Клятва смерти

«..Жизнь есть вечная надежда. Как только она умирает, человеку уже нечего делать на этой земле..»

Д. Волкогонов.

– Совсем не больно? Невыносимо больно. Только вот бледное лицо не трогает ни один мускул. Даже не потрудилась цокнуть от того, как неприятно спирт обжигает рану. А ведь Санзу старается быть аккуратным, даже нежным, что, в принципе, совершенно ему несвойственно. Но она и этого не замечает. От прежней Грей осталась лишь хилая оболочка: из тела безжалостно вытащили душу, отбирая возможность думать, говорить и чувствовать. Состояние глубочайшей прострации, когда все, что окружает тебя, становится чем-то несущественным, мелочным и неинтересным. Санзу ожидал нечто подобное, даже был счастлив от мысли, что теперь она точно останется с ним, пока смерть окончательно не разлучит их. Кроме того, он знал, что Грей не сможет, нет, не захочет уйти, потому что идти, на самом деле, было некуда. Даже если Харучиё прямо сейчас откроет перед ней дверь и позволит бежать со всех ног - она не сделает это. Посмотрит на него своими потускневшими глазами, в которых раньше явственно горели искры, и Санзу все поймет без слов. Назойливый детектив из Бункё мертв. Для всего мира уж точно. Такие обстоятельства играли ему на руку, так было лучше, удобнее, надежнее. «..Погибла при исполнении долга..» Короткий обрывок того, что успел услышать Санзу. Тупые легавые псы даже не удосужились, проверить так ли это; не пытались отыскать тело; выставили Грей героем, что шел по следу группировки, терроризирующей Японию, и, очевидно, потерпел крах. Ни одна живая душа не возомнилась сомнительному заявлению, кроме одного, настырного такого, что звали Кико.  Молодой парнишка действительно не согласился с бредовыми новостями и делал все, что было в его силах, чтобы найти ее. Санзу с гадким смешком вспоминает отчаяние, застывшее на его лицо, когда ему сказали, скорее, грубо отрезали, дабы отвязаться от надоедливой мухи. – Грей больше нет. Смирись уже. Остальные отбросы, по мнению Харучиё, помусолили тему для вида и благополучно забыли на следующий день. Благодаря связям в органах, Санзу хорошо убедился в этом. Грей словно никогда не существовало. О детектива, что зачастую подставлялся под прицел, рисковал жизнью ради гражданских, выполнял свой глупый долг на отлично, просто вытерли ноги. И Санзу рад бы сообщить об этом Грей, рассказать, как высоко ее ценили на любимой работе, но не делает этого. Не из-за того, что не хочет расстраивать и без того убитую горем девушку или тому подобное. Просто знает, что ей глубоко наплевать на это. Но вот Харучиё злился так, будто бы это его самого использовали, выкинули и забыли, наслаждаясь тем, что он больше не вернется. Манджиро всегда придавал значение своему преданному бешеному псу; относился с таким уважением, на какое только способен. И Харучиё знал, что Сано никогда не выбросит его, как осточертевшую игрушку. И поэтому в этом ничтожном мире, где правит ложь и лицемерие, для Санзу существовал только Майки. У нее не было похожего человека: того, кто не отвернется; того, кто будет рядом при любых обстоятельствах; тот, за кем бы она слепо следовала, как Харучиё за Майки. И все потому, что Грей вольна, подобно птице. Зачем отдавать свою жизнь в чужие руки? Зачем зависеть от кого-то другого, если у тебя есть ты сам? И вместе со своим упрямством, Грей не может разглядеть настоящую проблему. Но Санзу может и знает, что она нуждается в приручении. И точно так же, как Майки намертво привязал его к себе, Харучиё делает и с ней. Так ведь будет лучше? Лучше для нее. Это спасение. Грей будет благодарна ему за это. Он способен защитить, уберечь и позаботиться. Никто не обидит ее, так как она будет с ним. Кроме него самого, конечно. Но самое главное заключается в том, что он будет ценить. Ведь она – та, что смогла привлечь его интерес. Та, что приняла его на свой страх и риск. Та, что с азартом соглашалась на его условия. Грей манит Санзу. Манит, словно блядский магнит. Это всепоглощающее желание держать девушку подле себя, не позволять видеть остальным, контролировать каждый вдох и утопать в эйфории от одного только очаровательного вида. Какое-то безумие. Условия просты и, по мнению Харучиё, выгодны обеим сторонам. Впрочем, для себя он уже все решил, а сообщать Грей об этом не так уж и обязательно. «.. Люди с такими глазами не отступят, даже если умрут… Они особенные, Санзу, особенные..» Только по секрету. Слова, произнесенные дражайшим королем, невероятно бесили Санзу. Учитывая то, что Харучиё беспрекословно слушает его, весьма трудно просто проигнорировать странное предупреждение. Санзу смотрит ей в глаза и не может разглядеть то, что разглядел в них Майки. Самые обыкновенные - оттенка  тоскливого небо в дождливую погоду: ту самую, когда без остановки капает противный холодный дождь и повсюду одна грязь со слякотью. Теперь же они выцвели, казались стеклянными, даже фарфоровыми. Взгляд