В преддверии судного дня

У Драко никогда не происходило такого разлада между потребностями тела и командами разума, и он отдал бы половину своего состояния, чтобы не испытывать подобного впредь. Разум требовал немедленно прекратить безобразие, но тело, находящееся в секундах от мощной разрядки, отказывалось подчиняться. Подстегиваемый хриплым «не останавливайся», он глубоко насадил Грейнджер на себя и болезненно кончил, ненавидя себя за слабость. – Не волнуйся, скорее всего его напугал обморок Розы, – кабы не одышка, этот тон можно было бы назвать будничным. Грейнджер, не позволяя себе и секунды промедления, спрыгнула с его колен, одернула платье и развернулась к столу, что-то на нем разыскивая. – Ты употребила в одном предложении слова «обморок» и «не волнуйся», – Драко уже стоял рядом, пытаясь спрятать в ширинку не желающий быстро опадать чертовски чувствительный член. Ведьма тем временем совершила какое-то шаманство на ноутбуке и вывела на экран трансляцию происходящего на заднем дворе. Удобно. – А-а, нет, они оба на что-то смотрят, – прокомментировала она сценку и схватила его за руку с бодрым «Идем!». Малфою срочно понадобился секрет ее собранности, сам он с трудом двигался на подкашивающихся ногах, и это было максимумом его возможностей: мыслительные процессы встали на паузу. На ходу Грейнджер поясняла: – Думала, Скорпиуса напугала Роза. Кажется, я забыла предупредить, у нее бывают глубокие обмороки. Она ведь тоже не совсем обычный ребенок. В семье Патил рождаются двойняшки, но Рози родилась одна. Скорее всего это связано c тем, что сестра ее родной матери умерла до ее рождения. Или еще по какой-то причине. Колдомедики сразу сказали, что не могут ручаться за здоровье ребенка. Но пока, не считая этих эпизодов, она в порядке. Ну и… не важно. Похоже, сейчас дело не в ней. Прости, что не позволила отреагировать сразу… – Будто я сам смог бы, – пробубнил Драко под нос, оставляя при себе мнение об отношении пусть приемной, но все-таки матери к нездоровью дочери. – Скорпиус, Роза, – окликнула детей Гермиона, – что случилось?! Только в тот момент, когда оба подростка окинули их странными взглядами и одновременно покраснели, Малфой задумался, как они с Грейнджер выглядят. Ее прическа буквально кричала о том, чем она только что занималась. Тем недоверчивым, кого прическа не убедила, рекомендовалось взглянуть на губы – яркие и распухшие. Драко же очень надеялся, что рубашка навыпуск прикрывает весь влажный беспорядок, который они, суматошно собираясь, не сочли важным убрать. – Прости за промедление, – улыбнулась она его сыну. – Я думала, Роза потеряла сознание и ты испугался. Объяснение получилось так себе. – Я бы не испугался, – фыркнул Скорп, когда Грейнджер уже обернулась к дочери и строго спросила: – Ты предупредила друга о проблеме? – Обижаешь, – закатила глаза девица. – Но зря вы так всполошились. Это просто змея. Обычная гадючка, – она цокнула языком и указала пухлым пальчиком на узор, расположенный вдоль спины парализованного пресмыкающегося. – У бабушки Молли таких десятки по саду ползает. Скорпу показалось, что ее тут быть не должно, и он ее обездвижил. Драко снова проявил чудеса сдержанности и оставил при себе комментарий о бабушках, в чьих садах безнаказанно ползают ядовитые змеи. Далось это непросто, отвлекла заметно побледневшая Грейнджер. – Скорпиус – молодец, – похвалила она его сына. – Вокруг дома чары, которые должны отпугивать любое животное, а раз она здесь, это непростая змея. – Финита, – Малфой попробовал развеять существо, но снял только чары, наложенные сыном. Тоненькая узорчатая лента взвилась вверх, раньше чем он