Mon amour inconditionnel/Моя безусловная любовь

6 марта 1999 года, суббота Кабинет директора Хогвартса, профессора Макгонагалл, внутренние комнаты Гермиона сидела на полу комнаты и смотрела невидящим взглядом перед собой. День выдался невероятно неудачным, излишне неудачным. За окном шёл мерзкий мокрый снег, что наполняло её ещё большим унынием. Переведя взгляд на тонкий серебряный браслет с подвеской, изображающей маленького спящего дракона, скрутившегося в клубок, она опять задумалась о событиях, в связи с которыми теперь ей пришлось носить украшение. После двухнедельного пребывания в стенах Мэнора Драко и она вернулись в кабинет Макгонагалл. Всё время её дни были весьма однообразны — она завтракала, гуляла по огромному парку, который нравился ей всё больше необычной красотой, а, вернувшись через несколько часов блужданий среди деревьев и кустарников, покрытых изморозью, до позднего вечера корпела над книгами, готовясь к занятиям. В библиотеке она больше не решилась задерживаться, после первого дня в особняке, когда она внезапно уснула на диване там же — Гермионе отчётливо казалось, что в ту ночь кто - то присутствовал там и прикасался к её коже. С утра она проснулась, укрытая одеялом и, когда с завтраком перед ней появилась Мэлоди, та на все вопросы Гермионы всего лишь сказала, что укрыла её сама, но девушку не покидало чувство, что кто-то другой тогда появился в библиотеке и, конечно же, предполагаемым человеком для неё был Малфой, каким бы безумным это не казалось. Все эти дни оба Малфои не приходили к ней и никак не контактировали вплоть до возвращения в Хогвартс. Каждый день она видела Драко с самого утра, летающим на метле на маленьком поле для квиддича и играющим на разных позициях в зависимости от используемого им мяча, но чаще всего всё же используя снитч, так как он был ловцом в своей слизеринской команде. Гермиона наблюдала всякий раз, когда он вылетал из поместья для игры и, быстро поняв, что он летает в одно и тоже время, уже ждала его, сидя на стуле возле окна. Она ловила себя на мысли, что любуется его ловкими движениями и сильным телом. Малфой явно много занимался спортом и был очень подтянутым, хоть и достаточно тонким из - за генетической предрасположенности высокородной семьи. Дальше после достаточно длительной тренировки, судя по движению волшебной палочки и характерным сосредоточенным жестам, он регулярно обновлял защитные заклинания территории поместья, а также парка, как и говорил ей, дотрагиваясь запястьем до определенных граничных предметов. Она видела, что оно слегка красновато. Магия крови. Он делал это, всё так же используя метлу, чтоб переместиться по всей территории достаточно быстро. Гермиона часто наблюдала за его утренними ритуалами игры в квиддич и тёмной магии, и провожала его взглядом, когда он улетал дальше по парку, пока его платиновые волосы не скроются из зоны видимости. Однажды, как всегда увлечённо играя в квиддич и поймав снитч очень ловко и красиво, выходя из стремительной петли, так что сердце Гермионы, казалось, на мгновение замерло, он, видимо, почувствовал её тайный дозор, потому что, остановившись на мгновение и вися на метле, поднял голову, глядя на её окна, но она уже успела отскочить от него и далее была куда более осмотрительна, не пялясь так открыто, сидя возле самого края подоконника, но он больше не поднимал головы в другие дни, либо, решив, что ему показалось, либо, не считая её наблюдение чем-то стоящим какого-либо внимания. В день их отбытия в Школу миссис Малфой опять вышла в вестибюль, куда она спустилась для аппарации, и опять, весьма вежливо перебросившись общими фразами, они аппарировали в Хогвартс. Младший Малфой предпочитал вообще сохранять молчание и одел свою обычную непроницаемую маску безразличия. Когда они появились в кабинете директора, профессор Макгонагалл уже ожидала их и