выглядела совсем не так, как Гермиона представляла себе миссис Малфой: шевелюра Астории могла посоперничать с ее собственной, густые брови, довольно крупный нос с горбинкой, слишком большие и полные губы. Астория Гринграсс-Малфой не была красивой в академическом понимании, но поразило не то, что Драко взял в жены настолько невзрачную барышню, Гермиону поразили ее непосредственность и естественность, мягкость и доброта, сквозившие в резких чертах, нечто совсем не характерное для кого-то по фамилии Малфой, для человека, на чьей совести минимум одно убийство. А затем голову заняло отличие законов волшебной генетики от общечеловеческой. По какой-то странной причине бесцветность волос Малфоя не ушла в рецессию у ребенка. Интересный феномен. Она скользила глазами с колдографии на колдографию, где наслаждались мгновениями настоящего счастья такие живые, такие далекие от шаблонного представления о них чистокровные волшебники, и не заметила, что уже не одна в комнате. – Тебе неведомо понятие границ, – раздалось от порога, в низком бархатном голосе не было злости или неодобрения, просто констатация. – И честность твоя, я смотрю, поистрепалась. Камеру я вырубил. Жаль, но попытаться стоило. – Я должна была убедиться, что ты не привез ничего опасного, вдруг тут взрывчатка, – Гермиона повернулась к нему, захлопывая чемодан. – Кажется, я поклялся не причинять вреда ни тебе, ни любому другому фениксовцу и быть идеальным постояльцем. Я похож на камикадзе? – Кто тебя знает. Познания Малфоя в магловских понятиях впечатлили, но Гермиона не подала виду. – Спрятать тебя здесь – мое личное решение, и я несу полную ответственность за результат, другие… наши люди не одобряют. Ты же понимаешь, что станешь бесполезен как агент, как только покинешь свой дом? – Я не просто его покину, Грейнджер. Когда моя семья будет в безопасности, я уничтожу Малфой-мэнор и оба дома Лестрейнджей – три из двенадцати домов, где живут авгурии. Если повезет, то мы истребим треть нашей… их армии, половину тех, кто… потерял разум от жажды крови, – на лице Малфоя застыла холодная решимость, а в глазах полыхнуло что-то страшное, словно их изнутри подсветило Адским пламенем, словно его самого обуяла эта жажда. Сейчас перед Гермионой был не прожигающий свою бесполезную жизнь богатенький фат, перед ней стоял сильный темный маг. – Я ждал такой возможности двадцать лет, ты не отнимешь у меня этого. Зачем ей? Кажется, Драко Малфой ее с кем-то путал. Возможно, с кем-то, кем Гермиона Грейнджер была в ранней юности, он словно забыл, что она прожила свою жизнь в этой же реальности. – Что помешает им бежать из горящих домов? – перешла на деловой тон Грейнджер и почувствовала приятный трепет, когда на малфоевском лице отпечаталось уважение. – Родовая магия. Я не позволю дому их выпустить. Как минимум своему, – было очевидно, что он давно продумал план. – Не уверен, послушаются ли меня оба поместья Лестрейнджей, но попробовать стоит. Шанс есть. Их домовики в моем распоряжении, значит, и особняки должны реагировать как на хозяина. Не попробую – не узнаю. Почти к каждому родовому гнезду прикреплены эльфы, которые станут сопутствующим ущербом. У Гермионы сжалось сердце. – Запрещу домовикам говорить о моем участии в поджоге, заставлю покинуть поместья и дам свободу, а затем наколдую Финдфайр, – словно подслушал ее мысли собеседник. Грейнджер серьезно раздумывала, не броситься ли ему на шею. Решив не выказывать чрезмерную реакцию на обычное проявление человечности, она отстраненно спросила: – Решил многократно увеличить количество погибших от своей руки? – Непохоже, чтобы тебе было их жаль. – Их – нет, но... Там… У тебя и у Лестрейнджей есть пленные? – После смерти Руквуда и отъезда родителей никто не оставлял пленных на наше попечение. Яксли пытался привлечь Тори, но... – Малфой развеселился, – не