Клятва смерти

«..Если проигравший улыбается, победитель теряет вкус победы..» Усэйн Болт.

Холодный дождь падал тяжелыми каплями, дул пронизывающий до самых костей ветер. Девушка стояла неподвижно, как статуя, и, опустив голову, словно завороженная, смотрела на мраморный камень, где золотым шрифтом было высечено имя дорогого наставника. Кладбище опустело еще тридцать минут назад. Каждый, кто проявил особое желание, попрощался с офицером Такахаси. Грей же, чтобы не привлекать внимание, остановилась поодаль и, поправив объемный черный платок, скрывающий половину лица, просто наблюдала за происходящим. И когда старший сын с трудом оттащил мать, жену Такахаси, от могилы мужа, Грей протяжным шагом двинулась поближе. Казалось, каменная плита промокла не столько из-за проливного дождя, сколько из-за горьких слез всех тех, кто знал, дружил, любил этого доброго, порой сварливого человека. Грей не плакала: серые глаза, больше напоминающее тоскливое осеннее небо, были безжизненными, невидящими. Прямо сейчас ей хотелось взять что-то потяжелее и разрушить этот противный камень, якобы говорящий о том, что Такахаси умер. Неправда. В один момент девушку обуяли такие противоречивые чувства, от которых все тело неистово заныло, готовясь развалиться на части. Сознание кидалось из крайности в крайность, не имея ни единого шанса найти общий баланс и равновесие. Не умер. Не умер. Не умер. Только не из-за меня, пожалуйста, – мысли крутились в голове, перемешивались, то исчезали, то возникали вновь. Грей злилась. Злилась на мужчину за безрассудные действия, что привели к такому печальному исходу. На «Бонтен» по очевидным причинам. На весь мир, который, казалось, оборачивался против нее. И, самое главное, на себя. Она никогда не просила помощи или поддержки, постоянно держала Такахаси в неведение и считала, что так будет лучше. Грей думала, нет, знала, что поступает правильно. По крайней мере, до этой минуты. Вернувшись в прошлое, девушка отвесила бы самой себе хорошего леща за излишнюю самоуверенность. Если бы она сразу просекла, что Такахаси не оставит свои глупые попытки помочь. Если бы чуть-чуть пораскинула своими безнадежными мозгами. Если бы выбрала другую тактику, согласованную с ним. Если бы послала к черту свои принципы. Все было бы иначе, - неустанно твердит внутренний голос. – Черт подери, – от гнева девушка повышает голос, начиная часто дышать. – Какого хрена ты вообще сунул нос в мои дела? Я не хотела, чтобы ты волновался за меня. Сам посмотрим, к чему тебя привело это нелепое беспокойство за меня. Ее глаза наполнены холодным безумием, грудь вздымается, и она, обессиленная, опускается на грязную землю. – Это не моя вина, – неуверенно шепчет она и вертит головой в разные стороны. – Не моя, ясно? Ты сам увязался за мной. Это мое дело, мое бремя, мой путь. И вообще, я никогда… – в дрожащем голосе отчетливо звучит горечь, правда, уже выцветшая от времени, отболевшая, которую ощущаешь, словно старую затянувшуюся рану, – не прощу себя. Чувство вины от осознания того, что второй человек погибает из-за нее, съедало заживо. Сначала драгоценная Соба, заменившая Грей любимых родителей, затем наставник, аналогично успевший занять важное место в ее сердце. А теперь, оглядываясь назад, она не видела никого. Осталась пустота. Одна пустота. Бессмысленность цели, никчемность усилий и в результате – разбитая жизнь. Холодные капли падают на лицо, поднятое к небу, оставляя незримые ожоги. Обычно когда она улыбалась, заставляла окружающих утопать в своем неотразимом очаровании, но сейчас ее вымученная улыбка больше напоминала жуткий оскал. Тело дрожит от холода, но внутри пылает жар. Длинные светлые волосы несуразно прилипают к лицу, застилая глаза. Тушь, нанесенная на пышные ресницы глаз, в которой Грей была уверена, так как не собиралась лить слезы, растеклась по щекам уродливыми разводами. Она выглядела, как человек, которому безжалостно погасили единственный лучик света в беспроглядной тьме. Невыразимая тоска и сожаление к самой себе накатилась на нее, она впервые почувствовала себя жалкой, беспомощной и забытой всеми. Хотелось кричать, бежать, лишь бы скрыться от всепоглощающего ощущения  безнадежности. В сознании вновь всплывают бесформенные и страшные силуэты, завлекающие шагать в глубокую бездну, где нет и крупицы яркого света. Как она и раньше не заметила, что ее жизнь медленно, но верно наполнилась незнакомыми чувствами, а в голове, словно так и нужно, появлялись