весьма обрадовалась, узнав, что Гермиона выглядит отдохнувшей и посвежевшей. — Спасибо, профессор Макгонагалл, видите ли, в Малфой - Мэноре настолько чудесный парк, что я просто влюбилась в него, я гуляла там каждый день по несколько часов, поэтому это весьма улучшило мое самочувствие, — объяснила Гермиона, внимательно глядя на первую реакцию Малфоя, так чтоб он не заметил. При слове «влюбилась» она ощутила на себе не совсем понятный по гамме эмоций взгляд Малфоя, но никак не ответила на него. Макгонагалл обернулась к нему, строго глядя через очки: — Мистер Малфой, я надеюсь, мисс Грейнджер находилась там с нужной защитой. — Я оградил парк всеми необходимыми защитными заклинаниями, — в своей обычной ленивой манере пояснил Малфой, прямо глядя на директора. Неожиданно профессор Макгонагалл замерла, не сводя с него глаз, казалось, весьма поражённая: — Вы использовали те же заклинания, что и для поместья? — Да, профессор, — коротко бросил он. — Ваш парк простирается на по крайней мере десять милл вокруг, сколько же сил и Вашей кро… — ошеломленно начала она, но Малфой быстро перебил её, бросив взгляд на Гермиону, будто проверяя, поняла ли она смысл последней фразы Макгонагалл: — Профессор, я сделал всё абсолютно так, как было указано в условиях моего договора с Министерством Магии, ни больше, ни меньше. Та всё же замолчала, но подумав, спросила у него: — Вы подготовили амулеты, как я Вас просила в письме? — Да, они со мной, — и Малфой достал из кармана небольшую коробочку для украшений. Директор спешно открыла её и достала два браслета с изображением одинаковых драконов, мирно спящих, скрутившихся в клубочек. — Мать использовала их, когда я был маленьким, чтоб я мог сообщить, если заигравшись, заблужусь, или что-то случится. — Как они работают? Вы уверенны, что они исправны? — полюбопытствовала Макгонагалл пытливо. — Естественно, профессор, — кивнул Малфой по деловому. — Если один из носящих амулет, повернёт дракона на цепочке вокруг, он, скажем "проснётся" и опалит кожу огнем. То же произойдёт с драконом другого владельца амулета и он узнает, что ему нужна помощь и где тот находится. — Это очень древний и ценный амулет, мистер Малфой, — профессор Макгонагалл опять странно посмотрела на него. — Вы сообщили своей матери… — Я теперь владелец поместья Малфоев и всех ценности моей семьи, по крайней мере, пока мой отец заключён, — перебил её резко Малфой, — так что я не обязан отчитываться об использовании тех или иных вещей, в независимости от их магической силы и их ценности. Амулет подходит для озвученных Вами целей, профессор? — Более чем, мистер Малфой, — только кивнула Макгонагалл. — Он обладает невероятно сильными защитными чарами и ещё многими дополняющими, сейчас я даже не смогу все из них идентифицировать. — Амулет как раз подходит для того, что Вы просили, — добавил Малфой слегка раздраженным тоном, будто желая завершить разговор. — Отлично, мисс Грейнджер, Вам нужно будет носить этот амулет, как и мистеру Малфою, — голосом, не принимающим возражений, заявила та, протягивая ей один амулет, а Малфою — другой. — Я не всегда буду на месте в Хогвартсе, а мистер Малфой связан таким сильным и серьёзным Непреложным Обетом, что, я уверена, даже если бы он захотел проигнорировать возникшую для Вас опасность, тут же сам упадёт замертво. Гермиона помешкала и всё же надела серебряный браслет. Она почувствовала лёгкое тёплое потрескивание тёмной магии на запястье, но это быстро прекратилось. Малфой сделал также, не глядя на неё. — Ещё одна информация, которую Вам нужно знать, — добавила профессор. — Пока Пожиратели Смерти, охотящиеся на Вас, не найдены, Вы, мисс Грейнджер, будете до конца обучения проживать во внутренней комнате моего кабинета. Вход в неё будет доступен только мне и мистеру Малфою, связанному Непроложным Обетом. Это весьма увеличит шансы на Вашу