успел додумать до конца мысль, что он идиот. Петрификус Грейнджер ударил змейку, кажется, на последнем слоге Финиты, с опозданием на долю секунды его догнал луч из палочки Скорпа, и только потом гадюку достало охлаждающее, выпущенное самим Драко. – Вызови дядю Билла через камин, – просьба была адресована Розе. Ну как просьба... Это гораздо больше походило на приказ. Не дожидаясь, пока девчонка убежит в дом, Грейнджер прикрыла глаза и сосредоточилась. Драко, костеря себя на чем свет стоит, наконец собрал в кучку расползающиеся мысли. – Возьми на прицел, – попросил Скорпиуса. Вот он действительно попросил, его интонации существенно отличались от грейнджеровских. Кончик палочки сына устремился четко на маленькую треугольную голову гадюки. Не то чтобы был повод опасаться, что чары спадут так быстро сами по себе, но проявившее агрессию существо разумнее держать на мушке, во время второй попытки выявить злонамеренную магию. – В защите нет бреши, – удивленно сказала Гермиона через несколько минут. – Что здесь снова произошло? – от угла дома шел оборотень, за ним семенила Роза. – Помимо этого, – рыжий болван окинул взглядом Драко и Грейнджер, скривился, будто хлебнул гноя бубонтюбера, и сделал широкий жест, вписывая их обоих в какую-то сложную геометрическую фигуру. – Билл! – осадила Грейнджер и перешла на сухой деловой тон: – Дети обнаружили змею. Обереги на месте, их никто не трогал. А такое, – она указала палочкой на вытянувшуюся во всю свою небольшую длину гадюку, – сквозь них не должно просачиваться. В защиту вплетено и Репелло серпенс, и Репелло анималс. Мы проверили, это настоящая змея. Драко проверил, и она мгновенно напала. «Проверил». Ведьма решила поберечь остатки его гордости? Нужно же было так подставиться с Финитой! Как малолетний идиот-недоучка. Уизли присел возле гадюки и продемонстрировал отличие профессионала от даже очень продвинутого любителя: скороговоркой начитал несколько сложных заговоров, легким движением руки разложил вокруг животного целый арсенал вспомогательных инструментов и приступил к работе: методично, четко и выверенно стал накладывать специфические заклинания для выявления магических воздействий, даже через спектральные очки взглянул. Дети следили за каждым его движением с благоговением. Чтобы не присоединяться к фанклубу оборотня и не испытывать недостойную Малфоя зависть, Драко повернулся к хозяйке дома. Уже несколько минут кое-что не давало покоя. – Грейнджер, не слишком ли много совпадений? Плющ, который можно разыскать только с помощью змеи, гадюка, преодолевшая защиту... – Думаешь, на побегушках у авгуриев теперь есть свой собственный змееуст? – Хм… Интересная мысль. Нотт когда-то через Панси подкатывал ко мне с таким вопросом. – С каким это «с таким»? – Пытался вызнать, не держу ли я при себе карманного змееуста. И не освоил ли парселтанг самостоятельно. – То есть о… недуге Астории знали? – Об Астории нет, что ты! По крайней мере, наверняка никто ничего не знал. Но однажды я недоследил. Пошли слухи… – Гоблины зеленые! О том, что у тебя есть своя Нагайна. У меня это совсем из головы вылетело! Я гораздо раньше поняла бы, что именно не так с Асторией, не забудь об этом! – она застонала, и вибрация ее стона отозвалась определенным образом в одной из своенравных частей тела Драко. – Ты настоящий слишком разительно отличался от нарисованного молвой образа, вот я и отбросила все, что знала раньше, как несостоятельное, – Грейнджер экспрессивно стукнула себя по лбу открытой ладонью и пробормотала, явно кого-то цитируя: – У него змея как у Волдеморта. – От кого услышала? – поинтересовался он вальяжно. – Мы можем