Клятва смерти

«..Суд всегда совершается очень быстро, если судья заранее вынес приговор..»

Вальтер Скотт.

Это необычно. Отчаяние источает аромат чего-то неприятного, исходя из внешней оболочки людей. Жалкие, беспомощные, мерзкие, стирающие колени в мясо и умоляющие о снисхождении. Однако в текущий момент она совсем не подходила под данное описание. В груди, как ни странно, никакого щемящего и разъедающего ощущения. Глаза сухие, пресные, точно выжжены солнцем. В голове – перекати поле. Ни страшно, ни хорошо, ни грустно – абсолютно ничего. Грей кажется, что она мертва, ведь живые чувствуют. Люди любят, переживают, заботятся, злятся. Да что угодно. Они живут. Живут, а не существуют. Молодой детектив с невероятными амбициями. Сейчас это казалось таким смешным и нелепым. Ведь на самом деле это всего лишь безрассудная девчонка, до талого уверенная в том, что поступает правильно. До этого момента. Грей пожертвовала жизнью, чтобы удовлетворить свои безумные желания. И что же в итоге? Долгожданная радость? Чувство свободы и никакой отвественности на хрупких плечах? Нет. Даже близко нет. Она ведь могла повстречать верного спутника жизни, обзавестись любящей семьей, путешествовать по миру, в конце концов. Грей могла стать счастливой по-настоящему… Так почему? Ответ один короткий и противный. Так решила она сама. И как бы капризный ребенок внутри не кричал о том, что это неправда. Как бы не заверял и не приводил в пример то, что это вина гадких людей, ожидающих возмездия лишь от нее одной. И как бы она не пыталась спихнуть вину на какого-то второго. Остатки здравого рассудка упорно твердили об обратном. Никто не заставлял ее шагать в юридический институт, не приказывал становиться детективом, не уговаривал привязываться к людям. Вина целиком и полностью лежала на ней – и только на ней. Грей сама выбрала этот путь. Только вот, что эта мрачная дорога преподнесла ей в ответ? Потери. Ненависть к самой себе. Неопределенность в будущем. Она никогда не допускала подобных мыслей из-за того, что боялась докопаться до страшной истины. И только сейчас, находясь на грани, задумалась о том, где же допустила огромную ошибку. К сожалению, исправлять ее было поздно. Теперь же нужно шагать в новый мир. Раньше – неприемлемый и грязный, теперь же – привычный, но все такой же грязный. – Грей, – строгий голос Харучиё выводит из состояния самозабвения. – Пора ехать. Грей рассеянно промаргивается, смотрит на мужчину, словно видит впервые, затем на протянутую руку. – Да, – неуверенно выдавливает она и подает ладонь в ответ. Санзу был как на иголках с самого утра. Никаких пошлых шуток, дерзких ухмылок и грубых прикосновений. Грей следила за ним, точно за экзотическим зверем, силясь понять причину столь резкого изменения. Она знала, что сегодня что-то произойдет. Безусловно, неприятное и очень болезненное только для нее одной. По правде говоря, страшно не было. Это всего лишь то, что предстоит пережить ей и так же забыть, будто отвратительный сон. Ничего сверхъестественного. Наверняка что-то наподобие обряда принятия. Грей официально согласилась стать собственностью Харучиё. Будет ли организация использовать ее силы, влияние, острый ум неясно. Детектив все же склонялся к тому, что это слишком подозрительно и муторно, хоть и достаточно выгодно. Будь Грей изначально на их стороне, они бы обрели нехилое всевластие, нежели сейчас. Разумеется, «Бонтен» и в данный момент мог похвастаться тотальным господством над Японией. Девушка вспоминает, как впервые открыла папку по этому непростому делу; как загорелась неистовым желанием закрыть его, предвкушая нечто занятное и опасное. И сейчас, глядя на то, как все обернулось, лишь горько усмехается, подтрунивая над прошлой собой, такой дерзкой, жадно ищущей адреналина и проблем на свою голову. Грей умерла. Непонятно когда именно, зато точно известно, что на смену ей пришел кто-то новый. Расчетливая, жестокая, хладнокровная сука, что дремала глубоко внутри и хищно ожидала пробуждения. Момент выдался под самый финал, что означает он будет поистине захватывающим и кровопролитным.

