В преддверии судного дня

Гермиона просматривала видео с очередной камеры слежения станции метро. Над ней нависали Билл и Малфой, но она почти не задумывалась об их присутствии, сконцентрировавшись на картинке. Эта камера располагалась дальше, чем предыдущая, но достаточно близко, чтобы не осталось сомнений: возле Симуса никого не было. За двенадцать просмотров она успела заучить последовательность событий: Симус падает, проезжает по земле, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но невидимые враги (враг?) волокут его дальше, одежда разрывается, пропитывается кровью, на теле Финни появляются рваные раны, словно кто-то выгрызает приличные куски, конечности выворачиваются под неестественными углами, а затем отделяются от туловища. Всё. Гермиона знала, что в тот момент, когда парящие над перроном части тела упали вниз, из тоннеля вылетел патронус. Камеры слежения располагались на разном расстоянии от места происшествия, поэтому картинка была то более, то менее подробной, но ни разу не удалось заметить даже тень существ (существа?), превративших их соратника и друга в кровавое месиво. – Где его палочка? – сухо спросил Малфой. – Обронил, когда напали? – так же по существу не то ответил, не то высказал предположение Билл. – И все равно непонятно, почему он даже не пытался защищаться. Нам бы увидеть, что было перед этим. Гермиона закатила глаза. Она была согласна с Малфоем, что им нужно знать, что происходило на станции перед нападением, но даже думать об очередном унизительном расшаркивании было больно. Каждый запрос в магловские службы безопасности превращался в квест по девяти кругам бюрократического ада. Безопасники очень неохотно делились сведениями со своими коллегами, а уж с коллегами из сопредельного мира – тем более. Только веское слово премьера помогло разжиться этими записями, и их скрупулезно отмерили от и до. И то после напоминания, что только благодаря быстрому реагированию волшебников маглы успели закрыть часть ветки и в ловушке не оказались тысячи людей. – Я испугался, что повел вас по ложному следу, но это не так, – не сводя цепкого взгляда с экрана, процедил Малфой. Гермиона полностью обернулась на него, понимая, что он не закончил мысль. – Патронус отогнал эту мерзость. Но я не представляю, что могло сделать страх материальным. Поэтому хотелось бы видеть поведение Финнигана перед тем, как на него набросилось…. Чем бы оно ни было. – Я попробую договориться, – кивнула Гермиона, Билл недоверчиво фыркнул. – В любом случае только с этим мы ни к чему не придем, – продолжил Малфой, и она поразилась, насколько быстро и легко он вписался в... команду. – В идеале разобраться бы, одинаково ли действует зараза на маглов и на нас. – Конечно, для авгурия жизнь ма… – начал было Уизли. – Об опытах над людьми речи быть не может, – строго осадила Гермиона обоих. – Да понимаю я, – отмахнулся Малфой и недобро зыркнул на Билла. – Уизли, не тошни, я не идиот. И уже не авгурий. Судя по всему, меня без всякой помпы приняли в другой орден. – Билл! – прикрикнула она, видя, что тот сейчас взорвется, и повернулась к Малфою: – Ты отвлекся. – Прости. Нам катастрофически не хватает данных. Хрень изначально подействовала на Финнигана сильнее, чем на остальных. Ставлю на его живое воображение, но это гипотеза. Очень правдоподобная гипотеза. В Симусе оставались детский задор, любопытство и тяга к открытиям, его будто бы не так калечила жизнь, как многих других. – Но пока мы видели только воздействие на волшебников. Я знаю, что Нотт планировал… Дракл! – Мы говорили об этом, я помню – «и», а не «или». – И. Но было бы полезно узнать, зависит ли результат воздействия от наличия магической силы. – Маглы не!.. – Уизли, заткнись. Я в курсе, что нет никакой возможности прояснить этот вопрос, но мне вот что в голову пришло: волшебные существа и обычные звери... Что, если сравнить воздействие? У животных, даже не из нашего мира, лучше развито чутье на магию, чем у людей, но разница с магическими тварями