защиту, если это понадобится, когда Вы будете в комнате напротив моей. Моя спальня напротив Вашей за таким же гобеленом. В течении дня Вы можете проводить время с друзьями в гриффиндорской башне, библиотеке, Большом Зале, даже на территории Хогвартса, но с наступлением отбоя должны всегда находится здесь. Доступ в спальню разрешен только мне и мистеру Малфою, поэтому попрошу Вас встречаться с друзьями не здесь, так как защитные заклинания, которые я использовала, могут навредить посетителям, не допущенным к посещению. В моё отсутствие мистер Малфой будет отвечать за Вас, для экстренного контакта с ним у Вас есть данный амулет. А теперь пойдёмте, я покажу Вам комнату, мистер Малфой, Вы должны также знать, где находится помещение, в случае опасности Вы обязаны появиться здесь незамедлительно, — профессор поднялась из - за стола, неожиданно повернулась в левую сторону и, подойдя к огромному гобелену, открывающему вход в другую комнату. Девушка никогда раньше не замечала эти два тёмные неприметные гобелены в кабинете директора Хогвартса. Так они оказались здесь, где Гермиона была сейчас. Комната была небольшая, но светлая, с отдельным маленьким отсеком для душа и туалета. Посредине было окно с лёгкими белыми занавесками, под которым располагался письменный стол для работы, слева находилась скромная постель, а напротив — небольшой диван. На этом всё. Весьма спартанские скромные условия для жизни. — Да уж, это явно не покои Малфой - Мэнора, — подумала с улыбкой про себя Гермиона, но комната на самом деле её вполне устроила. Так она стала жить здесь, в месте, о котором, кроме директора Хогвартса, знал только Малфой. Почти весь день она была в Общей гостиной Гриффиндора, или в их с Джинни комнате, которую она теперь ни с кем не делила, готовила уроки в библиотеке и возвращалась в комнату прямо перед отбоем. Сегодня в выходные она договорилась встретится с Роном и отметить его девятнадцатое день рождение. Парень улучил свободное время на работе в магазине с братом и они должны были провести целый день вместе. Джинни, заговорщически подмигнув ей, прошептала, что на целый день до отбоя не будет в их комнате, узнав об их встрече, так что парочка могла бы остаться наконец - то наедине. Это осознание весьма будоражило её, но, собрав волю в кулак и вспомнив вечное раздражение парня по поводу своего поведения, когда они оказывались одни, решила наконец - то перебороть свою смесь из нерешительности и страха и действовать. С утра в этот день, сначала долго не решаясь, она всё же надела свои красивые чулки, каблуки, в которых присутствовала на балу на Хеллоуин, прозрачную тёмную блузку, и нашла весьма короткую чёрную юбку, лежавшую уже несколько лет без нужды в шкафу. Наконец одевшись, она подумала, что должна выглядеть весьма соблазнительно в этом образе, хотя для неё такие вещи были чем - то более чем слишком. Такой одеждой она скорее хотела подготовить не Рона, а в первую очередь себя и настроить на соответствующий лад. Кажется, её план намекнуть Рону о готовности к более решительным действиям сработал определенно безотказно и молниеносно. Рон уже в первые полчаса их прогулки по территории Хогвартса (Хогсмид и его ресторанчики ей был, конечно же, запрещён из-за угрозы нападения), предложил не мешкать и пойти сразу в её спальню. Его глаза горели от предвкушения, прямо - таки пожирая её глазами. Она судорожно вздохнула и согласно кивнула, как перед отважным рывком. Она же сама всё продумала своим гениальным мозгом Гермионы Грейнджер и определила сама, теперь поздно отступать. — Да, пожалуй, пойдём, — согласилась она, но, придя в комнату и оказавшись наедине, история повторилась, образ соблазнительницы никак не помогал Гермионе расслабиться. Она лежала на своей старой постели в спальне для девочек, не в силах дышать под весом Рона и отчаянно мучилась. Ей казалось, что