Пришло время для апофеоза.

Полностью Грей очнулась, когда машина буквально рассекла ночную трассу на молниеносной скорости. Санзу сосредоточен и внимателен, думает о чем-то своем, пытается не смотреть в сторону скучающей девушки, молча смотрящей в открытое окно. Прохладный ветерок игрался со светлыми волосами так, что они то закрывали ее лицо, то снова открывали. Серые глаза, обведенные темными кругами, смотрели без всякого выражения. Харучиё неожиданно понял, что злится, но не осознавал причину столь беспочвенной агрессии. Что-то странное, необъяснимое неприятно скреблось изнутри, не давая покоя. Дорогая Грей наконец-то в его руках. Никуда не денется, не спрячется и не убежит, даже если очень сильно захочет. Сейчас она рядом, сидит под боком, такая тихая и покладистая, аж тошно. Да что, блять, не так? – он впервые бросает взгляд в сторону уже бывшего детектива. Он как ни в чем не бывало сидит на месте, казалось, не думая ни о чем, и лишь прикрывал глаза от хлесткого ветра, так как скорость значительно увеличивалась. – Информация, – вдруг негромко проговорил мужчина, переключился, дабы не сорваться. – Все, что тебе удалось собрать, должно исчезнуть. – Да, – словно под диктовку отчеканивает Грей, чуть повышая голос. – Один человек хранит все документы в надежном месте. Я разрешу этот нюанс. Грей трактует невозмутимо, без энтузиазма и обиходной язвительности, к которой Санзу привык. И вместо того, чтобы ляпнуть что-то в своем духе, он с большим трудом возвращает внимание к дороге и плотно стискивает зубы. Потом. Сейчас важно другое, – пулей проносится мысль в его голове и помогает отвлечься. Мрачное здание с пятью этажами смотрело на нее сверху вниз с явным подозрением. Оно буквально подавляло своей серостью и угрюмостью, внушало дичайший дискомфорт и желание бежать что есть силы куда глаза глядят. Впрочем, детектив просто обязан отдать ему должное. В поисках основного штаба организации Грей все-таки не преуспела. «Бонтен» мастерски скрывался под именами малых фирм по самым различным продажам, находили алчных учередителей, которые, очевидно, соглашались молчать о настоящих владельцах, отмывали деньги и жили привечаючи. На здание перед собой она натыкалась не раз, но никогда не углублялась в его субординированный строй. Так сказать, не видела никаких мнительных признаков. Тем не менее сейчас это было не так важно. Санзу заходит первый, за ним Грей. К удивлению, внутри было намного светлее и поспокойнее, нежели снаружи. Молодые девушки в строгой одежде, состоящей из белой блузки и черной юбки, суетливо мельтешили перед глазами: носились с огромными папками бумаг в руках, деловито разговаривали с кем-то по телефону, при этом успевая приветствовать одного из главных руководителей. Это не изумляло. «Бонтен» – преступная организация, возглавляемая Сано Манджиро и занимающая различными видами незаконной деятельности. Неспроста группировка держит Японию на коротком поводке. Что уж говоришь о том, что поймать банду с поличным практически невозможно. Грей – единственная, кто подобралась к ним непозволительно близко. Единственная, кто могла прекратить этот страшный кошмар… – Что с тобой? – тембр голос Харучиё был похож на звериное рычание. – Все думаешь и думаешь о чем-то. Может, поделишься? – Мне здесь не нравится, – беспристрастно проговаривает девушка и смело заглядывает в аквамариновые глаза. – Ты здесь, мой милый детектив, уже поздно жалеть о сделанном выборе. То есть это был выбор? – Грей постаралась скрыть нервную усмешку. – Я не жалею, – храбрится девушка, едва заметно насупившись. – Как