В преддверии судного дня

Гермиона честно признавалась себе, что боится; что чувствует себя неуверенно; что план не проработан; что, собственно, и плана-то никакого нет. Есть цель и исполнители – несработавшиеся исполнители и размытая цель, а весь план состоит из трех пунктов: попасть на кладбище, забрать артефакты, вернуться назад. Пусть с ними пошел Гарри, который при всей своей нестабильности опытный аврор, а за ней самой почти двадцать лет назад закрепилось прозвище Универсальная напарница, пусть одну операцию, не самую простую, они с Малфоем уже пережили, веры в успех вылазки не было. Была надежда, а жизнь показала, что надежда – дама ветреная. Но совершать набег на кладбище ночью не хотелось, поэтому прорабатывать то, что прорабатыванию не подлежит, не стали и, оставив обеспокоенных Розу и Скорпиуса с Биллом, выдвинулись – пока солнце стоит высоко. Аппарировали в миле от северной окраины Малфой-мэнора, приближались медленно и осторожно, применяя каскад сканирующих заклинаний и забавный артефакт из коллекции Билла, которая хоть и не была такой огромной и знаменитой, как малфоевская, и помещалась в его сумке, но тоже содержала много интересного. Камень Патриция предупреждал о наличии магических колебаний на площади в десять квадратных ярдов. Камень и чары замедляли движение, отчего путь казался бесконечным, но права рисковать не было, поэтому шутки о скорости оглушенных глизней никто не шутил. Когда впереди наконец замаячила ограда, Гермиона глазам своим не поверила. – Кладбище прямо здесь за стеной, – напряженно сказал Малфой, в очередной раз нажимая на углубление в камне Патриция. Вдоль ограды засветилось около десятка красных точек. – Вот сука! – выругался он и вскинул палочку, а потом... Гермиону мощно приложило о землю. Судя по звуку, с ее спутником произошло то же самое. Когда ошеломление отступило, она обнаружила на себе головной пузырь и, повернув голову в сторону, куда упал Драко, увидела на нем такой же. – Что ты... – Идиоты! Как дети малые. А если эта дрянь отравляет, усыпляет или развеивает нахрен в пыль?! – яростно зашептал невидимый Гарри из-за спины, игнорируя поток брани, полноводной рекой льющийся из малфоевского рта. Постоянная бдительность. Точно. Забота по-поттеровски. Гермиона успела отвыкнуть от нее за годы работы в штабе. Колени ныли, левый локоть горел, сообщая о содранной коже. – Именно это я и собирался выяснить, параноик конченый! – перешел с матерного на относительно культурный Драко. – Ладно, уговорил, ты не бесполезен. Но если мы не собираемся выяснять, что за гадость навесили на границу моих владений, можно прямо сейчас разворачиваться и идти назад. Пока спутники пререкались, Гермиона наколдовала Протего и протянула к светящейся точке щупальце одного из своих авторских заклинаний распознавания. Оба спорщика замерли на полуслове и навели палочки на каменную кладку ограды, обнаруженное колдовство могло оказаться чем угодно, а щит защищал не от всех проклятий. – Это всего лишь Воющие чары, – она разочарованно цокнула языком. – Слишком просто. – Гадство, – прокомментировал Гарри. – Значит, кто-то постоянно находится в пределах слышимости, – озвучил очевидное Драко. Гермиона задумалась. Вариантов было ровно два: нейтрализовать или активировать. Оба имели как плюсы, так и минусы. При нейтрализации, пересекая границу, они с Малфоем оставляли за спиной потенциального врага, ведь наложивший заклинание мог почувствовать, что его сняли. Но активировать Воющие чары, не зная кто и в каком количестве отреагирует на звук, не передадут ли информацию о сработавшей защите дальше, к примеру верхушке теперешней Авгурии, было самоубийством. Она еще раз прошлась по вязи. А Драко, сделав с десяток шагов влево, проверил продолжение