обсудить мою змею. Гермиона закатила глаза и картинно подняла лицо к небу, а потом, скрестив руки на груди, бросила: – С Биллом обсудишь, – Драко не видел себя со стороны, но, видимо, его знатно перекосило, потому что, невинно хлопая ресницами, она добавила: – Что? Когда мы спорили о целесообразности твоей вербовки, я вспомнила эту сплетню. Билл отреагировал так же, как ты. Я отказываюсь участвовать в этих маскулинных фаллоориентированных игрищах. – Сама недавно сказала, что тебе нравится мой член. – И назвала его при этом членом, а не змеей. Если ты относишься к тем парням, которые ведут долгие разговоры со своим пенисом и дают ему звучные имена, я об этом знать ничего не хочу. Всё-всё-всё, закрыли тему, мы отвлеклись. Ладно, пожалуй, и правда не самое лучшее время и место, чтобы обсуждать его мужское достоинство, а оправдываться в таких наветах – ниже достоинства общечеловеческого. – Да. Итак, предположим, змееуст. У вас есть Поттер. Может, вместо всех этих зрелищных пассов, которые сейчас демонстрирует твой ручной оборотень, – Драко выдержал паузу для возмущенной отповеди, но Грейнджер промолчала, только скорчила чего-от-тебя-еще-ожидать рожицу, – он мог бы просто расспросить нашу гостью. Или в своем праведном гневе на тебя, пригревшую на груди… кхм… змею, он забил на Орден? – Побереги свое остроумие! При тебе обсуждалось: Поттер отстранен по состоянию здоровья. И его отстранение нам на руку. Сомневаюсь, что Гарри позволил бы мне так легко продать твою легенду Ордену. – Настолько устала от слетевшего с нарезки дружка, что не готова привлечь даже ради того, что может сделать только он один? Драко видел по лицу, что Грейнджер недоговаривала. – Ревнуешь? Зря, – она фыркнула, закусила губу и словно нехотя продолжила: – Дело не в том, чего я хочу или не хочу. Гарри уже очень давно не змееуст. С тех пор, как умер Волдеморт. Его способность говорить со змеями обеспечивалась связью с вашим Темным Лордом. Знание парселтанга являлось врожденным даром, то есть вероятность забыть язык змей казалась такой же нелепой, как и ноттовское «обучиться», а о том, что дар может быть чужим, что Поттер пользовался им опосредованно, Драко не задумывался. – Защита не распознала в змееныше угрозу и живое существо, он обезличен, – прервал их беседу Билл, дети стояли слева и справа от него и практически заглядывали в рот, Малфой поморщился. – Но я не нашел чары, которые обеспечили этот эффект. В него не вливали зелий и не вживляли артефактов. – Против инфери у меня тоже щит, – вскинулась хозяйка дома, будто кто-то обвинил ее в раздолбайском отношении к охранным оберегам. – Он не инфери, он живой, и у него есть задача, но не могу понять какая. Империуса нет, но эффект похож. Змея, как запрограммированная магловская машинка, двигалась вперед к своей цели. – И напала на Малфоя… – Грейнджер прищурилась, буравя его расчетливым взглядом. В ее глазах разгорался огонек новой безумной идеи, и Драко прекрасно понимал какой. – Вряд ли что-то выйдет, – сразу предупредил он. – Хотите попросить маму? – поинтересовался Скорпиус, забывшись. Малфой тихо выматерился. С одной стороны, порадоваться бы: сын настолько расслабился, что позволил сорваться с языка секрету матери, который исправно хранил с девяти лет, но с другой… с другой находилось все остальное. Драко абсолютно точно не собирался посвящать в проблему Тори еще одного человека – двух, если считать Розу. – Проклятие маледиктуса, – сложил два и два слишком-умный-Уизли и с перекошенным ужасом лицом повернулся к Грейнджер. – Скажи, что ты не полезла. О нет, этого момента они у Драко не отнимут! – Ха! Полезла, еще как