В преддверии судного дня

Мозг Драко еще обрабатывал информацию, а руки уже вцепились в отвороты пиджака оборотня Уизли. Кто-то закричал. Кто-то схватил его за плечо и отгреб локтем. Малфой прицелился кулаком аккурат в центр и без того обезображенной рожи, когда почувствовал, что конечности его не слушаются. – Успокоился?! – рявкнула Грейнджер, взбешенно глядя на него снизу вверх, а затем еще раз рявкнула себе за плечо: – Билл, тебя здесь уже нет! Патронус Гарри по дороге! Пошел! Драко проводил оборотня ненавидящим взглядом. Как только дверь за ним захлопнулась, заклинание отпустило. Малфой повел плечами и двинулся к несносной вмешивающейся ведьме, намереваясь обрушить весь свой гнев на нее. Он стряхнул граблю учителишки, который снова вознамерился оттащить его от добычи. – Эл, нет! – вот и юному обожателю досталась частичка ее гнева. Грейнджер смягчила выражение лица и ровным голосом, но с металлическими нотками, распорядилась: – Элайджа, помоги мастеру Принсу. Присоединяйся к просмотру, жду отчет. Недоносок за его плечом разумеется проиграл в игре взглядов. Омут булькнул. Прежде чем это произошло, Малфой уже орал: – Какого черта?! Вы специально отвлекли меня, чтобы обменять мою семью на твоего трахаря?! Ведьма и бровью не повела, смотрела на него неотрывно, как на испытывающее терпение взрослых дитя, чем возводила ярость в новую степень. – Выдохни, а потом вдохни, – холодно уронила она после внушительной паузы. – Мозг насытится кислородом, и ты сможешь его использовать. Я здесь, я жива. Ты здесь, ты жив. Значит, твои жена и сын не покидали мой дом и к тому, что Роза каким-то образом вытащила отца (что не факт, ведь это может быть просто ловушкой), не имеют никакого отношения. Вспомни наши взаимные обеты, истероид! – О, такая, как ты, вполне способна обойти… – Мне льстит высокая оценка моих способностей, но вместо того, чтобы строить теории заговора и винить всех вокруг, мог бы выяснить, в порядке ли Астория и Скорпиус, а я бы занялась... – Даже не думай идти за ним! – Драко дернул ее на себя. – Забыла спросить. – Аппарируй меня к себе. Гермиона без единого звука, знака или любого другого обозначения намерения перенесла их в дом. Осозналось перемещение с небольшой задержкой, словно разум аппарировал секундой позже. Малфой замер, пытаясь собрать себя в кучу. Кого искать в первую очередь? – Я проверю, наверху ли Скорпиус, – закатила глаза Грейнджер, – спускайся к Астории. И пока он будет у жены, она улизнет к дементору в задницу. – Я не собираюсь присоединяться к Биллу, я не знаю места, где Роза назначила встречу. Ну! Драко еще раз прожег ведьму взглядом и сбежал по лестнице вниз. Руки дрожали, то, что планировалось проколом пальца, превратилось в разрез до кости. Малфой нервно дернул дверь, распахивая ее настежь, и сразу же увидел Асторию. Никогда он так не радовался маледиктусу, как сейчас. Радость длилась совсем недолго, она исчезла вместе с воздухом из легких, как только взгляд соскочил на фигурку сына, оплетенного кольцами чудовищной змеи. – Тори, Скорп! – Черт! В абсолютном ступоре он наблюдал, как Грейнджер бесстрашно ринулась к монстру. Драко понимал, что должен остановить ее, но ноги словно приросли к полу, даже голос отказался подчиняться. – Скорпиус умеет объединять сознания? – Что? – связки с трудом пропустили короткое слово. Отстраненный научный интерес в ее интонациях – свидетельство того, что Скорп жив, ведь так? – Смотри. На негнущихся ногах он прошагал вглубь зала и остановился рядом с Гермионой, которая держала руку на шее его сына. – Контакт глаза в глаза, состояние транса, – сказала она, не сводя взгляда с самых дорогих ему людей. – Это точно какой-то ритуал, только я не могу сообразить какой. Интуиция подсказывает мне, что ответ знает Роза. – Но… – Я боюсь предпринимать что-либо, не имея полной картины. Сердце Скорпиуса бьется ровно и сильно, зрачки Астории становятся то уже, то шире, она двигается, мышцы сокращаются. Они живы. Идем! Он не мог, просто не мог оставить их тут, неужели Грейнджер не понимает? – Ну же, Драко. Мы ведь не хотим навредить, – таким тоном разговаривают с маленькими детьми и безнадежными