ограды камнем Патриция. Красные точки появились и там. – Очевидно же, что по всему периметру, – фыркнул Поттер. Да. Иначе смысла в сигналке не было. Что, если использовать эльфов? Местных Драко освободил, но в доме младшего Лестрейнджа на это не осталось времени. У тех домовиков нет связи с этим поместьем, но магия эльфов плохо изучена, о большей части их способностей волшебники не знают и не учитывают их, создавая чары. – Малфой, я ведь правильно помню, что домовики из дома твоего дяди не были освобождены? Вызови одного из них и попроси перенести нас за ограду. – Я никогда с ними не имел дела, – на лице Драко отразились сомнения, затем он оскалился и с коротким «Ладно!» аппарировал. Сам. Без подстраховки. Без дополнительной проверки. А ведь Воющие чары могли быть только элементом того, что здесь установлено! А ведь там тьма тьмущая артефактов! Сколько времени займет их извлечение? – Не делай глупостей, – предупредил Поттер обманчиво ласковым голосом, и Гермиона почувствовала, как к шее прижался кончик палочки. – Твой Малфой на своей земле, с ним все будет хорошо и без тебя. – Приложишь меня Ступефаем? Или Авадой для надежности? – процедила она, а затем рявкнула, вкладывая в крик всю свою нервозность: – Палочку убрал! Убедившись, что она не собирается дергаться, друг отвел оружие в сторону и спрятал. Гермиона шумно медленно выдохнула, давая сойти на нет всплеску адреналина. Когда почувствовала, что Гарри – тот самый Гарри, с которым они прошли огонь и воду, – приставил палочку к ее шее, каждый волосок на теле встал дыбом. Разум заметался в поисках причины, и каждая новая версия была хуже предыдущей: кто-то воспользовался его ментальной нестабильностью и наложил Империус, он под новым зельем с неожиданной побочкой, или он просто-напросто окончательно рехнулся. Вместе с тем встряска отвлекла ее от переживаний за Малфоя. Ненадолго, но все же. Время тянулось, а сердце стучало в ускоренном темпе и зашлось заячьим хвостиком, когда по ту сторону ограды взметнулся столб огня. Менее чем через секунду рядом оказался Драко – с опаленными бровями, шокированный, но живой. – Что?.. – Все потом, – отрезал он грубо, кинул взгляд на беснующееся за забором пламя и обернулся к пустоте за плечом: – Поттер, ты так пыхтишь, что по тебе можно заклинанием попасть, ориентируясь исключительно на звук, несмотря на пожар в тридцати ярдах. Это было преувеличением, Гермиона закатила глаза: нашел время для перебранки. Гарри в нее не ввязался, и, судя по прекращению шума с его стороны, наложил на себя заглушающее. – Нашел ключ? – дождавшись кивка Драко, она крепко сжала малфоевское запястье, предупредила: «Активирую портал», свободной рукой вынула из расширенного кармана заколдованную жестянку из-под ветчины, и, ощутив пятерню Гарри на плече, скомандовала «Портус!». Уже оказавшись в собственной кухне, Грейнджер поняла, что ладонь друга успела соскользнуть раньше, чем началось перемещение. Неужели невыносимый придурок с комплексом спасителя решил погеройствовать и разобраться с Воющими чарами сам? Как узнать наверняка, что Гарри не вернулся с ними по собственному желанию? Что, если кто-то ему помешал? Да, он был под мантией, но Драко упомянул его имя. Чертов Поттер! Чертов, чертов Поттер! Первым порывом было аппарировать назад и задать другу трепку, но Гермиона понимала: нельзя. Голоса ворвались в ее паникующее сознание одновременно. – Папа, что… – Не сейчас Пиончик. – Ма-а-ам, Ге-е-ерм, ты норм? – Где Гарри? Она отреагировала только на этот вопрос Билла. – Не воспользовался порталом, как видишь, – внутри клокотали страх и раздражение. – На ограде простые Воющие. Скорее всего решил активировать и посмотреть, кто явится. – Он же под мантией-невидимкой, да? Значит, риск