В преддверии судного дня

Получасом ранее Дверь зала открылась бесшумно, но лежащая с книгой на мате почти напротив двери Астория сразу же вскинула взгляд на ночную гостью. – Не ожидала вас так быстро, – сказала она и села, откладывая книгу. – Проходите. Гермиона смутилась, потому что совсем не рассчитывала на разговор и даже не до конца понимала, как найдет подтверждение своей теории, если супруга Драко будет мирно спать в… человеческой форме. Она спустилась сюда среди ночи, чтобы что? Как объяснить свое появление? Мерлин, какая дикая ситуация! – Простите за беспокойство… – замямлила в лучших традициях Пуффендуя. – Ваш дом, ваши правила, – пожала тонкими плечами Астория, чувствуя себя, кажется, абсолютно свободно. Выглядела она намного свежее, чем по возвращении из метро. Нет, она все равно была тощей и бледной до прозрачности, но бодрой. – Миссис Гринграсс-Малфой, и все-таки я… – Может, перейдем на неформальное общение, миссис Грейнджер-Уизли? – легкая ирония в голосе и вздернутая бровь напомнили Гермионе о том, кто должно быть все еще спит в ее постели. Черт, как же неловко! Она пришла к женщине почти сразу после секса с ее мужем. – С удовольствием, – Гермиона выдавила из себя насквозь фальшивую улыбку, сделала два шага внутрь зала и наконец осмотрелась. Половину увеличенной заклинанием примерно вдвое площади занимал лес, с ее позиции сложно было оценить, являлся он иллюзией или результатом блестящей трансфигурации, а у дальней стены блестел и переливался в свете потолочных ламп огромный ледник. Астория проследила за ее взглядом и пояснила: – Стараюсь успеть оказаться там, когда происходит переход. Спячка предпочтительнее других… видов деятельности. Значит, они обойдутся без той части, где положено вальсировать вокруг слона в комнате. – Ты маледиктус, – Гермиона планировала вопрос, но вышло утверждение. – Не сомневалась, что догадаешься, не думала, что так быстро. Ты при палочке? – получив кивок в ответ, супруга Драко указала на дальний конец мата. – Тогда можешь присесть. Если я начну меняться, отбрось меня Бомбардой на лед. Грейнджер согласно кивнула, про себя решив, что обойдется Петрификусом и Левиосой, ее Бомбарда сделает Драко вдовцом, а Скорпиуса полусиротой. – У тебя вопросы. Спрашивай, о чем хочешь, но с одним условием. Слизеринцы! – Условие я назову потом. Гермиона хмыкнула. Хмыканье не было согласием, хоть не было и отказом. Она попробовала сосредоточиться на вопросах, но не преуспела. Тот, который вылетел изо рта, был абсолютно нелеп: – Это необратимо? – Ты же знаешь, что да. – Сколько времени… – язык не повернулся закончить предложение «у тебя осталось?», поэтому Гермиона на ходу перефразировала его в «это продолжается?». – Тринадцать лет и девять месяцев. Первое превращение случилось через несколько недель после рождения Скорпиуса. – Ты совсем не контролируешь процесс? – Нет. Я – нет. Эта… сущность выбрала Драко хозяином. Когда ему угрожает опасность, я перекидываюсь. То есть не только опасность, это происходит при сильном всплеске его эмоций. – Всегда? – Гермиона подумала о том, что недавно произошло между ней и Малфоем. – Или только когда он рядом? – Первое превращение произошло именно в той ситуации, которую ты представила, – Астория издала смешок, неожиданно мелодичный для женщины с низким тембром голоса. – За эти годы мы пережили разные периоды. Рассказывать обо всем долго и неинтересно. Было время, когда я реагировала на любой выброс норадреналина и адреналина, когда Драко находился близко, было такое, что я чувствовала его страх – и только страх – на огромном расстоянии. Сейчас я перекидываюсь часто, не уверена, что это как-то соотносится с его эмоциями. И не смущайся, я знаю, что вы спите. Он говорил, да и запахи я чувствую иначе. Грейнджер