В сердце моря

Том быстро взглянул на свою пару, чтобы еще раз убедиться, что тот всё ещё спит, и переключил внимание на Нагини. — Я собираюсь проверить дальние рубежи моей территории, чтобы убедиться, что никакие нарушители — ни мерфолки, ни сирены — ничего не замышляют, — сказал он. — Присмотри за ним. Он упрямый и наверняка окажется той ещё занозой в хвосте. Но раз уж он станет моей парой, я не хочу, чтобы ему причинили вред. — Я присмотрю за ним, Хозяин. — Нагини соскользнула с одного из сталактитов пещеры и поплыла к месту, где на песке лежал Гарри. — Ты завалил его своими блестяшками? И подкидываешь еще? Зачем? Твоим вещам стало тесно в глубине пещеры? — Это нужно, чтобы он полностью осознал, сколькими богатствами я обладаю. И чтобы я был уверен в том, что он не сдвинется с места в моё отсутствие. — Он провёл хвостом, сгребая волну звенящих монет ближе к маленькому мерфолку. — Учитывая серьёзность травмы, ему сейчас не хватит сил и проворства, чтобы скинуть это с себя. Не говоря уже о том, что Том наслаждался этим прекрасным зрелищем. Как приятно было видеть его маленькую пару там, где ей и положено быть, среди остальных его сокровищ. Засыпанную золотом и серебром. Одного этого было достаточно, чтобы заставить его мурлыкать. — Кажется, он тебе очень нравится. — Он мой! — в его голосе зазвучало рычание, а красные глаза метнулись ко входу в пещеру. — Он мой! Эти воды — мои! Эти сокровища — мои! Всё это моё и останется моим! Я позабочусь о том, чтобы ни у кого не возникло даже мысли попытаться что-либо у меня отнять! Мощный взмах хвоста — и Том вырвался из пещеры в глубокую синеву. Ему предстояло проверить самые дальние границы своих владений и убедиться, что все его метки — и запаховые, и царапины-предупреждения — по-прежнему видны и ясны. Он обновит их когтями и своим запахом, а заодно присмотрится к самым впечатляющим местам в своих водах. Позже, когда его пара поправится, он сможет показать их. Он покажет ему все чудеса морских глубин и заставит его забыть о том дурацком, ярком и тесном рифе. Он забудет свою стаю. Перенесёт всю свою потребность в общении и связи только на него — так, как и должно быть в правильном, естественном порядке вещей. По крайней мере, в его собственном представлении. И тогда всё встанет на свои места. Его прекрасная пара привыкнет есть мясо, как подобает истинному владыке океана, и научится расслабляться под его опекой. Наконец-то получат выход те давно подавляемые позывы — к связи, к заботе. Те, что были искалечены и похоронены под гневом, агрессией и отчаянной борьбой за выживание. А вместе с ними проявится и та мягкая сторона его натуры, выпускать которую он всегда боялся. Том прижал к спине длинный спинной плавник и пригладил к телу все остальные — и по бокам, и на руках. Так его форма становилась обтекаемой, а каждый взмах хвоста — мощнее. Он гнал себя сквозь воду, набирая скорость. Периодические вспышки хищного инстинкта он игнорировал. Обитатели его вод в страхе за свою жизнь обращались в бегство, едва заслышав его приближение. Что ж, они были правы. Даже если сейчас он не искал добычи. Самая северная точка его владений находилась посреди кладбища кораблей. Древних, принадлежащих Сухопутным. Их сокровища были вычищены подчистую ещё давным-давно, а скелеты почерневших деревянных конструкций поросли водорослями и ракушками. Для самого Тома здесь было мало интересного. Но его пара... Многочисленные существа, что кишели среди этих обломков, никогда не подплывали близко к рифу. Возможно, они могли бы его заинтересовать. Он оставил свежие царапины-метки на ближайшем борту и развернулся, направляясь к следующему ориентиру. Следующий участок — подводный холм с его плоской вершиной — вряд ли впечатлил бы его пару. Да и в любом случае Том никогда бы не привёл его туда. Это была самая спорная точка его границ, ведь именно здесь его владения упирались в территорию другой сирены. Того, если память ему не изменяла, звали Сивый. Хоть он и был старше, но представлял настоящую угрозу. Правда, его самого — ни шкуры, ни хвоста — Том не видел уже давно. Он подозревал, что тот влип в ту же историю, что и остальные идиоты, которые сеют смуту у рифа. Но расслабляться он не собирался. Том не хотел иметь ничего общего с толпой — сирены для этого не созданы. Пока ни один из этих морских шакалов не смеет нарушать его границы, он и пальцем не пошевелит. Он слишком занят своими собственными делами, чтобы