рискнул. Гермиона пожала плечами, упустив соль шутки. Она ощущала легкую досаду, что Драко не напомнил о своим плане раньше, Билл коснулся этого вскользь, когда упрашивал ее поговорить с Малфоем, но Гарри был не в курсе. Уничтожение трети авгуриев должно удовлетворить поттеровскую жажду крови, и оно почти точно сорвет завтрашнюю операцию. Или наоборот – озлобленная Авгурия пойдет ва-банк. В любом случае Биллу и Гарри, которые весьма вероятно до сих пор собачатся, составляя план операции, нужно это учитывать. Она должна вернуться в свой кабинет. Глаза Драко продолжали мерцать мрачным светом. – Жаль, не смогу добраться до Нотт-касла, – выдохнул он. – И скорее всего в домах Мальсибера, Яксли-Бьорков и Гойлов успеют сменить хранителей тайны. Я планировал сдать вам координаты и людей до того, как устрою маленький прощальный фейерверк. Рассчитывал на два оставшихся дня, но у нас их теперь нет, – добавил Драко с искренним разочарованием. – Гойл? Разве не за Гойлом замужем сестра твоей жены, ты вчера говорил… – Грегори погиб в стычке с вашими два года назад. Дафна покончила с собой через месяц после этого. Грейнджер сдержала рвущееся с языка «Ах!». – Когда твой Уизли попал к нам... Кстати, ты до сих пор не поинтересовалась… – Не надо! – перебила Гермиона с паникой в голосе. Дело было в том, что она умела сопоставлять факты: Рон в плену и жив. Это не вселяло оптимизма. Драко послушно замолчал и позволил перевести тему: – Твой друг Гойл был убит кем-то из наших, а ты все равно… – Я даже знаю кем. Виноват не тот, кто это сделал, виноват тот, кто послал его в западню, осознавая, куда посылает. – А Дафна... – рискнула поинтересоваться Гермиона, раз уж Малфой давал ответы. Ей не верилось, что можно любить кого-то вроде Гойла так сильно, чтобы пойти на самоубийство после его гибели. – Кто ее поймет. Хоть мы и были близки… – В смысле... близки эээ... близки? Он пожал плечами. Грейнджер не стала разбираться, стало ли ей неприятно из-за упоминания в некотором роде инцестных отношений или же просто не хотелось думать о его других любовницах. – Я считал ее благополучие своей ответственностью. А Дафна… избавила меня от нее. Старший Гойл тому виной или кто-то еще. Не знаю. Ни мне, ни Тори она не открылась, предсмертной записки не оставила. Черт, я тяну время, а нужно действовать, – честно признался он. Что ж, Гермиона тоже тянула время. Всякий раз, когда требовалось присоединиться к тестостероновым игрищам Билла и Гарри, ей хотелось переехать на другую планету. Когда к собраниям подключался Невилл, становилось чуть проще, он своей мягкостью уравновешивал двух горячих парней, вот только в комплекте с Невиллом шли Финниган и Томас. Ей сразу вспоминалась пьеса «Двенадцать разгневанных мужчин», ибо эти пятеро стоили даже чертовой дюжины, и собрание превращалось в балаган. Поэтому она и не подключала к конференции всех, ограничившись малым составом. Гермиона закрыла глаза, протянула руку и переместилась вместе с Малфоем в свой кабинет. – Ты уже знаешь, откуда можно аппарировать. Удачи, – сухо закончила она.

***

Драко вышел за границу защитных чар рабочего коттеджа Грейнджер (или штаба Ордена Феникса – он на самом деле не знал, что это за место) и позволил себе выдохнуть. Грейнджер продолжала восхищать. Она даже движением брови не показала, что помнит об их… развлечении, не пыталась манипулировать им, шантажировать или давить, опираясь на этот опыт. Сухие рабочие отношения, никаких тебе томных взглядов и вызывающих поз, ничего из арсенала всех его прошлых любовниц. Секс с ней оказался честной сделкой, она отдавала себя всю и при этом брала ровно столько же и была искренна, совершенно открыта в страсти. Что до остального... Кажется, даже признавая наличие в ней темной стороны, он несколько идеализировал ее. Настоящая Гермиона Грейнджер была гораздо