Mon amour inconditionnel/Моя безусловная любовь

5 июня 1999 года, суббота Хогвартс, Школа Магии и Волшебства Рано утром в библиотеке Хогвартса было пустынно и тихо, в воздухе слышалось дыхание июньского лёгкого ветра. В утреннем нежном свете можно было разглядеть, как кружатся пылинки между стеллажами с многочисленными фолиантами. Гермиона сидела за кипой книг за столом и только её каштановая макушка едва выглядывала из - за стопок. В понедельник должна была состояться консультация профессора к первому экзамену ЖАБА для старшекурсников и она, поспав лишь несколько часов ночью, примчалась сюда повторять необходимый материал. В такие ранние часы она знала, что студенты ещё не скоро появятся здесь, тем более на выходных, поэтому хотела успеть получить библиотечные экземпляры ещё до завтрака. Дело шло весьма хорошо, пока она не услышала, как книги с одной стороны стола куда - то отодвигаются. — Подождите, я ещё не закончила, ещё несколько записей, — пробормотала она, не поднимая головы. — Ещё успеешь, Грейнджер, сначала поговорим, — прозвучал знакомый голос над ней, нахально закрывая рукой пергамент, на котором она делала заметки к экзамену, красивой аристократической рукой с длинными тонкими пальцами. Она раздражённо подняла глаза, потревоженная. — Малфой… — она удивилась. — Что случилось? — кажется, даже начала заикаться. Тот усмехнулся, глядя в её глаза, он стоял в расслабленной позе прямо перед ней в лёгкой кремовой рубашке и серых штанах. Как всегда отлично выглядевший, даже в такое ранее утро. — Ты опять спасла меня, Грейнджер. — О чём ты? — она спешно поднялась, заправляя выпавшие пряди волос за уши, стараясь выглядеть не понимающей, какие - то пергаменты посыпались на пол, но она не обратила внимание. — Если бы не твоё заклинание замедления, я бы не стоял сейчас здесь перед тобой, а как минимум находился на койке в отделении святого Мунго, где бы меня собирали по кускам. Мне всё рассказали. Когда я упал из-за удара бладжером в голову с метлы во время матча по квиддичу в прошлое воскресенье, ты с трибуны мгновенно послала заклинание и, вместо того, чтобы раздробить себе все кости, я лишь мягко приземлился на землю, отделавшись лёгким сотрясением мозга, и то из - за бладжера. Гермиона густо покраснела, отводя глаза. Она надеялась, никто не заметит, что именно она это сделала. Ей хватило желания провалиться сквозь землю после мартовского сумасшедшего поступка в своей спальне с Малфоем, хоть он и не подал виду, что что - то случилось, и только по изучающему взгляду из - за слизеринского стола иногда вовремя трапез в Большом Зале она осознавала, что он не забыл об их встрече. — Малфой, я сделала, что любой бы сделал, — тихо сказала она, её руки слегка дрожали от волнения. — Но это была именно ты, Грейнджер, — он приблизился к столу вплотную и их разделяло совсем небольшое расстояние. — Именно ты в секунду отреагировала, когда я молниеносно падал с огромной высоты на землю. Я опять у тебя в долгу. Меня как раз выпустили из больничного крыла, так что я сразу разыскал тебя. — Хотела бы я выглядеть так безупречно после болезни, — промелькнуло в голове у сбитой с толку девушки, когда она оглядела его внимательным взглядом. Малфой выглядел так, как - будто побывал на курорте, а не лечился. — Оставим это, всё в порядке, — залепетала Гермиона. Она неловко выбралась из - за стола и Малфой одним шагом сократил расстояние, оказавшись прямо перед ней. — Я хочу отблагодарить тебя, сегодня вечером в шесть встретимся на вершине Астрономической башни, я покажу тебе место неподалеку от Хогвартса, которое тебе должно понравиться, — проговорил он медленно, внимательно разглядывая смущённое лицо Гермионы. — В понедельник последняя консультация к экзамену с профессором, — неловко вставила она, поражённая неожиданным предложением. — У тебя есть ещё целый день завтра, чтоб подготовиться, Грейнджер, хотя, я уверен, ты и так готова, — усмехнулся по - Малфоевски он. — Я не знаю… — она забормотала, ища какие - то отговорки. — Не смей не прийти, иначе я буду бесконечно активировать амулет с драконом, пока у тебя не появится ожог на руке, — твёрдым голосом остановил он её попытки найти причины не прийти. Она судорожно вздохнула и он, пройдя до двери, повернулся и, прежде чем закрыть её, тихо сказал с неизменной ухмылкой: — Туда, куда мы пойдём, твои эротические чулки и каблуки не совсем подойдут, хотя… — он протянул ленивым голосом, оглядывая её фигуру хитрым взглядом, — я всё же буду не против такого образа, — и скрылся за дверью библиотеки.