новые, отнюдь не самые хорошие планы на будущее. Грей действительно менялась. И вместе с тем тяжело осознавала, как была слепа. Она никогда не ценила то, что имела и, в конце концов, лишилась всего. Грей страшно. Страшно по-настоящему, как будто внутренний ребенок, что покорно молчал долгие годы, неожиданно завопил об опасности. Она мгновенно обняла себя за плечи, решая абстрагироваться от чувств, переполняющих ее, и мыслей, что сводили с ума. – Грей, Вы опять за свое, – сквозь туман и звон в голове наконец-то послышался до смешного строгий, но одновременно такой приятный голос. – Не сбрасывайте пепел в машину, пожалуйста. – Прости, Кико, – девушка  улыбается, дабы загладить вину миленьким выражением лица. – Опять задумалась. – Вас что-то тревожит? – нешуточно обеспокоенный тайнами детектива, молодой парнишка взволнованно глядел на него. – Хм, что же меня тревожит?.. – с наигранной задумчивостью протянула Грей. – Вот что! - резко вскрикнула, указывая пальцем на знакомого мужчину, выходящего из магазина и вздрогнувшего от девичьего вопля. – Кэп, вы опять за свое, – выскочив из машины, она направилась к офицеру. – Ваша драгоценная женушка совсем недавно все уши мне прожужжала о том, что вы не осознаете всю серьезность своей болезни и продолжайте пренебрегать наставлениями врача, – нудно процитировала девушка, сдерживаясь, чтобы не отвесить шутку из своего разряда. – Говорит человек, который никогда и никого не слушает, – мужчина слегка нахмурился, забавно пряча леденцы за спину. – Каков сенсей, таков и ученик, – детектив хитро улыбнулся, пытаясь пронырнуть за спину Такахаси. – Грей, правда, я совсем немного, – офицер занервничал, когда пакетик с конфетами оказался в руках девушки. – Хорошо. Твоя взяла. Освобожу тебя от бумажной волокиты еще на два дня. – Только два дня? – девушка улыбнулась пошире. – Черт с тобой, – наконец-то сдался мужчина и забрал из рук леденцы. – Передам все дела Кико. Грей радостно хлопнула в ладоши и, подойдя ближе, закинула руку на  мужское плечо. – Как же хорошо, что именно Вас приставили ко мне, – пока мужчина недовольно скрежетал зубами, девушка весело тормошила его. – Сразу, как увидела, поняла, что мы подружимся, Такахаси-сан! – Наглая ты девчонка, Грей, – буркнул тот, несильно отталкивая девушку. – Кико, заводи машину, – прокричал мужчина. – У нас еще полно дел. Парень встрепенулся, машинально выполняя просьбу. Грей вприпрыжку обошла офицера и уселась впереди, провожая взглядом Такахаси, что уже смирился с тем, что все время сидит на заднем, когда должен на переднем. Выяснять отношения с Грей – себе дороже. Это он понял сразу. Вольная делать то, что пожелает, она всегда поражала его своими действиями, мыслями и целями. Грей действительно была не от мира сего. Но это и не смущало. Для него она – бесстыжая девчушка, что идет напролом и обязательно добьется своего. Такахаси знал, что в целом свете подобного ей человека отыскать практически невозможно. Грей – это нечто. Удивительное, необыкновенное и непредсказуемое. То, как она выражает свои мысли или то, как смеется над тем, что чуть не умерла. Такахаси не понимал этого. Многократно ссылался на незрелость или защитную реакцию, но вот игнорировать ее странный, одновременно выдающийся талант просто не мог. Ходячее бедствие, – много раз думал он на ее счет. – Будь осторожнее, – кричит мужчина из машины, понимая, что ей опять предстоит опасное дело. В ответ получает лишь ленивый взмах рукой, который неимоверно раздражает. – Не умирай, глупышка Грей, – шепотом добавляет он, когда та уже скрылась из виду, и смотрит обеспокоено, словно на родную дочь. Да. Такахаси поистине любил ее. Любил, как еще одного члена своего огромного семейства. И искренне хотел, чтобы она прожила счастливую и долгую жизнь. Но вот сказать ей об этом, увы, уже не сможет. – Прости меня, – немного успокоившись, жалобно вымаливает она. – Прости за все, Кэп. За то, что я никогда не прислушивалась к тебе. За то, что эгоистичная сука. И за то, что я планирую делать дальше. Грей встает в полный рост, отряхивает колени и пятерней зачесывает волосы наверх. Сквозь громадные серые тучи упорно пробивались первые лучи солнца, мгновенно освятившие зеленую поляну. Девушка ласково улыбнулась навстречу яркому свету и бросила взгляд на каменную плиту, как бы призывая насладиться прекрасным моментом вместе. – Я стану другим человеком, – напоследок говорит она и делает первый шаг навстречу неизвестности.       