небольшой, – несмело попытался утешить ее Скорпиус. Гермиона успокаивала себя тем же аргументом. Она растянула губы в натужной улыбке, выдавила из себя ничего не значащее «Угу» и тяжело опустилась на стул. – Малфой, что произошло? – наконец полностью сформулировала она вопрос, который жег язык последние минут пять. – Драконы, – сухо отрапортовал он. – Драконы? – Драконы. Более тупой обмен репликами было невозможно придумать. – Объясни. – Аппарировал прямо в гробницу Арманда. Доводилось бывать. – Гермиона нетерпеливо кивнула в ответ на его взгляд: да, она помнила о Глазе Горгоны. – Когда поднимался назад, каменное изваяние при входе в склеп выстрелило струей огня. Это парные, глядящие друг на друга драконы. Я успел отшатнуться и аппарировал с места. Что ж... Это было не так страшно, как она себе нафантазировала. – Но в целом, что-то не то. И вообще... – неясно закончил Драко. – Что «вообще»? – Не успела Гермиона выдохнуть, как страх снова расправил крылья. – Странно, – неопределенно уронил Малфой и замолчал, но раньше, чем Гермиона взорвалась, как зелье от фурункулов Невилла Лонгботтома на первом курсе, встрепенулся и пояснил: – Странно ощущал себя там. Это еще моя земля, но… чары узнали и впустили меня неохотно. Гроб открылся, когда я слил на постамент не меньше двух унций крови, хранитель попытался уничтожить как чужака. – Драко наконец поднял взгляд на Гермиону – не полностью осмысленный и не до конца сфокусированный. – Можешь не переживать за остальные артефакты. Кажется, кладбище выгорит дотла, все хранители проснулись одновременно. Она не понимала, что привело его в такое состояние. Малфой сжег собственными руками дом, в котором прожил почти всю жизнь, и не был после этого и вполовину таким разбитым. – Гоблины зеленые! – Билл запустил обе пятерни в волосы, вытрепывая их из хвоста. – Это мой прокол. Мы же с тобой выяснили, что родовая магия слабеет, помнишь? – обратился он к Драко. – Я предположил, что из-за уничтожения сердца мэнора. Счастье, что тебе удалось аппарировать на территорию. Лицо Малфоя стало еще бледнее, он сцепил челюсти и отвернулся. – Это все было не зря? – вплелся в звенящую тишину высокий голосок Розы. – Не зря, – хрипло ответил Драко, полез во внутренний карман мантии и вынул оттуда старую рассохшуюся деревянную дощечку, из-за металлических виньеток сверху напоминающую обычную крысоловку, и положил ее на стол с коротким «Вот». Наклонились над предметом все, но только один Билл позволил себе прикоснуться к нему рукой, на которую предварительно натянул перчатку из драконьей кожи. Он повертел деревяшку и полез в сумку за инструментами, параллельно вводя новоприбывших в курс дела: – Пока вас не было, списался с Дином и Принсом. Они одобряют идею Гарри. Только действовать нужно быстро. Около пропитанных темной магией ненаносимых мест расставить отряды наших ребят. Максимально близко. Думаю, ради такого стоит и авроров поднять. Своих, надежных, естественно. – Мне кажется, нельзя рубить с плеча, – попыталась воззвать к разуму уже вступивших в игру мужчин Грейнджер. – Уверены, что я смогу провести ритуал, который нужен для уничтожения артефакта? Что эта способность не вплетена в родовую магию? – скрывая эмоции за скепсисом, поинтересовался Драко. А ведь он прав. Билл говорил о четырех семьях потомственных коллекционеров. Что, если… – Не попробуем не узнаем, – пожал плечами Билл. Сходу не придумывался иной способ проверки. Зашумел камин, и в кухню ввалился Гарри. Гермиона, позабыв о задаче, которую пыталась решить секунду назад, и о том, что за представлением наблюдают четыре пары глаз, две из которых принадлежат подросткам, вскочила на ноги и заорала на него, срываясь в визг: – Гарри Поттер, какого черта! Просто какого черта?! Кто