беспринципнее и безжалостнее, чем казалась на первый взгляд, но это интриговало еще сильнее. Драко был очарован. И они будут жить в одном доме, тогда как ее муж… Стоп. Пожалуй, следует взять пример с Грейнджер и сохранять трезвую голову. Прежде чем поселиться рядом с ней, он должен совершить то, к чему готовился много лет. Действие слишком значимое, чтобы позволить фокусу сместиться. Беда была в том, что чем ближе подходил час Ч, тем пакостнее становилось на душе. Люди, которым он вынес приговор, долго жили бок о бок с ним, и какими бы тварями ни были, часть его испытывала что-то вроде привязанности. Не ко всем, черт, нет! Если бы не клятва, Макнейрам он свернул бы шеи голыми руками, но... Малфой прекратил прокрастинировать и аппарировал. – Где шляешься, Казанова? – ударил в спину скрипучий голос. Драко медленно повернулся и встретился с диким настороженным взглядом одного из тех, о ком только что вспоминал. Взгляд Уолдена Макнейра был похож на гиппогрифий, когда монструозное животное выбирает, растоптать тебя копытами или заклевать. Мерзкий старикашка катал между пальцами палочку, а за креслом, на котором он восседал, каланчой возвышался его отпрыск, совершенно открыто направляя оружие на хозяина дома. Драко так и не узнал, кто был матерью Кадма – Флора или Гестия Кэрроу. Девчонок отдали за Макнейра, как только те достигли совершеннолетия, и больше их никто никогда не видел. В те времена Уолден имел апартаменты в Лестрейндж-холле, Тори пыталась пробраться в крыло, отданное ублюдку, но не преуспела, магия наследования имела ограничения для непрямых родственников. Через год после женитьбы Макнейр закатил пирушку по поводу рождения наследника. Мальчишка с пяти лет присутствовал рядом с отцом на всех собраниях, Драко ужасала пустота в его глазах и нечеловеческая кровожадность, которая росла вместе с ним. Кажется, мальцу еще палочки не положено было иметь, когда сумасшедший отец начал его обучение. Малфою никогда не забыть, как Уолден терпеливо показывал сыну тонкости применения свежующего заклинания, истязая пленных прямо на персидском ковре Нарциссы. Это было почти сразу после того, как Яксли решил, что переселить Макнейров к Малфоям – хорошая идея, то ли чтобы хозяева сдерживали патологическую жестокость гостей, то ли чтобы гости присматривали за хозяевами. Одной из основных задач Драко стало сохранять дистанцию между Кадмусом Макнейром и Скорпиусом. Отвращение, подобное тому, что вызывали в нем эти двое, он испытывал разве что к Фенриру, земля ему гранитом. Даже в его испепеляющей ненависти к Тео было больше уважения. – Ты стал часто отлучаться, – с подозрением сказал Уолден. – Не то чтобы это твое дело, – надменно ответил Драко, – С каких пор я должен отчитываться? – С этих! – Макнейр агрессивно стукнул рукой по подлокотнику. – Осторожнее, – Малфой презрительно хмыкнул. – А то твой… сын ненароком пальнет заклинанием, и не будет у тебя сына. – Шутки кончились, белобрысый! Сдается, ты ведешь свою игру, и мне это не нравится. – Маглы говорят, в таких случаях креститься надо, – Драко старался даже случайным подергиванием мышцы лица не выдать своего напряжения. – Маглы... – сплюнул навязанный гость и перешел к делу: – Пойдешь завтра со мной, Малфойчик, не отвертишься. У меня в кулаке твои яйца. Опусти палочку, – Драко и не заметил, как ее вскинул. – Тронешь меня – помрешь, а Нотт доберется до твоего щенка. Поэтому ты сейчас подойдешь сюда, как послушный мальчик, и поставишь свой автограф на Теодоровой писульке, а завтра примешь участие в веселой заварушке. Мы будем истреблять недостойных волшебства мальков. – Отец, он еще не подписал, – вмешался Кадмус, и Драко отметил, что у этого Макнейра все-таки немного больше мозгов. – Подписывай, и я посвящу тебя в детали. Идем мы и около десятка людей Теда. Они хотят собрать, так сказать, урожай, ему