полезла. А все потому что один долбодятел помог разобрать охранные чары, – бархатным голосом промурлыкал Малфой, начисто позабыв, что двое его слушателей – дети. – И поверь, Уизли, шансов… – Хватит! – прикрикнула Грейнджер. – Что сделано, то сделано. Раз уже теперь все тут знают, а судя по обмену взглядами между Скорпиусом и Розой, последняя недопонявшая скоро... – Раз уж все тут знают, я попросил бы в будущем воздерживаться от непродуманных фраз, на манер Скорпиуса, – Драко прожег острым ледяным взглядом каждого присутствующего, Скорп покраснел и одними губами прошептал: «Прости, пап», Грейнджер в ответ посмотрела прямо, Роза, пожалуй, с вызовом, а оборотень – с интересом. – Информация не для распространения. Уизли, следует ли мне взять с тебя Непреложный Обет?.. – Прекрати, Малфой. Сколько раз тебе повторять, что теперь мы в одной лодке. Не имею привычки выбалтывать чужие тайны. – И попридержи фантазии о том, как можно использовать несчастье моей семьи. – Не думал, что ты такой мнительный. Мы не используем людей без их согласия, – Уизли вскинул палочку, и Драко напрягся, но тот всего лишь произнес: – Пусть магия не позволит мне выдать тайну проклятия Астории... – …Гринграсс-Малфой, – услужливо подсказала Грейнджер. – Гринграсс-Малфой, – послушно повторил Уизли и взмахнул палочкой крест-накрест. Из кончика поднялся серый дымок, свидетельствующий о том, что заклинание сработало. – Предлагаю всем присутствующим повторить. Формулировка нехитрая, модификация не опасна, клятва просто свяжет язык, убережет от случайностей, – Билл усмехнулся, натягивая один из своих жутких шрамов на лице, и подмигнул Скорпиусу, взбесив этим Драко. – Хорошая идея, – одобрила Грейнджер и тут же произнесла клятву, за ней это проделали Роза и Скорп. Малфой все это время боролся с порывом фыркнуть и отказаться, но гордыню пришлось унять – разумом он понимал, что перестраховка лишней не будет, если такое вырвалось у сына, любой может ляпнуть, не подумав. – Попросишь супругу пообщаться с этой змеей или сочтешь бессовестной эксплуатацией возможностей Астории с нашей стороны? – Грейнджер говорила осторожно, словно с больным, словно они считают его капризным ребенком. – Я ее спрошу, – буркнул Драко. – Но ты ведь знаешь, что у змей нет языка как такового, что змееуст заклинает их, настраиваясь на определенные волны и этот же настрой помогает ему слышать ползучих гадов, а Тори… Как дать определение природе того, что сам понимаешь не до конца? – Астория сказала, что вычислить, как долго она способна сохранить человеческий разум в теле змеи, вы не смогли. – Невозможно вычислить неисчислимое. – Ликантропам помогает оставаться в своем уме Аконитовое зелье, что, если разработать аналог под проблему твоей супруги? – спросил Уизли. Драко покоробило сравнение Тори с оборотнем, хоть он и понимал, что лицемерит – сам в начале изучения проклятия отталкивался от этого. – В крови оборотней есть частицы, которые активизируются при полной Луне. В зависимости от их количества, качества, положения Луны во время укуса зависит... Впрочем, ты в курсе, – не удержался от шпильки Малфой, но был проигнорирован. – Кровь Астории по составу не отличается от моей, его или ее, – он указал на Скорпа и на Грейнджер, чтобы избежать обвинения в предвзятости. – Но… она проклята. Вся. От первой до последней капли. – Переливание, – внесла предложение Гермиона и воодушевленно стала пояснять: – Магловская процедура... – Грейнджер, я знаю, что такое переливание крови, мы пробовали, но и это тупик. Проклятие привязано к магии, к сущности. Кровь, попадая в сосуды Тори, становится проклятой, – Драко был так