есть. У животных отсутствует воображение, что не позволит страху обрести реальную форму, если я правильно понимаю механизм. И да, я знаю, что этот эксперимент тоже сомнителен с точки зрения этики, но куда-то двигаться надо. Распространись этот ужас… Ему не нужно было продолжать. Каждый в этой комнате думал о том же. – У вас есть связь с Хагридом. У Хагрида должны быть подопечные, – Гермионе показалось, что, проговаривая это, Драко размышляет о чем-то другом. – И еще один вопрос... Они с Биллом синхронно подняли головы на Малфоя. – Люди, дежурящие в метро, используют окклюменцию? Грейнджер и сама уже задумывалась, не является ли окклюменция ключом к подавлению влияния магии такого типа. Если да, это стало бы оптимальным промежуточным решением, пока они ищут способ уничтожить источник. – Либо окклюменция, либо патронус, – серьезно ответил Билл, наконец признавая, что Малфой не зря увязался за ними в кабинет. – Да и владеющих окклюменцией не так много. – Я могла бы... – начала Гермиона и подняла руку, предвосхищая протесты обоих мужчин. Как дети малые! Она давно не та Грейнджер, которая бросалась во все боевые вылазки, сейчас слишком много всего завязано на ней, чтобы рисковать собой без надобности. – Дослушайте! Я могла бы попросить Кингсли. Не факт, что он захочет иметь дело с Орденом после… – Малфой не знал этой истории, да и не к чему ему, что было, то прошло, – после отставки. Но ситуация такая, что и нам, и ему стоит отодвинуть гордость в сторону. – Могу я, если вы уверены, что на мне нет метки, которая привлечет Авгурию, – по голосу Малфоя было очевидно, что он сам не в восторге от своего предложения. А еще он по-прежнему крутил в голове что-то другое. – Не переоценивай свою значимость, – фыркнул Билл. Драко уничтожил три пристанища авгуриев и живую силу в двух из них. Пожалуй, не одна операция фениксовцев не проходила столь эффективно. Другое дело, что он же, возможно, и побудил их перейти к активным действиям. Гермиона покрутила мысль, воскрешая порядок событий. О нападении на Хогвартс-экспресс Драко говорил под клятвой, так что на опережение пошел все-таки Орден Феникса, и план удался благодаря своевременному предупреждению Малфоя, который ради спасения студентов отказался от своего первоначального плана. Нужно было как можно скорее очистить его имя. Гермиона Грейнджер-Уизли не любила оставаться в долгу. А этот долг продолжал расти. Накапливался. Малфою не обязательно было сейчас помогать им. Он же… помогал. Словно так и нужно, пошел за ней в кабинет, когда они с Биллом вернулись с добытыми записями. А еще Драко смотрел на нее. Гермиона терялась под взглядом светло-серых, переполненных эмоциями глаз. На нее давно никто не смотрел так: со страстью и восхищением на грани неверия. Это... льстило. Это вызывало ответную реакцию, желание шагнуть с обрыва, взять то, что взгляд предлагал. Удивительно, но подозрительность улеглась. Совсем. Гермиона со вчерашнего дня перестала рассматривать вариант, что Малфою просто от нее что-то нужно. Она могла выстроить и обосновать с десяток раскладов, в которых все это было игрой, но не выстраивала и не обосновывала. Хотела верить и верила. Верила в мужчину, готового ради близких на всё, боготворящего сына, заботящегося о жене и о подруге. Его хотелось держать при себе, возможно, войти в круг тех, кто для него важен, но последнее было не обязательно. Достаточно возможности наблюдать и изучать. Беречь, не подвергать опасности. Только не снова. – Давай на тот случай, если Шеклболт откажет, – с неудовольствием ответила она. – Ты еще не восстановился после травмы. – Как насчет того, чтобы привлечь Луну и Рольфа? – неуверенно спросил ее Билл. – Лавгуд? – Драко сделал большие глаза. – Если я прав и сила этой магии зависит от воображения, то большей глупости нельзя и придумать. – Ты склонен недооценивать способности людей, которых не знаешь, Малфой, но тебе и не надо, – Билл огрызнулся скорее по инерции, его выпаду не хватало злобы. – Это опасная