психами. – Давай поднимемся наверх, ты выпьешь Умиротворяющий бальзам, а я тем временем наберу Билла, он должен быть рядом с Розой, – с каждой фразой она подталкивала его к двери. Малфой почти не запомнил путь на кухню, не вслушивался в болтовню Грейнджер, комментирующей каждое свое действие, пока она порхала от шкафчика к барной стойке и обратно, автоматически опрокинул в себя пузырек Умиротворяющего бальзама и изваянием застыл на стуле. «Экскурсия» по лабораториям Тео и новости от Розы превратили его в кучу эмоционального дерьма. Хотелось отхлестать себя по щекам, скандируя «Соберись, скучечервь!», но даже это действие требовало энергии, а энергии не было. Постепенно в его кокон стали врываться звуки. – С ума сошел? А что так близко? Почему не в Новую Зеландию? Карроумор не единственное защищенное таким образом убежище. Пауза в монологе говорила о том, что с той стороны ей отвечали. – Уверен? Снова пауза. – О да. Передай ей трубку. Здравствуй, Роза! Об этом мы поговорим потом. Нет поговорим, дорогая. А сейчас, будь добра, объясни, что за чертовщина происходит с твоим другом и его матерью? – в раздраженном голосе Грейнджер было что-то успокаивающее. – Вы с ума сошли?! Как можно… – она захлебнулась воздухом. Драко поднял глаза, успокаивающий эффект рассеялся, как не бывало. Хоть Умиротворяющий бальзам и приглушал панику, выражение лица Гермионы заставило сердце забиться быстрее. При каждом новом слове с той стороны ее и без того широко открытые глаза распахивались еще шире, а брови уезжали выше. Она встретилась с ним взглядом и нажала на своем аппарате кнопку, включая громкую связь. – ...таким образом справились с проблемой потери человеческого сознания в змеином теле у миссис Гринграсс-Малфой, – звонко отчеканила Роза. – Ты вообще понимаешь, что вы наделали?! – Решили задачу, которую ты и дядя Билл сочли нерешаемой; вызволили папу; отправили шпиона к врагам. – Вы подумали о последствиях? – еще немного, и Грейнджер перешла бы на ультразвук. – А что, если разумы Скорпиуса и миссис Гринграсс-Малфой спутаются, что, если вашу обманку обнаружат раньше времени? Что, если силы Скорпиуса истощатся, что, если кто-то нащупает связь и использует ее в своих целях? Я учила тебя взвешивать риски! – Жизнь папы стоит любых рисков. Грейнджер промолчала. – Что? – мрачно фыркнула Роза. – Ты сама все знаешь. Немедленно говори, где вы нашли этот ритуал! – У меня в комнате под подушкой, книга «Эксперименты с материей и ментальные опыты Мисапинои и Сигнуса Блэков». – Это из библиотеки дяди Гарри? Он знал? – Нет! – Считаешь меня совсем долбанутым? – раздался в трубке голос, доводящий Драко до трясучки. Будто кто-то не считает. – Неважно. Сейчас это не имеет значения, – отрезала Гермиона и вернулась к разговору с дочерью. – Мне пересматривать всю книгу? – Тебя интересует два опыта: объединение сознания с маледиктусом и перенос сознания в неодушевленный предмет, трансфигурированный в одушевленный. Разум отказывался осмысливать услышанное. Кому вообще могло прийти в голову учинить такое! Ах да, его предкам и, похоже, потомку. – Кто колдовал? – Скорпи. Он очень сильный волшебник. Драко застонал и запустил пальцы в волосы, вспоминая милый желтый диван из трупа Макнейра. – Я планировала завершить ритуал, когда вернусь, но дядя Билл говорит, что нужно несколько дней пробыть в карантине. – Правильно говорит. – Закончишь за меня. Разберешься, ничего сложного. У Скорпа в левом кармане штанов пузырек с восстанавливающим зельем. – Закончу, – Грейнджер стала беспокойно постукивать ногой, ей явно не терпелось приступить. – Давай тогда... – Я всё-всё тебе рассказала, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, разреши мне быть на карантине вместе с папой! – прощебетала юная мисс Уизли. – Об этом не может быть и речи! – прикрикнула Гермиона, Малфой был с ней целиком и полностью согласен. – Ну, ма-а-ам! Драко заподозрил, что этот коварный прием обычно срабатывал. – Нет, Рози, даже не пытайся. – Дядя Билл не нашел следящих ни на папе, ни на мне, – капризно простонала девчушка. – Это ничего не значит. – Отцу будет лучше, если рядом окажется кто-то близкий. Наивное дитя. Если