руки Рона, проскальзывающие под её тесную юбку, слишком влажные, его дыхание раздражающее, поцелуи рваные и не чувственные, не вызывающие никакого возбуждения. Она поняла, что не может сосредоточиться на близости и, выползая из - под него, расстроенно прошептала, опуская юбку ниже: — Рон, извини, я не могу… Тот, кажется, замер, а потом выпалил, сощурив глаза, садясь на постели рывком: — Ты никогда этого не хотела, да, Гермиона? Ты просто морочила мне голову, цеплялась за старого друга, играя в отношения, чтоб убежать от одиночества, которого безумно боялась, как все мы боялись после войны. — Нет, Рон, ты не понимаешь, — пыталась объяснить она, — ты очень важен для меня, мы знаем друг друга вечность, — но он уже вскочил с постели, весь растрёпанный, и со сжатыми в кулаки руками прокричал: — Но этого недостаточно, чтоб трахнуться со мной! Может, ты — фригидная хитрая сучка, имеющая мой мозг вместо члена? С меня довольно, я хочу прекратить этот фарс, нам больше нет смысла сохранять эти отношения, — и он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Гермиона даже не успела ничего сказать. «Фригидная сучка». Это сказал её лучший друг и парень на протяжении полутора лет. Стоп, уже не парень. Она поскорее выбралась из гриффиндорской башни, пока никто не заметил и побежала в свою комнату. Так она сидела, раздумывая о случившемся. Боль, разочарование в себе, злость на Рона захлёстывали её. Она нашла бутылку огневиски в их с Джинни потайном месте в комнате и притащила её с собой. Быстро откупорив её с помощью волшебной палочки, она сделала большой глоток, глянула немного затуманенным взглядом на браслет, своим аналитическим умом взвешивая и рассуждая. Да, пожалуй, ей нечего терять. Макгонагалл сегодня отсутствовала в Хогвартсе и не вернётся до завтрашнего обеда, она точно это знала. Она сделала огромной глоток огневиски опять, поднялась на ноги и, повернув по кругу маленького дракона, увидела, как тот резко «проснувшись», выпустил пламя из пасти, опаляя её реальным огнём, оставляя ожог на запястье. Отпив ещё огневиски, она подошла к окну, за которым уже стемнело и продолжал идти мерзкий мокрый снег с дождем, и стала ждать. Малфой влетел в комнату, тяжёло дыша от быстрого бега, ведь подземелья Слизерина были не так уж близки к кабинету директора Хогвартса, с поднятой палочкой и пронзительным взглядом. Гермиона не двигалась, глядя на него. Оценив обстановку и окинув взглядом помещение, он процедил с ядом: — Грейнджер, ты едва ли выглядишь умирающей от опасности, — он прошёл внутрь, оглядываясь. Он был одет в чёрные свободные штаны и расстегнутую белую рубашку, конечно же, в субботний вечер занятий не было, так что было странно ожидать увидеть его в школьной форме. Его волосы как всегда были аккуратно уложены. — Безупречный даже после кросса по всему замку, так может только Малфой, — пронеслось в голове у Гермионы со смешком. Она не отошла от окна, молча глядя на него. — Зачем ты активировала амулет? — задал он вопрос, приближаясь и зло сверкая серыми глазами. — Если ты решила пошутить, то шутка не принята. Я едва лёгкие не выплюнул, несясь сюда, когда дракон опалил мне кожу. Он подошёл вплотную и опаляя её глазами не хуже пламени дракона на руке, направил свою палочку ей прямо в солнечное сплетение. — Не выводи меня, Грейнджер, кажется, мне хватило твоего дружка Поттера все эти годы учёбы. Гермиона мягко улыбнулась и просто сказала с неимоверным спокойствием: — Я хотела поговорить. Присядь, — она кивнула на диван в углу. — Хочешь выпить? — Гермиона протянула ему бутылку огневиски. На секунду Малфой опешил, осознавая то, что не сразу заметил. Грейнджер была пьяна, достаточно сильно, чтоб плохо соображать и ходить с трудом, но не достаточно сильно, чтоб забыть, как активировать браслет. И она была одета, мягко говоря откровенно, очень откровенно. — Не знаю, что