миссия, а у них маленькие дети, – поморщилась Гермиона. – Но я спрошу. Она все равно собиралась связаться с Луной по другому делу. Скамандеры не состояли в Ордене, но периодически помогали. Чаще всего советом. По складу ума Луна была полной противоположностью Гермионы (эмоцио против рацио, интуиция против логики), и когда для анализа не хватало фактов, Грейнджер обращалась к бывшей рейвенкловке и ее способностям подмечать неочевидное и видеть невидимое. Видеть невидимое – то, что сейчас нужно. Но и Малфой был прав, миссис Скамандер владела не окклюменцией, а лишь ее подобием: умела абстрагироваться и защищала разум инстинктивно, так, как чувствовала. Стоило ли ставить ее способности против темной магии Нотта? Впрочем, Луна – взрослая женщина и сама решит, соглашаться ли на сомнительное предприятие. Гермиона планировала начать разговор с просьбы об иной услуге. В прошлом, благодаря чутью Лавгуд, им удалось предотвратить несколько операций, которые могли стать концом Ордена Феникса, и провернуть несколько удачных. Совет (тогда его еще возглавлял Кинг) знал, с кем консультировалась Грейнджер. Вот ей и пришло в голову использовать эти эпизоды для подтверждения легенды Малфоя: был шпион, предостерегал от неверных шагов, помогал организовать удачные рейды, а имя миссис Скамандер прикрывало его деятельность. Подробности вербовки и условия придумать не сложно, главное, указать на реальные успехи, найти то, что можно списать на работу шпиона. Это был наилучший вариант быстро убедить фениксовцев в лояльности Драко. Люди, живущие войной третье десятилетие, не легковерны, одно дело – дать установку перед вылазкой, другое – заставить по-настоящему доверять кому-то с репутацией Малфоя. Если легенду съест Орден, то съедят все. Когда слухи разойдутся сарафанным радио, можно будет сделать официальное заявление от лица Министра и ОМП, для пущей правдоподобности вручив Драко награду. Вот только Грейнджер не могла приступить к воплощению этого плана без разрешения Луны. Не то чтобы та тянулась за славой, но только она сама могла позволить или не позволить присвоить ее заслуги другому человеку. – Луна Скамандер – шаг к обелению твоей репутации, – сообщила Гермиона. – И человек с нестандартным мышлением. Выслушать ее будет полезно. Иногда она подталкивает нас в правильном направлении.

***

Грейнджер ушла связываться с Лавгуд. Драко по-прежнему не считал это хорошей идеей и очень сомневался, что чокнутая рейвенкловка каким-то образом поможет ему. Он до сих пор хорошо помнил тощую и грязную беловолосую девчонку в подвале поместья, был даже чуть влюблен в нее в свои семнадцать. Ни один другой пленник не принимал все тяготы своего существования с таким философским спокойствием и отстраненностью. Это смущало и, чего греха таить, возбуждало. Похоже, Малфой уже в семнадцать был извращенцем. В то, что такая, как Луна, сумеет разобраться с чертовщиной в подземном магловском Лондоне, Малфой не верил, но знал, кто может помочь на самом деле – и прочувствовать вибрации на более тонком, чем человеческий, уровне, и поделиться наблюдениями вербально. Вот только не хотел впутывать в это Тори. Объясни он ситуацию, Астория непременно вызвалась бы идти, без разговоров вписалась бы в любое безумие, целью которого стало бы противодействие авгуриям в целом и Нотту в частности. Тори всегда ненавидела верхушку Ордена, а после смерти Яксли ее ненависть нашла новый объект – Тео, гребаного мудака, с научным интересом посматривающего на их сына. Только после расправы над Яксли стало ясно, что, освобождая себя, они выпустили из бутылки неуправляемого джинна. Драко боялся инициативы Астории, боялся, что жажда мести превратит ее… превратит окончательно, боялся того, что, узнав о… способностях его супруги, Орден Феникса станет эксплуатировать ее или постарается уничтожить как угрозу. Этот страх был немногим меньше страха перед тем, что о ней узнают люди Нотта. – Малфой! Драко выплыл из своих мыслей. – Чего тебе, Уизли? – Спросил, как