нужны подопытные зверушки, – Макнейр разразился громким хохотом, но глаза смотрели все так же настороженно, поэтому смех звучал картинно. Драко напряженно думал, как избежать участия. Он уже выдал завтрашнюю операцию, подписание клятвы о неразглашении может обернуться черт знает чем – Нотт был изобретателен, даже слишком. Заколдованное перо цедило кровь из подписывающего, магия крови принимала контракт, и тот становился нерушимым. Малфой взял пергамент и замер, делая вид, что читает, будто не знаком со стандартной формулировкой. Ситуация складывалась патовая, в его силах было только тянуть время. Соплохвост всех здесь разорви, он не мог напасть на Макнейра, ни на одного, ни на обоих! Никогда Драко так не радовался звуку, который чаще всего погружал его в полное оцепенение. И второму, который пока доводилось слышать лишь однажды. Словно в замедленной съемке он наблюдал, как падает младший Макнейр, а старший, заметивший боковым зрением движение или услышавший странный звук, собирается обернуться. – Хорошо, – отвлек его на себя Малфой. Хруст, который раздался через несколько секунд, вовсе не вызвал у него тошноту. О’кей. Вызвал. Драко сконцентрировался на дыхании, уперев взгляд в пол. Черт, снова пострадал один из любимых ковров Нарциссы! Вытканные на нем диринары пытались увернуться от расползающейся лужи крови, но не нужно быть Трелони, чтобы предвидеть, что ничего у них не получится. Он стряхнул ступор и наложил на ковер очищающее заклинание. Чары вышли слишком мощными, и фрагмент узора из трепещущих листьев тоже исчез. Какая глупость! Приблизительно через час всё это канет в огненное небытие. И если уж о чем и жалеть, то о бесценных фолиантах библиотеки, а не о ковре. И немного о портрете прабабки Юстинии – разговоров со старушкой будет не хватать. Но заботиться о комфорте вытканных на ковре птичек, когда рядом остывают два трупа, – верх безумия. – Па-ап, – Драко поднял глаза на Скорпа. Наверное, тринадцатилетнему парню вредно рассматривать трупы со свернутой шеей и разорванным горлом. Скорпиус крепился, стараясь выглядеть по-малфоевски хладнокровным. – Ты зачем здесь? – вопросу не хватало злости, он прозвучал совершенно беспомощно. – Чтобы помочь, – ответил сын, будто это разумелось само собой. – Давай трансфигурируем их в мебель. Скорпиус взмахнул палочкой, и на месте трупа младшего Макнейра возникла софа, не очень изящная, почему-то ярко-желтая, выбивающаяся из стиля комнаты, но вполне приличная для волшебника, который никогда не изучал трансфигурацию со специалистом. Драко одобрительно поднял палец, надеясь, что судорога, которой свело лицо, может быть принята за ободряющую улыбку, и в свою очередь сотворил из старшего Макнейра дубликат кресла, на котором тот сидел перед смертью. Драко наложил очищающие чары на руки и прошелся такими же по Скорпу. – Ты готов? – Да, думаю, мама тоже. Она… ей лучше после такого... – Маме определенно лучше, – в комнату вошла Астория. Драко видел, чего ей стоит не смотреть туда, где произошло убийство. – Я не уверена, что буду в… норме долго. Тебе есть куда поместить меня? Он кивнул, нежно отводя прядь волос со лба супруги, они обменялись долгими взглядами, затем Драко взглянул на сына и кивнул ему, тот кивнул в ответ. – Возьмите меня под руки, – сказал Малфой и потянулся к внутреннему карману за порталом. В доме Грейнджер царила тишина, видимо, сама она еще не вернулась. В поисках нужной двери Драко прошел по коридору, прижимая к себе сына и жену, чтобы не отставали. Он запомнил гладкую дверь из букового дерева, но такие были по всему этажу. – Располагайтесь, – Малфой сделал приглашающий жест, когда после одной ошибки была найдена комната, где стоял чемодан. «Первая от лестницы», – запомнил он. – Нет, – резко ответила Тори. – Я не могу здесь оставаться, Драко. В ее голосе прорезались