сконцентрирован на возможности поделиться проблемой, над которой ломал голову тринадцать лет, что только сейчас полностью осознал, как велика его аудитория, и двое греющих уши подростков показались лишними. Не то чтобы он скрывал что-то от Скорпиуса, но и в такие подробности в разговорах не вдавался, понимая, каково ему слушать о безнадежной ситуации матери. – Дети, вы не хотели бы погулять? Два упрямо вскинутых подбородка и отрицательный взмах двух голов не стали неожиданностью. – Пришлось подправлять память магловским врачам. Она перекинулась прямо во время процедуры, я волновался под дверью, и… – Ты хотел обратиться к восточным магам. Я напишу старику Лиангу, замолвлю за тебя словечко, он кое-чем мне обязан, – без пафоса, совершенно обыденным тоном пообещал Уизли. Билл. Его зовут Билл. – Не знаю, что еще придумать, но Лиангу Лиму напишу. Грейнджер, не стыдясь, взяла его за руку, и Драко удивился мощному приливу энергии. Он сжал маленькую женскую ладонь в ответ, подхватил Левиосой несчастное пресмыкающееся, кивнул всем и отправился к Астории, предвкушая подтрунивание над недавним родом деятельности, уж секс-то Тори учует, как пить дать.

***

Гермиона вместе со Скорпиусом стояла под дверью зала, куда Драко унес гадюку. Роза, взяв обещание держать ее в курсе дела, отправилась камином в Нору, где ожидался Джордж с семьей. Билл, судя по всему, переместился туда же. Семейный обед Уизли. Когда-то ее приглашали на такие. Теперь же… она испытывала облегчение, что больше не являлась желанным гостем у Молли и Артура. Атмосфера «родового гнезда» мужа давила на нее. – Могу ли я рассчитывать на несколько минут вашего внимания, Гермиона? – официально обратился Скорпиус. Грейнджер рассеянно кивнула, затем пропустила просьбу через себя и кивнула еще раз, пряча улыбку. Мальчик открыл рот, но в этот момент из зала вышел Драко. – Ничего не получилось, Астория молниеносно обратилась и ударом зуба уничтожила гаденыша. У нас… что-то вроде ментальной связи, она дала понять, что от змеи исходила угроза. Для меня. Потом расскажет подробнее. Когда сможет говорить. Тори нужно некоторое время, чтобы… успокоиться. – От змеи исходила угроза, направленная на тебя, – повторила Гермиона, отпечатывая слова в сознании. Это не противоречило тому, что произошло на поляне за домом. Стоило малфоевской Фините прекратить действие чар Скорпиуса, гадюка напала, и напала именно на Драко. Совпадение? Может, да, может, нет. Неоспоримым был один единственный факт: змея обошла защиту, что, скорее всего, удалось благодаря направленности на цель. Следует ли из этого, что мощная установка позволяет игнорировать наличие преград? Может ли такое вообще быть? – Думаешь, Нотт? Вопрос Драко повис в воздухе. Для анализа не хватало данных. Не звать же Лавгуд второй раз за месяц. Да и задача не для нее. Здесь нужны энциклопедические знания о пределах возможностей человеческой магии. Если сделать допущение, что магия человеческая. Гермиона понимала, что необходимую информацию не найти ни в одной книге. Вопросы сыпались как из рога изобилия. Можно ли заклясть змею или другое существо, так чтобы приоритет поставленной задачи убирал из фокуса любые, даже непреодолимые препятствия? Если воздействовали на мозг, почему выбрали змею, существо примитивное? Если цель – уничтожить, почему выбрана змея, чей яд можно нейтрализовать как магловской сывороткой, так и зельем, а не, скажем, медведь или взрывопотам? Змея указывала на змееуста, но история знала не так много магов, обладающих этим даром. – Вернусь к Тори. Она, должно быть… пришла в себя. Когда Малфой подал голос, что-то важное мелькнуло на краю