***

Придя в шесть вечера на вершину Астрономической башни, она за весь день практически полностью убедила себя, что совершает ужасную глупость, по своей воле идя на встречу с Малфоем. — Он, наверняка, что - то задумал скверное, а после случая в марте весьма глупо оставаться с ним наедине, — приносились волнительные мысли в её голове. — Ты — последнее существо женского пола на этой Земле, которое я захотел бы трахнуть, — вспомнила она его фразу, брошенную на выходе из комнаты в тот мартовский день. — Вот и отлично, посягательств я точно бояться не должна, — решила она и её любопытство пересилило остальные чувства. Она пришла, даже за десять минут до шести, так как Астрономическая башня была расположена очень близко к башне Гриффиндора и она не думала о таком быстром приходе. Ступив на последнюю ступеньку, она немного отдышалась, подъём был достаточно крутым. — Подходи, Грейнджер, не мешкай, ты же не Дамблдор, чтоб ожидать своей смерти от палочки Малфоя на вершине Астрономической башни, — проговорил лениво спокойный голос Малфоя и его высокая светловолосая фигура появилась из - за тени выступа. Он так любил всё контролировать, что даже специально пришёл заранее, зная, что Гермиона никуда не опаздывает, судя по посещению занятий. — Это явно не лучшее место для шуток, Малфой, — бросила она гневно, подойдя к одному из окон, немного в сторону от него. — Не говори мне, что боишься смерти, Грейнджер, — сказал он резко. — Я своими глазами видел, как из - за идиота - Поттера ты готова была скончаться от пыток на полу Мэнора. — Я бы сделала это ещё раз, если нужно было, — с вызовом бросила она, непроизвольно хватаясь за руку со шрамом. Он, конечно же заметил это. — Не сомневаюсь, Грейнджер, ты так же готова была умереть за Поттера и спасение волшебного мира, подвергаясь мучительным пыткам, как я, готов был умереть за спасение своей семьи, принимая Чёрную Метку Пожирателя Смерти и обязуясь убить Дамблдора, всё это теперь навсегда со мной, чтоб я вдруг не посмел забыть, что происходило в моем доме всё это время и что Волдеморт сотворил со многими пленниками, находившимися в подземельях моего дома, — он проговорил очень быстро и с омерзением бросил взгляд на свою руку. Из-под тонкой летней светло - голубой рубашки, которая в ансамбле с его платиновыми волосами, создала в её голове обманчивый образ парня, в июньский вечер решившегося выбраться на улицу для того, чтобы пропасть до утра с друзьями и парочкой весьма красивых девушек. Вместо этого они стояли вдвоём на месте смерти Дамблдора, на вершине башни, девочка с жутким пыточным клеймом и парень с огромной тёмной татуировкой Пожирателя Смерти. Он в легкомысленной голубой рубашке и тёмных штанах, по виду таких дорогих, что, казалось, он пришел сниматься для журнала моды и она, в лёгком белом сарафане, доходившие до колен, небрежно наброшенной мантии, той мантии, его подарке, и с распущенными волосами. Гермионе показалось это в момент жутко неуместным — их красота, молодость, жаркое, легкомысленное лето и разговоры о смерти. Или неуместным было то, что произошло в их жизни не по их воле? Все эти ужасы, смерти, лишения? Она выдавила из себя тихо: — Мы стали жертвами обстоятельств. Ты стал Пожирателем в шестнадцать, я сбежала с Гарри и Роном и лишила памяти родителей ради безопасности. Они до сих пор меня не простили до конца за всё, они не могут понять. — Не оправдывай меня, Грейнджер, — оборвал он её. — Я — грёбаный Пожиратель Смерти и буду таким всю жизнь, никто не забудет, что я впустил Пожирателей в Хогвартс в ту ночь. И скажи, Грейнджер, глядя на меня, разве не вспоминаешь ли ты свои пытки в Мэноре? — спросил он, прожигая её взглядом. — Вспоминаю, — тихо ответила она. — Но теперь не только это, — понимая, как двусмысленно звучит её заявление, она густо покраснела и отвела глаза в сторону, но не пожалела о