панические нотки. Этого в планах не было. После… после Яксли она… была в порядке шесть дней. Неужели проклятие прогрессирует так быстро? – Идем! – он подхватил Асторию на руки и быстро снес по лестнице к залу, который успел превратить в место, где ей будет комфортно. – Закрой меня и проследи, чтобы Скорпиус остался наверху, когда ты уйдешь. Драко кивнул, серьезно глядя на супругу, запоминая ее черты. – Удачи, – она растянула губы в улыбке и быстро сжала его ладонь. – Жаль, что меня не будет рядом. У тебя все получится. – Все ли? – ответил он такой же ненатуральной улыбкой. – Иди, – она оттолкнула его от себя. – Запри меня. Пора. Быстро! Накладывая группу сложных запирающих заклинаний, Драко снова услышал это. На сей раз мерзкий звук разбил ему сердце. Он поднялся к сыну. Скорпиус сидел на двуспальной кровати и делал вид, что читает. Малфой коротко сжал плечо сына в знак поддержки. – Пап, можно пойти с тобой? – Скорп в последний раз использовал этот плаксивый тон, когда ему было пять. – Нет, ни мама, ни ты не можете выйти отсюда, пока наша хозяйка не позволит, – Драко порадовался, что благодаря Грейнджер ему не пришлось лгать. – Хозяйка? – Миссис Грейнджер-Уизли, – кивнул он и достал блокнот из зачарованного от проникновения внутреннего кармана мантии. Из-за чертовой клятвы Драко не мог покинуть убежище и вернуться сюда же без разрешения хозяйки дома. Он написал коротко и по существу: «Макнейры мертвы, я должен попасть обратно к себе и закончить задуманное». Две минуты ничего не происходило, а затем в коридоре раздался хлопок. Малфой стремительно вышел. Он успеет познакомить Грейнджер с сыном потом. Знакомство и объяснения займут много времени, а сейчас его тревожила мысль о недолговечности результатов трансфигурации тринадцатилетнего ребенка. И хотел же наложить чары поверх Скорповых, но отвлекся. – Я иду с тобой, – огорошила его Грейнджер. – Что? – Драко поднял брови. – Иду с тобой. Гарри подозревает ловушку, думает, все авгурии, живущие под твоей… опекой, отселены в другие дома, а ты подожжешь пустые, чтобы добиться нашего доверия. Первой эмоцией была обида, захотелось категорически отказать, а затем… накатило облегчение. Ему не придется проходить через это в одиночку. – Я не помешаю, если нужно, окажу помощь, – снова надавила она. Драко подставил руку. – Считаю, что нельзя упускать шанс показать тебе мэнор, прежде чем он станет историей. – Я когда-то была там, – напомнила Гермиона. – Но не гостьей, – улыбнулся он уголком губ. Они аппарировали в комнату, где лежали два трупа. Трансфигурация держалась, и слава Мерлину, потому что Драко не придумал, как объяснить Грейнджер состояние тел. – Макнейры, – показал он на лишнюю мебель. – Отличная трансфигурация, – похвалила та, что когда-то была лучшей по этой дисциплине, как и по всем остальным. – Только диван грубоват. – Для подростка отличный результат, – он не смог скрыть отцовскую гордость. – Это сделал Скорпиус? Великолепное владение формой! Но как?! Ведь он никогда не учился. – У него в распоряжении были книги, Тори и я, – пожал плечами Драко. – И многие дни, которые нужно было чем-то занимать. – Библиотека… Он знал, что эта ведьма способна понять его боль. Но на сантименты не было времени. – Самое ценное в моем чемодане, много брать не мог, было бы заметно. Кортни! – вызвал он старшего домовика. – Построй всех... Крики людей, пытавшихся покинуть дом, прекратились десять минут назад, пламя над Малфой-мэнором отражалось в карих глазах напарницы. Настоящая геенна огненная. Грейнджер наложила усовершенствованное ограничительное заклинание, подсмотренное в каком-то труде Фламеля. Благодаря ей можно было двигаться дальше, не дожидаясь, когда пламя погаснет. Перед первым особняком Лестрейнджей их ожидало препятствие в виде перепившего Кэрроу. Грейнджер недрогнувшей рукой бросила