Ящик Пандоры

Жизнь продолжала течь дальше. Смены в «Лунном танце», ежемесячный ужин у родителей, большая стирка, каждодневная уборка — настолько все одинаковое, что Монике начинало казаться, что она и без своего ящика Пандоры способна была предсказать, что случится. Ничего, то же, что и всегда. Внезапное озарение пронзило ее, когда она выходила из видеопроката, куда только что сдала очередные кассеты. Ведь именно здесь она встретится с Ричардом! И как раз этой осенью, может быть, даже сейчас. Она начала озираться по сторонам — нет ли где высокого красавца с шикарными усами? Потом спохватилась. Память с убийственной точностью подсказала — Ричард к ней подошел, когда она собачилась с администратором из-за того, что тот насчитал лишний день только потому, что она опоздала на две минуты. Стало быть, ей теперь нужно каждый раз приходить строго в определенное время. Но не посчитают ли ее неадекватной, если она каждый раз будет опаздывать на две минуты, лишь бы поругаться? И заодно — не задушит ли ее жаба за необходимость оплачивать каждый раз дополнительный день? Можно поступить по-другому. Она каждый раз, как будет возможность, станет приходить к восьми часам к прокату и следить издалека, не зашел ли туда Ричард. А кассеты сдавать будет вовремя, а потом просто бродить по салону, рассматривая обложки. В этом плане оставалась всего лишь одна маленькая дырочка. Что, если Ричард в той вариации мира оказался тут не случайно, а сам заметил ее издалека и пошел следом. Нужно придумать, как бы вести себя поестественнее, пока она будет наблюдать за прокатом. Каждый раз. Моника, расстроенная и насупленная, зашла в Центральную кофейню и привычно плюхнулась на диван рядом с Чендлером, выдерживая приличествующее расстояние в пару десятков сантиметров. Она уже заметила за собой, что теперь почему-то старается пореже к нему прикасаться. Впрочем, через минуту в этот небольшой промежуток между ними втиснулся еще один человек, и настроение у Моники упало окончательно. — Смотри, Бингелинг, куда мы сегодня пойдем! — прорезал спокойную атмосферу кофейни пронзительный женский голос. Дженис покрутилась на диване, оттесняя Чендлера в угол, еще немного дальше от Моники. — «Крик»? — Чендлер язвительно усмехнулся, глядя в подсунутую ему газету. — Это же ужастик! — Да, мы пойдем на ужастик. Если мне станет страшно, спрячусь к тебе под рубашку. — Есть вероятность, что мне станет страшно чуть раньше, и рубашка будет уже под креслом. Вместе со мной. Дженис скрипуче рассмеялась, и Моника поморщилась. Вокруг их столика собралась уже вся компания, но разговор так и не клеился. — У Дженис есть вопрос, — пассию Чендлера молчание остальных ни капельки не смущало. — Кто из вас шестерых переспал с кем-нибудь из вас шестерых? Лучше б тебе не знать, пронеслось в голове у Моники. — Да ладно вам, что, никто из вас ни разу не трахнул по пьяни друга? Первый раз да, по пьяни. А потом… Моника сжала зубы. Не надо, не стоит лезть в эту тему даже в мыслях. — Ладно, тогда вот такой вопрос, — Дженис так старательно тискала руку Чендлера, что у Моники заныло в груди. — Кто-нибудь из вас… когда-нибудь… почти.? Все дружно заозирались по сторонам, пока, наконец, Фиби не сдалась и не ответила. — О, о, я знаю, что ты имеешь в виду. Нет, Фиби, пожалуйста, только не надо про Джоуи в Лондоне! Хотя… Лондона же еще не было… Моника прикрыла глаза и стала отстраненно слушать историю про то, как Росс узнал о том, что его жена — лесбиянка. В этот раз Фиби, по крайней мере, поступила по-честному, ее рассказ был про нее же саму, поскольку она оказалась в тот день ближе всех к Россу. Моника уже слышала эту историю, и даже не один раз, поэтому скоро перестала следить за повествованием. — Моника! — высокий голос Дженис вернул ее к реальности. — А у тебя был какой-нибудь такой случай? Что же ей рассказать? Может, как ее ужалила медуза в Монтауке? Черт, да не было еще никакого Монтаука! А что уже было? Моника сглотнула, чувствуя нарастающую панику. Но ее спас Джоуи, похлопавший ей по плечу ладонью. — Помнишь, когда я только-только вселился в нашу квартиру? История Джоуи для остальных оказалась новинкой, все дружно открыли рты, когда он дошел до кульминации со своим скоростным раздеванием. Чендлер, правда, только лишь ухмыльнулся — видимо, был уже в курсе, что и неудивительно, учитывая их предельно тесную дружбу с рассказчиком. Сам он, похоже, не собирался делиться секретами. — А про Чендлера? — не сдавалась Дженис. — Есть у кого-нибудь история про Чендлера? — О, я могу рассказать, как он подкатывал ко мне шары, — встрепенулась Рэйчел. — В самом прямом смысле. Бильярдные. Моника, слушая полупридуманную историю Рэйчел о привидевшемся ей поцелуе с незнакомцем, рассеянно взяла в руки газету. Дождавшись, когда рассказ закончится, и Росс, наконец, недоверчиво и обиженно хмыкнет — опять у Рэйчел непотребные мысли о его лучшем друге — она протянула газету Чендлеру. — Может, пойдете на этот фильм? Завтра премьера. — «101 далматинец»? — Чендлер восторженно заулыбался. — Дженис, пойдем завтра на «Далматинцев», ну его, это «Крик». — Ты чего, это же детский сеанс. Вот именно. Детский. Не будете целоваться, не будете распускать в темноте руки, будете просто смотреть фильм. И Чендлеру он понравится. — Дженис, ну давай сходим завтра. Мне еще нужно вечером созвониться с европейским офисом, а завтра и погуляем, и сходим в кино. Ну пожалуйста, на «Далматинцев». — Ну ла-а-адно, уговорил, Бингелинг. Моника ошарашенно усмехнулась. Она что, только что чуточку поменяла течение жизни Чендлера? В ее воспоминаниях они вдвоем с ним впервые смотрели этот фильм на кассете в День Независимости, то есть, больше, чем через полгода. Все засобирались домой, и, проходя мимо Моники, Чендлер положил руку ей на плечо и прошептал на ухо: — Спасибо, Мон! Вечером Моника долго лежала без сна и пялилась в потолок. Она вдруг вспомнила, что, дежуря возле видеопроката, должна искать в толпе вовсе не двухметрового усатого симпатягу. Ричард будет без усов. Мелочь, конечно, но и в прошлый раз ей не понравилась его непривычно облысевшая губа, и сейчас уже не так сильно хочется побыстрее увидеть его. Пожалуй, не стоит так уж беспокоиться о встрече в прокате, может быть, все и так произойдет само собой. Второй вещью, из-за которой она не могла заснуть, была реклама в той газете о распродаже матрасов с огромными скидками.