своих словах. Через пару секунд она почувствовала, как пальцы легко обхватили подбородок и повернули её голову, заставляя своими глазами встретиться с другими глазами, серо - стальными, как зимнее небо. Они испытующе глядели на неё. — Грейнджер, ты чертовски безнадёжно веришь в лучшее в людях, ты отчаянно пытаешься в них это найти и прямо купаешься в своем обманном неведении, в розовых очках, думая, что все вокруг хорошие, тем не менее отчаянно обманывая себя. Перестань наконец быть жестокой по отношению к себе. И связываться с идиотами, которые после стольких лет твоих жертв решают, что тебя можно называть сучкой и после этого остаться безнаказанным, — она прекрасно поняла, что он имеет ввиду слова Рона. — Ты чертовски себя недооцениваешь, Грейнджер. Она не в силах была сказать ни слова. Никогда бы она не ожидала от Малфоя такой точной формулировки по поводу неё. — А теперь пойдём, а то я не выполню своё обещание, — сказал он, отпуская её подбородок и отступая с совершенно беспристрастным лицом. — Куда? — толком и смогла выдохнуть она, всё ещё чувствуя его руки на своём лице. — Скоро увидишь, нам придётся полететь, — и с усмешкой глядя на оторопелое лицо Гермионы, вытащил из выступа башни свою новую метлу. — Садись и держись покрепче, падать будет высоко. — Я боюсь…высоты, — прошептала она, с ужасом глядя на метлу. — Тогда закрой глаза, — Малфой хищно ухмыльнулся и, схватив её за руки, лёгким рывком затащил на метлу. Она крепкой хваткой вцепилась в его рубашку, когда он всё же весьма аккуратно вылетел за пределы башни, пытаясь не осознать, как высоко сейчас находится. Перед ними раскинулось вечернее, всё ещё нежно - голубое как рубашка Малфоя небо, перед ними шумел Запретный лес, но он повернул в сторону Хогсмида и неспешно пролетел деревню, а потом понемногу начал опускаться вниз к зелени вокруг. Гермиона не могла признаться себе, что, летя в этот раз за спиной высокого слизеринца, страх полетов перестал быть таким ощутимым. Вид на окрестности был очень красив и она не могла сдержать восхищённого выдоха. Наконец они приземлились посреди луга, перед ними раскинулась огромная долина. Малфой ловко спрыгнул с метлы и усмехнулся: — При аппарации в Мэнор ты едва ли не порвала мне пальто, а сейчас я рисковал лишиться рубашки, Грейнджер, ты весьма небрежно относишься к чужим вещам. — Ты сам затащил меня на метлу, — прошипела она в ответ, она не так хорошо приземлилась, а немного подвернула ногу при прыжке и морщилась от лёгкой боли. — Не говори, что тебе не понравился вид на окрестности Хогвартса, я слышал твой восхищенный вздох, — заметил он со своим обычным превосходством в голосе. — А теперь пойдём, нам нужно спуститься вниз этой долины, иначе рискуем всё пропустить, — и он без предисловий развернулся и уверенным шагом человека знающего местность, пошёл вниз по гладкой траве с метлой наперевес. Гермиона направилась за ним, едва поспевая за шагами высокого слизеринца. — Куда мы так спешим? — она уже немного запыхалась, когда они наконец спустились. — Сейчас увидишь, любопытная Грейнджер, — Малфой одарил её усмешкой и неожиданно остановился, усаживаясь прямо на траву. — Садись, скоро всё начнётся. Она сняла мантию и села на неё немного в отдалении от Малфоя. — Какой приятный запах…скошенной травы…- тихо проговорила она, вдыхая аромат, который был составляющим её Амортенции. — Но кто ухаживает за этой тихой местностью? — Это частные владения, но я тайком прихожу сюда, когда хочу сменить привычную обстановку, — пояснил он и вдруг резко сказал: — А теперь внимательно наблюдай. Она повернула голову в ту сторону, куда посмотрел Драко. Внезапно из деревьев неподалеку появился… единорог. Неимоверно и сказочно красивый. Снежно - белый, он ярким пятном выделялся на фоне зелени. Единорог медленно шёл по долине, оставляя за собой лёгкий рассеянный серебристый свет. Внезапно Гермиона заметила, что единорог шёл не один, прямо за ним она заметила маленькое, такое же снежно - белое существо. Детёныш. Кажется, он был ещё прекраснее, он бежал за мамой, не отставая. Пара приблизилась к Драко и замерла. Тот выудил из кармана какие - то белые кусочки круглой формы и осторожно положил на расстоянии вытянутой