потупилась, не понимая, как отреагировать. Защищаться? Извиняться? – Ой перестань, – махнула рукой Гринграсс-Малфой. – Даже если забыть о том, что наш с Драко брак по магическим законам недействителен (я давно не человек, а магическое существо, классифицируемое как неразумное), мы не делим постель уже втрое дольше, чем делили. Не после того, как я обратилась в процессе. Собственно, с тех пор, как мое… скажем, альтер-эго выбрало его хозяином, у каждого из нас своя половая жизнь. Они почти чужие (если отбросить тот факт, что… спали с одним мужчиной), а Астория говорит с ней, как со старой приятельницей. – У меня не осталось времени на все это дерьмо, – Малфой пристально посмотрела ей в глаза. – У меня его вообще мало. Хвала Салазару, Драко перестал отрицать очевидное, но не готов оборвать мое существование. Ты сможешь сделать это? – Что?! – Я контролирую свое сознание в теле змеи от десяти секунд до четверти часа, редко дольше. От чего это зависит – неизвестно. О маледиктусах вообще мало что известно. Тех, в ком проявлялось проклятие, тщательно скрывали. Уверена, что человеческому сознанию позволяет задержаться посыл. Я прекрасно осознавала себя, когда убивала Яксли и Макнейров, я удерживала в голове задачу сегодня на станции. Но гораздо чаще я становлюсь набором рефлексов и инстинктов, и когда возвращаюсь мне плохо от спорадических картинок в голове, привкуса всякой мерзости во рту, ощущения, что я слепа и глуха, потому что там… все иначе. Когда-нибудь я не вернусь в себя. Я не хочу оставаться набором рефлексов и инстинктов. Невозможно было не проникнуться сочувствием и уважением к этой женщине, а значит, Гермионе надлежало быть с ней честной. – Я не могу тебе обещать такого. – Не надо обещать, просто обдумай. – Ладно. «Ладно» было почти таким же обтекаемым ответом, как хмыканье. – Окончательный переход может случиться как завтра, так и через год. Конечно, я надеюсь пожить и помочь, но… – Что?! – снова вскинулась Гермиона, подобное она готова была бы услышать от Гарри, но урожденная Гринграсс... – Не буду изображать смирившуюся со своей кончиной смертельно больную. Я не смирилась, я злюсь, иногда ненавижу всех, кому жить дальше, даже мужа и сына, ради которых готова убить. Осознавать, что дни сочтены, отвратительно. Но, если Скорпиусу перестанет угрожать Нотт, и все те люди, которые были вокруг меня всю мою взрослую жизнь, исчезнут, уход дастся мне легче, – Астория задумалась или остановилась, чтобы перевести дыхание после длинной тирады, а затем смущенно улыбнулась и неожиданно подмигнула. – Думаю, Драко уже заметил твое отсутствие. Он обидится на тебя. Обиженный Драко – игнорирующий тебя Драко. Чем больше ты для него значишь, тем дольше он будет дуться. Ставлю дней на пять, может, даже на неделю. Не дави, дай ему время. Гермионе было неловко обсуждать с женой Малфоя свои с ним отношения. Она выдернула из мата нитку и стала нервно вертеть в пальцах. За ее движением проследила Астория и сфокусировалась на ногтях, под которые забилась малфоевская кровь. Ее расслабленное лицо изменилось, по нему прошла череда судорог. – Бомбарда, помнишь? – то ли панически, то ли победно вскрикнула она. Мгновение, и на месте хрупкой женщины оказалась гигантская шипящая змея, а в следующее – змея атаковала, плотные кольца обвили Гермиону по грудь, благо она успела вскинуть руки. Чудовищной силы мышцы сжали тело, а над головой нависла огромная треугольная морда. Грейнджер едва успела выставить щит между собой и ощеренной пастью с острыми длинными зубами. Дышать становилось сложнее с каждой секундой. Боковым зрением Гермиона увидела движение у двери, но кого бы там ни принесла нелегкая, он не смог бы ей помочь. Думать последовательно не выходило из-за хлынувшего в кровь адреналина, ясно