человека, утерявшего желание быть и бороться. Что я, блять, должен в них увидеть? – со злостью думает Харучиё. – Раздражает. – Санзу, – все яростные мысли вмиг исчезают из головы, как только до ушей мужчины доносится тонкий и ослабленный голосок. – Дай мне неделю. – Для чего? – с насмешкой интересуется Харучиё. – Восстановиться, – Грей плевать на то, что тот откровенно потешается над ней. – А когда это случится, я буду полезной. – Будешь полезной? – Харучиё осматривает девушку бережно, с какой-то непонятной лаской. – А что ты хочешь сделать? Грей мнется, униженно отводит взгляд и прикусывает нижнюю губу. – Обсудим это через неделю, мой милый детектив, – мужчина, чем крайне удивляет, спасает ее от разговора на самую отвратительную для нее тему. Она облегченно выдыхает и переводит взгляд на панорамное окно, за которым расстилается горизонт. Ты проиграла, Грей. А ведь я считал, что ты продержишься намного дольше, – Санзу раздосадовано хмыкает, смотря на то, как Грей потухает, словно мотылек. – Но так даже будет лучше. – Стой, – неожиданно повышает голос Грей, когда Санзу почти что покидает комнату. – М? – мужчина становится вполоборота, заинтересовано выгибая бровь. – Расскажи мне про сестру, – она наконец-то парирует его взгляд. До этого момента Грей ни разу не смотрела на него после «обряда принятия». – Про твою сестру – Сенджу. По слогам выговаривает девушка, и Харучиё кажется, что он переборщил с дозой, раз слышит подобное от нее. Это точно не слуховые галлюцинации? – С чего такой интерес? – Санзу усмехается, немного забавляясь. – Просто скажи, – вторит Грей упорно. – Что ж, тогда… – притворно призадумывается, а затем с его губ  достаточно хладнокровно слетает. – Я убил ее. – Почему? – Грей не удивляется, лишь неистово жаждет узнать причину. – Маленькая предательница получила по заслугам, – Харучиё на мгновение зависает на одной точке, словно что-то обдумывая. – И еще ей очень нравилось портить мои планы и совать свой нос туда, куда не следует. – Но ты же любил ее? – истошно взвывает девушка, пытаясь достучаться и вытащить из урагана безумных мыслей тоненькую нить, которая бы смогла помочь приоткрыть завесу его такого тайного внутреннего мира, остающегося неподвластным для Грей по сей день. – Любил!? – Да, – мрачно соглашается он. – Любил. Но в моем мире правила существует для того, чтобы их соблюдать. – Ясно, – силы Грей иссякают на глазах, она медленно отводит взгляд от мужчины. – Я надеюсь, предельно ясно, – Харучиё рывком оказывается ближе, грубо хватает худощавые плечи и заставляет смотреть только на себя. – Ведь правила для всех одинаковые. Никаких исключений. – Я понимаю, – Грей натягивает печальную улыбку, и мужчина принимает ее за твердый ответ. – Славно, – зарождающие огни в его глазах угасают. – Знаешь, я хотел уладить этот вопрос завтра, но теперь передумал. Харучиё меняется по щелчку пальцев. Вновь держится непринужденно и беззаботно. – Разберись с тем, у кого информация, – Санзу кладет перед ней телефон и новую симку. Девушка без какого-либо энтузиазма вставляет ее в мобильник, быстро печатает номер, вызубренный наизусть. Пара длинных гудков и наконец-то долгожданный ответ. – Доброе утро, – беспечно говорит Грей в трубку. Мужчина, стоящей рядом, конкретно недоумевал, с чего бы ей желать «доброе утро» в три часа ночи. Но когда хитрый замысел детектива был уличен, он шумно усмехнулся, продолжая поражаться ему. – Грей… – на другом конце провода послышался громкий выдох, означающий то, что человек расслабился. – Ты же в курсе, что во всех новостях трубили о твоей смерти. У тебя же все нормально? – Да, – девушка косится на Санзу, что так пристально рассматривал ее. – Я звоню насчет всей собранной информации. – Ты решилась наконец-то, – искренняя радость человека была непередаваема. – Говори четко и ясно: когда, куда, кому? – Дело в другом. Ты должен сжечь абсолютно все. – Ты… уверена? – Да. Сделай это немедленно. Короткое молчание, но Грей казалось, что оно тянулось несколько часов. – Хорошо, – без лишних вопросов отвечает. Девушка намеревается сбросить, параллельно глядя на Санзу и как бы намекая, что все нормально. – Грей, подожди. – Что-то непонятно? – Нет, все ясно, – заверяет голос на другом конце. – Просто, знаешь, я совсем не знаю тебя, как и ты меня. Но отчего-то ты доверилась мне, осознавая все риски. Есть ли какая-то особенная причина? – Потому что мне так захотелось, – тараторит она и, не зацикливаясь на столь глупом вопросе, желает поскорее прервать звонок. – Ты необычная, Грей, – внезапная похвала заставила девушку растеряться. – И я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Прозвучало несколько гудков, означающих, что разговор окончен. – Что-то не так? – Санзу подозрительно щурится. – Нет, все отлично. – Хорошо, тогда увидимся позже, – мужчина ловко забирает телефон и покидает ее. Она остается одна, окруженная мертвой тишиной. Я тоже на это надеюсь.

