В сердце моря

В ту ночь он не вернулся в логово. Вместо этого он отправился на восточную границу своих владений и устроился на ночь в разбитом корпусе не так давно затонувшего корабля, в котором он ещё не успел как следует всё обшарить. Здесь, так далеко от пещеры, давно ставшей ему домом, было холодно, но пара часов, проведённых в ледяном течении, того стоила. Лишь бы больше не возникало желания придушить свою будущую пару за его упрямство и дерзость. Утренний солнечный свет проникал в пустой остов сквозь разбитые и прогнившие доски. Это был огромный корабль, когда-то перевозивший множество Сухопутных. Вряд ли в нём таились особо ценные сокровища. Но проверить стоило. Хотя бы для того, чтобы ещё немного оттянуть новую встречу с этой морской гарпией. С медленным взмахом длинного хвоста он пронёсся по коридорам затонувшего судна. Красные глаза скользили по мелкой морской живности, державшей почтительную дистанцию, по песку, разбросанным предметам и обглоданным до костей телам несчастных пассажиров, навечно зависших в толще воды своих затопленных кают. Песок, обломки дерева и стекла образовали целую насыпь, почти полностью заблокировавшую дверь. Том разгрёб завал, пока не освободил достаточно места, чтобы протиснуть своё мускулистое тело в узкий проём. Сводчатый потолок над ним был разрушен силой удара корабля о дно, но, судя по всему, когда-то был сделан из цветного стекла. Пол был выложен сложной узорчатой плиткой. Посреди комнаты лежала люстра, сорвавшись с оборванной цепи, скрученная теперь в подобие металлического осьминога. Его взгляд переместился на стены, блуждая по богатой фреске с изображением мужчин в чёрном и женщин в ярких, изысканных нарядах всех цветов. Краски теперь уже поплыли, превращаясь в неразличимую серо-зелёную массу. Том подплыл ближе. Прищурился. Протянул руку, чтобы прикоснуться к стене. Его когти пронзили гнилое дерево и разбухшую краску. Всё было бы иначе, будь он сам Сухопутным? Проще? Если бы он был человеческим альфой в чёрном, а его мерфолк — тоже человеком, в одеждах цвета его прекрасной чешуи? Были бы они тогда одним видом, следовали бы одним обычаям? Его ушные плавники прижались к голове, и он фыркнул, покидая затонувший корабль через разбитый потолок и направляясь обратно к логову. Гарри так и не выплыл из своего укрытия, несмотря на его отсутствие. Том нашёл его свернувшимся у подножия одной из груд сокровищ, наполовину засыпанного золотом и самоцветами в неумелой попытке замаскироваться. Следы когтей на его хвосте, перестали кровоточить, но их края по-прежнему выглядели красными и воспалёнными. Когда Том протянул руку, чтобы осмотреть их, Гарри предупреждающе зашипел, а при попытке прикоснуться — неуклюже рванулся прочь, зарываясь в другой холм из золота. — Гарри, — он последовал за ним, — я просто хочу обработать твои раны. Ты же не хочешь, чтобы началось заражение? — Я сам справлюсь. Не трогай меня. Жабры Тома раздулись, а глаза сузились, но, несмотря на желание огрызнуться на него за неподчинение, он подавил этот порыв. — Расскажи мне. — О чём? — О «обычаях» мерфолков, Морская звёздочка. О том, что ты согласен съесть, — сказал он. — Тебе нужно набраться сил, чтобы выздороветь. — Чтобы ты заставил меня рожать детёнышей, которых ты всё равно съешь, когда они выведут тебя из себя? — язвительно бросил Гарри. Том с силой сжал зубы. — Чтобы ты смог убежать от любого голодного хищника, который рискнёт сюда забраться в моё отсутствие. — Если меня съедят, ты просто похитишь ещё кого-нибудь и сделаешь своей «парой»! В чём проблема, Риддл? Не смог найти сирену? Или можешь справиться только с теми, кто не может дать сдачи? Он не позволит гневу взять верх. Не сейчас. Он знает, что сорваться — значит только усугубить ситуацию. У него больше не было времени на то, чтобы заглаживать свою вину. — Я схожу и принесу тебе нормальную еду, — сквозь зубы произнёс Том. — Скажешь, какие водоросли съедобны, Звёздочка? Молчание. Том провёл когтями по волосам, его плавники дёрнулись от раздражения. — Ладно. Принесу тебе салат из всего — сам разберёшься, что можно есть. Он уже знал, куда плыть. Но сначала нужно было выспаться. Путь предстоял долгий. Вода была отвратительной, грязной и оставляла на его коже и чешуе липкую плёнку. Всё вокруг было мерзкого болотно-зелёного цвета, а ил и взвесь в воде затрудняли дыхание. Том поднял голову над поверхностью, оглядывая нависающий над ним пирс. Мутная жижа капала с каштановых кудрей, попадая в глаза и стекая по скулам. Взгляд красных глаз выискивал верёвки, по которым он узнал бы, где искать крабовые ловушки. Пришлось держаться в тенях вечерних сумерек, стараясь не попасться на глаза Сухопутным. Где-то вдалеке глухо прозвучал портовый колокол. Том с влажным фырканьем выдохнул из горящих жабр жгучую грязь и нырнул обратно под воду, поплыв вдоль найденной верёвки к ловушке, опущенной сюда ещё утром. Теперь она кишила извивающимися крабами. Плетёный канат не устоял перед его когтями и тут же порвался. Том вцепился в металлическую клетку и рванул прочь, к открытой воде. Даже сирены обычно обходят порты стороной — слишком велик риск быть замеченным, убитым или утащенным в неизвестном направлении, да и отравиться здесь проще простого. Поэтому практически никто не решался красть у людей ловушки. Том задержался лишь для того, чтобы как следует отчиститься от липкой грязи и набрать пригоршни разных водорослей, прежде чем вернуться в логово и оставить добычу у края своей сокровищницы. Гарри показался только когда Том отплыл обратно ко входу в пещеру. Он бросил на сирену самый убийственный взгляд из своего арсенала, и лишь потом посмотрел, что тот ему принёс. Забрав ловушку с крабами, черепашью траву и четыре морские груши, он снова исчез в грудах сокровищ. Том, скривив губы, уже собирался убрать остатки водорослей из пещеры, но замер, услышав вопрос: — Почему твои жабры выглядят как сырое мясо? Он как раз пытался мысленно абстрагироваться от этого отёка и жжения, большое спасибо. — Я плавал за твой риф, в гавань. Чтобы достать для тебя эту ловушку. — Гавань?! — Гарри высунул голову из-за ближайшего золотого холма, с нелепо торчащей изо рта крабьей ногой. — Это опаснее открытой воды! Нас учили, что лучше столкнуться с твоими сородичами, чем с Сухопутными! Ты сумасшедший! — Сделай одолжение, прибереги своё нытьё до того момента, когда я снова смогу нормально дышать! Маленький мерфолк фыркнул и скрылся, презрительно взмахнув хвостом, оставив Тома в одиночестве отскребать песком грязь со своих воспалённых жабр.