руки на траву. — Зефир? — прошептала Гермиона, боясь спугнуть единорогов. — Они его очень любят, белый зефир, — также тихо сказал Малфой, — как лошади — сахар. Пара начала медленно есть предложенное лакомство. — Как они тебе доверились? — спросила Гермиона, — единороги весьма пугливые существа. — Я приходил сюда с шестого курса до сегодняшнего дня крайне часто, они привыкли ко мне, да и я всегда приносил зефир, когда прочитал в книге о магических существах об их предпочтениях, — он пожал плечами и добавил ещё зефир для мамы и детёныша. — Единороги никогда не доверятся людям с плохими намерениями и злым сердцем, помню, мне об этом говорил Хагрид, к тому же не приводят своих детенышей так близко к людям, — Гермиона посмотрела изучающе на него. — Значит, не всё так потеряно с тобой. — Ты как всегда ищешь лучшее в людях, Грейнджер, опять, — Малфой скривил губы в усмешке и Гермиона, сама от себя не ожидая, сказала, глядя в холодные серые глаза: — На шестом курсе Гарри подозревал, что ты — Пожиратель Смерти, но я до конца не верила, я видела в тебе совсем иные свойства души. Ты был несносным мальчишкой все те годы, но навряд ли смог бы стать хладнокровным убийцей. — Я практически им стал, Грейнджер, — остановил её тираду он резким тоном. — И ты ошибалась, Метка на мне, — и он закатал рубашку так, чтоб можно было увидеть край уродливой татуировки. — Я ошиблась в том, что ты — Пожиратель Смерти, но я не ошиблась в том, что ты не убийца, — Гермиона вскочила на ноги, спугнув единорогов, они слегка отступили. — Ты стал Пожирателем, чтоб спасти свою жизнь и жизнь родителей. Так бы сделали многие. — Грейнджер, почему ты так рвешься меня защищать даже перед самим собой? — он тоже поднялся на ноги, вперив в неё глаза. — Я виноват во всём и теперь весь магический мир проклинает имя Малфоев. «Но всем вам, слушающим Меня, говорю: любите врагов ваших, делайте добро тем, кто ненавидит вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за тех, кто оскорбляет вас. Если ударит тебя кто - нибудь по одной щеке, подставь ему и другую». Такую цитату ты написала в мою защиту Визенгамоту, Грейнджер? Готовишься подставить вторую щеку? — Ты очень хорошо помнишь стихи Евангелия от Луки, — заметила Гермиона, глядя в глаза, удивлённая, что Малфой вспомнил слова её ходатайства. — Вряд ли я мог их забыть, ведь они спасли мою драгоценную задницу чистокровного волшебника от заключения, — ответил он, продолжая сверлить её взглядом. — «Мы уподобимся тем, кого осуждаем, если не найдем в своем сердце места прощению и пониманию ближнего своего». Ты не задумывалась покинуть волшебный мир и стать монашкой в маггловском мире? С такой способностью всепрощать ты бы явно была бы там в своей тарелке, — он не отводя взгляда, подошёл к ней, а потом изобразив жалость, добавил: — Хотя если узнают, как ты хищно пыталась совратить невинного мальчика, прибежавшего тебя защитить, использовать его в целях насолить идиоту - бойфренду, который никак не может тебя трахнуть, они явно будут обескуражены и твоя карьера монашки окажется под большим вопросом, — он ухмыльнулся, окидывая её взглядом. — Невинность и ты, Малфой, так близки, как Сатурн и Солнце, — выпалила Гермиона, краснея до ушей, он всё - таки вспомнил тот случай. — Не злись, Грейнджер, я не виню тебя в том, что никто не привил тебе хороший вкус в выборе партнёра, — он закончил тему ещё одним удачным броском. — Почему тебя так волнует моя личная жизнь? — бросила она ему. — Видишь ли, ты сама предоставила мне слишком много информации пару месяцев назад и я всего лишь повторил уже известные мне факты, — спокойно пожал плечами он, переступая с ноги на ногу. — Почему ты постоянно пытаешься быть таким неприятным? — вдруг спросила она, теряя терпение. — Почему ты думаешь, что я пытаюсь? — парировал он. — Я и есть такой, неприятный, я не пытаюсь, Грейнджер. — Ты сказал, что я выглядела красиво в платье на Хеллоуин, — сказала она, делая маленький шаг к нему и не отводя внимательных глаз. В его взгляде промелькнуло удивление, он смолчал. — Ты подарил мне эту мантию на Рождество, которая стоит, наверное, как все мои вещи целиком взятые, — она указала пальцем на чёрную ткань на траве с переливами