Малфой что-то понимал, то Рональду Уизли уже никогда не будет лучше. – Роуз, это не обсуждается! Прости, но поговорим позже. Нам с мистером Малфоем нужно ликвидировать последствия вашей самодеятельности. Грейнджер отключила связь и резво выскочила из кухни, Драко, все еще заторможенный после конской дозы успокоительного, догнал ее уже возле комнаты Розы. Книга влетела в руку, и Гермиона стала ее листать, не сходя с места. – Черт побери! Они все абсолютно сумасшедшие. Драко не успевал читать с ее скоростью, но того, что выхватывали глаза, было достаточно, чтобы согласиться с выводом. Сумасшедшими были абсолютно все засветившиеся на этом параде безумия: его сын, его жена, Роза Уизли и его дальние предки – брат и сестра Блэки, одна из которых, оказывается, была маледиктусом (почему он не знал об этом, почему помнил только то, что она прожила сто лет?!), а второй, как и Скорп, носителем двух неактивных проклятий. – Идем, – Грейнджер передала ему книгу и стремительно понеслась вниз, туда, где остались Скорпиус и Тори, на бегу наставляя: – Никаких резких звуков, слушаешь меня, Мисапиноя трижды акцентрировала внимание на том, что ритуал нельзя разрывать насильно, отвлекая участников. Малфой автоматически кивал, но когда они вошли (только теперь он осознал, что ополоумел настолько, что даже не закрыл дверь), бросился к Астории, ни о чем не думая. Она лежала в человеческом обличье в обнимку со Скорпиусом и дышала тяжело и надсадно. Тонкие сильные пальцы вцепились в плечо, не давая наделать глупостей. Грейнджер осмотрелась, нашла восемь обычных камешков, разложенных вокруг Тори и Скорпа, как и было описано. Слава Мерлину, они ничего не сбили в свой первый визит. – Держи книгу, – распорядилась Гермиона и, направив палочку на первый камень, прямо со страницы отчитала длинное заклинание на латыни, он вспыхнул ярко-розовым и погас, становясь, кажется, еще более невзрачным, чем был. Ведьма перешла к следующему камню, двигаясь против часовой стрелки, затем к следующему и так пока каждый не был дезактивирован. – Отлевитируй камни в сторону, только осторожно, – приказала Грейнджер, с трудом выталкивая слова, и стала выводить палочкой сложный узор над головами его близких. Она наклонилась над Скорпиусом и дунула ему в лицо, затем дунула в лицо Тори. Дыхание последней стало ровнее и тише. – Нужно рассоединить их тела, – процедила Гермиона, внимательно наблюдая за мимикой его жены и сына, – аккуратно, без резких движений. Уточнение всколыхнуло волну злости – он не идиот, понимает, что на кону. Но по правде задача оказалась неожиданно сложной. Пока распутывали клубок конечностей, с Драко сошло семь потов. И он чуть все не испортил, заметив мокрое красное пятно на штанах Скорпиуса. – Стоп! – Грейнджер, сохраняя хладнокровие, разрезала ткань. – Ничего страшного. Видимо, Астория в ипостаси змеи раздавила в его кармане пузырек с зельем, – отрапортовала она, удалила стекло и призвала из кухни бадьян и еще одну порцию восстанавливающего. Как же Малфой сейчас завидовал ее сосредоточенности и сдержанности. Кроме дрожащего голоса, ничто не указывало на то, что ее проняло. – Как только я разорву связь, вольешь в рот сыну зелье. Он поддерживал три параллельных магических процесса несколько часов, любой волшебник будет истощен после такого. Гермиона сконцентрировалась, заглянула в книгу и прошептала заклинание обрыва связи. Тори открыла глаза первой. Драко не так испугали красные от полопавшихся сосудов белки, как вертикальные зрачки, не сразу вернувшиеся к нормальной человеческой форме. Несколько страшных секунд Малфой боялся, что она сейчас обратится, однако Астория только обессиленно выдохнула и зажмурилась. – Мама, – Скорпиус попытался сесть, но был остановлен грубой отцовской рукой. Драко уложил его обратно и влил зелье, как велела Грейнджер. – Папа? – удивился он. – Потом! – предвосхитила Грейнджер тираду, которая уже вертелась у Малфоя на кончике языка. – Как ты себя чувствуешь? Скорп бледно улыбнулся и сделал неопределенное движение рукой, но ведьма не сводила с него пытливого взгляда. – Собой, – со смешком выдохнул он. – Рада, – тон Гермионы не соответствовал