так вышло, что авгурии пакостили умеренно ровно до того момента, как ты переметнулся. Вопрос был созвучен с тем, что он обдумывал только что. – Не до того момента, глупый ты человек. Подобие порядка поддерживал Яксли, я уже говорил Грейнджер, что... – Луна согласилась прикрыть тебя, – перебила его помянутая, входя обратно в кабинет, и закончила, закатывая глаза: – Она-де предвидела такую вероятность будущего. – Гермиона со школы не верит в предсказания, – фыркнул оборотень. – Скамандеры будут здесь через десять минут. Вы продолжайте, простите, что прервала. – Спросил Малфоя… – Я слышала. Драко рассказывал мне, что все изменилось после смерти Яксли. Он кивнул и стал объяснять: – Яксли держал баланс. Предполагаю, в его планы никогда не входило захватывать власть в Британии. Он наслаждался той властью, которую имел, – судьба десятков, даже сотен людей в его руках. Корбан стал корольком своего мира, и его устраивало. – Именно поэтому авгурии постоянно… – Поэтому. Надо отдать должное, он отлично руководил. Кровожадность самых… ммм… отбитых периодически подкармливал, устраивая теракты, заодно напоминая обществу, что мы есть и нас надо бояться. Адептам чистой крови скармливал сказочку, что мы встали бы во главе мира еще вчера, если бы не... (тут всегда изыскивался правдоподобный вариант). Нотту позволял работать в любом направлении, обеспечивая… сырьем и гася его желание применить что-то абсолютно разрушительное на практике возможностью публиковаться в научных изданиях. Теперь же никто не стоит над отбитыми, удерживая их на поводке, и никто не перенаправляет тягу Нотта к энтропии. И еще… Теодор – психопат, но он обаятелен. Он быстро подгреб под себя остальных. Если до моего отбытия еще были недовольные из первого поколения, не желающие ходить под сосунком, то я, кажется, случайно лишил его конкурентов на… назовем это трон. Проговорив все это вслух, Драко сам окончательно уложил в голове причины своей паники. Времени оставалось мало. Он воспринимал Нотта кем-то вроде гоблина с палочкой. Грейнджер права, добраться до него нужно любыми путями. – Еще вчера я считал, что ты его демонизируешь, – серьезно ответил Уизли, сцепив пальцы под подбородком. Малфой не мог себе ответить, нравится ли ему, что этот… не самый приятный волшебник расслабился в его обществе. – Но гадость в метро, Хогвартс-экспресс… – А его опыты? Того, что он отправлял в периодику, достаточно, чтобы воссоздать его портрет. – Я не спорю, что он псих без тормозов. Я про силу. Все еще под впечатлением от уничтожения поезда. Не уверен, что на такое был бы способен Гриндевальд или Дамблдор. – Или Волдеморт, если уж на то пошло, – добавила Грейнджер. – Меня там не было, но даже со слов… Это впечатляющий уровень: за несколько секунд испепелить целый состав и удержать пламя такой мощи от распространения, убрать его с той же легкостью, что и зажечь… Драко не понравились восхищенные нотки в голосах обоих собеседников. – Внесу ясность: Нотт – волшебник очень средних способностей. Скорее всего, это колдовство долго разрабатывалось в его лабораториях. – Мне показалось, что это спонтанное решение, что-то вроде «огонь за огонь»… – Гермиона задумчиво теребила губу, отвлекая Малфоя от разговора. В груди заклубилось раздражение то ли на нее, то ли на себя. – Скамандеры снаружи, – встрепенулась она и вскочила. Драко тоже встал, а за ним и Уизли. Гермиона упорхнула, а они с оборотнем медленно перешли в соседнюю с кабинетом комнату. Грейнджер привела в нее, наверное, самую нелепую пару из всех, что доводилось видеть Малфою. Высокий как жердь и по-подростковому нескладный Рольф выглядел так, словно ему неудобно в своей одежде, в своем теле и вообще на планете. Он кивнул всем и уставился в пол, постоянно поеживаясь. Луна же была полной противоположностью мужу. От тощей угловатой девчонки не осталось и следа, в ее фигуре не наблюдалось ни одного угла, но язык не поворачивался назвать ее толстой. Она вся была округлой и мягкой – от стекающих по плечам и