тебе, дьявол тебя раздери, разрешил самовольничать, нарушать правила и бросать напарников?! – воздух в легких закончился, а претензии нет, она жадно вдохнула и набросилась на друга снова: – Какие предписания ты получил перед операцией, тварь распоследняя?! – Прощупывать местность всеми известными видами выявляющих чар, уходить порталом при малейшем подозрении на опасность, – ответил этот мерзкий тип без тени раскаяния на лице. Более того, он позволил себе нацепить снисходительное выражение, словно Гермиона Грейнджер-Уизли – наивная, ничего не смыслящая школьница. Черт, еще одна фраза в подобном тоне и ее расщепит на много маленьких огнедышащих хвосторог! – Ты знаешь, что такое работать в команде?! – Знаю. Кто-то из команды должен был проследить, чтобы вместе с гнилыми костями напыщенных предков этого… – Гарри скользнул глазами по Драко и остановился на Скорпиусе, осознавая, что говорит о предках обоих и поносить древних Малфоев при младшем из них неприлично, – не сгорел лес и ближайший городок. Грейнджер фыркнула, не спеша менять гнев на милость. Прямо так уж и лес, прямо так уж и городок! Это был обычный огонь, не Адское пламя. Поттер развалился на стуле и прошил Драко недобрым взглядом. – С хера ли… – начал он и замолчал. Присутствие подростков все-таки заставляло его фильтровать то, что вылетало изо рта. – С… Что твой отец делает в Британии? Ты сговорился с ним встретиться, да вот беда, мы на хвост упали? – Зелий перепил? – Малфой обалдело воззрился на Гарри. – Галлюцинируешь? Если бы вдруг… С какого хрена бы я тебе подсказал наложить заглушающее и остаться? Так глупый наезд про «пыхтишь» был подсказкой?! Дракловы мужчины сговорились у нее под носом?! Взгляд сквозь очки стал более цепким, это был аврорский профессиональный взгляд без следа привычной безуминки. Грейнджер и забыла, когда видела друга таким последний раз. Он продолжил уже без обвинения в голосе, обращаясь ко всем сразу: – Угадайте, кто явился, когда я потревожил чары. Скорпиус ахнул, а Драко вскочил и навис над собеседником. – Поттер, это не мог быть мой отец! Просто не мог, потому что… Черт, вероятно, кто-то нашел его волосы! Да нет, – тут же перебил он себя. – Нет, от мэнора не осталось ничего. Разве что этим озаботились раньше... – Поэтому он повторил твой трюк и переместился на кладбище? Некто, изображающий Люциуса, не смог бы этого сделать. Кстати, он потушил часть огня. Какого соплохвоста он здесь забыл? Сечет тебя? – Нет. Он знал, что я смогу аппарировать на территорию, не тревожа сигналку. Если он поставил Воющие чары, то явно рассчитывал на кого-то другого. – Уже жалею, что отказался от идеи прихватить его с собой. Не рискнул. Не был уверен, что на Люциусе не висит дрянь, способная разметать его в пыль при пересечении защиты убежищ Ордена, куда бы я его ни приткнул. С трудом удержавшись от возмущенного «Гарри, тут дети!», Гермиона посмотрела на Малфоев – сначала на старшего, затем на младшего. Они в свою очередь глядели исключительно друг другу в глаза, будто общались невербально. – Есть мысль, почему отец здесь, и она мне не нравится, – сухо отрапортовал Драко. – Если я прав, то он двинулся. Уйти из-под удара, чтобы снова влезть в пасть взбешенного дракона?! Нам все-таки придется провернуть безумную авантюру с ключом Иттракла, Поттер. Как минимум попробовать. Потому что времени не осталось совершенно. Если бывшие соратники схватят Люциуса... В общем, этого нельзя допустить. Грейнджер, я надеюсь, здесь ты ставила защиту на основе… – Я не чистокровная фифа с двадцатью поколениями предков, если ты забыл. Конечно, чары на доме другие. – Кстати про чистокровных фиф. Мне нужно срочно связаться с Панси, чтобы вывести ее из-под удара. Скорп? – Готов. Что нужно делать? – Гермиона