Стэф

      Сидеть на больничной койке было непривычно. Жёсткий клеёнчатый матрас выглядел так, будто на него кого-то неоднократно тошнило, хотя по идее, клеёнка не должна была ничего в себя впитать. Стэф сидел на краю и пытался осознать реальность происходящего.       Вот он был дома, потом в ПНД, а теперь тут — в пятнадцатой психиатрической больнице. Врач сказал, что продержат его тут «две недели», но правда ли его выпустят через четырнадцать дней?       Парень встал и подошёл к тому, кто казался ему самым адекватным, а именно к Эдику, который приветствовал его и ввёл в курс дела.       Сейчас Эдик по-турецки сидел на своей кровати и что-то читал.       — Эмм… Э-эдуард… — начал Стэф.       — Просто Эдик, к чему формальности? — ответил парень, отрывая взгляд от книги, — Какие-то вопросы? По привычке Стэф начал теребить край пижамной рубашки.       — А долго тут держат вообще? И как без телефона? Эдик на секунду задумался, а потом ответил:       — Ну, я тут уже почти три недели. А так… Смотря что ты натворил, но вообще обычно две недели — месяц. И раз в неделю можно записаться на звонок родителям. Дают минуту на разговор. Стэф отвёл глаза и сжал пораненную руку. Эдик понимающе посмотрел на него.       — Да, это может сойти и за три недели. Врачи очень не любят суицидников и тех, кто причиняет себе вред.       — А ты тут почему? — спросил Стэф и тут же добавил, — Если не секрет, конечно.       — Не секрет. С окна снимали. Хотел покончить с собой.       Он удивлённо уставился на Эдика. Парень был симпатичный, хорошо сложен, да и семья явно не нуждалась в деньгах, раз в качестве домашней одежды он тут рассекает в спортивках Adidas, судя по качеству, далеко не в китайских. И как ему в голову пришла эта мысль? На суицидника он совсем не был похож.       — Н-но как так? П-почему? — опешил Стэф.       — Родители хотят, чтоб я пошёл по стопам отца и стал хирургом, а я хочу стать писателем. В общем… Постоянное давление, и вот. У всех же свои тараканы. Ты ведь тоже не из любопытства себя резал. — развёл руками Эдик.       В палате внезапно стало тихо, всем хотелось услышать новую историю, но объект внимания всё ещё держал паузу.       — М-меня в школе травят… И с матерью проблемы… — промямлил он и вернулся к своей койке.       В тот же миг к нему подлетели Саня и Саня. Они, судя по всему, были самыми младшими в палате.       — А из-за чего травят? — спросил один.       — А чего с мамкой не поделили? — сразу же спросил второй.       Стэфу было не комфортно когда в его «шар для хомяка» влезали любопытствующие и пытались выбить из него ответы.       — Я… — начал он, но не знал, можно ли тут говорить правду или не стоит, — я самый мелкий в классе, вот и травят.       Он надеялся, что его полуправда прокатит, но не тут то было. Сани начали закидывать его вопросами, на которые он односложно и невпопад отвечал.       В конце концов в этот допрос влез Эдик:       — Пацаны, ну хорош его допытывать. Дайте человеку привыкнуть. Двое из ларца сразу же отстали. А один из них пробормотал:       — Эх… была б у меня мамка, я бы ни в жисть с ней не ругался бы…       Снова наступила тишина, изредка перебиваемая тихим матом и шлёпаньем карт — ребята решили скоротать время играя в дурака.       — Так, Орлов — это кто у меня? — разрушила идиллию санитарка, которая принесла чистое бельё.       Стэф робко поднял руку, она поманила его к себе и выдала комплект.       — Сам заправишь. У нас тут самообслуживание и трудотерапия.       Она развернулась и вышла из палаты, оставив Стэфа разбираться с постелью.       Доставили Стэфа в больницу уже после ужина, так что получив вечерний кефир, не зная чем себя занять Стэф просто лёг спать.       То ли его вырубило от лекарств, то ли от накопившейся усталости, но уснул он быстро. Сон был как никогда ярким и почти осязаемым, он не понимал, что спит. Ему снился Дэн. Он кричал и говорил, что в жизни не будет встречаться с таким ненормальным.       Стэф проснулся среди ночи, вытягивая себя из лап этого кошмара.       — «Всё нормально. Это же просто сон. Дэн никогда так со мной не поступит, я же не псих! Просто… просто у меня проблемы с эмоциями.» — мысленно утешил себя парень. А затем таблетки снова взяли верх. Он повернулся на бок и опять забылся тревожным сном.