цвета. Он молчал, также внимательно глядя в её глаза. Она сделала ещё один маленький шаг к нему и прошептала очень тихий вопрос: — Сколько галлонов крови ты потратил, чтоб защитить меня в Мэноре, Малфой? И чтоб я ходила по твоему шикарному парку в десятки миль? Не пытайся сказать ничего, я много прочитала о защитных тёмных заклинаниях крови, из твоей библиотеки в Мэноре в том числе, такие заклинания стоят волшебнику большого ресурса сил и крови. И ты сделал это для меня, — её глаза буквально впились в его лицо, не отводя взгляда. — Ты следила за мной из окна, я почувствовал это, — он посмотрел на неё пронзительным взглядом. — Да, я наблюдала, как ты играешь в квиддич, твои мёртвые петли крайне впечатляющие, — парировала Гермиона. — Это было в моём договоре с Министерством, Грейнджер, — его лицо было маской непроницаемости, он никак не реагировал на её замечание. — Защита парка для моих прогулок в договор тоже входила? — она не дала себя обвести вокруг пальца. Малфой смотрел на неё, его глаза потемнели. — Ты скрепил Непреложный Обет о моей защите и даже не знаешь, сможешь ли его разорвать, — добавила она, наступая. — Это было в договоре также, — устало ответил он. — Твой фамильный амулет в виде дракона, — она подняла левую руку, указывая на браслет, — весьма интимная вещь, передаваемая из поколения в поколение для защиты близких, один из наиболее древнейших амулетов волшебного мира, она связана кровными заклинаниями твоей матери, защищающей тебя от опасности. Про него я тоже прочитала. Тебе совершенно не нужно было использовать именно его, это один из наиболее мощных оберегов магического мира. Малфой молчал, слушая её без признака эмоций. — Ты купил мне мантию, которая стоит как все мои вещи вместе взятые, — добавила она. — Это тоже не было в договоре с Министерством. Он продолжал молчать. Она вздохнула и сказала последнее: — И тогда в марте в моей спальне, ты не оттолкнул меня, как грязнокровку, ты более того воспринимал меня как любую другую девушку воспринимал бы парень, ты не брезговал мной. — Ты - не любая другая девушка, — практически прорычал Малфой, резко притянув её в себе, хватая за плечи. — Я остался в тот вечер с тобой, потому что моему телу было всё равно, какая у тебя кровь, также как и моей душе, а голова в тот момент у меня работала крайне плохо, так что сама понимаешь. Ты спасла мою жизнь, ты защитила меня перед всем магическим миром и я едва ли сумею оплатить этот долг. И даже после того дня в твоей спальне ты спасла меня второй раз от смерти на поле по квиддичу и я опять ничего не смогу сделать равноценного, — он говорил почти с горечью. — Ты, которую я называл грязнокровкой все годы учёбы и издевался, тебя пытала моя родная тётка в моей же гостиной, ты, которую преследовали столько месяцев сторонники моего родного отца, ты должна была первая вставить кол в моё сердце, а вместо этого спасаешь от Азкабана. Как ты думаешь, что я должен был сделать, чтоб искупить свою вину и расплатиться? — Мне ничего не нужно, Малфой, — выдохнула она, не двигаясь. — Мне достаточно того, что ты ведёшь себя в разы человечнее в этом году, чем в предыдущем. — Я оскорбил тебя, сказав, что ты — последнее существо женского пола на этой Земле, которое я захотел бы трахнуть, — ответил он. — После того, что было в марте, я сильно сомневаюсь в твоих словах, — она улыбнулась лукаво. — Ты спасла меня, Грейнджер, но я не уверен, что можно спасти мою душу, — сказал он тихо. Его серые глаза были невероятно тёмными, как штормовое море. Они замерли, практически не дыша, он опустил свои руки с её плеч и Гермиона вздрогнула от этого движения. — Я, кажется, привёл тебя сюда, чтоб отблагодарить, а не говорить о чём - то неприятном, — он опомнился и, вытащив маленький мешочек с грудного кармана, открыл и подул в него. Лёгкая пыльца распылилась вокруг них, накрывая с головой. — Что это? — выдохнула она и в то мгновение над ними начали кружить стая невероятно красивых бабочек, белого цвета, с огромными крыльями. Они садились на её плечи, на которых была пыльца, на волосы, иногда даже щёки. — Это волшебно, — прошептала Гермиона, она посмотрела на Малфоя восхищёнными глазами, не двигаясь. — Они просто