***

Турка закипает мгновенно, не успев Грей и глазом моргнуть. Она аккуратно наливает горячий напиток в чашку, игнорируя температуру, и чувствует пряный аромат кофе с корицей. Упоительный запах заполняет всю квартиру, но девушка не против насладиться чем-то другим, помимо отвратительного смрада крови, который в последнее время преследовал абсолютно везде. Неделя пролетела быстро. В сущности говоря, Грей практически не выходила из комнаты, зализывая не столько физические раны, сколько душевные. Санзу навещал больную ежедневно, заботливо меняя грязные бинты и через силу заставляя питаться. Также он избегал лишних прикосновений и не надоедал пустым трепом, понимая, что это бесполезно. Девушка была слишком погружена в себя, чтобы идти на контакт или реагировать на внешний мир. И вот сейчас, когда стадия принятия окончательно пройдена, Грей спокойно размешивала сахар в чашке, наблюдая за суетой утреннего квартала из окна. Сегодня она впервые вышла из комнаты по собственному желанию, как и обещала Харучиё. Но вот сам мужчина пока что не лицезрел этого момента, так как не ночевал дома. Детектив давно заметил, что у Санзу, очевидно, навалилось полно работы, которую необходимо было разгрести. В течение недели он зачастую пропадал, но обязательно находил время на то, чтобы навестить пленницу, что оставалась в своей клетке добровольно. Входная дверь отворилась точно по расписанию. Он быстро зашел в квартиру и так же молниеносно оказался в гостиной, словно почуял неладное. Грей, будто бы и вовсе не обратив внимание, продолжила пить кофе, бросив на пришедшего взгляд. Мужчина, на удивление, был бодр и свеж, нежели изнурен. – Уже лучше? – спрашивает он и, фирменно ухмыляясь, садится на диван. – А что, не видно? – в своей привычной манере отчеканивает Грей и с укором смотрит на тщетные попытки мужчины расстегнуть пуговицы на рубашке. Харучиё чертыхается, уже намереваясь разорвать вещь, но в один момент все его внимание забирает она. Грей подходит тихо, словно кошка, касается мужских плеч для того, чтобы тот полностью откинулся на диван и расслабился, доверив дело ей. Санзу, загадочно улыбаясь, следит за тем, как девушка по-хозяйски устраивается на его коленях,  выпрямляет спину и приступает к пуговицам. – Какие планы на день? – беззаботно интересуется Грей, продолжая расстегивать пуговицы. – Никаких, – отвечает мужчина, не отрывая потешного взгляда от столь сосредоточенного лица. – Сегодня тебе придется меня потерпеть. – Мне все равно нужно привыкать, – на выдохе произносит Грей и пытается сдуть мешающую прядь, что настырно лезла прямо в глаза. – А у тебя? – издевательски тянет мужчина, при этом аккуратно заправляет ту самую прядь за ухо и не убирает руку, рассматривая красивое лицо, пока она смотрит на него в ответ. – Собиралась сходить в душ, – непринужденно говорит Грей, в начале даже призадумалась для вида. – Какое совпадение, – Санзу широко ухмыляется, ощерив стан белых зубов. Жутко. – Я тоже собирался. Как насчет сходить вместе? Последняя пуговица успешно поддается под натиском тонких и аккуратных пальчиков. Она вновь поднимает голову, внимательно разглядывает его, словно редчайший экспонат, и медленно поднимает уголки губ, изображая улыбку, причем так хитро и нагло. Ее взгляд опять опускается, но на этот раз на оголенный торс мужчины. Грей неспешно проводит по раскаленной коже указательным пальцем, начиная от шеи и останавливаясь в области эрогенной зоны, наблюдая за реакцией. Харучиё плотно сжимает губы и, стараясь не издать ни единого звука, прикрывает глаза. Но лихорадочное возбуждение скрыть не получается, Грей с забавой следит за попытками утихомирить дикое желание. – Я не против, – не успевает Санзу опомниться, как девушка ловко спрыгивает с его колен и, соблазнительно качая бедрами, скрывается в ванной комнате. Хватило пару мгновений, чтобы