не видела сына Драко таким оживленным со смерти Астории. – В первую очередь предупредить Орден и расставить людей в тех местах, где ваша карта показывает... – Малфой сделал неопределенный жест рукой. – До ночи было бы желательно успеть. Ритуал проводится на закате. Под крышей, но… в комнате будет слишком тесно. Магическим потокам нужно пространство. – Серые глаза нашли ее карие. – Здесь нет другого зала размером с тот, где жила Тори? Конечно, спортзал у обоих Малфоев вызывает болезненные воспоминания. Гермиона растерялась. – Еще подвал под ним. Там пыльно, но я могу… – Не нужно ничего. Мы с папой справимся, – Скорпиус сурово сдвинул брови и поджал губы. С той стороны, где сидела Гермиона, его лицо казалось копией отцовского. А потом все завертелось: собрание по магосвязи, распределение людей, задачи и поиск решений, вопросы, ответы, распоряжения. Подготовка отложилась в голове смесью слов, смазанных картинок и эмоций. Гермиона слышала голоса: глубокий и будоражащий малфоевский, вторящий ему – Билла, более высокий – Гарри, ломкий – Скорпиуса. В зал спустили стол, ее отправили за пергаментом, чернилами и свечами. Поттер отбыл, чтобы организовать патрули в местах скопления темной энергии и курировать группы дистанционно, Билл остался, чтобы дать отмашку и проследить за ритуалом. И теперь в отведенном под спортивный зал помещении некогда обычного магловского дома творилось высшее волшебство. Энергия колдующих клубилась в воздухе, Малфои – оба – в темных мантиях с капюшонами, высокие и бледные не были сейчас привычными постояльцами, они источали чистую силу, магическую мощь, почти сбивающую с ног. Особенно старший. Было в его энергетике что-то волнующее женское начало. Сложные конструкции на латыни странно воздействовали на рецепторы, запуская по коже полчища мурашек, поднимая каждый волосок на теле дыбом. Когда дощечка вспыхнула зеленоватым пламенем и исчезла как не было, видимо, унося с собой тайну ключа Иттракла, Гермиона, осознала, что невероятно возбуждена. Ощущения пугали и сбивали с толку. С чего бы этому произойти? А потом она встретилась глазами с откинувшим капюшон Драко, и поиск логических обоснований перестал ее занимать. Кровь застучала в ушах, вся и всё ушло на периферию. Грейнджер почти не зафиксировала, как отбыл Билл, как Скорпиус слабым голосом сообщил, что устал, а Роза вызвалась проводить его до комнаты. Дверь зала захлопнулась, оставляя их с Малфоем наедине, и началось безумие.

***

За всю недлинную новую историю взаимоотношений у них с Грейнджер было много секса – много разного секса. Но не такого. Настолько сильного, абсолютно неконтролируемого животного желания обладать, проникнуть глубже, чем позволяет несовершенное человеческое тело, слиться, стать одним целым с другим существом он не испытывал никогда. Уже после всего, когда их мокрые и липкие тела повалились на пыльный мат, Драко удивился, что они остались живыми и не покалеченными. Недоумевал, как не сломал хрупкую Грейнджер, используя ее плоть, беря все и еще немного; как не свернул ее тонкую шейку, насаживая ртом на член; как не задушил в нужде ощутить пульс кончиками пальцев. Очевидно, у нее и вправду позвоночник из крепкого металла. Впрочем, она не отставала, царапая, кусая, втягивая его в себя, проникая буквально в вены. Наверное, пережитое можно обозначить словом катарсис. В голове тут же без спроса возникла Тори – не такая, какой стала в последние годы, а жизнерадостная девчушка из далекого прошлого – лучезарно улыбнулась и протянула с присущей ей одной интонацией: «Мерлин и Моргана, Драко, ты такой драматичный!». Впервые с ее смерти воспоминание не принесло боли, только щемящую грусть. Малфой механически запутал руку в курчавой гриве, и ведьма, которую