прилетели на волшебную пыльцу, Грейнджер, — с сарказмом сказал Малфой, но на его лице всё же виднелась улыбка. Несколько бабочек уселись на его широких плечах и платиновых волосах. — Ты выглядишь сказочным персонажем, — рассмеялась Гермиона, разглядывая его рядом с бабочками и единорогами, которые начали понемногу уходить, не получив вкусного десерта. — Если ты про тех персонажей из мрачных детских сказок, которыми я зачитывался в детстве, то возможно, — хмыкнул он. — Спасибо, что привёл меня сюда, — она тоже улыбнулась, так странно было улыбаться в ответ расслабленно и довольно. — Это место и вправду сказочное. А ещё здесь восхитительный запах скошенной травы. — Запах твоей Амортенции, Грейнджер, — пробормотал он, ухмыляясь. — Как ты запомнил? — воскликнула она. — Видишь ли, я всегда весьма внимательно слушал гриффиндорскую выскочку на уроках, это часто очень помогало мне в сдаче экзаменов, — он ещё раз хмыкнул. — Тогда где же запах нового пергамента и мятной зубной пасты? — дерзко задала она вопрос, поднимая лицо к нему. — Пергамент в твоей руке, — он вложил внезапно его в её руку, а потом, наклонившись так, что их лица были в сантиметре друг от друга, прошептал, глядя на её губы: — А мятная зубная паста всегда была моей любимой. Он прикоснулся губами к её губам, будто крылья бабочек на её плечах. Пергамент выпал из её рук, оставляя лёгкий запах вокруг. Её руки легко прикоснулись к его шее, он же крепко обхватил её за талию и она почувствовала через тонкий летний сарафан, как горячи его руки. Он поцеловал её более настойчиво и Гермиона ответила, даже не думая противостоять. Вряд ли она смогла бы. Она поддалась ему навстречу и он ответил, прижимая её бедра к своим и практически впиваясь в её губы, его язык изобразил причудливый танец с её, кажется, Малфой уже не контролировал себя отчётливо, его руки стали более настойчивыми и он с силой провёл по её бёдрам, опуская их на ягодицы. Гермиона выдохнула и, пошатнувшись, он прервал поцелуй. Мгновение они смотрели друг на друга, будто оценивающе. Её грудь высоко вздымалась, щёки и губы пылали, он выглядел более спокойным, но порозовевшие бледные щёки всё же выдавали признак возбуждения. — Нам пора, — сказал он немного охрипшим голосом и прокашлялся, проводя ладонью по волосам, приглаживая их. — Макгонагалл оторвёт мне голову, если я не верну тебя в спальню до отбоя, даже притом, что тебе уже не грозит опасность быть убитой Пожирателями Смерти, она всё так же боится за твою бесценную гриффиндорскую задницу, — больше не задерживаясь, он развернулся с поднятой с травы метлой и начал стремительно подниматься вверх. Гермиона едва успела подхватить мантию и побежала следом, всё ещё пылая после неожиданного поцелуя. Со вкусом мяты. — Откуда у тебя пергамент и зефир, Малфой? — крикнула она, тяжело дыша. — Заклинание расширения карманов, Грейнджер, ты же ведьма всё - таки, должна знать, — бросил он через плечо с неизменным сарказмом, даже не оборачиваясь. — Поторопись, тебе нужно привести себя в физическую форму более подобающую героине войны. Она наконец догнала его на вершине и даже без слов села сзади на метле, так она устала. Полёт был не таким уж страшным, о чём она прокричала Малфою на ухо, перекрикивая шум ветра. — Я лечу сейчас медленнее, чем моя девяностолетняя бабушка, Грейнджер, и не кричи мне на ухо, я имею надежду остаться со слухом до конца учебного года, — он успевал ехидничать, даже летя на метле. Малфой прилетел прямо к окну её спальни и, держа метлу одними ногами, вытащил волшебную палочку, сделал порез на запястье. Быстро приложив его к оконной раме, он произнёс несколько заклинаний и окно открылось без звука. — Ты всё ещё имеешь доступ к моему помещению, — удивилась она, скатываясь на пол своей спальни с метлы. Малфой мгновенно закрыл окно и неохотно проговорил, поворачиваясь к ней: — С меня ещё не сняли Непреложный Обет, к тому же Макгонагалл считает, что опасность твоей жизни всё ещё существует, хотя шантажистов — Пожирателей удалось поймать, могут быть другие члены группировки, о которых ещё не удалось получить сведений. Гермиона сбросила мантию и посмотрела на Малфоя. Он положил метлу на её письменный стол и, скрестив