в него Аваду. – Стоило ограничиться Петрификусом, – посетовала она на собственную импульсивность и добавила: – Он не заслужил легкой смерти. Драко был согласен. Человек, отдавший племянниц жестокому безумцу, должен был хорошенько помучиться. Но ничего, где-то здесь спит Алекто. Когда последний стенающий о судьбе-злодейке эльф аппарировал, Малфой начал читать длинный заговор, запечатывающий людей внутри. Он не был так уверен в успехе, поэтому поджег дом с трех сторон. Грейнджер едва смогла совладать с силой огня. Зато небольшой особняк превратился в угли в считанные минуты. Насторожило отсутствие попыток спастись, в окнах не мелькали человеческие фигуры, не раздавалось ни единого крика. Можно было уговаривать себя, что все дело в скорости, но… Драко протянул руку спутнице и переместился к дому Рабастана. Это был неприятный момент непрямого наследования: некровный хозяин мог аппарировать с территории, но не на нее, пройти внутрь надлежало через ворота. Ответ на свой незаданный вопрос он получил у ворот. Около тридцати магов с палочками наизготовку рассредоточились по периметру забора. Да будет благословенна Грейнджер, набросившая на них обоих дезиллюминационное! На звук аппарации полетели заклятия. Помянутая ведьма повалила их на землю, накладывая еще несколько видов щитовых чар. Под градом заклинаний они подползли к воротам, и те исчезли. В область ворот кто-то кинул Аваду, а кто-то Бомбарду, но теперь дом защищал хозяина. Гермиона попросила аппарировать внутрь, обещая позаботиться об остальном. Аппарация без хлопка оказалась отличным решением, потому что часть обитателей патрулировала коридоры. На освобождение домовиков не осталось времени. Грейнджер прочла эту мысль на его лице и обреченно кивнула. Драко произнес заклинание, запечатывающее всех, кроме хозяина, внутри, наколдовал слабый Финдфайр, схватил напарницу за руку и аппарировал за пределы барьера. Хлопок растворился в реве наконец разгоревшегося пламени. Люди из дома Рудольфуса, охранявшие периметр, бросились врассыпную. Вступать в схватку с несколькими десятками противников было глупо, и Малфой с неохотой отпустил их, признавая, что не все пошло по плану. Он без всяких эмоций смотрел на беснующихся огненных монстров, пока Грейнджер колдовала свое ограничивающее радиус поражения заклинание. – Попробуй, – попросила она, Малфой по наитию понял, о чем речь. Он хлопнул в ладоши, и перед ним появились пять домовиков в закопченных обгоревших наволочках и с обожженными рыльцами. Драко приказал им убираться отсюда и спрятаться от волшебников из Ордена Авгурея, но освобождать не стал. Возможно, ему когда-нибудь пригодятся их услуги. Казалось, они с Грейнджер потратили на операцию полжизни, хоть от ее начала прошло не более часа. Темная магия лишала энергии, он почти висел на напарнице, когда она аппарировала их назад к себе. Только мечта о мягкой постели поддерживала Драко в вертикальном положении. Но все опять пошло не по плану. В холле коттеджа Грейнджер их встретил Поттер. – Как прошло? – напряженно спросил он у подруги. – Нормально, – устало кивнула она и закатила глаза. – Да, это я, твоя тетушка звала своего супруга Пончиком, и мы с тобой танцевали в палатке под Ника Кейва.. Поттер бросил сканирующее магическую ауру заклинание. Грейнджер повторила трюк с закатыванием глаз. – Гарри, сюда нельзя попасть, находясь под Империусом, все в порядке, Малфой не может мне навредить. Обет. – От вас за милю разит темной магией, – сказал возмужавший чудо-мальчик в свое оправдание и наконец удостоил Драко своим взглядом. – Я не доверяю тебе, – выплюнул он, – и не уверен, не заманиваешь ли ты нас в ловушку, поэтому завтра пойдешь с нами. Малфой разразился нервным смехом. Так хотелось кинуть в лицо избранному уродцу, что он думает так же, как его враги, но на противостояние не осталось сил.