ввязываться в разгорающуюся войну. Мерфолки тоже не станут его беспокоить без серьёзного повода. Они его слишком боятся. Да и с возрастом он потерял интерес к прямым нападениям на рифовую стражу. Том ненадолго задержался у края глубокой траншеи, чтобы обновить метки, и двинулся обратно к логову. На проверку периметра ушла половина дня, и на обратном пути ему повстречалось скопление омаров. Их отчаянные попытки вцепиться клешнями и вырваться оказались тщетными: Том почти не чувствовал боли и спокойно потащил добычу с собой. Он ожидал, что Гарри проснётся в его отсутствие, со временем заскучает и попытается пошевелиться. Так что беспорядок в том «гнезде» из блестяшек, что он оставил вокруг него, не стал неожиданностью. Но вот чего Том не предполагал — так это того, что его пара, даже с покалеченным хвостом, сможет уползти так далеко. Добраться до самого дальнего угла пещеры и зарыться в самую гущу его сокровищ. Гарри замер к нему спиной, сжимая в руках горсть монет и нить жемчуга. Он ещё не заметил его возвращения. Глаза Тома потемнели от желания, когда он наблюдал, как монеты и самоцветы соскальзывают с его пальцев — без перепонок, с маленькими ногтями вместо когтей. Спина — гладкая, без длинного спинного плавника, как у него самого. Загорелая кожа — без единого шрама. — Тебе что-то приглянулось, Морская звёздочка? Гарри вздрогнул, резко обернулся и швырнул золото через всю пещеру, прижав ушные плавники к голове. — Это тебя не касается! Красные глаза сузились. — Как раз наоборот. Разве не ясно? Моё самое ценное сокровище — это и есть главная причина для беспокойства. — Он оскалился. Вид того, как красивый мерфолк смертельно бледнеет, вызвал у хищника в нём глубокое, тёмное удовольствие. Но тут же, как назло, отозвалась та меньшая, мягкая часть его натуры, напоминая: пугать свою пару непродуктивно. Игнорируя обе, Том поднял одного из омаров. — Проголодался? Гарри с опаской посмотрел на извивающегося ракообразного, прежде чем признать: — Да... я голоден... Том. Гарри с неуверенностью назвал его по имени. Но Тому это понравилось — он мурлыкнул от удовольствия и сунул ему в руки омара, того, что покрупнее. Он был уверен, что одного лишь хвоста хватит, чтобы накормить его новую пару на целый день. И потому лишь наклонил голову, когда тот даже не попытался взять добычу. — Он же меня ущипнёт! — Гарри смотрел, как омар яростно щёлкает клешнями по руке Тома. — И ты сейчас скажешь, что вообще ничего не чувствуешь? — Чувствую. Но это ерунда. Хочешь, чтобы я его прикончил для тебя? Гарри кивнул и резко отвернулся, но всё равно краем глаза увидел, как Том зубами откусывает омару голову. Он взял обезглавленное тельце из рук сирены и, хотя это давалось с трудом, очистил хвост. Пока Гарри возился, Том придерживал второго омара. Вспомнив, как тот отказывался от рыбы, он не выдержал и язвительно бросил: — Что, насчёт твоих «запретов» на мясо возражений больше нет? — Неожиданная покорность почему-то раздражала его. — Из-за той рыбы ты готов был море перевернуть. — Наши запреты касаются только рыбы, — в голосе Гарри вновь послышалась дерзость. — Моллюски и ракообразные разрешены. Их на рифе полным-полно: крабы, устрицы, мидии… — Учитывая, что Том разозлился из-за его покорности, он надеялся, что это его успокоит. Но, к его удивлению, ответ лишь сильнее разозлил сирену. — Хотя какая тебе, в сущности, разница? Я для тебя всего лишь живой инкубатор! Жабры Тома раздулись, а ушные плавники прижались к голове. — Так ты думаешь, Рифовая Рыбка? — Я совершенно уверен, что тебя это не волнует! Всё, на что годен твой вид — это убивать! Том злобно зарычал, дёрнув маленького наглеца к себе за хвост. Гарри вскрикнул от страха и ударил его. Маленькие ногти оставили на щеке Тома кровавые царапины. Он щёлкнул зубами в сторону его руки, но промахнулся, и наглец скрылся за грудой золота. Нагини преградила ему путь, прежде чем он смог броситься за маленьким ублюдком и прикончить его, и резко зашипела, когда он зарычал и на неё. — Остановись! Он только сильнее будет тебя бояться и ненавидеть! Ты сам знаешь, что не можешь позволить себе действовать импульсивно! Часть его жаждала убить сначала змею, а потом задушить мерфолка, но он понимал, что она права. Швырнув свою почти нетронутую добычу в стену пещеры и в последний раз рыкнув, он покинул логово. Ему нужно было остыть. Остыть настолько, чтобы находиться рядом со своей парой, не испытывая желания оторвать ему голову.