В сердце моря

Сириус и Ремус поспешили за Лили, направляясь обратно к коралловому шпилю, где их семья жила уже много лет. Было раннее утро. Свет едва пробивался сквозь толщу воды, окрашивая риф в серые тона. — У тебя на кухне морской крайт, Лили? — Ремус сделал крюк, огибая башню ярко-жёлтых губок. — Да. Наверное, ночью заплыл с глубины. Я нашла его, когда проснулась, и Джеймс сказал срочно позвать вас. — А что сам Сохатый не может справиться с маленькой змейкой? Стража рифа каждый день с сиренами сталкивается. По сравнению с ними её яд — сущий пустяк. — Это не просто змея, Сириус. Он считает, что это Нагини. — Змея Риддла. — Кудрявый мерфолк ускорился, вырываясь чуть вперёд. — Какого чёрта этот ублюдок задумал? Сам боится соваться на риф и посылает свою зверушку делать грязную работу? И всё из-за чего? Из-за того, что мы заплыли в воду, которую он считает своей? — Сначала делом займёмся, а с причинами разберёмся потом, Сириус. — Шпиль показался из-за очередного поворота рифа. — Том Риддл не тот сирена, с которым стоит ссориться. Особенно сейчас. И уж точно не тогда, когда наш последний шанс найти Гарри — это разрешение обыскать его территорию. — И если этот трусливый Иглобрюх Фадж разрешит. При такой активности на южной границе у него есть идеальное оправдание — нехватка людей. А он так боится Риддла, что предпочитает делать вид, будто того не существует. Разрешение? Можешь даже не пытаться. — Джеймс! — Лили влетела в дверь первой, остальные за ней. Мерфолк не сдвинулся с места с тех пор, как она ушла. Он стоял у входа, усталые карие глаза не отрывались от шестифутовой змеи, свернувшейся в дальнем углу. Его плавники угрожающе топорщились, копьё направлено в сторону потенциально опасного создания. Нагини, в свою очередь, демонстрировала свои клыки во всей красе. — Убери это! Мой Хозяин будет недоволен, если я вернусь раненой… или если не вернусь вовсе! — Значит, это Риддл тебя послал? — Ромбовидная голова змеи повернулась к Ремусу. — Зачем? — Вернуть детёныша шрамохвостого идиота! — прошипела она. — Я говорила ему: оставь мальчишку себе, даже если он невыносим. Он столько сил на него потратил, должен хоть что-то получить взамен. Но он не слушает! Хочет, чтобы тот убрался, потому что с ним одни проблемы! А этот неблагодарный… Он только и делал, что мучил Тома! Мой Хозяин не заслужил того, что этот выродок ему устроил! Вы явно не научили его хорошим манерам! — Мы учили его не раскланиваться перед хищниками, — прорычал Джеймс, не спуская глаз с шипящей змеи. — А теперь либо назови вескую причину, по которой нам не стоит прямо сейчас плыть в логово Риддла и прикончить его, либо катись обратно к своему «Хозяину» и скажи, что мы идём забирать сына. — Чуть что — сразу за оружие! А туда же — «мирный вид»… Ваш выродок только и делал, что ныл про мясо, даже не думая, сколько сил уходит на охоту! Я была бы рада, что он уберётся с глаз долой, если бы не обстоятельства Тома! — Её раздвоенный язык мелькнул в воздухе. — Забирайте его в полдень у края обрыва. Не дожидаясь ответа, Нагини развернулась, скользнула мимо них к выходу и исчезла в открытой воде.

