– Да хоть без трусов!

— Да ты хоть без трусов приходи, мне все равно. Павел Алексеевич чётко передал, чтобы вы должны быть в школьной форме. — Вот возьму и не приду вообще! — заявил юноша и ушёл, хлопнув дверью. Выпускной близился, до него оставалась всего неделя, а Антон успел разругаться со своим любимым учителем. Зеленоглазый просто не понимал, почему его классрук не мог сделать одолжение хотя бы раз. Антону восемнадцать, он уже сам может решать в чем ему идти, а Павел Алексеевич и Арсений Сергеевич, как на зло заставляли его, на собственный последний звонок прийти в школьной форме. — Дим, ну зачем это все? Я не хочу в этих ебаных брюках и рубашке идти. — Антон ноет другу о своих проблемах и попивает чай, который ему заварили уже без вопросов. — Шаст, ну блять. Надо. Знаешь ты такое слово? Не раздувай из мухи слона. — Позов пытается успокоить друга и не беситься от тупости Антона. — И знаешь, что мне этот мудак сказал? — Антон будто и не слышал наставлений друга. — Сказал, что я хоть без трусов могу прийти. Типо ему плевать вообще, а про школьную форму Павел Алексеевич сказал. Знаешь, а я вот возьму и приду. — громко заявляет мальчишка и ехидно улыбается. — В смысле? Ты имеешь в виду без трусов что-ли? — Дима явно в ахуе, а Антон похоже очень рад своей затее. — Да, именно так. Без трусов. Ткань классических брюк натирает нежную кожу и парень, чуть ли не стонет от этого. Но, от идеи своей не отказывается. Брюки красиво облегают тело и ягодицы Антона, за счёт отсутствия белья выглядит просто охуительно. Рубашка красиво прилегает к телу, пиджак, накинутый сверху, дополняет образ и делает его законченным. Антон смотрит на себя в зеркало и улыбается, хваля за идею, которую по сути подкинул Попов, но решил воплотить все же Шастун. — Оо, Шастун. Мой хороший, ты меня радуешь, мой мальчик. Вот, а ты не хотел надевать костюм, тебе очень идёт. — Арсений встретил Антона в кабинете и развел руки, приглашая Антона в свои объятия. В классе ещё никого не было и поэтому Антон спокойно обнял учителя. — А ты ещё ссорился со мной, глупо же было. Ну скажи? — Да, Арсений Сергеевич. — говорит Антон куда-то в шею преподавателя. И тут у Антона созревает план, он решил, что Арсений должен знать его маленькую тайну. Почему-то Антон считал это максимально смешным, а ещё возбуждающим. Арсений был ему симпатичен, а кому собственно он в этой школе был не симпатичен. Все по нему слюни пускали и Антон не был исключением. — Арсений Сергеевич, а я по вашему совету, трусы решил не надевать. — говорит Антон в ухо преподавателю и улыбается, прижимаясь ближе, и притираясь бедрами об бедра преподавателя. — Шастуун. Ты что творишь, мальчишка? — Арсений обнимает Антона и прижимает его к себе поближе. — Как что? Обнимаю своего любимого учителя. — улыбается мальчишка и гладит Арсения по спине. Арсений же опускает свои руки на бедра Антона и сжимает, наслаждаясь поскуливанием в шею. — Антош, ты получишь, как только закончится твой праздник. — улыбается Арсений, ещё раз сжимает охуительную попку своего ученика (уже нет) и отходит от него. Праздник проходит на ура, Антон даже забывает о своем неудобстве, но вспоминает о нем, когда его тащит в кабинет географии Арсений. Антона буквально впихивают в кабинет и закрывают дверь на ключ. Арсений улыбается и подходит к Антону, который опираясь на парту бедрами, тянет руки к Арсению, утопая в желании прижаться поближе. — Мальчик мой, тебе комфортно? Не давят ли брючки, может снять? — улыбается Арсений и обнимает мальчишку прижимая к себе. Руки, как будто родные ложатся на ягодицы и начинают их сжимать. — Да, пожалуйста. Арсений Сергеевич, пожалуйста. — Антон стонет, зацеловывает шею своего, уже не преподавателя и трётся бёдрами о пах. — Хорошо, солнышко. — Арсений тянет руки к ширинке на брюках и аккуратно расстёгивает ее. Следом идёт пуговка, а после руки пробираются под брюки и Арсений сжимает уже голые ягодицы, наслаждаясь нежной кожей. — Антоша, скажи мне, что должно быть в голове у человека, который фразу «Да хоть без трусов» воспримет так буквально. — брюки Антон уже валялись где-то в ногах, из члена текла смазка, а тело подрагивало от возбуждения. — Я. Вы. Арсс. — юноша был уже не в состоянии говорить хоть что-то. Арсению это нравилось, ведь он сам довел мальчишку до этого состояния. Губы Попова оставляли поцелуи по всему периметру шеи, Арс аккуратно расстегивал по одной пуговке рубашки, пока она не была полностью распахнута. Антон же распластался на столе и отдавал себя без сомнений в руки привлекательного мужчины. Но поцелуи прекращаются также резко, как и начались. Антон теряется в пространстве буквально на секунду и уже лежит на парте животом вниз. Ноги его чуть касаются пола и в общем это напоминает позу раком. Грубый шлепок прилетает на ягодицы и парень, не ожидавший такого, дёргается в попытке встать. Но рука на пояснице удерживает тело в том положении, в котором оно находилось. Шлепки сыпались на ягодицы также, как листья сыпятся осенью с деревьев. Антон буквально затыкал себе рот рукой в попытке издать, как можно меньше звуков. Сила шлепков увеличивалась и Антон был уже не в состоянии терпеть. Его член, который поднялся от шлепков и требовал разрядки, был бордово-красный, а из щелки натекла уже лужица смазки. Хотелось кончить, но не хотелось прекращать эту сладкую пытку. Сложно, очень сложно. — Арс, пожалуйста. Пожалуйста, можно.– внятную просьбу так и не получилось озвучить, шлепки не прекращались, поэтому стоны были громче. — Скажи, солнышко мое, что ты хочешь? Скажи мне, мальчик мой, папочка все сделает. — Арсений будто насмехался над мальчишкой, знал же, что внятной просьбы от него сейчас не дождаться. От услышанного Антон поплыл окончательно. — Папочка, пожалуйста. Пожалуйста, можно мне кончить? Твой мальчик очень хочет кончить. — Антон буквально простонал эти слова и упал головой на парту. — Конечно, солнышко. Рука Попова опустилась на член Антона и начала его надрачивать, вторая рука оглаживала пострадавшие ягодицы, и чуть их сжимала. Мальчишка терялся в ласках, он не знал от чего он хочет кончить больше. От того, что одна рука Арсения на его члене, а вторая гладит его ягодицы. От того, что его только что отшлепали и теперь он весь мокрый и красный лежит на парте, и умоляет о разрядке. А может, от того, что сейчас он весь открытый и расслабленный позволяет Арсению делать с ним, все что угодно. Так и не разобравшись, Антон кончает. Пелена оргазма накрывает его и он уже не в состоянии выбраться от туда. Его трясет, ноги не держат и Арсению приходится прижимать его к себе, чтобы тот не упал. Минут пятнадцать требуется Антону, чтобы оклематься. Попов все это время прижимает его к себе и поглаживает. — Спасибо, папочка. — произносит Антон и откидывает голову на плечо брюнета. — Не за что, мальчик мой. Поехали домой.– Арсений помогает Антону одеться, целует его в носик и они вместе выходят из кабинета географии.