считаешь, оказавшись в полицейском участке впервые, будешь ли ты ощущать безоговорочную радость? – Если наручники на меня оденешь ты, то… – Санзу наигранно задумался, приложив руку к подбородку, – безусловно. – Ты думаешь о подобном двадцать четыре на семь, правда? – Грей обреченно вздыхает, бессознательно отвлекаясь от мрачных размышлений на такой незамысловатый и глупый разговор. – Да, и я этого не скрываю, – Санзу по-хозяйски кладет руку на тонкую талию и прижимает Грей к себе, блаженно утыкаясь в густые и ароматные волосы. Девушка отворачивается, когда мужчина с жадностью оставляет рваные поцелуи на шее и нежно поглаживает бедра на глазах у всех. Будь это кто-то другой, например, любимый человек, наверное, она была бы непередаваемо счастлива от столь интимной близости. Сознание раз за разом возвращает Грей в ужасную действительность, заставляет открыть глаза до обжигающей боли и вновь нарекает прозвищем абсолютного ничтожества. Мужская рука с девичьей талии исчезает так же незаметно, как и они оказываются у громоздких дверей, не суливших ничего приятного. Санзу приобретает более серьезный вид и Грей кажется, что она не знает человека перед собой. Он заходит, как и всегда, первый. Быстро, широкими шагами отдаляется от гостьи, словно понятия не имеет, кто она и зачем явилась. Грей недоуменно приподнимает тонкую бровь, пока что оставаясь на месте, затем неспеша скользит взглядом по комнате, невольно подмечая количество присутствующих. Она прикусывает щеку изнутри, сохраняет невозмутимый образ и делает первый шаг навстречу неизвестности. Двери, как ни странно, закрылись сами по себе, автоматически. Грей стоит посередине комнаты, точно пронившаяся, которую собирались отчитывать. Руководители, советник – все до одного были в сборе и ожидали то, чего, очевидно, не ожидала Грей. Серые глаза смотрят сосредоточенно, внимательно исследуют мужчин, пребывающих в самых разных состояниях. Хайтани возвышаются расслабленно, вальяжно, солидно. Риндо с каким-то ненормальным предвкушением метает искры, не прекращая елозить на месте и кусать нижнюю губу. А Ран смотрит прямо в глаза пристально, неотрывно, с ленцой закинув ногу на ногу и сложив ладони на коленях. Страшный кошмар Грей наяву. Все те, кого она презирает до дрожи в поджилках и залитых кровью глаз, сейчас беззаботно, скучающе восседают перед на кожаных бардовых диванах и не видят в ней никакую угрозу, только ассоциируют с занозой в одном месте, что наконец-то решили приструнить. Девушка обиженно переводит взгляд на Санзу. Тот стоит ровно, прямо, словно солдат, и даже не думает о том, чтобы присесть. Та же ситуация и с Какучо Хитто, только он, в отличие от первого, не был так воодушевлен и не потрудился выпрямиться, точно по струнке, будто бы это лишнее или ему просто не хочется. Остальные не вызывали ее интереса, она не награждает их взором, и взгляд решает пасть на последнего человека. Дыхание спирает, Грей готова поклясться, что кто-то невидимый только что безжалостно нанес ей удар в солнечное сплетение. Руки мгновенно сжимаются в кулаки, чтобы скрыть дрожь, вызванную то ли животным страхом, то ли озабоченным восхищением. Она делает едва заметный шаг назад и глядит на него, словно знает всю свою жизнь. Сано Манджиро. Человек, что одним взмахом руки может оставить от целого квартала только горящие щепки. Человек, чье имя печально известно каждой дворовой псине. Человек, что занимает ведущую роль в этой кровавой истории. Человек, который вызывает у Грей самые что ни на есть смешанные чувства. Смоляные глаза нещадно просверливают