Несколько часов спустя Грей сидела на диване и, укрывшись теплым пледом, держала в руках кружку с горячим кофе. Дождь не заканчивался, продолжал шуршать за окном, зато ветер стих, и она больше не слышала стука капель по стеклу. Санзу был рядом, но тишину не нарушал. Из-за банальной вежливости предоставил ей возможность побыть наедине со своими мыслями. Но вот голубые глаза смотрели подозрительно, словно он пытался понять, что за человек сидит прямо перед ним. Грей знала, что Харучиё вновь поддался сомнениям. Как-никак они с самого начала не были хорошими друзьями, а теперь появился еще один отличный стимул для мести – смерть Такахаси. – Если хочешь что-то сказать, говори, – прервала тишину приятную только для нее одной. – Он был дорог тебе, – утверждает, нежели спрашивает. – Да. Был… – акцентирует внимание на главном. – А ты убил его. – Не я, – сухо добавляет он и пожимает плечами. – Твои люди, Санзу, – к удивлению, девушка говорит спокойно и равномерно. – Я не отдавал приказ, – все так же пресно продолжает мужчина. – Это вышло случайно. Старик лез туда, куда не следует. – Но ты обещал, – грустно проговаривает Грей и не смотрит на него. – Если я останусь с тобой, ты не тронешь никого, кто связан со мной. – Грей, я не хотел, чтобы он умирал, – холодно парирует он, даже не думая о том, чтобы проявить хоть каплю сочувствия. – Это был мой козырь. Я бы выбросил его в конце, но уж точно не сейчас. – Разве человеческие жизни можно сравнивать с игральными картами? – с губ срывается нервный смешок. Сил возмущать и спорить уже не осталось. – В какой-то степени, – вновь отвечает просто и сдержанно, и Грей мимолетно злится, силясь не выдать себя. – Те, кто сделали это, уже наказаны, – на мгновение в мужском голосе проскальзывает какое-то воодушевление, словно это должно было ее утешить. – Хорошо, – безучастно проговаривает девушка, как будто и вовсе не услышала сказанное. – Санзу… Это ведь не моя вина? Харучиё испытующе молчит, рассматривая выразительный профиль. До конца не понимает – вопрос с подвохом или без. Грей щедро предоставляет ответ, когда поворачивается к нему и заглядывает в глаза. От пронзительного взгляда ощутимо повеяло холодом и чем-то еще. Ах да. Отчаянием. Мужчина часто видел подобные взоры, обращенные к нему. Но Грей… была другой, поэтому и все остальное будет другим – особенным. Харучиё сжимает кулаки, стараясь скрыть ликование. Встает, забирает из дрожащих рук кружку и садится напротив. Девушка молча следит за ним и ждет ответа. – Мой милый детектив ни в чем не виноват, – обманчиво ласково и нежно бормочет он, беря ее руки в свои, словно пытаясь успокоить ребенка, получившего небольшую ранку из-за активных игр. – Не стоит терзать себя, – Грей молчит, лишь обиженно отводит взгляд в сторону. Санзу продолжает упорствовать, надавливая, как морально, так и физически. – Он умер из-за меня, – Грей начинает судорожно кусать губы, но мужчина прерывает, мягко дотрагиваясь до ее лица печального, унылого, сломленного глубоким внутренним страданием. – Неправда, – он заставляет девушку приподнять подбородок и посмотреть на него. – Он умер по собственной глупости. Ты же непричастна к случившемуся. Ты сделала все, что в твоих силах. – Именно так, – неуверенно и скованно бурчит она, пытаясь убедить в этом себя. – Я и правда сделала все, что могла. С апатичным выражением лица он смотрит на то, как Грей обнимает его: обвивает руками шею, запускает в волосы пальцы. Он намеренно прижимает хрупкое тело крепче, грубее, властительнее. Нужно показать, нет, напомнить ей, что на самом деле происходит и что из этого выйдет. И если заметит малейшее колебание, он моментально поймет, что это лишь очередная игра. Но такого не происходит. Санзу в недоумении сглатывает слюну, накопившуюся за столь тщательным наблюдением, и уже планирует отметить случившиеся событие. Грей на грани. На такой шаткой и ненадежной грани, которую так и хочется разрушить окончательно. – Тебе предстоит кое-что сделать, – неожиданно и быстро проговаривает Санзу от нетерпения. – Дело не из приятных, предупреждаю. – Хорошо, – медленно растягивает слова. – Я сделаю все, что ты скажешь, если это будет необходимо. – Рад слышать, – он осторожно гладит девушку по спине, жадно вдыхая аромат мяты, который на какие-то мгновения помогает заглушить головную боль и ощутить секундное, такое призрачное чувство безмятежности. – Будет больно. – Я знаю, – девушка блаженно прикрывает веки и мягко улыбается.