осознавалось одно – Бомбарду применять нельзя, из этой позиции с тем же успехом можно бросить Аваду – убирать потом меньше. Выбор между убить и умереть обычно давался Гермионе легко, но сейчас присутствовало слишком много дополнительных факторов. Мечущийся взгляд скользнул по леднику, и решение пришло. Не оптимальное, ибо она не знала, сколько времени нужно, чтобы чары подействовали на такой объем тела, но единственное гуманное. Она отпустила щит и резко наложила мощное охлаждающее. Несколько секунд ничего не происходило, а потом смертельные объятия разжались. Грейнджер дрожащей рукой отлевитировала тушу уснувшей змеи на ледник. – Цела? Драко оказался рядом с ней, подхватил и осторожно опустил обратно на мат, осмотрел и ощупал. Гермиона часто закивала, пропустив через себя заданный вопрос, кровь все еще гудела в жилах, и реальность воспринималась сквозь дымку. Затем их глаза встретились, и взволнованное лицо Малфоя в момент стало ледяным – словно рубильник опустили. – А теперь вышла отсюда, и чтобы я тебя тут больше не видел. Напоминать, что это ее дом, Грейнджер не стала и послушно ушла, едва волоча ноги. Драко имел право на гнев: она отдала это помещение ему и нарушила границы. Если придираться к мелочам, то Гермиона не входила без спроса, Астория пригласила ее внутрь, но семантика не меняла сути. Глупо было обижаться на него. В конце концов, раскрой Малфой секрет Перси самостоятельно, она вознегодовала бы и организовала бы ему немало неприятных минут. Если бы его не убила клятва. Но в том-то и дело, что Гермиона сама выказала достаточно доверия (не без задней мысли, но…), чтобы поделиться своим секретом, тогда как Драко свой скрыл. Поэтому ей и пришлось узнавать его самостоятельно. Несмотря на предупреждение Астории, обидчивость Малфоя превзошла все ожидания. Драко избегал ее, как мог. Это становилось проблемой, ибо на счету была каждая палочка, и в день, когда состоялось собрание, на котором она презентовала легенду шпиона, то есть сделала шаг к реабилитации его фамилии, терпение лопнуло. Гермиона вернулась из штаба, кинула взгляд на улицу, обнаружила Розу на качелях, а Скорпиуса под соседним деревом с альбомом в руках, и стремительно поднялась в гостевую комнату. Она вошла внутрь, не стучась, но дверью хлопнула громко, чтобы привлечь внимание. Праздно валяющийся на кровати с книгой Малфой поднял на нее равнодушные глаза и даже не поздоровался. – Кончай изображать обиженку, – сказала она резко. – Жду через пятнадцать минут в кабинете.

***

Драко зажмурился от хлопка двери, откинулся на подушку и накрыл лицо книгой. Глупо продолжать бессмысленную игру в избегание. В общем-то, и затевать эту игру было глупо, но ему действительно не хотелось видеть Грейнджер. Впрочем, едкая обида не унималась и без зрительного компонента. Стоило воскресить в памяти события той ночи, как она вскипала с новой силой. Рациональная часть сознания глумилась над эмоциональной: ну правда, ведет себя, как наивный подросток, которого использовали первый раз. Драко использовали всю его взрослую жизнь, почему же со стороны Грейнджер подобное отношение воспринималось, словно удар в спину? Интересный нюанс, ее беспринципность по отношению к другим восхищала, а вот в роли субъекта приложения «талантов» находиться оказалось мерзко. С чего он взял, что исключение? Дело было не только в ней. Бесила мысль о коллаборации двух ведьм – важных для него ведьм – и тех последствиях, к которым она могла привести. Нет, если продолжать размышлять в том же ключе, он наплюет на приглашение (приказ) хозяйки и останется в кровати. Малфой встал, одернул рубашку и направился вниз. Два дня назад появилась новая информация, а уничтожение Авгурии было важнее всякой эмоциональной чепухи. Он вошел в кабинет с