в ней огромную дыру. Круги под ними настолько темные, словно небрежно выкрашенны углем. Руки держит в замке, локти на коленях, а туловище немного наклонено вперед. Он источает, нет, он и есть могущество, всесилие и назревающая катастрофа. Манджиро не отводит взора, в который вложил что-то непонятное ей, Грей поступает аналогично, не собирается проигрывать в этой безмолвной битве, становится напористее и внушительнее. Присмотревшись получше, понимает, что, кроме мучительной боли и всепоглощающей пустоты, там нет ничего. Человек, прогнувший под себя целую страну, оказывается, просто-напросто сломан и потерян. Грей не ощущает разочарования. Только облегчение. Настоящее, черт подери, облегчение. Спасти такого, как он, избавить от мучений, будет правильно, нужно, необходимо. Да, Грей окончательно поняла, что будет делать дальше. – Ты хочешь присоединиться к нам? – спрашивает стальным голосом, с оттенками очевидной апатии и незаинтересованности в происходящем. Грей кивает, решается воздержаться от прямого ответа. – Ты своенравная, преданная собственному делу, непредсказуемая. Тебе нельзя доверять. – А Вы попробуете, – Грей улыбается одними лишь глазами. – Так сказать, предоставьте испытательный срок. Манджиро молчит, по-прежнему не отводя мертвых глаз. – Раз двое говорят, что ты способна  быть полезной, пусть так и будет. Легкий взмах рукой, и Харучиё делает шаг к ней. Шагает безучастно, с одним лишь намерением выполнить приказ, неизвестный Грей, но уже значительно напугавший. Санзу становится на расстоянии вытянутой руки, протягивает острый, как катана, танто и терпеливо ожидает, когда она соизволит взять его в руки. – Что нужно сделать? – Грей послушно берет холодное оружие, мельком рассматривает и сжимает рукоять. Санзу незамедлительно показывает ей свою руку, точнее, правое предплечье, на котором выбита татуировка «Брахмы». Грей тут же пронзает тупое осознание. – Нет, – до конца не веря, девушка округляет глаза от шока и с надеждой поднимает их на мужчину. – Не говори мне, что нужно… – Ты все правильно поняла, Грей, – бесчувственно спускает с небес на землю. – Что за варварские методы? Вы всех так принимаете в свой дружный круг? – выпаливает лихорадочно и злобно, делает еще два шага назад. – Нет, такое происходит впервые, – Харучиё даже не потрудился злорадно ухмыльнуться, лишь помрачнел пуще прежнего. – И только для тебя, Грей. – Шрам, – тут же с дрожью говорит она. – Шрам останется. – В этом и смысл, – Харучиё буквально не оставляет зазора между ними, ей некуда бежать. – Это клеймо твоей принадлежности и преданности к Манджиро. – Я соглашалась принадлежать только тебе, – почти что скулит она. – Я знаю, – тихонько отвечает мужчина и ладонью касается напуганного личика, ласково, невесомо проводит большим пальцем по нижней губе, наблюдая за метающимися в разные стороны от напряжения зрачками. – Ты моя, Грей. Но Манджиро важнее. Она молчит, потрясенная сказанным. Важнее? Значит, он дорожит им больше, – Грей удивленна и одновременно рада, что все пазлы наконец-то сложились. – Закончили ворковать? – где-то позади раздается насмешливый голос старшего Хайтани, что для вида театрально зевнул и посмотрел на часы. – Начинай уже.  