Харучиё переварил ответ, а затем, заливисто рассмеявшись от того, что девушка снова игралась с ним, направился следом за ней. Он заходит в помещение, замечая, как в душевой стремительным напором спускается вода, но Грей под ней нет. Обернувшись, видит ее, облокотившуюся о стену и сложившую руки на пояснице. Девушка пристально смотрела на него и просто ждала. Санзу, в свою очередь, не стал церемониться: резко оказался рядом и грубо впился своим ртом в ее губы. Его руки вцепляются ей в волосы и притягивают к себе. Харучиё напорист и нетерпелив, безжалостно вдавливает хрупкое тело в стену и лишает возможности что-то решать. Он слишком долго этого ждал, чтобы сейчас тратить время на то, чтобы дышать, думать или заботиться о ее состоянии. Мужчиной движет лишь животное желание – и оно хочет ее всю без остатка. Плевать на новые ушибы и раны, которые он оставит ей в процессе, или будет ли она надрывно рыдать, умоляя его остановиться. Абсолютно безразлично. Грей – запретный плод, который Харучиё так долго и невыносимо мечтал вкусить. Объяви сейчас атомную войну – он не остановится, пока не насытиться полностью. В уголках глаз скапливаются слезы, но не от того, что Санзу поступает с ней по-скотски: предплечье не успело зажить до конца, поэтому неприятно ноет. В этот момент Харучиё успевает разорвать поцелуй, оставляя между ними тонкую нить слюны. Грей поднимает затуманенный взор на него. Аквамариновые глаза отдают ненормальным, бешеным блеском. Чувство самосохранения боязно пискнуло внутри, и девушка явственно его ощутила, но вот только поделать уже ничего не могла. Санзу сорвал тормоза окончательно, теперь же не отступит от того, что намерен сделать. Потерпи, – мысленно уговаривает себя Грей, когда Харучиё с легкостью переворачивает ее и нещадно впечатывает лицом в холодную стену. Девушка отчетливо слышит, как мужчина пытается разобраться с ремнем, вновь начиная закипать от того, что назойливая вещь не поддается. Грей наивно надеется на то, чтобы у него ничего не получилось, но звонкое брякание, означающее, что штаны успешно оказались на полу, разубеждает. Конечно, Санзу бы вцепился в блядский ремень зубами, но не упустил момента. Он входит быстро и свирепо, не давая возможности приготовиться. Раздирающая боль захлестывает волной цунами. Грей жмурится и прикусывает нижнюю губу в попытках не закричать во все горло, но и это не помогает. Санзу трахает ее, как грязную шлюху в туалете дешевого бара. Держит светлые волосы в плотном кулаке и больно оттягивает назад, чтобы она прогнулась ему навстречу, чтобы ощутила его в себе целиком. Его тяжелое дыхание, удовлетворяющего свою потребность, над ее ухом звучит отвратительно. Грей бьется головой о запотевший кафель и думает только об одном: это и есть агония? – Какая послушная, – злорадное шептание и тихий смешок выводит Грей из колеи. – Попробуй расслабиться. Отчего-то девушка повинуется, обмякая в его руках и понимая, как была напряжена до этого момента. Становится легче. Боль от ритмичных толчков ощущается не так остро, потому что она успела привыкнуть или смириться. Никакой любви. Санзу сделал то, что так давно хотел, получил неистовое удовольствие и намеревается получать дальше, ведь Грей с ним. Только его и только для него. Харучиё изливается ей на спину, специально пачкая нежную кожу спермой, чтобы еще раз доказать самому себе, что она принадлежит ему и телом, и душой. Не изменяя своему резкому темпу, переворачивает девушку лицом к себе и просто наслаждается. – Красивая, – вполголоса говорит Санзу и ласково целует в висок, меняясь словно по волшебству, приобретая обыкновенный вид. – Сходи в душ, Грей, а потом мы сменим бинты. Еще один нежный поцелуй, и мужчина как ни в чем не бывало одевается и выходит из ванной комнаты. Грей медленно скатывается по стенке и, оказываясь на полу, обнимает колени руками.