спине длинных гладких распущенных волос до изгиба широких бедер. Драко не нравились дамы такого типа, но он не мог не признать совершенство Лавгуд с эстетической точки зрения. Осознав, что заворожен, Малфой перевел взгляд на лицо давней знакомой. Выражение ее выпуклых голубых глаз было чуть удивленным, как в юности, и таким же умиротворенным. Ведьма растянула губы в улыбке и почти пропела: – Привет, Билл, передавай мои поздравления Флер. Привет, Драко, давно не виделись, ты изменился. Малфой не сдержал фырканья и бросил ей ехидное «Ты тоже», а затем спохватился и поздоровался. С ней и с ее супругом. – Драко, это мой муж Рольф. Рольфи, это Драко, мы учились в одной школе, сейчас он важный человек в жизни Гермионы. Сказанные абсолютно безмятежным тоном слова ударили Драко как Ступефай. Неужели Грейнджер обсуждала с Полоумной их отношения? Они настолько близкие подруги? Гермиона не производила впечатление женщины, устраивающей пижамные вечеринки со взаимным плетением косичек и перемыванием косточек своим… мужчинам. Она действительно считает его… важным? – Луна! – прошипела та, что занимала все его мысли. – Он не знает? – удивилась Лавгуд, рассматривая разъяренную Грейнджер как диковинную зверушку. – Оу, ты еще не призналась себе. Прости, Драко, я иногда забываю об условностях. Иногда. Нервный смешок царапнул гортань. Означало ли это… Сомневаться в способностях Полоумной не хотелось. Малфой почувствовал прилив тепла. Было так глупо радоваться, что он что-то значит для ведьмы, с которой провел всего одну ночь (если не считать первого спонтанного злого секса). Он был благодарен по-детски непосредственной рейвенкловке, больше того, эта странная женщина начинала ему нравиться. Драко увидел ошарашенное лицо оборотня почти в то же мгновение, что и Лавгуд. – О Кунирайя, как неловко! Флер еще не сказала тебе? – Луна! – гаркнул оборотень. Нет, Лавгуд определенно ему уже нравится. Малфой встретился взглядом с карими глазами, в которых плясали смешинки, казалось, будто эту интермедию Грейнджер видела уже не раз. Он прочитал по ее губам «Потом», и затем взгляд резко изменился – место веселья занял страх. Наверное, она вспомнила заявление Лавгуд и испугалась его реакции. Драко постарался, чтобы посланная ей улыбка была ободряющей. Грейнджер резко отвернулась и суетливо стала зазывать всех в кабинет. – Нет смысла пересматривать все, Рольф, достаточно одного-двух роликов. Хотелось бы знать твое профессиональное мнение. По словам очевидцев, в метро каждого охватывает жуть примерно такой силы, как безысходность в присутствии дементора. Симус же… Симус, в отличие от остальных, видел инфери. Никто, кроме него, их не видел, и инфери не сеют ужас, поэтому мы решили, что это нечто сродни боггарту. Мы, – она посмотрела на Малфоя и снова повернулась к гостям, – предполагаем симбиоз этих существ, но непонятно, как эта сущность сделалась материальной, непонятно, что позволяет взаимодействовать не способным к этому существам. Я не настаиваю, что все так и есть, это версия, пока единственная рабочая. В общем, увидите. Драко несколько опешил от суматошных объяснений всегда последовательной и четко структурирующей информацию Грейнджер. Он не стал даже подходить к экрану – насмотрелся – и вернулся к обдумыванию своего плана. Возможно ли привлечь Асторию так, чтобы не выдать ее? Одно дело – предложить себя как окклюмента, другое – жену… В каком качестве? Как объяснить ее способность улавливать вибрации, излучение и запахи не так, как улавливают люди? Черт! Они наверняка знают о проклятии крови, сложить одно с другим – раз плюнуть. – Я бы хотел пересмотреть все, – голос Рольфа был под стать ему – глухой, резкий, словно им нечасто пользуются. – Хорошо, мы не будем мешать, оставим тебя здесь и переберемся в гостиную. Справишься? Драко снова отвлекся. На заднем плане Грейнджер объясняла, что нет, это изображение нельзя приблизить или улучшить, только остановить. – Ты мог бы ей рассказать, – зажурчал ручейком в уши голос