*****

      Утро встретило его бодрым голосом медсестры. За окном всё ещё было темно, а так как в школу идти не надо было, Стэф не мог понять причину столь раннего подъёма. До тех пор, пока не увидел очередь к трём умывальникам. Всего три умывальника на двадцать восемь человек — этого явно было маловато.       Щётки и пасты у него с собой не было, зато ему выдали небольшое вафельное полотенце, а на раковинах были склизкие куски тёмно-жёлтого мыла. Когда подошла его очередь, Стэф оглянулся, думая, у кого бы стрельнуть немного пасты, хоть пальцем почистить зубы. Рядом оказался Эдик, который великодушно с ним поделился.       После подъёма и умывания был завтрак, а затем уроки. Больше всего его пугала мысль отстать от школьной программы, и судя по тому, что учебники здесь были с самого развала союза, это ему удастся. Да ещё публика разных возрастов, а вот учитель один.       День тянулся отвратительно медленно. Стэф не понимал, что он здесь делает. Кого-то из ребят забирали на групповую терапию, кого-то психиатр или психолог звал лично. К нему же не подошёл ни один врач. Зато принесли передачку: пару бутылок минералки, конфеты (которые он сразу же разделил на всех в палате, помня о правилах), альбом и механический карандаш, а ещё пару книг Макса Фрая. Так же мать передала кружку, щётку и пасту. А вот про одежду не вспомнила, поэтому Стэф так и остался щеголять в выцветшей, от многократных стирок, пижаме.       И так прошёл весь день — в скучном негодовании по поводу его помещения сюда. Он то читал, то немного рисовал, потом шёл пить таблетки. И так до вечера. Задания, данные «на дом» Стэф сделал ещё в конце всех уроков, и теперь из его тетради, чертыхаясь из-за своих ошибок, переписывал домашку Ваня.

*****

      Второй день был так похож на первый, что Стэф на мгновение подумал, что оказался в «Дне сурка», когда герой каждый день проживал по кругу. Однако это бы имело смысл, если бы не небольшое изменение в расписании уроков.       Когда он лежал с книгой, мимо палаты прошла медсестра, оповещая о том, что сегодня можно записаться на звонок семье. Стэф аж подпрыгнул на кровати и поспешил за её удаляющемся голосом.       Запись и правда проводилась по спискам. Звонить можно было только родителям и только на одну минуту. Он молился, чтоб завтра вечером предки оказались дома, и чтоб трубку взял Влад, ведь мать его и слушать не станет.       В целом за два дня он почти привык к новым знакомым. Было так странно, что другие парни относятся к нему как к равному, не пытаясь унизить или чем-то насолить. Бунтарей санитары сразу же сажали на вязки. Он наблюдал это в соседней палате, когда один из ребят решил затеять драку. Его сразу же привязали к кровати и вкололи что-то, что вырубило его в мгновение ока.       — А я предупреждал, что не стоит тут буянить. — почти у самого уха произнёс Эдик, который так тихо подошёл, что Стэф подпрыгнул от испуга.       — Т-ты не п-пугай так больше… — промямлил он. Эдик лишь улыбнулся и пошёл в палату, оставляя позади толпу зевак.       Вообще он казался Стэфу самым рассудительным тут, и никакими суицидальными мыслями от него не веяло. Но зато было что-то, что заставляло ему довериться. Стэф ещё немного потупил у соседней палаты, но успел уйти раньше, чем санитары начали разгонять всех мальчишек, столпившихся, чтоб посмотреть на шоу.

*****

      Ещё один скучный вечер он провёл за рисованием. Держался от всех особняком, но неминуемо привлёк внимание двоих-из-ларца. Они заворожённо смотрели как на белом листе рождается картинка.       — Крутя-ак! —протянул тот Саня, что был пониже ростом.       — Ага! Это тебе не хуй на заборе рисовать! — поддакнул второй.       — Р-ребят, а вы не маленькие, чтоб матом так ругаться? — поинтересовался Стэф.       — Не-а! Мне уже тринадцать, а ему четырнадцать. У нас в детдоме и раньше начинают ругаться, курить и пить. Как это воспитатель говорит… Гены плохие и что нас, ублюдков, не переделать. Стэфа передёрнуло. Что-что, а детский дом ему представлялся более дружелюбным местом.       — А ты чё всё мужиков рисуешь? — засуетился первый, — А можешь тёлочку с сиськами? Стэф густо покраснел от подобного вопроса и предложения для рисунка.       — Да откуда ему тёлочку? Он бабьи сиськи в жисть не видел! — хохотнул второй.       — Ой, а ты будто видел. — первый Саня скривил рот.       — Ещё как! Мне Машка Тихонова показывала! — он победно высунул язык.       — Д-давайте без сисек, хорошо? — сконфуженно предложил Стэф, но ребята набросились на него с криками: «Нарисуй! Нарисуй!», но тут на горизонте появился Эдик.       — Так, оставьте его в покое. Сказал, что не будет, так не докапывайтесь. Брысь отседова!       Двое-из-ларца насупившись ушли к своим кроватям, которые были сдвинуты спинками и продолжали спор о сиськах, Машке Тихоновой и о том, кто кого вздует в дурака.       — Художник, значит? — спросил Эдик, разглядывая рисунок.       — Ну нет… Пока нет. Учусь. — Стэф сконфуженно улыбнулся. Ему до сих пор было немного стыдно, когда его с таким уровнем называли художником. Да Тамара Дмитриевна, преподаватель в изо-студии куда он ходил, подняла бы на смех такую оценку его работ.       — Тоже с матерью из-за этого цапаешься? Эдик сел на край кровати и продолжил наблюдать, как штрихи превращаются в фигуру демона.       — Ага, она хочет, чтоб я стал юристом. — Стэф фыркнул, — Я и так без заикания порой двух слов не свяжу, а она мне пророчит, что юриспруденция это безбедное будущее. Да меня от одного только гражданского кодекса уже в сон клонит, какая ещё карьера юриста? Зато рисование помогает отвлечься. В любой непонятной ситуации я рисую.       — Красиво. — оценил Эдик, — А девушку точно не нарисуешь?       — Как и сказали Сани «бабьи сиськи я в жисть не видел», так что, ограничусь демонами. Можно сказать, что это мои обереги. Мои демоны меня берегут.