***

Этой ночью Гарри почти не спал. Его раздирало чувство вины за подслушанное и злость на самого себя — за то, что у него вообще такое чувствительное сердце. Сирены — хищники. Хищники — чудовища. А Том вполне мог просто манипулировать им. Притворяться, что не знает о том, что его слова услышат, чтобы Гарри сам пошёл у него на поводу. Он проснулся рано утром, но не показывал вида. Изо всех сил старался игнорировать взгляд Тома из глубины пещеры. Его красные глаза то скользили по изгибу спины Гарри, то вглядывались в даль в ожидании возвращения Нагини. Сегодня он вернётся домой. На риф. К семье, к друзьям. Он навсегда покинет открытую воду, эту пещеру и её хозяина. Он должен был радоваться. Ликовать, даже. Но осознание этого имело горький привкус, который жалил больнее огненного коралла. Уходя отсюда, он, пусть и с малой вероятностью, но обрекал Тома на смерть. Он, Гарри Поттер, станет причиной того, что другое живое существо перестанет существовать. Что бы Том ни делал с ним или с другими, он спас ему жизнь. Заботился о нём — пусть и не так бережно, как хотелось бы, но заботился. И как бы он ни мечтал убить его ещё вчера, теперь, когда это стало почти реальностью, перспектива его смерти уже не казалась такой героической, а, скорее трагичной. Сирены — бесспорные короли моря. Вершина пищевой цепи. Они должны умирать так же, как живут — в бою насмерть, а не идти ко дну от одиночества в своей пещере. Не в компании одной лишь змеи, без семьи, которой бы было не всё равно. Нужно будет с кем-то посоветоваться, как только он снова сможет плавать. Если Том врал — к чёрту его, пусть сгниёт. А если нет… Гарри не знал, что тогда будет делать. — Они были не рады меня видеть, но я передала им, как ты просил. — Голос Нагини донёсся из входа. — Родители выродка скоро будут у края обрыва. — Нагини… — Он заслуживает и не таких слов! Нужно было дать ему умереть, Том! Он же убивает тебя! Сирена ничего не ответил. Только тяжело вздохнул. Спустя мгновение Гарри почувствовал, как изменилось течение — Том приблизился к нему. — Просыпайся. — Голос был ровным и холодным. Гарри открыл глаза и посмотрел на него, смешивая притворную сонливость с искренним недоумением. Выражение лица Тома было закрытым, не выдавая ни единой эмоции. — Ты не стоишь того, через что я из-за тебя прошёл. Я уже пожалел, что не прикончил тебя сразу, как только ты сунул свои плавники в мои воды. К счастью для тебя, моё милосердие ещё не иссякло. Отпущу на риф живым. Он развернулся и поплыл ко входу в пещеру. — Мы уходим. И всё? Так быстро? Гарри почти не верил, что Том говорит всерьёз. Но желание сирены избавиться от него было слишком очевидным. Решив не искушать судьбу, маленький мерфолк оттолкнулся от песка и неуклюже поплыл следом. Нагини злобно зашипела ему вслед и забилась поглубже в заросли морской травы. Том ждал его снаружи. Понимая, что сам Гарри вряд ли доплывёт до рифа, он схватил его за предплечье и потащил за собой. Хватка была далеко не нежной, но и не настолько сильной, чтобы оставить синяки. Гарри замер, стараясь не задеть острые когти. Наконец, спустя целую вечность, показался риф. У края обрыва его ждали родители и оба крёстных. Что Том им скажет? Правду? Соврёт? Или вообще ничего не станет говорить? Его бесцеремонно швырнули на песок. Удар вырвал его из размышлений. Фигуру сирены тут же заслонили четверо мерфолков, вставших между ними. — Я нашёл его истекающим кровью в зарослях ламинарии у своего логова. Обработал раны и держал у себя, пока он не пошёл на поправку. Но его постоянное нытьё стало невыносимым. Было бы жаль убивать его после стольких усилий, так что я возвращаю вам эту мелкую морскую гарпию. Гарри поёжился, и это движение привлекло внимание Тома. — В этот раз я был снисходителен. В следующий — не буду. Если ещё раз сунешься в мои воды — разорву на части. — Можешь не беспокоиться об этом, Риддл. Я тоже не хочу, чтобы мой сын находился рядом с тобой. В ответ сирена лишь оскалился и развернулся, чтобы уплыть. — Том, подожди. — Пять пар глаз удивлённо уставились на него. Гарри и сам был в шоке от того, что выпалил это, и теперь, оказавшись в центре внимания, растерялся. Помявшись мгновение, он выдавил, запинаясь: — Спасибо. За то, что… спас меня. И за то, что отпустил. Маска на мгновение дрогнула, но Гарри не успел разглядеть мелькнувшее выражение — сирена отвернулся. И, прежде чем он успел сказать ещё хоть слово, тот уже исчез в открытой воде.