маловыразительным «Ну?» и остановился в проеме, привалившись к боковине и скрестив на груди руки. Грейнджер, не поднимая головы от бумаг, указала на стул, с которого он наблюдал за ее работой в прошлый визит сюда. В визит, о котором нельзя было вспоминать, чтобы не сорвать к чертям еще не начатый разговор. Драко молча переместился, не меняя закрытой позы. – На сегодняшнем собрании преподнесла историю о твоей деятельности на благо Ордена, – она оторвалась от бумаг и посмотрела ему в глаза. – Все прошло неплохо, никто не пытался поставить мои слова под сомнение, раздалось несколько голосов, возмущающихся, что ты не смог предотвратить определенные неудачи, но все прекрасно списалось на твою неосведомленность. В конце концов, в этом Авгурия ничем не отличается от нас: никто не держит все яйца в одной корзине. Пока рано делать выводы, члены Ордена должны переварить услышанное. То есть вопросы еще могут возникнуть, но начало положено. Нужно было поблагодарить, но язык не послушался, Драко хмыкнул и скривил губы. – Пытаешься заработать прощение? Могу подсказать несколько способов. Глаза Грейнджер полыхнули. Но она почти мгновенно взяла себя в руки и равнодушным тоном сообщила: – Обойдусь без твоего прощения. Хотелось оскорбить сильнее, хотелось ее эмоций. – Еще бы. Тебе не привыкать. Не думаю, что первый. – О чем ты? – Грейнджер встала, обошла стол и нависла над Драко, пытаясь выглядеть устрашающе. – Ты знаешь, о чем, – он ответил прямым взглядом снизу вверх, прожигая глазами злющую ведьму и вкладывая в гримасу все презрение, которое смог в себе собрать. Щеку обожгло, пощечина прокатилась по нервам приятным разрядом. Значит, задел. – За правду не грех и по морде получить, – Малфой старался оставаться спокойным, хоть внутри все потрескивало от напряжения. – Ты трахнула меня ради моей крови... – Не передергивай! – …и зачем? – не дал он сбить себя с мысли. – Чтобы унять любопытство? Найти доказательство своей правоты? Умница, Грейнджер, десять баллов Гриффиндору! – Заткнись! – Скажи, что я не прав. – Ты не прав! Ее ответ стал иглой дикобраза, упавшей в кипящее зелье от фурункулов. – Врешь! Рассказать тебе, что было дальше? Вы решили разыграть карту на двоих. Заставить меня сделать выбор? Ведь ты нужна мне живой. Именно с тобой я заключал обет, ты часть этой борьбы, без тебя нет шансов покончить с авгуриями. Выбор очевиден, да? Вот только я ни черта не выбирал! У меня даже палочки не было, если бы… – Ты бредишь! Что ты вообще такое городишь? – на грейнджеровском лице помимо ярости отразилось непонимание. Неужели до нее не дошло? Она же не дура. – Астория нашла отличный способ уйти. Тебе нельзя погибнуть. Либо ты, либо я должны были… – Что? Нет! Я ей сказала, что не готова, что не смогу… – Поэтому Тори все сделала сама. – Малфой, нет! Она ведь не контролирует превращение, ты неправильно истолковал, надумал лишнего… я… нет… Астория просто увидела кровь и… это случилось. Превращение. Она говорила, что еще не готова… – Можно быть готовым к смерти? Ей подвернулась возможность. Очнись! Если бы Тори хотела тебя убить, ты была бы мертва раз двадцать за то время, что продумывала свои действия! – Почему ты считаешь, что она давала шанс убить ее, а не спастись мне? – Я знаком с ней много дольше, и… Ладно, – он махнул рукой, понимая, что не убедит. Гермиона собралась. Растерянность исчезла с ее лица, оно сделалось суровым. – Мне не нужно твое прощение, но я признаю, что была неправа, что действовала необдуманно и импульсивно. Но если бы ты рассказал мне о ситуации, ничего этого не было бы. Чертовы гриффы и их манера влезать в любую дыру без смазки! – Рассказал?! – слово сорвалось с губ противным писком, но было плевать. – Назови хоть одну причину, почему я должен посвящать тебя в то, что