руки, облокотился на него бёдрами. Она бросила на него взгляд: немного взъерошенные светлые волосы придавали ему слегка легкомысленный вид, рубашка была слегка расстегнута, открывая вид на ключицы, во всём теле ощущалась одновременно расслабленность, но и готовность к действию, как у пантеры перед прыжком. Он стоял спиной к окну и его лицо было скрыто тенью. Гермиона сглотнула, чувствуя жар в теле от своих наблюдений и в то же время неловкую тишину между ними. Малфой тоже молчал, разглядывая её миниатюрный силуэт в белом сарафане. — В лунном свете ты выглядишь, как маленькое испуганное привидение с другой планеты, Грейнджер, — с ухмылкой наконец сказал он. Малфой внезапно оторвался от стола и уверенным шагом сократил расстояние между ними до пары сантиметров. Он внимательно пробежался глазами по её лицу. — Если ты думаешь, что тот поцелуй в долине тебя к чему - то обязывает, то не пугайся, я не буду повторять мартовское происшествие, это было бы глупо. — Почему ты ласкал меня тогда, Малфой? — спросила она тихо, не отрываясь от него. — Потому что хотел, — он дотронулся до локонов, упавших на её лицо и заправил за ухо ловким движением пальцем. — Я хотел этого с момента, когда увидел тебя на Хеллоуин в том сумасшедшем платье и чулках. Ты была каким - то откровением, разделяющим моё представление о тебе на «до» и «после». Я едва ли мог удерживать себя от тебя, я был уверен, что моё внимание будет расценено неправильно. Все эти годы я издевался над лучшей подругой Поттера, ловя её слова на уроках, получая в лицо на третьем курсе, восхищаясь в отдалении на Святочном балу на четвёртом, с пронзительным вниманием вбивая себе в голову запах твоей Амортенции на шестом курсе, кажется, в тот момент ты заметила мой взгляд и посмотрела в ответ, с болью наблюдал пытки моей тётки после, не в силах что - то сделать. Всё это время я ни разу не подумал, что ты можешь задеть что - то во мне и что действительно задеваешь, но твоя защита после войны открыла невероятные скрытые шлюзы во мне. Никто никогда по - настоящему так открыто не защищал меня, возможно, кроме матери. Все хотели быть со мной, потому что я ношу фамилию Малфой, никому не было до меня дела после войны. Я впитывал твой образ после приезда в Хогвартс, тихо и незаметно, будто нехотя, не в силах оторваться, впрочем. Я объяснял это тем, что беспрестанно думал, как отблагодарить тебя за помощь, но тот вечер на Хеллоуин дал мне понять, что природа моего влечения носит совершенно определенный характер. Я боролся с собой и решил, что подарить тебе мантию с материалом твоего платья будет освобождением, но едва ли. Ты стала появляться в ней везде и я просто сходил с ума. — Я в восторге от твоего подарка, — тихо вставила она, улыбнувшись. Малфой продолжил: — А в марте ты активировала амулет и я пришёл к тебе, но ты решила использовать меня, как красную тряпку перед Уизли. Я хотел сделать куда больше в тот день, Мерлин, я едва не взорвался от желания в тот день, но осознание, что наутро ты протрезвеешь, поймёшь, что я лишил тебя девственности и возненавидишь, остановило меня. — Спасибо, что ушёл тогда, — добавила она опять с улыбкой. — А потом ты спасла меня на матче и я просто не мог не показать свою благодарность, я не думал тебя целовать в долине, я запретил себе думать о тебе, как об объекте желания, хотя это было весьма непросто, — он перевёл дыхание. — Я не хочу сделать что - то в стиле хитрого слизеринца, чтоб ты думала обо мне ещё хуже, я больше не играю ни в какие игры. — Спасибо за этот вечер, долина была просто сказочной, — Гермиона ещё раз подарила ему улыбку. — Что ж, я пойду, уже поздно, — сказал он, хватая метлу и проходя мимо неё. Она повернулась, задерживая его ладонь в своей. — А если я попрошу тебя остаться, ты это сделаешь? — тихо спросила она. — А ты попросишь? — Малфой обернулся, неотрывно глядя на неё. — Останься, — она потянула его к себе, прикоснулась к щёкам, провела по скулам, дотронулась к его губам. — Мы, кажется, не закончили то, что начали в долине, — прошептала она и потянулась к его лицу. Теперь поцелуй обрушился на них, как лавина. Малфой схватил её в охапку, она врезалась в стол и вцепилась в его волосы, не отрывая губ. Он