он оплел руками и ногами, слабо зашевелилась. Желание, сыто свернувшееся после последнего оргазма, почти лишившего их обоих сознания, снова ожило. Будто он не взрослый мужчина, а пубертатный пацан. Добил его тихий стон, пробежавший по нервам разрядом тока. – Грейнджер! – просипел он надтреснуто. Дьявол, голос оказался сорванным… Вероятно, от криков. Он ведь кричал? Да, крики были абсолютно точно. Хотелось, чтобы жалобный скулеж, хныканье и вопли в тональности потревоженной баньши, оказались игрой разыгравшегося воображения, но память безжалостно подбрасывала картины, когда он издавал эти недостойные мужчины звуки. Дьявол! Гермиона что-то неразборчиво пробубнила и потерлась о его бедро восхитительно влажной теплой промежностью. Драко тут же ощутил острую необходимость, убедиться, что вкус совпадает с тем фантомным, что возник на языке, как только он об этом подумал. Малфой развернул ведьму спиной к себе, съехал вдоль ее позвоночника вниз, развел ягодицы, утопил фалангу пальца в анусе, а лицом опустился еще ниже, туда где яркие опухшие складки блестели от их смешанных соков. Приник, проник, растворился в эйфории, которую дарило ощущение мягких бедер на щеках, пряно пахнущей влаги на носу, губах и подбородке и жар под пальцем. Вытащили из этого состояния слабые женские руки, пытающиеся отодвинуть его запрокинутую голову в сторону. – Хочу внутри, сейчас, – разобрал он, когда к ушам вернулась способность слышать. Грейнджер сделала попытку встать на четвереньки, но рухнула плашмя, не удержавшись на ногах. Драко был рад, что не он проявил слабость, ибо не чувствовал в себе сил подняться даже на колени. Он завел руки под ее живот, немного приподнимая таз, навалился сзади всем телом и медленно вошел, не уверенный в своей способности кончить еще раз – удовольствие струилось по венам вместо крови, но не находило выхода. Осторожные толчки постепенно сошли на нет, Малфой отстранился, перекатился на бок, утягивая Гермиону за собой, и стал покрывать поцелуями выступающие шейные позвонки, нежно оглаживая ягодицы, мысленно извиняясь за свою усталость. Ведьма развернулась в его руках и коротко поцеловала в губы, легко касаясь пальчиками щек. Ему было откровенно плевать, где эти пальчики побывали до этого, как и на то, насколько они оба сейчас грязные. Расслабленное, даже счастливое лицо перед ним было единственным, что имело значение. В считанные секунды оно стало испуганным и виноватым. – Черт! Прямо сейчас наши ребята… А мы тут... – Не прямо сейчас. Ритуал не уничтожает все артефакты мгновенно, пройдет три или четыре часа. Правда, я в душе не знаю, сколько времени мы тут провели. – Что это было? – серьезно спросила она. Не то чтобы Драко надеялся обойтись без объяснений, но хотелось оттянуть момент до более собранного состояния. – Последствия аккумуляции и выброса магии. Никогда не испытывал сам. Только читал. И видел, как странно повел себя отец после ритуала с хроноворотами. Как бросился из зала, будто ему вожжа под хвост попала. Грейнджер, зачем я об этом подумал? – А Скорпиус? – пискнула ведьма не своим голосом. – Он только ассистировал. Я не чувствовал такого, когда был на его месте. – Но есть я. Меня просто… Это было так неожиданно и сильно, Драко. Что, если твой сын и Роза… – Грейнджер, им по тринадцать! – Да, вот только моя девочка прямым текстом сказала, что хочет попробовать… – Гермиона вздохнула, – всё. Прозвучало угрожающе. – Не знаю, что себе придумала Роза, но, именно то, о чем ты говоришь, не делается в одиночку, а Скорпиус, который живую ровесницу увидел этим летом впервые, вряд ли готов ко… всему. – Зато у Розы напора на двоих хватит. Она поставила меня перед фактом, что хочет успеть… Успеть. Так страшно и знакомо. Драко был немного