касается моей семьи? Голос из подсознания, нашептывающий, что Гермиона поведала ему о своих близких больше, чем он рассчитывал узнать, Малфой заглушил яростью. – Потому что твоя семья живет под моей крышей – раз, – как же ему хотелось встать в позу и сказать, что завтра же съедет, но это было дебильной бравадой, а во главе угла стояла безопасность. – Потому что речь об угрозе жизни для всех здесь обитающих – два... – Я обеспечил безопасность здесь обитающих, и если бы ты не полезла… – Я имею право знать, кто живет в этом доме! – Чтобы что? Выгнать нас? Уничтожить Асторию? – Ты же понимаешь, что я не сделала бы ни того, ни другого. – Я уже ничего не понимаю! – И про кровь, – Грейнджер снова встретилась с ним глазами и изобразила крайнюю честность, чем раздраконила пуще прежнего. – Ты путаешь причину со следствием. – Ой ли. – Доказывать тебе обратное не собираюсь. У меня тоже есть чувство собственного достоинства, – она скрестила руки на груди и оперлась о стол бедром, Драко резко отвел глаза в сторону, бесясь от картинок, подброшенных воображением, и от желания, которое какого-то дьявола не исчезло, несмотря на обстоятельства. – Вернемся к нашим договоренностям: думаю, в течение месяца мы сможем интегрировать тебя в магическое сообщество. Все, что ты сделал, будучи авгурием, спишем на издержки работы под прикрытием, а вот как быть с твоими подвигами при Волдеморте, за которые тебя до сих пор разыскивает аврорат, я еще не решила. Собирать Визенгамот и устраивать показательное слушание нецелесообразно, поэтому либо спишем их за давностью лет приказом Министра, либо таким же приказом простим за заслуги. Есть нюанс. Орден Феникса не министерская структура, а антитеррористическая организация, то есть работа с нами не тождественна работе на ОМП. Устраивать тебя задним числом в аврорат или в другой отдел будет подозрительно, кто-то может найти нестыковку, поэтому пойдем от противного: нужно сформировать позитивный образ в прессе. Я закажу четыре-пять статей в «Пророке» и интервью в какой-нибудь муре вроде «Ведьминого досуга». Сначала разожжем любопытство рассказом о безымянном герое, а затем назовем твое имя. Начнем со «шпион, работавший под прикрытием, помог предотвратить нападение на школьный поезд», потом дадим развернутую статью и дополним тем, что я скормила на собрании. В третьей публикации назовем имя и добавим штрихов к твоему портрету: прекрасный семьянин, любящий отец и так далее, после в ход пойдет интервью, к которому стоило бы приложить пару фото с женой и сыном. Последней напечатаем короткую заметку со словами Министра о реабилитации. Драко внимательно слушал, пытаясь заглушить совесть: пока он предавался обиде, Грейнджер, несмотря на загруженность, составила оптимальный план его возвращения в магический мир и уже приступила к реализации. А еще он жадно ее разглядывал. Воодушевившись, она скинула маску ледяной леди, порывисто жестикулируя и позволяя эмоциям отражаться на лице. – Спасибо, – выдавил из себя то, что должен был сказать еще в начале разговора. – Пожалуйста, мы об этом договаривались, – легко откликнулась Грейнджер, а затем вперилась странным взглядом – одновременно и робким, и оценивающим – и продолжила, осторожно подбирая слова: – Ты нам помог. Благодаря тебе и Астории мы разобрались с чертовщиной в метро. Невилл нашел для меня экземпляр «Справочника истинного травника». Оказывается, Герпий Злостный искал этот плющ с помощью змей. Дракл его знает, сколько времени заняли бы исследования, если бы вы с супругой не рискнули и не использовали ее уникальные органы чувств. Скорее всего у нас не было бы шансов. Рисковала Астория, Драко просто экспериментировал с окклюменцией, но снова поднимать тему не хотелось. Не сейчас. – Если тебе интересно, мы