*****

      В четверг наступил день звонков. Стэф стоял у кабинета заведующего и теребил край пижамы. Дурацкая привычка в этой среде только усилилась, вместе с его нервозностью. Хотя противный голос отступил под натиском лекарств. Ему всё равно было не до него, так как второй день дико кружилась голова и мутило. Но он стоически держался и не выказывал жалоб, надеясь, что так его выпустят быстрее.       Дрожащими руками набирать привычный номер было не легко. Получилось лишь со второй попытки. Длинные гудки обнадёживали — телефон не занят, но вот с каждым новым таяла надежда, что кто-то ответит.       Наконец на том конце провода раздалось хрипловатое «Алло!», трубку взял Влад… Но говорить то можно было только с родителями. Психиатр, который держал у уха второй телефон, слышал весь разговор.       — Пап, привет! — выпалил Стэф, и, не давая Владу опомниться, затараторил, — Вы с мамой можете мне привезти домашнюю одежду? И ещё, мне сказали, что тут на две недели, но со мной всё хорошо.       — Кхм! — предупреждающе кашлянул врач.       — В общем, звонить можно только родителям, и только на минутку. Пожалуйста, привезите хотя бы вещи. А ещё можно взять разрешение на прогулку, если родители попросят. Он молился, чтоб Влад ему подыграл, поэтому специально делал ударение на слове «родители».       — Ну хорошо, — спустя пару секунд ответил он, — привезём. Ты там в порядке? Тут твой… старший брат звонил, спрашивал как здоровье и всё такое. Я ему рассказал как есть, но не переживай. Он всё правильно понял.       — Я нормально, и у нас уже закончилось время… Я на тебя очень рассчитываю. Поговори с мамой, пожалуйста.       — Хорошо.       — Спасибо! Кладу трубку, время… — извиняющимся тоном добавил Стэф.       Когда он вышел из кабинета, руки дрожали, да и колени подгибались от волнения. Значит Владу звонил Денис? Или Влад успел перехватить телефон у матери? Или он звонил на домашний… В любом случае, главное, чтоб Дэн его правильно понял.       — «Я же не псих… Не псих ведь? Мы же не расстанемся из-за того, что меня поместили с психушку?» — с тревогой подумал Стэф. Столько вопросов, ответы на которые сейчас не узнать. Радовало одно — по субботам допускались прогулки. Если ты хорошо себя ведёшь, ну и если родители сделают такой запрос.       — «О, Сет, пожалуйста, пусть они меня заберут! Я не выдержу тут месяц…» — мысленно взмолился парень, по дороге в палату.       Перед сном им снова выдали кефир и вечернюю дозу таблеток. Как послушный мальчик он выпил эту кислятину и продемонстрировал открытый рот санитару, который выдавал таблетки. Пережить пятницу, а там уже и выходной. Стэф очень надеялся, что Владу удастся уговорить мать проявить милосердие и отпросить его на прогулку.

