В сердце моря

— Это ещё не значит, что он мёртв. То, что мы его не нашли, ещё не значит, что он мёртв. Его мог найти кто-то другой. Он сам мог добраться до помощи. Это не значит, что он мёртв. Сириус и Ремус обменялись тяжёлым взглядом, но ничего не сказали. Джеймс, с каменным лицом, обнял её за плечи и притянул к себе. — Лили, — его голос был хриплым, — ближайший обитаемый риф в тысяче лиг отсюда. У него нет никаких шансов доплыть туда, раненым или нет. И единственное, что могло его там найти — это сирена. — Может, он вернулся, пока нас не было. Может, его нашёл кто-то из других стражников. Может, он сейчас гадает, где мы. — Может быть, — сказал Ремус, поморщившись. Все они знали, что шансы на это ничтожно малы. — Может, ты права, и Гарри ждёт тебя дома. Нам стоит вернуться, на всякий случай. Трое самцов мерфолков заметили чернильную тень сирены, замершую в тёмной воде неподалёку. Он, без сомнения, выжидал: послушаются ли его приказа или осмелятся вновь покинуть безопасность рифа, чтобы продолжить поиски… теперь, наверняка, уже тела их мальчика. Обрыв был частью рифа, но в основном считался ничейной территорией, и янтарнохвостый мерфолк не хотел рисковать, провоцируя нападение. Остальные двое, думавшие, по-видимому, точно так же, кивнули и быстро стали уводить Лили обратно, к дому. Убедившись, что его приказ исполнен, Том отвернулся от рифа и направился обратно в своё логово. Он обнаружил своё живое сокровище, свернувшееся калачиком среди остальных его богатств, — то ли спящим, то ли притворяющимся. Лицо его было искажено страданием, но это было нормально. Это не надолго. Неделя, максимум. Так было всегда. Самец или доминант выслеживал самку или дарующего, утаскивал в своё логово и держал там в плену. В течение этого времени они… они… что-то делали. Его собственных родителей убил другой сирена, желавший захватить территорию отца, когда Том ещё не достиг подросткового возраста, и ему чудом удалось выжить. Поэтому он не знал точно, что ему следует делать. Да и поскольку он имел дело с мерфолком, его инстинкты срабатывали не так, как должны, хотя они всё равно мало чем помогли бы. Но он не волновался. Сирены и мерфолки были сородичами-кузенами. Родственниками, пусть и дальними. В своей основе они не могли слишком отличаться друг от друга. Том контролировал почти неслыханно огромную территорию, в своём ещё относительно молодом возрасте, и проявил себя как альфа-самец во всех отношениях. Любое потомство его крови будет могущественным, пусть и с примесью слабой крови мерфолков. Хорошие гены всегда были главным козырем самца, как для самок, так и для дарующих жизнь. Его доминантность была неоспорима, и, как бы ни был упрям его партнёр, тому в конце концов придётся смириться. Нужно было лишь немного потерпеть. Немного терпения — и у него снова будет семья. Будут выводки детёнышей, которых он будет растить, пока те не достигнут подросткового возраста, а затем выпустит, чтобы они завоёвывали собственные территории. Пара на всю жизнь, с которой можно будет разделить всё это. Больше никаких ежегодных мучений, когда приходят брачный сезон. Больше никакой внутренней борьбы между желанием удержать железной хваткой свои владения и найти партнёра. Больше никаких страхов преждевременной смерти. Смерти, которая давно следовала за ним попятам, как сказали бы многие, и которой он избегал лишь благодаря своей железной воле к жизни. Его живое сокровище было гарантированным будущим. Видимо, Бог Морей желал, чтобы он жил, раз уж послал его сюда. Хотя Том не мог сказать для чего именно. Какой бы ни была эта необходимость, он не собирался её оспаривать. Впрочем, это и не важно. Не для него. С неохотой оторвав взгляд от прекрасного мерфолка, Том отплыл поглубже в свою пещеру, к сокровищам и начал перекладывать бесчисленные сверкающие предметы. Он перебирал свои трофеи в поисках самых ценных и переносил их на новое место, осторожно располагая вокруг своей спящей пары. Странный, невероятно изящный и хрупкий квадратный предмет, который Сухопутные использовали для каких-то неведомых целей; кольцо с чёрным камнем; медальон, украшенный изумрудами; золотой кубок; серебряная диадема с сапфирами размером с яйцо морской птицы. Том был удовлетворён новой расстановкой, по крайней мере сейчас. Он устроился на ложе из песка и звенящих монет и, в последний раз окинув взглядом своё логово, чтобы убедиться, что никто не осмелится посягнуть на его территорию, закрыл глаза, позволив себе заснуть.