сказанному, и Драко наконец позволил напряжению последних часов вылиться вербально: – Тори, как ты могла на такое пойти?! Ладно глупые подростки, но ты! – Мы в долгу перед хозяевами этого дома, – не открывая глаз, ответила ему супруга. – Отдать долг жизни и заодно заглянуть в тыл авгуриям? Как я могла отказаться? – Ты подвергла опасности не только себя, но и нашего сына! – Ему ничего не угрожало. Связь с предметом была только у меня, если бы я умерла, ритуал прервался бы. – Не факт, – сухо кинула Грейнджер. Она как раз закончила диагностику Скорпиуса, развернулась к Астории и стала активно взмахивать над ней палочкой, вызывая проекции процессов, происходящих в организме. Тори тем временем говорила: – Прекратите сотрясать воздух пустыми обвинениями, все уже сделано. Лучше слушайте. Обе ваши теории подтвердились: у него есть ведьма-змееуст, и у него есть василиск. Нотт сразу же попытался проверить воздействие этих образин на мне – на нас со Скорпиусом. Но два сознания им не по зубам, – к концу тирады голос почти стих. – Тебе можно укрепляющее? Драко удивился непосредственности, с которой Грейнджер обратилась к его жене. – Мне нужно просто отоспаться. Как же он завидовал способности Тори засыпать вот так вот, едва успев закончить фразу. – Скорп! – Я не жалею, – сын зыркнул на него волчонком и стиснул губы в тонкую полоску. – Не сомневаюсь. Вы трансфигурировали в змею… – Мои старые подтяжки. Нет, чувство юмора у чертят определенно есть, целую секунду Малфой наслаждался мысленной картинкой: на месте вожделенного маледиктуса Нотт обнаруживает ношеные помочи. – Не просто трансфигурировали, эта змея-зеркало, мама двигалась тут – змея там, мама ползла – змея ползла, мама шипела – змея шипела, мама бросалась... – Ты понимаешь, какое это безумие?! Какой это риск! – Мы хотели просто объединить сознание, чтобы мама… ну… не теряла себя. Тогда она могла бы остаться на некоторое время в том жутком месте и через меня передавать данные, но она вспомнила о твоем Обете, что нам нельзя физически покидать пределы этого дома. – И тогда вы решили запустить одновременно два кустарных ритуала из книги моих двинутых предков? – Наших, – уточнил Скорпиус. – Скорп! – Игра ведь стоила свеч, я глазами мамы, то есть не совсем мамы – не важно – видел, как мистер Нотт передал Розе ее отца. Ну, я не до конца уверен, но вроде это ее отец. – Вы связались с самым опасным человеком в Британии за нашими спинами! А что, если бы он сделал иначе?! Что, если бы решил оставить себе Розу? Обзавестись потенциальным рычагом влияния на Орден Феникса? Грейнджер откашлялась, привлекая внимание, и ровным голосом распорядилась: – Выкладывай все по порядку, Скорпиус. Драко терпеть не мог, когда его сыну приказывают, но сейчас ему даже в голову не пришло осаживать ведьму за тон. – Рози подслушала вас. Рассказала мне, и мы вместе с ней все это придумали, а затем предложили маме. Мама согласилась. Мы отправили письмо от Розиного имени. Предложили маледиктуса в обмен на Рональда Уизли, назначили встречу в нейтральном месте и потребовали ответ на том же бланке, на проклятой бумаге: если бы он нас обманывал, мы увидели бы это по… знакам на его лице, и сразу же свернули бы операцию. У Розы был портал, трансфигурированую змею мы упаковали в большой ящик с облегчающим амулетом, будто Роза ее поймала. Нотт проверил какими-то чарами, поскольку сознание мамы находилось в змее, он увидел то, что хотел. – Это мог быть не Нотт, а кто-то под Оборотным, это мог быть не Рон, а кто-то под Оборотным! – Все получилось же! – Еще ничего не получилось! Думаешь, так легко обыграть его?! Твоя мама перекинулась раньше, чем вы завершили это представление! – Она честно держалась, пока вокруг находились люди и существа. Там были блаженная тетка, Нотт, два незнакомых чувака и огромный змей с желтыми глазами за какой-то хитрой зеркальной поверхностью. Кстати, даже будучи в чужом сознании, я не понимал парселтанг. Мама перекинулась обратно уже где-то в узком длинном проходе. Ее там попытались закрыть. – Все это еще аукнется! – Папа, не будь таким драматичным, все ведь хорошо, – еще раз улыбнулся Скорп и потерял сознание.