сознания и ушло раньше, чем Гермиона успела ухватиться. Она кивнула вслед хлопнувшей двери зала, продолжая перебирать известные факты, чтобы снова поймать ускользнувшее озарение. Почему-то казалось, что это было оно. – Так можно вас на пару слов? Точно. Скорпиус хотел поговорить. Ей не помешает переключиться. – Конечно. Идем на кухню, сделаем лимонаду, – изобразила энтузиазм Гермиона. Хлопоча над напитками, она искоса наблюдала за пареньком. На его странном лице отпечаталось напряжение, между светлыми бровями залегла морщинка, он закусывал левую сторону губы, длинные пальцы, похожие на пальцы Драко, то сжимались в кулаки, то разжимались. Младший Малфой явно набирался храбрости для разговора или раскладывал по полочкам то, что хотел донести. Собирается ли он упрекнуть любовницу отца в том, что та претендует на место его матери? Как объяснить этому неиспорченному мальчику, что ее с Драко связывают отношения иного толка? Нужно же было так подставиться перед ним и Розой! Не то чтобы для Скорпиуса это стало откровением, он уже кое-что знал. И, по словам Малфоя, даже одобрял. Но вот так вот увидеть родителя после секса… Чего ждать от оскорбленного подростка? Она поставила перед Скорпиусом стакан с лимонадом, тот благодарно кивнул и начал: – Дело в том, что Роза… Гермиона мастерски скрыла удивление и облегчение. Она нежно улыбнулась мальчику и кивнула, подбадривая. – Роза отнеслась ко мне очень хорошо. И очень хорошо относится. Мне нравится проводить с ней время… – Но? – кажется, Гермиона поняла, к чему идет разговор. – Да. Вы правы. Есть «но». Я боюсь, что у нее возникнет симпатия другого характера, – смутился Малфой-младший, хватаясь за стакан двумя руками, как за соломинку в бурном море. – Не совсем дружеская. Грейнджер прикрыла расползающиеся губы напитком, чтобы случайно не обидеть парня. – Может, она со всеми такая и я надумываю. Соответствующего опыта у меня нет. Но если мне не кажется, что я ей… ну… нравлюсь, нам придется прекратить общение. Я не тот, кем стоит увлекаться, – закончил он свой вымученный спич. – Почему? Чувства нельзя контролировать. – Со мной не следует заводить отношений и связывать жизнь. Гермиона замаскировала смешок глотком лимонада. – Почему? – повторила она вопрос, изо всех сил сохраняя серьезность. – Потому что я неподходящая партия. Я знаю, о чем вы думаете. Вы думаете, что мы еще не в том возрасте, но мне бы хотелось избежать… недопонимания. Запретите ей проводить со мной время! Было что-то невероятно трогательное в том, что тринадцатилетний мальчишка рассматривает первые проблески интереса со стороны противоположного пола и первые свои собственные дружеские (или чуть больше, чем дружеские) отношения с девочкой как потенциальную любовь до гробовой доски. – Я не указ Розе, это во-первых, – мягко ответила Гермиона. – Я не считаю, что взрослые вправе ограничивать детям круг общения. А во-вторых, вы совсем недолго знакомы, чтобы говорить о чувствах. – Вы с папой… Простите. А чего ты ожидала, Гермиона Грейнджер? – Ну, знакомы мы с ним как раз со школьной скамьи, – невпопад ляпнула она, а затем собралась духом и выпалила на одном дыхании: – Это я должна просить у тебя прощения. То, что происходит у нас с твоим отцом… – Что вы! Вы неправильно меня поняли! – ужас исказил асимметричные черты Скорпиуса, он опять вцепился в стакан обеими руками. – Я не претендую на место твоей матери. – Нет, нет, я не боюсь этого. Просто... сложно объяснить. Конечно, мне хотелось бы, чтобы мама была с нами. Чтобы она улыбалась. Чтобы мы ужинали всей семьей, обсуждали всякое. Но я не маленький. Я понимаю, что так не будет. – Скорпиус, я не