В сердце моря

Он обязательно вступит в стражу рифа, как только достигнет подходящего возраста. Вступит в стражу, и первым же делом вернётся в эту проклятую пещеру и проткнёт копьём сердце этому ублюдочному, самовлюбленному сирене! Гарри провёл здесь уже почти две недели. Раны понемногу заживали, и он уже перебрал в голове миллион разных вариантов побега от Тома из этой чёртовой пещеры в открытом море. Мысленно он отправлял его в порт снова и снова, пока тот не всплывал кверху брюхом из-за отравы в воде. Душил кучей монет, что тот насобирал для своего сверкающего гнезда, пока он спит. Затягивал Нагини вокруг его шеи. Увы, пока что всё это были лишь фантазии. Но однажды, очень скоро, Гарри позаботится о том, чтобы Том Риддл навсегда исчез из этих вод. Мерфолки — не хищники, они не славятся агрессией в отличие от своих зубастых кузенов, один из которых сейчас держит его в плену в глубине пещеры, но в приступе ярости Гарри уже твёрдо решил: он срежет плавник со спины сирены и водрузит его на крышу своего дома вместо флага. Благо, расцветка подходящая. А эти фальшивые нежности только заставляли ненавидеть мудака ещё сильнее. Гарри не хотел иметь с ним ничего общего. Ничего! Его не интересовал агрессивный, покрытый бронёй, острозубый монстр — каким бы красивым ни было его чёртово лицо! Каким бы заботливым он ни был! И какими бы «сильными» ни были его гены! Потому что как бы хорошо тот ни притворялся, что ему не всё равно, всё, что его волновало — это потомство. И каждый раз, когда проявлялась его истинная натура, Гарри получал новые царапины. Неглубокие, конечно, но болезненные и кровоточащие. Каждый раз, когда Том пытался обработать эти царапины, Гарри не подпускал его близко. Каждый раз, когда тот преподносил ему очередной «подарок», Гарри тут же его отвергал. Каждый раз, когда Том приносил еду, Гарри ел ровно столько, чтобы не мучиться от голода. И у этого типа ещё хватало наглости делать вид, будто его это ранит! Прекрасно. Наблюдать за его унынием было сладкой местью за все перенесённые унижения. В конце концов его парой не станет сирена. Это точно будет другой мерфолк — скорее всего, самец, учитывая его собственную природу, но, возможно, и самка. И этот кто-то будет тёплым, мягким — полной противоположностью Тома Риддла. Он будет ярким, с гладкой чешуёй, небольшими округлыми плавниками и поджарыми мускулами, а не закованным в панцирь из чешуи, похожей на осколки ракушек, с мрачной окраской, с острыми треугольными плавниками и стальными канатами мышц. Ему совсем не улыбалось млеть в объятиях, утыканных морскими колючками, которые могли переломать ему все кости, стоит им лишь чуть сильнее сжаться. Пусть этот урод подавится своим языком — плевать он хотел. — Хозяин, вы вернулись. — Мягкое шипение Нагини донеслось до него со входа в пещеру. Гарри сильнее сжался в клубок, глубже зарываясь в груду сокровищ, почти полностью скрывшую его, и прислушался к шелесту монет вокруг. — Вы плохо выглядите. — Я плохо выгляжу? Гарри снова встревоженно заёрзал. Нептун, почему этот голос всё ещё так на него влиял? — Да, полагаю, большинство существ на моём месте выглядели бы именно так, моя дорогая. — Что вы имеете в виду? — Тень Нагини скользнула по стене. — Вы не пахли так уже много лет. Страхом и тоской. — Я посмотрел в лицо своей смерти и принял её. Всё кончено. Единственный выход — сломать его, заставить подчиниться. Но тогда не будет настоящей связи, той, что могла бы меня спасти. Так что да, наверное, я и правда так пахну. Потому что именно это я и чувствую. — Хозяин! — Всё кончено, и в этом лишь моя вина. Моя вина в том, что я так чертовски долго тянул с поиском пары, и теперь меня настигнут последствия. — Вода всколыхнулась вокруг, когда Том приблизился. — И всё, что его будет волновать в этой ситуации — это то, что я, скорее всего, не протяну достаточно долго, чтобы он успел залечить раны, набраться сил и вернуться мстить за своё пленение. Я и так жил взаймы у смерти. Пора заглотить крючок. — Нельзя так просто сдаваться после всего, чего вы достигли! — Я просто не вижу иного выхода. — Но мерфолк ещё может… — Одуматься? — горько усмехнулся Том. — Вражда между нашими расами слишком глубока. И это единственное, что стало ясно. Он никогда не примет мою заботу. Никогда не ответит взаимностью. И дело тут вовсе не в том, что я неуклюже пытался. — Но, Хозяин… — Я иду ко дну, Нагини! У меня осталось всего несколько месяцев, если не меньше. Прости, если я хочу сохранить хоть каплю достоинства! — Вода снова всколыхнулась, когда он отплыл. — Мне нужно, чтобы ты отправилась на риф, нашла его родителей и передала им, что их сына вернут завтра утром. — Да, Хозяин, — нехотя ответила змея. — Уверен, он будет счастлив, когда до него дойдёт весть о моём конце. Надеюсь, однажды он найдёт пару, которая его устроит. Мерфолкам в этом смысле легче — у них есть своя стая, родные. А вот абсолютное одиночество… это ужасная участь. Абсолютное одиночество? Без семьи? Без стаи? Совсем один? Он встречался с сородичами только для того, чтобы драться с ними насмерть за территорию. Гарри даже представить не мог, каково это — жить так. У него самого была любящая семья, огромная стая, куча друзей. Как же, наверное, Тому было больно… Может, все эти неуклюжие попытки… эти провальные попытки заслужить его расположение… может, они и вправду были искренними? Может, ему было нужно не просто продолжить род. Может, ему нужен был кто-то рядом. Том умирает? Но от чего? Гарри никак не мог в это поверить. Этот сирена, который держал его в плену — сильнейший на тысячи миль вокруг. Легендарное имя, которым родители пугают детёнышей, чтобы те не совались в тёмную воду по ночам. И он — умрёт? Пойдёт ко дну таким молодым… от одиночества? Разве так вообще бывает? Он уже ничего не мог с этим поделать. Да и не был уверен, что захотел бы, даже если бы мог. Сирены опасны — даже когда не хотят причинять вред. Слишком сильные, слишком остры их зубы и шипы. Связь с одним из них могла обернуться для него изгнанием. Как бы ни манила жизнь в роскоши, где тебя обслуживают с головы до хвоста, он не был уверен, что сможет когда-либо полюбить Тома. Или что Том сможет полюбить его. А без этой уверенности он не хотел бросать свою стаю. Да и корабль, кажется, уже уплыл. Гарри осторожно выглянул из-за груды золота. Том замер у входа в пещеру, глядя на лунные лучи, пронзающие тёмную воду. Красивый, ничего не скажешь. И если он умрёт… будет жаль. Он снова улёгся на песок среди монет, закрыл глаза и уснул. Сон был беспокойным.