постарше, когда начал составлять список всего, чего не испытает в жизни. Безысходность, которую тогда испытывал, была свежа в памяти до сих пор, и это не то, чего он желал бы любому ребенку. Дети не должны о таком думать. Чертов Волдеморт! Чертов Нотт! Чертовы властолюбцы, лишающие детей детства! Грейнджер успела себя накрутить. Драко выдохнул вертящиеся в голове ругательства в адрес виновных и попытался успокоить свою женщину: – В тринадцать лет время других первых разов. Я еще не целовался в этом возрасте. – Я тоже, но… – Повторяю, Скорпиус не допустит ничего предосудительного. Я не сомневаюсь, что он пресечет любые попытки твоей дочери склонить его к тому, к чему он не готов. Мой сын только кажется мягким. Повисла пауза. Малфой не знал, смог ли развеять страхи, и собирался переспросить, когда Гермиона сменила тему. – Если все-таки что-то пойдет не так… – Верь в оборотня и Поттера, верь в своих фениксовцев. – Господи! – огромные карие глаза впились в него, в них плескался ужас. – Завтра в это время нас может уже не быть. Слова ударили под дых. В голове набатом зазвучал низкий голос оборотня, зачитывающий нараспев древнюю жуть с ветхого листа, распотрошенной книги: «Ручьями потечет кровь недостойных, узрят презренные трусы свои глубинные страхи и в страхах утонут. Пройдут по земле всадники на жутких крылатых конях, видимых избранным. Бросит вперед змеиный вождь свое войско за войском паучьим, сея жуть, обращая в бегство простых человецев, и очистит пламенем землю от тех, кого гнус пощадит. Ляжет вода туда, где правил чистый огонь, и поднимется над миром туман». Драко спрятал пробежавшую по телу дрожь за смешком и, стараясь, чтобы голос звучал весело, выпалил: – Не знаю, как ты, но я бы не хотел, чтобы наш последний раз был на пыльном мате. Меня не хватит сейчас на очищающие, идем в душ и в постель. – Но Гарри, Билл... Мы должны... – Оборотень велел отдыхать после ритуала. Поттер в последние дни кажется… гораздо более адекватным. Он дежурит. И дежурит не один. Можешь не бояться, что твоего взрослого неубиваемого мальчика накроет. Мы не участвуем. Если кто-то из нас понадобится, нам дадут знать. – А дети… – Не думаю, что показываться им сейчас хорошая идея. Грейнджер кивнула. Правда, неуверенно. Отскрести себя от мата было сродни попытке устоять на ногах после двух бутылок Огдена – почти невозможно. С третьего раза у них получилось встать на ноги. Шатаясь и хватаясь друг за друга, они отправились наверх, где долго откисали и отмывались под душем, лежали и дремали в горячей ванне, а затем, устроившись на мягкой, пахнущей свежестью постели, снова занимались любовью. Именно так – этот секс был медленным, нежным и наполненным невысказанными чувствами. Усталые тела отзывались ноющей болью в самых разных местах, но этого было недостаточно, чтобы прекратить. Драко ритмично раскачивался, положив одну ладонь на мягкий плоский живот, а второй опираясь на локоть у головы Гермионы, и смотрел, нет – тонул в том, что отражалось в карих глазах. С языка просились слова, но произнести их вслух было страшно, казалось, что они разрушат что-то волшебное, что-то неявное, протянувшееся между ними. Малфой облизнул губы и открыл рот, чтобы... но маленькая сильная ладонь легла на губы. Ведьма под ним отрицательно покачала головой. – Тссс, – прошептала она. – Потом. Если это «потом» у них будет. То, что происходило сейчас в этой спальне, горчило от обреченности, было насквозь пропитано ею. Кончили легко и естественно, а потом долго лежали, обнимаясь и поглаживая друг друга, пока не сморил сон. Разбудил Драко патронус Поттера. – Малфой, патрульные возле твоих владений взяли Люциуса. Он здесь. Жив. Отказывается говорить с кем-либо, кроме тебя. Обяжешь, если прибудешь на Гриммо.