Лавгуд. – Она поймет. Гермиона жесткая, но все еще человечная, она легко пожертвует своей жизнью, но никогда не станет требовать этого от других и тем более использовать беду человека. И нет, она не допустит, чтобы твою жену убили. Ты не знаешь Грейнджер, если думаешь, что она не приложит все силы для исправления ситуации. Драко горько хмыкнул. – Ты прав, поздно, – Луна на секунду положила руку на его плечо и отошла. Одно дело – признаться себе, другое – услышать от постороннего человека. Стало больно. Боль вытеснила шок от факта, что Полоумная знает тайну Тори. Почему-то был уверен: она не выдаст эту тайну – даже случайно. – Будущее не предопределено, но время выходит. Лови моменты, – донеслось из-за спины. Гораздо более резкий, чем у Луны, голос Грейнджер пригласил всех, кроме Рольфа, обратно в гостиную. Драко сел на первый подвернувшийся под задницу стул, пытаясь разобраться в сумбуре мыслей, оставленном несколькими высказываниями Лавгуд. Хотелось заземлиться, зацепиться за что-то материальное, определенное, и раньше, чем он сформировал желание в голове, Луна бросила: – Да присядь ты уже наконец. Краем глаза он заметил, что Гермиона, бродившая вдоль стола, остановилась. – Как куда? – Лавгуд сделала большие глаза и наивно захлопала ресницами, почему-то сразу подумалось, что это не к добру, и продолжение тирады не обмануло предчувствий: – На колени к Драко, он хочет этого так же, как и ты. Хм… Нет. Малфой мог бы к такому привыкнуть. Выгнув бровь, он с вызовом посмотрел на Грейнджер и приглашающе хлопнул себя по бедру. Та стрельнула недобрым взглядом в него, затем в Луну, скрестила руки на груди и решительно преодолела несколько футов, чтобы осторожно присесть на его колено. Драко сгреб ее в охапку и усадил удобнее. Да Лавгуд гений! Именно это ему было нужно. Судя по облегченному выдоху, не только ему. Оборотень Уизли, если и имел возражения, сдержал их в себе. Он продолжал хмуриться. Видимо, поздравления от миссис Скамандер не обрадовали его. – Нет, Гермиона, – Лавгуд как ни в чем не бывало стала отвечать на незаданный вопрос. – Я здесь тебе не помощник. Я чувствую темноту в том, что происходит в метре… метро... под землей, в подземке, но конкретнее… Боюсь, если я туда спущусь, то стану следующей жертвой этой магии. «Великие умы мыслят одинаково», – удовлетворенно подумал Малфой, но следующая фраза выбила его из колеи. – Если Драко решится, он… они… Это лучше, чем долго экспериментировать с низзлами и шишугами, как предложит Рольфи. Драко – отличный окклюмент, а его... я не буду этого говорить, – заверила она, словно почувствовала, как он напрягся. – Речи быть не может о том, чтобы использовать Скорпиуса, – вскинулась Грейнджер рассерженной квочкой, и Драко снова стало теплее. И спокойнее. Если с ним что-нибудь случится, о сыне позаботится эта неугомонная ведьма. – Не Скорпиуса, – отвечая Гермионе, Луна пронзительно посмотрела ему в глаза. – Прежде чем что-то предлагать, я должен обсудить с Тори, согласна ли она, – капитулировал Малфой. Грейнджер дернулась, будто почувствовала, что занимает чужое место, но Драко с ловкостью ловца удержал ее. Лавгуд покачала головой с выражением лица мамочки, чей маленький ребенок тянет время перед сном. – Гермиона, одолжи у Гарри мантию-невидимку. Драко пока не хочет раскрывать все карты. Малфой с удивлением уставился на нее. Какая, к драклам, мантия? Неужели он переоценил ее дар и она не поняла, кем… нюансов состояния Тори? – Наложи на себя дезиллюминационное, закутай жену в мантию. Или наоборот, – в этот момент он увидел, что Луна чуть заметно ему подмигнула. – Гермиона, не суетись, я не думаю, что для человека с дисциплинированным разумом угроза в подземке смертельна. Решение за твоими гостями. Малфою адски не хотелось выпускать из рук теплое тело, он готов был отложить визит к Астории на целую вечность, потому что предвидел результат разговора заранее. – Хорошо, я поговорю с Тори, – процедил Драко, осторожно ссаживая Грейнджер с колен на стул.