Кровавые бутоны роз

— Да, умрешь — подтвердил Тодд — Стоп, умрет? Реально? Ты же не шутишь? — уточнил Сал, так как сам этого не знал. В этот момент он искал тысячу и одну причину влюбится в Ларри. — Нет, не шучу. — ответил Тодд отводя взгляд куда то вдаль По телу Ларри прошла дрожь, и некая обида на то — что его чувства были не взаимны. — Хочу уточнить одну деталь. — начал Тодд — надо чтобы эти чувства были чистые и настоящие, чтобы партнер в них не сомневался, не было фальша и лжи. — вспомнил Тодд слова Сала, решил уточнить эту деталь. Глаза Сала расширились до неимоверных размеров. Они шли так еще 2 часа, Ларри расспрашивал у Тода про болезнь, пытаясь скрыть всю обиду и боль в голосе, Тод рассказывал про его отношения с Нилом, на что Ларри представлял себя и Салли на месте Тодда и Нила, а Сал же шел молча все это время и пытался разобраться в своих чувствах — Сал? Все нормально? — вдруг Ларри остановился прям перед Салом, махая перед его лицом — А? Да, все нормально — ответил неуверенно Сал почесывая затылок — Та не волнуйся ты так, умру, найдешь себе лучше — пошутил Джонсон Салли сразу же осенило после сказанных слов Вдруг, в Ларри полетел удар, а точнее подзатыльник. Салли не жалея лучшего друга, долбанул его со всей что можно силы — Придурок совсем чтоли? — крикнул Сал — Ай! Больно! — жаловался Ларри почесывая больное место — Меньше выебываться надо — ответил Сал складывая свои руки на груди. — Я же пошутил! — Не смешно совсем — с серьезным взглядом и тоном сказал Фишер. Ларри не когда не видел его таким серьезным, поэтому с его лица сразу же сошла улыбка. Через минут 15 парни уже разошлись. Тодд пошел в свою сторону, а Салли и Ларри в свою. Было уже совсем темно, на часах 20:49 Они шли в тишине, это была не какая то неловкая тишина, совсем нет, им было хорошо рядом друг с другом. — Ларри — Сал решил первым прервать тишину — М? — промычал шатен — Можно я у тебя останусь? Я боюсь к отцу идти… — чуть опустивши голову, сказал Фишер — Конечно чел, еще спрашиваешь — Ларри повеселел и приобнял парня за плечи. После чего, начал завязываться разговор. Сал говорил как переживает из-за этой болезни, и ему до боли интересно в кого же влюблен шатен, хотя Салли сам знал в кого. Ларри же пытался уходить от вопросов по типу: «Чел, ну кались, в кого ты влюблен?» » Ну ты и дурачок Салли, как ты не видишь что я люблю тебя? И как мне угораздило в тебя втюриться…» — думал про себя патлатый любуясь возлюбленным. Эх, как же Ларри ошибается по этому поводу. На улице была хорошая, весення погодка. На улице людей мало, но машин все так же много. Фонари освещали своим тусклым светом улицы, создавая некие маленькие островки. Не сильный ветерок прошелся по коже Салли, от чего тот задрожал в объятиях его Джонсона. Его Джонсона. Как же он дорожил им, как же он доверял ему, и как же он любил его… Только совершенно не понятно: та ли это любовь? А может это просто все самовнушение? Он не когда не испытывал чувства влюблённости, так что даже не знал что он чувствует. Можно сказать одно — ему было приятно от его теплой, такой душераздирающий от мыслей о матери улыбки. Ему было приятно его видеть, чувствовать, вдыхать его запах. И все же в животе играли бабочки в свои игры, раскрашивая все мировоззрения парня из бледных, темных красок в новые: такие яркие, насыщенные и «жизнерадостные», которые Ларри использовал исключительно на веселых, вызывающих только положительные эмоции картины. Обычно это были картины заката или наоборот рассвета, цветы, поле подсолнухов, а иногда, а точнее почти всего, эта голубая возлюбленная макушка.