знаю, какие слова подобрать. Если тебе нужна поддержка, обращайся. Хоть я последняя, у кого тебе хотелось бы ее попросить. – Да, желающих оказать мне поддержку целый миллион, – грустно усмехнулся Малфой-младший. – Спасибо вам. Я просто еще не понял, как это работает. Приятно, что кому-то не все равно, но легче не становится. Скорпиус в несколько глотков осушил весь лимонад. Грейнджер боялась случайным шумным вдохом спугнуть его откровенность. Даже с Розой у нее давно не происходило настолько личных разговоров. Выслушать, позволить выговориться – единственное, что она может дать этому пареньку. Вот только что ответить? Сказать со знанием дела, что он прав, и легче не будет, что боль останется с ним до конца? – Я осознаю, что мама не выздоровеет, стараюсь даже не мечтать о ее выздоровлении, – продолжил Скорпиус. – Но папа… я его не видел таким счастливым никогда. Может, он был таким до меня, но… – Что ты такое говоришь! – перебила Гермиона. Нужно было срочно донести до юного собеседника, что именно он является смыслом жизни, источником счастья Драко. – Я случайно увидела колдографию в вашем чемодане, он на ней абсолютно счастлив, оттого, что на руках у него ты. – Только я этого не помню, – парировал мальчик. – А сейчас ему хорошо. Я знаю, он рад, что мы выбрались. Но это еще не всё. Отец воодушевленный, он такой живой сейчас, такой... сложно подобрать правильные слова. Будто у него под ногами появились опора, сила, цель и желание ее достичь. Даже во время вашей ссоры. Что? Я не глупый. Я понял, что вы поссорились, и рад, что помирились. Конечно, в моем идеальном мире причиной его счастья была бы мама. Я не сомневаюсь, что он любит ее. И меня. А теперь и вас, – он поднял руку, не давая Гермионе вставить кнат, впрочем, она и не придумала, что именно хочет сказать. – Я вас не ненавижу или что-то такое. Я рад за отца и благодарен от всего сердца. Несмотря на несколько пафосное окончание речи, слова Скорпиуса растрогали ее до слез. Гермиона протянула руку и просто сжала его предплечье, получив в ответ робкую улыбку. – А относительно Розы... – Относительно Розы. Я бы порекомендовала тебе поговорить с ней начистоту. – Это будет неловко. То есть говорить с ней о Розе и об отце не неловко? Удивительный ребенок. – Так уж вышло, что я узнала у твоего папы о… другой стороне твоей проблемы. – О том, что я последний Малфой? – Да. Рози рассказывала, что не дочь мне? – Рассказывала, но… – Она не помнит свою родную маму, она выросла рядом со мной. Только я о другом. Вот уж точно не хочу быть сводней, – Гермиона неловко хихикнула, – но у вас больше общего, чем ты думаешь, – высказывать свое мнение о чистокровной селекции и ее последствиях, да и вообще об особенностях размножения волшебников, с которыми столкнулась, было непедагогично. – В семье матери Розы обычно сразу рождалось двое детей, а она родилась одна. Ты же понимаешь, что это может значить? Оба глаза Скорпиуса – и миндалевидный серый, и оранжевый навыкате – стали огромными. – Роза не может… – Мы не выясняли, поэтому не знаем точно, но вероятность очень высока. – Вот вы где! – в кухню влетел обеспокоенный Драко. – Грейнджер, Тори почти ничего не смогла добавить, кроме того, что у змееныша был приказ убить человека. Возможно, я случайно подвернулся, но после своего вмешательства стал целью. – Мало информации для однозначных выводов. – Да, вот только приказ был отдан тем, кому змея повинуется беспрекословно. – Змееустом? – Ну же, Грейнджер! Как по щелчку в памяти возникли слова из старой библиотечной книги: «Из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также еще именуемого Король Змей».