происходит, но это весьма любопытное происшествие, - подумал он, осторожно разглядывая её. Он, посомневавшись, остановился и опустил таки палочку, а потом подошёл к дивану и сел, беря у Гермионы бутылку, делая внушительный глоток. Хорошо, это может быть слегка забавный вечер, он понаблюдает за пьяной, возможно, даже раскованной Грейнджер, выпьет огневиски и уйдёт, как только ему это надоест. Она тоже села на диван, на каком - то расстоянии от него, глядя спокойным, хоть и не совсем привычным, слишком расслабленным взглядом. — Извини, я понимала, что это единственный способ выманить тебя сюда, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. — Он сработал, Грейнджер, если бы я не прибежал, мог бы умереть из - за Непреложного Обета. А теперь скажи, о чём ты так сильно хотела поговорить, что активировала амулет? — Малфой бросил взгляд на её ноги, которые она вытянула перед собой, ноги в чулках и каблуках, как и на Хеллоуин, в тот памятный вечер. — Мерлин его подери, Малфой, не думай об этом сейчас, — зло подумал он, отводя взгляд. — Ни о чём важном, мне просто стало… — она замолчала, будто задумавшись, — одиноко. — Одиноко? — Малфой поднял брови в своей обычной манере: — И я — единственный, о ком ты подумала, когда почувствовала себя одиноко? — его взгляд теперь упал на прозрачную чёрную блузку Гермионы. — Отлично, я прекрасно вижу твоё кружевное нижнее бельё, Грейнджер, — мысленно сказал он, скользнув взглядом по её небольшой высокой круглой груди. — Подозреваю, трусики ты надела такие же кружевные и прозрачные, или совсем забыла он них? — Видишь ли, сегодня мне не нужна компания друзей, которые знают меня столько лет, как нудную заучку Грейнджер, мне нужен кто - то, кто сможет легко поверить, что я могу быть другой, тот, кто сам нарушает правила без сожалений, кто не имеет принципов и моральных устоев, сдерживающих в чём - то ни было, — медленно проговорила и отпила ещё огневиски, ловко забрав бытулку из его рук и следом возвращая обратно. Он почувствовал мягкую кожу руки на своих пальцах, по коже тут же будто прошёлся разряд тока. — К чему ты клонишь, Грейнджер? Ты, кажется, всегда считала меня заклятым врагом, — он сощурил глаза. — Тем, кто как раз и называл тебя занудой, заучкой и выскочкой, бегающей за Поттером и прикрывающей его зад во всех тупых переделках, — теперь он посмотрел на её губы, накрашенные ярко - красной помады. Как в тот вечер, когда он почувствовал слишком много неправильного, не свойственного тому Малфою, которого он знал ранее. — Это уже слишком, что она задумала? — продолжал думать он, пока алкоголь медленно растекался вместе с расслаблением в его теле. — Конечно, пока рядом были Гарри и Рон, я всегда была на их стороне в ваших глупых мальчишеских перепалках, но, кажется, нам всем сейчас стало ясно, что на фоне войны ваши споры мало чем похожи на ненависть, с которой мы столкнулись, — она вздохнула и откинулась на маленькую подушечку дивана, вытягивая ноги. — Эти чёртовы ноги, — всё, о чём он мог думать сейчас и слишком громко сглотнул, горло быстро пересохло. — Хорошо, Грейнджер, — вздохнул он, пытаясь не смотреть на её развратную версию. — Решим, что это теперь неважно. Поттера здесь нет и, кроме твоего происхождения, которое теперь я не смею осудить, иначе загремлю в Азкабан, мне больше не за что тебя ненавидеть. — Рада, что ты согласен со мной, — она расслаблено улыбнулась ему. — Дай мне бутылку, я не хочу трезветь сегодня. — Так что ты хотела именно от меня, Драко Малфоя, Грейнджер? — спросил он, давая ей бутылку. Он тоже выпил и алкоголь расслабил его тело также. Она выпила и, практически бросив бутылку ему в руки, резко поднялась и остановилась прямо перед ним, между их ногами не оставалось никакого расстояния. Её глаза горели настойчивости и решимостью. — Я хочу твоего честного ответа, Малфой, — сказала она неожиданно