***

Гермиона спрятала лицо в ладонях, откинула назад волосы, оправила платье и снова прошлась вдоль камина. Она вышагивала туда и обратно так долго, что под ногами уже должна была протоптаться дорожка. Бесконечный день вымотал до чертей, а предстояло еще одно важное мероприятие. Она должна это сделать. Грейнджер зачерпнула порошок и переместилась в Ракушку. За большим деревянным столом напротив камина сидел Билл. Перед ним стоял бокал, в котором плескалась темная жидкость. Он поднял на гостью налитые кровью глаза и кивнул на пустой табурет. Она замотала головой и протянула руку: – Портал. Билл подбородком указал на ядовито-розовый детский шлепанец, лежащий на подоконнике, совершенно неуместный в доме, где нет детей. – Как Скорпиус? – спросил он, видимо, из вежливости. – Вымотан. Отсыпается, – коротко и по делу ответила Гермиона. Пускаться в подробности не было сил. – Впечатлен. – Еще бы. – Вот Малфой удивится, когда шляпа отправит его сына на Гриффиндор. – С такими идеями этому сыну для начала нужно дожить до сентября. – Как сам Малфой? – Паникует чуть меньше, но все равно психованный. Он считает тебя виноватым. – Кто угодно, только не Дрю. – Но трепался об этом именно ты, в этом Драко прав. – А ты не заглушила кабинет. – А я не заглушила кабинет. Все хороши, что уж. – Малфой тоже. – Малфой тоже. Он продолжает подозревать какую-то ноттовскую многоходовку. Параноит. Не верит, что все так просто. Отрицает наш успех. – Какой там успех! – Мы узнали за сегодня больше, чем за последний месяц, нашли подтверждение нашим гипотезам, определили приблизительное месторасположение резиденции Нотта. Вызволили… – она сглотнула, – человека. Но радости почему-то не было. Была настороженность, что все так гладко вышло. – Думаешь, где-то в Каледонском лесу? – спросил Билл для поддержания разговора. – Скалы. Малфой говорит, что замок врезан в скалу. Так что, вероятно, в Грампианских горах. А василиск, скорее всего, пользуется туннелями, ранее промытыми подземными водами. Оба замолчали. – Если тянешь время, выпей со мной. – Нет, – Гермиона помялась и все-таки выпалила вопрос: – Как он? Билл пожал плечами и отхлебнул из бокала. – Зачем спрашиваешь, если сейчас сама увидишь? Зачем спрашивает? Чтобы знать, к чему готовиться, наверное. – Ты… ты все равно не будешь готова. – Есть какие-то... правила? – Двигайся плавно, и еще… не трогай его. – Думаешь, не всё обнаружил? – На нем не было ничего. Просто он… неадекватно реагирует. Ты можешь не ходить. – Я должна. Билл стукнул ладонями по столу и рыкнул: – Не выдумывай! Ты ему ничего не должна. – Себе! Грейнджер решительно пересекла комнату и подхватила розовый шлепанец – портал. – Портус! – сказал Билл, не поворачивая головы. Ее подцепило под пупок и закрутило в вихре перемещения и выбросило посреди пустой комнаты с гладко выскобленным деревянным полом. Пространство разрезал совершенно нечеловеческий вопль. Гермиона повернулась на звук. Рон сидел в углу, спрятав голову между коленями и накрыв ее руками, и выл. Нелепо согнутые руки ходили ходуном. В комнате запахло… плохо запахло. В дверь бочком протиснулся незнакомый домовик. Он щелкнул пальцами, и амбре развеялось, затем эльф щелкнул еще раз, очевидно, ликвидируя последствия беспорядка в штанах, и вой Рона снова сменился криком. – Конни приставили следить за мистером, – доверительным тоном сообщил домовик. – Хозяйка Флёр предупредила, что мисс заглянет к мистеру. Мистер очень боится. Нельзя