справились за сутки. Уничтожение плюща заняло несколько часов (удивительная форма жизни, его видно в инфракрасном свете), но решили не спешить и погоняли там патронусов. Элайджа, это наш специалист по Темным искусствам, с Невиллом работают над методами предотвращения таких атак. Оставлять быстро развивающийся образчик со всеми селекционными изменениями не решились, что не сильно упрощает задачу. Но они рано или поздно найдут способ. – Про другие очаги заразы ничего неизвестно? Это ведь не просто херня, вызывающая сильный страх, она провоцирует способные материализовываться галлюцинации! Я не хочу знать, что будет, если дать ей разрастись. – У нас есть… – она замялась, будто не была уверена, стоит ли доверять ему информацию, и мотнула головой, отгоняя сомнения, – интерактивная карта Великобритании, где отображаются очаги темной магии. Собственно, из-за вспышки энергии наши и оказались в Вестминстере. Сейчас все спокойно, если не считать очагов, присутствующих на карте постоянно, до которых не добраться из-за заклинания доверия или других скрывающих чар. Отсутствие новых попыток подтверждает, что это был эксперимент. Прости, увлеклась. Так вот, к чему я веду... Вы помогли. Ты очень помог. И подверг опасности дорогого тебе человека. Я пойму, если откажешься. – Ты хочешь знать, согласен ли я работать на ваш Орден? – У нас нет понятия «работать на Орден». В Ордене. Но я не заставляю, можешь оставаться моим гостем без всяких дополнительных условий. Ты заслужил. Драко действительно целых десять секунд фантазировал о своей жизни после отказа. Жизни, где нет борьбы, где его семья под защитой грейнджеровского дома и ему не нужно рисковать, чтобы так и оставалось, но он прекрасно понимал, что это утопия. – Я должен дать еще один Непреложный Обет или принести кровавую клятву? – Что? – она фыркнула и улыбнулась. – Нет. Представлю тебя на следующем собрании, и будешь с нами. Но у меня на тебя были и другие планы. Видеть в Грейнджер сомнения и робость было странно и подозрительно, Малфой напрягся, ожидая очередного подвоха. – Говори уже, – не то чтобы он перестал злиться, но после приложенных ею усилий казался себе еще большим ребенком. – Ты один из немногих посвященных в тайну Перси... это очень разгрузило бы меня, а Джордж с Биллом терпеть не могут… Каждое перевоплощение напоминает им, что их брат почти мертв. У меня есть видеозаписи выступлений, чтобы перенять манеру... Ты очень помог бы. И, наверное, это самая безопасная работа. Пожалуй, забавно будет примерить личину Министра, хоть этот человечишко и вызывал в Драко интуитивную гадливость. – Не соглашусь с характеристикой «безопасная». Она безопасная, пока никто не пробует его убить. – После покушения мы усилили охрану. Я видела на тебе несколько защитных амулетов. Добавлю свои... – Я торгуюсь, – Малфой и не заметил, как перешел от ссоры к флирту. – Пересмотрю твои видео и подумаю, смогу ли тебя подменить. – Спасибо. – А вопрос о сотрудничестве с Орденом не имел смысла, – ввернул он. – Как я могу отказаться, если уже получил задание? Ты не отменяла его, насколько я помню, – подошел он к цели своего визита. – Ты связался с Панси. Понятливая девочка. – Связался, и пока мне нечем тебя порадовать. В лабораторию нам не попасть даже с Оборотным. Там везде защита, аналогичная «Гибели воров» в «Гринготтсе», только привязанная к воздуху и без стабильного месторасположения, которое можно было бы обойти. В один прекрасный момент тебя овевает ветерком и все чары сдувает. Эффект Оборотного тоже. У всех его… специалистов разный уровень доступа. Пэнс задумалась об обольщении сотрудника с высоким уровнем, но это не по ней. Ты тоже не пойдешь, – он старался сделать тон безразличным. Она откинулась назад на руки и иронично вскинула бровь. – Даже