хрипловатым, более низким голосом. Она встряхнула своей каштановой гривой и, проведя руками по своим изгибам, спросила, неотрывно глядя ему в глаза: — Посмотри внимательно на меня, Малфой, ты считаешь меня привлекательной? Девушкой, которая может вызывать интерес у противоположного пола? — она неспешно поправила чулок на левой ноге, скользнув по его колену. Он отчётливо почувствовал, как в горле пересохло ещё сильнее, нестерпимо и сделал глоток огневиски. — О чём ты, Грейнджер? — он посмотрел на неё, едва понимая, что сейчас происходит. — О, прости, кажется, я должна спросить более понятными тебе словами. Трахнул бы ты меня? Поимел? Перепихнулся бы? Ведь такими фразами вы перекидываетесь, обсуждая девушек? Смотри на меня, Малфой, я хочу, чтоб ты не отводил своих чёртовых серых глаз от меня, — она провела руками от талии к груди, затем медленно одну за другой принялась расстёгивать пуговицы блузки, не отрывая от него блестящих, практически чёрных глаз, вытащила блузку из юбки и, сорвав её с плеч, забросила куда - то в сторону. Он послушно молча смотрел на неё, о, он смотрел бы даже если бы ему пообещали после этого вырвать глаза, но он не отрывался от неё ни на миг. С юбкой было быстрее — она рывком расстегнула молнию сзади и отбросила её, когда та упала на пол. Она опять тряхнула волосами и слегка улыбнулась ему, в одном кружевном белье и чулках, на высоких каблуках, с ярко - красной помадой на губах. Кажется, ему снится какой - то весьма извращённый эротический сон и скоро он проснется, это не может быть Грейнджер, которую он знал, Грейнджер, которая сейчас была перед ним, не вписывалась в его стройные координаты. Она была пьяна, сексуальна и задавала слишком провокационные вопросы. И была раздета, практически голая. Внезапно она наклонилась над ним и их лица оказались на одном уровне в сантиметре друг от друга. — Я видела, как ты смотрел на меня на Хеллоуин, Малфой, — прошептала она тягучим голосом и положила свои ручки на его плечи. — Я знаю, ты был возбужден тогда. Я — чёртова заучка, но не идиотка. Ты хотел меня тогда, — она опустилась на его колени, не отрывая взгляда от его глаз. — Мне это снится, или я сошёл с ума, — пронеслось в голове Малфоя, но, ощущая тело девушки так близко и видя перед собой её красные губы, все мысли начали окончательно уноситься из его мозга. Она взяла у него бутылку огневиски, отпила глоток и отбросила в сторону, та была пуста. Её руки теперь оказались на его ключицах, виднеющихся из открытой рубашки. Обдавая его кожу горячим дыханием, она расстегнула её и, изучающе глядя на его оголённое тело, стянула её с плеч. Гермиона поглаживающими движениями провела по его торсу, любуясь им, а потом наклонилась к его уху и прошептала: — Я представляла тебя, Малфой, раздетым, но ты, оказывается, ещё более соблазнительный без одежды, чем я думала. — Грейнджер, фантазирующая обо мне? Очевидно, не в этой Вселенной, — пронеслось в его воспалённом мозгу. Она прикоснулась к его левой руке, на которой виднелась Чёрная Метка, и погладила кожу в том месте. Он удивленно взглянул на неё и она, улыбнувшись, произнесла тихо: — Тебе нечего стыдиться, ты это не выбирал, как и я, — и она без слов показала ему свою руку со шрамом «грязнокровка». Он судорожно вздохнул, чувствуя, как напряжение в штанах от ощущения сидящей на нём девушки, достигло предела. Она придвинулась к нему ещё ближе, если это было возможно, очевидно, чувствуя это, и, опять наклонившись к его уху, обожгла кожу горячим сбивчивым дыханием: — Давай сделаем это сейчас, Малфой, нам нечего терять, ты трахнешь очередную, прыгнувшую на твой член сучку, а я тоже получу то, что хочу, — её губы заскользили по его шее, оставляя красный след помады, руки медленно прошлись по торсу и она начала неспешно расстёгивать его пояс. — Грейнджер… — выдохнул он, больше не в силах сдержать