У нас много дел. – Это же он предложил, да? – Грей цокает, постепенно принимая свое безвыходное положение. – Да, – коротко отвечает Санзу. – И ты был не против? – Я считаю это правильным, – он убирает руку от ее лица, словно больно обжигаясь. – Сделай это, мой милый детектив, и больше ничто не встанет на нашем пути. Собственноручно оставить на себе шрам – напоминание об этом ужасе. Истекать кровью у них на глазах, предстать униженной, слабой и сломленной, наглядно показать, что это конец. В голове, словно на старой пленке, проносятся минувшие события: злосчастный взрыв, который Грей вспоминает ежедневно, смотря на свое отражение и находя на лице уродливую отметину. Похищение: дикое обезвоживание, адская боль в конечностях, последствия приема тяжелых наркотических веществ. Смерть Такахаси. И многое другое, что никогда не сможет исчезнуть из ее памяти. Обезображенные тела, омерзительные взгляды нового окружения, считающего, что Грей – просто вещь. Но то, что происходило сейчас гораздо хуже вышеперечисленного. По крайней мере, так считала она. Портить свое прекрасное тело поганым символом преступной организации, членов которых Грей ненавидит. Навсегда остаться помеченной и вспоминать об этом, словно это произошло вчера. – Хорошо, – несмотря на бушующую буря эмоций внутри, она смиренно соглашается, ведь выбора не остается. – Слышите, выблядки, я сделаю это! В зале наступает тишина то ли от того, что все ждут начала, то ли от того, что Грей открыто оскорбила их. Санзу нахмурился, быстро кинул взгляд на Босса, чтобы убедиться в том, что все в порядке. Казалось, Манджиро и вовсе не было с ними, лишь осязаемая оболочка без души. Удостоверившись, Харучиё отходит от бедняжки, открывая обзор для остальных. Бывший детектив рывком снимает с себя кофту, оставаясь в одном бюстгальтере. На смену напряженному молчанию приходит противное гоготание, подсвистывание и грязные комплименты. Санзу встал в ступор,  где-то глубоко внутри ругая себя за то, что не предвидел подобного. Он смотрит в упор, дико и нетерпеливо, с желанием взять своевольную Грей в охапку и унести подальше от чужих глаз. Невольно переводит взгляд на Рана, что упивается его реакцией. Мелочный ублюдок, – яростно думает Харучиё, буквально выделяя яд. От мыслей, как бы жестоко он разделался со старшим Хайтани, отвлекает девичий стон, сообщающий о том, что Грей приступила к делу. Острый танто вонзился в нежную плоть – для них. Но Грей казалось, что она засунулу руку в кипящую лаву. Стистнув зубы до кровавых выступов на бледных губах, Грей рассекла левое плечо предплечье, наугад выстраивая проклятый прямоугольник. Это не был обряд принятия, это было обыкновенное издевательство. Они пришли потешить свое самолюбие, насладиться страданиями того, кто был уверен в своих силах от начала и до конца. Грей уже не кричит, не стонет и не скулит от дьявольской боли. Руки багровые, тело грязное и липкое. Ощущение, словно руку безжалостно отрезали, ведь она уже и вовсе не чувствовала конечность. Девушка знает, что кровь дико хлещет из открытой и огромной раны, понимает, что может умереть, но все равно поднимает потускневший взгляд на людей, сидящих напротив. Кто-то болтал между собой, беззаботно обсуждал происходящее, некоторые и вовсе отвлеклись, не вникая, словно подобное происходило ежедневно. Никогда еще ей не приходилось быть в настолько жалком и никчемном положении. Грей закрывает глаза и вырисовывает в голове картинку: она погружается в алый гроб и утопает в его мягкой, такой приятной обвивки. Наслаждается душевным равновесием, внутренней гармонией и абсолютной свободой. И вот уже через секунду старательно поднимает оттяжелевшие веки, разрушая мечты отчаянной половины, что не перестает кричать от боли и несправедливости. С кривым подобием улыбки смотрит на потолок, единственный источник света в этой комнате, совсем не помня, как оказалась на каменном полу. Сегодня слишком хороший день, чтобы умереть.