если сбросить со счетов, что я не женщина-мечта и несколько старовата для таких миссий, думаешь, они не знают в лицо Гермиону Грейнджер? Ведьма нащупала рукой перо. Повертела его в пальцах, а затем провела им по губам. Драко наконец примирился с мыслью, что можно одновременно злиться на женщину и хотеть ее. – Попрошу Флер поговорить с Габи, – добавила после паузы. – Она француженка и почти не участвует в работе Ордена. Ее лицо никому не знакомо, а вейловскими штучками владеет вдвое лучше старшей сестры. Малфой фыркнул, опять ловя когнитивный диссонанс. Грейнджер, принимающая сомнительные с моральной точки зрения решения, не касающиеся его, очаровывала. Заканчивать разговор расхотелось, он с удовольствием остался и побаловал свои глаза работающей Гермионой. Та, кажется, почувствовала перемену. По закушенной губе он понял, что наблюдает за интермедией «Гермиона Грейнджер и вопрос, который жжет ей нёбо». Судя по всему, вопрос касался Астории. – Спрашивай уже. – Просто много об этом думала… Проклятие маледиктуса наследуется по женской линии, однако у Скорпиуса… Можно ли еще глубже погрузиться в проблемы его семьи? Да пошло оно все соплохвосту в сопло! – У Скорпиуса синдром де ля Шапеля, – сухо объяснил Драко. – У него женский хромосомный набор, фрагменты Y-хромосомы затерялись во всем этом, – он сделал рукой обобщающий жест, – бардаке. – Поражена твоими познаниями в генетике. – Пришлось изучить. Я немного приврал, когда сказал, что нас с Тори заставил ею заинтересоваться Нотт. На самом деле мы задались целью понять, что происходит, после рождения ребенка. – Прости, опять лезу не в свое дело. – Лезешь, – согласился он. – И, пожалуй, лезть дальше некуда. Ты знаешь всё, – и уже было плевать на это. – Скорпиус – последний из Малфоев, отсюда и сложные отношения с моими родителями у него и Тори. – Мне жаль. Но может, это ошибка и... – Мы несколько раз делали ему кариотипирование. Результат всегда один и тот же. Но на всякий случай Скорп хочет сделать вазектомию, когда достигнет полной зрелости. – Что? – мягкие губы Грейнжер, сформировавшие идеальное «о» и застывшие в этой позиции на целую секунду, разбудили в Драко фантазии, далекие от темы разговора. – Но зачем? – По линии Гринграссов было семь случаев проявления маледиктуса. Конечно, говорить об этом не принято – проклятие и проклятие, мало ли их? Мы узнали уже после превращения. Скорпиус рос, осознавая, что может потерять мать. Что это из-за него. – При чем здесь он? – Женщины Гринграсс, в которых проявился маледиктус до Тори, всегда за… болевали после рождения ребенка – вторая сущность появлялась, чтобы защитить его. У нас что-то пошло не так, ее переклинило на мне, но Скорп все равно считает себя виноватым. Потому что родился. Он презирает моих родителей, но предков Астории ненавидит вдвое сильнее и хочет положить конец обоим родам. Грейнджер снова приоткрыла рот в удивлении и распахнула глаза, словно маленькая наивная девочка, чью веру в сказки разбивали прямо сейчас. Это… отвлекало. – Прекрати меня соблазнять, – не выдержал Драко, вставая. – И в мыслях не было. Я понятливая, – возмутилась она, но Малфой перебил ее поцелуем. Наглая ведьмища пылко ответила и отстранилась, так резко отталкивая, что он потерял равновесие и упал на чудом устоявший стул. – Ты что-то говорил про способы извинения, – Грейнджер втиснулась между его ногами, присела и откинулась на пятки, опираясь на его бедра. Все это произошло так быстро, что Драко только и успел что ошеломленно выдохнуть: раз, и сумасшедшая уже поглаживает его ширинку, прожигая нахальным взглядом. Малфой поддержал игру, вызывающе вздернул бровь и расстегнул пуговицы на штанах, помогая ведьме получить доступ к заинтересовавшей ее части тела. Он не знал, хотел ли смутить