себя. Он рывком перевернул её на спину и, придавив своим весом, впился страстным, практически грубым поцелуем в её красные губы. Его руки скользили по нежной коже её тела, подняв бельё пальцами, он сжал её грудь в ладони, погладив внутреннюю сторону бедра, другую ладонь остановил между её ног. Она была очень горячей и влажной. Он неторопливо стянул её трусики, не прерывая поцелуя, и вошёл в неё пальцами. Стон Гермионы едва не свёл его с ума, он оторвался от её губ и, подняв рывком бельё, начал ласкать её сосок. Девушка подалась к нему бёдрами, крепко обхватив его спину руками, глаза были закрыты, волосы разметались и на висках пряди стали мокрыми от пота, он задвигал пальцами более ритмично и из её красных губ следом стали непрерывно вырываться стоны, такие чувственные и в то же время нежные, что Малфою казалось, он кончит сам в любую секунду. Он замер на какое-то мгновение, рассматривая картину перед глазами — стонущая под ним от наслаждения грязнокровка, которое приносила его рука с изображённой на ней яркой Чёрной Меткой. Она потянула его на себя, не желая промедлений, и он опять продолжил, отбросив все мысли. Она двигала бёдрами в такт движений его руки и через несколько мгновений, выдав протяжный стон, её влагалище крепко обхватило его пальцы. Малфой остановился и, вытащив пальцы, посмотрел на Гермиону. Она всё ещё не отрывая глаз, тяжело дышала, не отпуская его из рук. Он навис над ней, разглядывая внимательно лицо девушки. Она открыла глаза и, притянув его к себе, чувственно поцеловала. Её руки скользнули в штаны и опустились на его члене, пробуя его на ощупь. — Теперь ты получила, что хотела, Грейнджер? — спросил он хриплым голосом. — Не совсем, — прошептала она, делая лёгкие движения рукой по его члену. — Я хочу, — она посмотрела в его серые, сейчас практически гранитно - серые от возбуждения глаза, — я хочу, чтоб ты лишил меня девственности. Наступила оглушительная тишина. Рука Гермионы замерла, Малфой немного отодвинулся от неё, убирая её прикосновения и, вглядываясь в её лицо, спросил: — Ты — девственница? — Да и хочу покончить с этим, — с жаром сказала она. — Я что — волшебный джин, лишающий девственности всех желающих, Грейнджер? — спросил он уже своим обычным злым тоном. — Неужели ты ни с кем до сих пор не трахалась? — Я пыталась, — тихо сказала она. — Только пыталась? — его голос был полон льда. — Поэтому я позвала тебя, я знала, ты сможешь это сделать, не задумываясь, я заметила твой взгляд тогда на балу, — она, кажется, пыталась оправдаться, а потом быстро, будто маленький ребёнок, выпалила: — Он назвал меня фригидной сучкой и бросил, это стало последней каплей. — Он — это кто? — уточнил Малфой, садясь и приводя себя в порядок. — Рон, — выдала она и уставилась на него, не мигая. Малфой отвернулся и задумался. Потом, резко встав, засунул руки в карманы и, пройдясь по комнате, остановился у окна. Посмотрев на вид за окном, он развернулся к Гермионе и отчеканил: — Очень умно, Грейнджер, ты решила использовать меня. Тупой Уизли вышвырнул тебя, как старую тряпку, и ты задумала отомстить ему со злейшим врагом. Напилась как сапожник, устроила этот маскарад в костюме работницы борделя, рассчитанный на озабоченного сопливого третьекурсника, кончающего от вида голой лодыжки. Ты думала, я трахаю всё, что движется, но это не так, я достаточно уважаю себя, чтоб не иметь дело с тебе подобными, — он остановился, а затем продолжил, не отрывая от неё взгляда: — Ты — последнее существо женского пола на этой Земле, которое я захотел бы трахнуть, — и быстрым шагом направился к двери. — Малфой, — позвала Гермиона тихим и твердым голосом и он обернулся, стоя в дверном проёме. — Но ты весьма легко повёлся на мой маскарад, судя по такому сильному возбуждению. Как сопливый третьекурсник. Он с такой силой хлопнул дверью, уходя, что окно комнаты тонко задребежало.