*****

      Пятница не задалась с самого утра. Привычное уже восклицание медсестры, что им пора вставать, было прервано повышенными голосами Сани и Сани. Начало заварушки Стэф проспал и теперь не понимал, почему ребята катаются по полу, а два санитара пытаются их растащить.       Как по волшебству, рядом возник Эдик:       — Вот ты посмотри на них! Как два кота сцепились. Сегодня и у нас в палате будет «тихий час». Смотри ничего не учуди. Не вздумай даже, а то о прогулке можешь забыть. — тихо сказал он. Санитары зло зыркнули на парней, не собираются ли ещё двое сцепиться в драке.       Уроки прошли в штатном режиме. Сегодня у старших первой была химия, потому Стэф просто сидел, запустив пальцы в волосы и силился понять суть задания.       — Проблемы? — тихо спросил Эдик, с которым они делили парту.       — Угу… В химии я полный ноль. — понуро ответил Стэф.       — А как же ты в школе учишься?       — Друг помогает с уроками… Мы часто делаем домашку вместе. —печально вздохнул Стэф.       — Давай я тебе помогу, у меня по химии пятёрка. — предложил Эдик. На что Стэф радостно закивал. Разбираться в этих формулах в одиночку было смерти подобно.       После уроков всех погнали на обед. Стэф вообще плохо переносил такого рода еду, но ничего другого не оставалось, не питаться же ему конфетами, которые передала мать. И снова рядом возник Эдик.       — «Он что, меня преследует что-ли?» — нервно подумал Стэф.       — Нет, я тебя не преследую, — будто прочитав его мысли ответил Эдик, — просто мы с тобой тут единственные одногодки, остальные мелкие, с ними не интересно. И ты давай ешь. Если увидят, что плохо питаешься, то с твоим телосложением тебе ещё и анорексию припишут. — Эдик с тоской посмотрел в свою тарелку, — Хотя согласен — гадость та ещё.       После обеда поступил ещё один новенький. На смену Максиму, которого сегодня выписывали. Парень был чем-то похож на Стэфа — такой же тощий, с синяками под глазами, но волосы были не чёрными, а мышиного цвета, что ещё больше подчёркивало его болезненную бледность.       Он неуверенно прошёл к пустой кровати, тихо поздоровался со всеми и уселся на край клеёнчатого матраса.       — Привет! — подал голос Эдик, — Как тебя зовут?       — Андрей. — тихо представился новенький.       Эдик быстро ввёл его в курс дела, проведя такой же инструктаж, как сделал для Стэфа.       — А ты почему тут? — подал голос Ваня. Новенький только отвёл глаза и ничего не ответил.       — Ну и ладно, захочешь — сам расскажешь. — быстро сдался парень.       Двое-из-ларца всё ещё были в отключке от конской дозы аминазина, так что допрашивать Андрея было некому. Остальные более-менее уважали личное пространство других людей, а Костя так и сидел в своём углу, покачиваясь и не говоря ни слова.       И снова к Стэфу не подошёл ни один врач. Только давали лекарства, от которых с каждым разом становилось всё хуже. Руки дрожали так, что сложно было рисовать, но это, хотя бы, не мешало читать книги. Что он и делал до ужина, а потом до самого отбоя.

*****

      С каждым днём солнце вставало всё раньше, а в выходные ребят будили на час позже, так что утро встретило Стэфа лучами холодного зимнего солнца и чудовищно жёлтыми стенами, от которых уже начинало тошнить.       С кровати сразу встать не получилось. Тело не слушалось.       — «Да сраные таблетки! Сколько мне ещё их пить? Хоть бы кто подошёл и сказал…» — сокрушённо подумал Стэф.       — Орлов, умоешься и в 3 кабинет к психологу! — будто читая его мысли сказала медсестра.       Он предпринял ещё одну попытку встать. Уже более успешную, но его всё равно штормило, а к горлу подступала тошнота.       Сегодня должны были приехать родители, по крайней мере он на это надеялся. Потому решил вести себя максимально сдержанно и снова не облажаться у психолога. Пусть он и соврёт, но зато его отпустят на долгожданную прогулку, если только мать его отпросит.       В кабинете психолога его встретила молодая девушка, похожая на ту, что была в ПНД. Но от неё веяло совершенно другой аурой. Стэфу даже перехотелось врать, что с ним всё в порядке. Хотелось рассказать ей всё. Что он и сделал, вопреки своим стараниям и здравому смыслу.       Выговориться было необходимо, и даже слёзы тут казались уместными. Хотя было слегка унизительно плакать перед девушкой, но Стэф вовремя себя поправил — она специалист, в первую очередь, а потом уже всё остальное.       Он рассказал как над ним издевался бывший отчим, правда, опустив подробности. О том, как его изводит мать. Об отношениях с отчимом, который его поддерживает. И чуть было не ляпнул «парень» вместо «друг», когда речь зашла о Денисе.       Из кабинета он выходил окрылённым. Будто наконец упала гора с плеч, которую он всё время тащил на себе. И потому весть о том, что за ним пришла мать, не была такой уж неприятной. Хотя он надеялся, что пришла она не одна, а вместе с Владом.       Влад был для него как спасательный круг, а ещё, его можно было попросить передать что-то Денису. А может даже попросить телефон, чтоб он сам смог позвонить.