быстрыми движениями сбросил шлейки её сарафана с плеч, лёгкими поцелуями, покрывая кожу. Сарафан после нескольких ловких телодвижений упал на пол. — Сегодня ты не в том развратном кружевном белье, как в прошлый раз, — ухмыльнулся Малфой, взглянув на её белый лиф и трусы. — Но мне подходит. Она засмеялась и быстрыми движениями расстегнула его рубашку, дотронулась к коже торса и глубоко вздохнула, оставляя на нём руки. — Грейнджер, я навсегда останусь тем же Пожирателем Смерти, которого ты знала, моя Метка со мной навечно и если ты не хочешь ввязываться в это, я пойму, — он говорил низким от возбуждения голосом, но был очень серьёзным. Она закрыла его губы поцелуем и они перестали говорить. Легко в таком небольшом помещении, оказавшись на постели, Драко быстро положил её на спину и лёг сверху. Он снял её лиф и неспешно ласкал грудь. Гермиона не желала ждать и быстрыми движениями потянулась, чтоб снять его штаны. Наконец, справившись со всеми предметами одежды, они сосредоточились лишь на поцелуях. Малфой вошёл в неё пальцами и она выдохнула, убирая его руку и притягивая за бёдра к себе, без слов объясняя, что больше не хочет ждать. Он вошёл в неё неспешно, ожидая приступ боли. Гермиона вскрикнула, вцепившись в его плечи, и он замер, целуя все доступные участки кожи. Когда дрожь в теле прошла, он медленно продолжил движение, не прекращая поцелуев. Напряжение в нём было так сильно, что он не продержался долго и кончил со стоном, зарываясь в её волосы. Через пару секунд он немного отодвинулся, сдвигаясь в сторону на узкой одноместной кровати. — Было очень больно? — спросил он, вглядываясь в её лицо. — Нет, боль была немного резкой вначале, но теперь совсем незначительна, — она спокойно улыбнулась. — Пойдём, кажется, нужно помыться, на нас осталось немного крови. И он без возражений пошёл за ней в маленькую ванную. Так странно было делать с ней что - то такое обыденное, как мытьё в душе. Странно и в тоже время очень приятно. Вскоре, чистые, они вернулись в комнату. — Я, кажется, проголодалась, будешь булочки с сегодняшнего обеда? — спросила она, доставая из своей школьной сумки свёрток. — Не откажусь, хоть мне и грозит отравление от такой сомнительной еды, но я голоден, как волк, — он с сарказмом усмехнулся ей и принял еду. — У меня, кстати, сегодня день рождение, — вдруг сказал Малфой, жуя булочку на её постели, — чувствую себя божеством, получающим в жертву девственницу, — Гермиона расхохоталась, едва не подавившись. — Ты каждый год отмечаешь своё день рождение так? — Нет, обычно я закрываюсь в своей комнате и ни с кем не говорю, не люблю этот день, моя мать едва не умерла, рожая меня, — он замолчал, глядя в сторону. — Прости, я не хотела… — тихо сказала она. — Брось, всё в порядке, — сказал он, поворачиваясь. — В таком случае с днём рождения, — сказала она и потянув его за руку, сказала: — Кажется, боль прошла, так что я намерена попробовать снова. Именинник сегодня должен быть доволен. — Ты не представляешь, насколько я уже доволен, — пробормотал он, зарываясь в её волосы. — Но от второй дозы удовольствия было бы глупо отказываться. Они в мгновении оказались в объятиях друг друга. На этот раз их захлестнула чувственная волна и Драко больше не останавливался. Всё же неторопливо, но настойчиво, он двигался навстречу к ней, лаская грудь, губы, запястья, целуя виски, мочку ушей. Гермиона выгнулась к нему, прижимаясь животом и бёдрами к его бёдрам, он простонал, ускоряясь, и она почувствовала волну наслаждения, накрывшую её так быстро и неожиданно. — Драко, — прошептала она в его ухо, как тайное заклинание. Он подождал окончания её всплеска и после нескольких движений тоже кончил. Он откатился от неё и лёг рядом, забросив её ногу на себя. — Мне нужно было довести тебя до оргазма, чтоб ты решила таки назвать меня по имени? — усмехнулся он, проводя по её ноге пальцами. — Что же нужно тебе, чтоб назвать меня также? — спросила она, смеясь. — Вид твоего лица, когда ты кончаешь, Гермиона, — улыбнулась он ей, целуя в уголок рта, и она снова засмеялась. Малфой подождал, пока она обессиленная уснёт, поцеловал её волосы и, тихо одевшись, подхватил метлу и через окно вернулся в подземелья Слизерина.