делать громко, нельзя пугать. Нельзя резко хаживать, – проинструктировал Конни и так же незаметно вышмыгнул наружу. Рон за это время не поменял позы. Гермиона сделала осторожный шаг в его сторону, и он сжался еще сильнее. Она остановилась, не желая усугублять его состояние. – Рон, – нежно позвала она. Тот затрясся и захныкал. Через несколько минут (а может, часов) невыносимое хныканье утихло, Рональд расслабился, даже убрал одну руку из остатков волос и откинулся головой на стену, будто задремал. Грейнджер наблюдала, стараясь дышать через раз. Пыталась узнать, пыталась почувствовать что-то, кроме пронзительной жалости и толики отвращения. Нет, сомнений, что перед ней друг и спутник большей части ее жизни, не было. Это определенно был Рон, но лучше бы это оказалось не так: видеть знакомые черты на совершенно незнакомом, перепачканном капающей изо рта слюной лице, по которому каждые несколько секунд пробегали судороги, было невыносимо. У Гермионы затекли ноги, и она неловко переступила с одной на другую. Рональд резко открыл испещренные сеточкой сосудов глаза, и его лицо исказилось от ужаса. Он снова сжался в комок, крупно затрясся, а потом заныл и пополз в ее сторону, протягивая руки. Она не могла отвести глаз от выражения абсолютного раболепия на худом и изможденном лице и ниточки слюны, которая тянулась вниз на вычищенную и починенную магией рубашку. Билл еще по телефону сказал, что они не рискнули купать и переодевать его, просто привели в относительный порядок то, в чем он был. Не доползя до нее нескольких шагов, Рон стал мерно биться лбом об пол, постепенно входя в раж. – Конни! – закричала Гермиона. – Конни успокоит мистера, но мисс лучше уйти, – запричитал эльф. Она кивнула, схватила портал и перенеслась обратно в Ракушку. Комната пустовала, только на столе стоял заполненный до краев бокал. Гермиона отбросила шлепанец, опрокинула в себя любезно оставленное хозяином огневиски и переместилась по камину к себе. – Как прошло семейное воссоединение? – заданный едким голосом вопрос прозвучал раньше, чем она переступила каминную решетку. Гермиона повернулась в сторону говорившего. Она не знала, что Малфой увидел на ее лице, но секунду спустя оказалась в его объятиях. Грейнджер уткнулась лицом в широкую грудь и судорожно вдохнула. Оказалось, именно это было ей нужно. Она прижалась к твердому мужскому телу еще плотнее. – Все так плохо? – Гермиона насладилась вибрациями, с которым прокатились слова в его груди. Не разрушая момент ответом, она покачала головой. – Если надо выплакаться, плачь, – щедро разрешил Драко, будто она нуждалась в разрешениях, будто она нуждалась в слезах. Гермиона фыркнула в район нагрудного кармана на его рубашке. – Что? – по своему расценил ее реакцию Малфой. – Ты возилась со мной целый день, позволь теперь мне побыть жилеткой. Поплачь. – Поплакать? – она неохотно отстранилась и посмотрела наверх ему в глаза: – Ты действительно думаешь, что я хочу плакать? Я хочу убивать! – Я мог бы стать твоей жертвой, но боюсь, еще не закончил свои земные дела, – его губы искривились в той самой манере, которая вызывала в ней желание впиться в них своими. – Отвлеки меня, Драко, – попросила Гермиона хриплым голосом. Он все правильно понял и, крепко удерживая ее за шею так, что ее голова запрокинулась, а дыхание перехватило, впился в ее рот жестким поцелуем. – Именно так, – похвалила она подход, когда отодвинулась, чтобы вдохнуть. – Идем наверх.