ее, но, преследуй Драко эту цель, эффект не был бы достигнут. Гермиона по-деловому огладила выпуклость несколько раз и сдвинула трусы вниз. Он не собирался стесняться того, что член стоял колом, было бы странно отрицать взаимное влечение, и ничего нового Грейнджер не увидела, но было что-то возводящее возбуждение в степень в откровенном восхищении, с которым она рассматривала его. – Нравится? – подначил Малфой. – Да, – улыбнулась она сытой кошкой. – Ты до обидного идеально сложен во всех местах. Не то чтобы он когда-либо комплексовал или сомневался в эстетичности или размере своего пениса, но получить комплимент конкретно этой части тела было в новинку. Как-то не доходило у него до обсуждения внешних качеств члена с прошлыми любовницами, поэтому, не придумав адекватной реакции, Драко хмыкнул. Он ожидал ее губ на головке, но когда это Грейнджер была предсказуемой? Она заставила его приподняться, сдвинуться на край и приспустить штаны вместе с трусами. А затем... ее язык скользнул под яички и планомерно задвигался за мошонкой, заставляя Драко несдержанно стонать. Искусительница ответила на его стон своим одобрительным и, оторвавшись от своего занятия, наконец уделила внимание самому члену, втягивая его в теплую глубину рта. Драко завис, пытаясь найти баланс между осязанием и зрением, потому что просто не мог оторвать взгляд от женщины, которая, прикрыв глаза от удовольствия, ласкала его член, то нежно посасывая самый кончик, то насаживаясь ртом до основания, слишком заморачиваясь по его мнению, но зато искусно применяя язык в самых чувствительных местах. Пытка делалась невыносимой, и он толкнулся сам. Она позволила перехватить контроль. Малфой был в секундах от полного сноса крыши, когда маленькие ладони уперлись в его бедра в немой просьбе передышки. Продышавшись, Гермиона подняла влажные, но блестящие вызовом глаза на него. – Сам или доверишься мне? – выдохнула хрипло, снова придвигаясь к его паху. Перед Драко в тот момент стояла другая дилемма, если он позволит ей продолжить хотя бы мгновение, то планы, включающие наклоненную над этим столом или распластанную по нему же Грейнджер, пойдут по тому самому месту, в котором он желает оказаться. Поэтому Малфой сильно сжал член у основания и указал даме на свои колени. Она не стала спорить, подтянулась и, попутно стягивая с себя трусики, присела на правое. Драко впился в ее губы. – Между прочим, ты отвлекаешь меня от срочной работы. Я должна закончить подбивать счета фонда, – пожаловалась Грейнджер между поцелуями, медленно потираясь о его бедро. – Фонда? – Драко немного отстранился, удобнее перехватывая ее под ягодицами и усаживая лицом к себе на оба колена. – Помощи детям-сиротам. Моя основная работа. Даже если никому не известно, что жена Министра я, работать в Министерстве риск. Фонд – мое детище. Объясняя, она одной рукой продолжила ласкать его, а второй подоткнула подол своего короткого платья. – Почему не рассказывала раньше? – продемонстрировал он свою способность поддерживать связный разговор, когда его член находится в чужой умелой руке. – К слову не пришлось, – Гермиона запустила свободную руку в короткие пряди на его шее, заставляя урчать мартовским котом. – Но я не была голословна, когда говорила… ну про твоего сына. Он чмокнул ее в кончик носа. – Как только ты вернешь мне доброе имя, я переведу в твой фонд галлеоны с арестованных после войны счетов. Основное хранилище, как ты понимаешь, мне сейчас недоступно. – Не нужно, но спасибо, – чопорно поблагодарила она, приподнимаясь на коленях, чтобы насадиться, а затем повторить движение снова. И снова. И снова. Драко сдерживал оргазм одним только упрямством. – Папа, спустись во двор, срочно! – раздался усиленный Сонорусом голос того, кого они только что вспоминали.