В сердце моря

Солнечный свет, проникавший в окно спальни Гарри, падал на золотой медальон, зажигая зеленые, в тон его чешуе, искры в изумрудах, украшающих стилизованную букву «S». В плену у Тома он не обращал на медальон особого внимания — слишком был занят мрачными мыслями и планированием побега. Поэтому многих деталей раньше не замечал: тонкой работы замка, морозного серебра по краям восьмиугольной вещицы. Медальон был сделан добротно, хоть и тяжеловат для того, чтобы постоянно носить его. Очевидно, он представлял большую ценность даже в глазах Сухопутных. Но для Гарри главным было другое: он знал, что это одна из самых дорогих сердцу вещей в коллекции Тома. Расстаться с ней сирене было непросто, и тот факт, что он подарил его Гарри, юный мерфолк воспринял как знак: Том настроен серьёзно. Гарри было легче позволить себе влюбиться в хищника, понимая, что тот готов на жертвы ради него. Это оправдывало всё, чем он сам рисковал. Пусть он пока не мог представить, что навсегда останется в пещере Тома, будет растить их общих детёнышей… но, возможно, когда-нибудь это перестанет быть чем-то немыслимым. От нечего делать он покрутил медальон в руках, и тот с тихим щелчком открылся. Стёкла внутри были пусты — портреты, что когда-то здесь хранились, давно исчезли. И вдруг… в них появилось мутное двойное отражение Нагини. Гарри подскочил так, что едва не выронил медальон. — Н-Нагини! — пискнул он, в последний момент сообразив, что нужно говорить тише, чтобы не разбудить родителей. — Ты что здесь делаешь? Морской крайт, судя по всему, его испуг не оценила. Холодные золотые глаза бесстрастно наблюдали за ним с того места, где змея обвила кольцами ножку кровати. — Я пришла передать послание от моего Тома. Он хотел сделать это сам, но вчера и так сильно рисковал, забравшись так далеко вглубь рифа, и не хочет испытывать судьбу, заявившись сюда средь бела дня, — прошипела она. — Он хочет снова тебя увидеть. Сегодня ночью. Там же, где вчера. Ты проведёшь с ним всю ночь, так что придумай что скажешь своим родителям. Всю ночь? Том, видимо, не умеет просить — только требовать. — Я пока не готов покинуть риф и отправиться к нему в пещеру, Нагини. — Тебе и не нужно его покидать. Том будет ждать тебя, когда стемнеет. Придумай что-нибудь. Неважно что, главное, чтобы тебе поверили. Морской крайт исчезла раньше, чем Гарри успел хоть что-то ответить. Хорошее настроение испарилось, сменившись раздражением на сварливую змею. Он снова надел цепочку медальона на шею (носить тяжёлую вещицу было неудобно, но он чувствовал, что обязан носить его, хотя бы первое время) и выплыл из комнаты. Родители сидели за столом и о чём-то тихо говорили; оба замолкли, едва заметив его. Гарри нахмурился, но спрашивать не стал. — Я говорил сегодня утром с Ремусом и Сириусом, — сказал отец, когда Гарри сел. — Они сказали, что ты с кем-то встречаешься, но не говоришь, с кем именно. — Встречаюсь, — осторожно признался Гарри, принимаясь за еду. Мать пододвинула тарелку, а он изо всех сил старался не обращать внимания на их выжидающие взгляды. — Но пока не готов сказать, с кем. Хочу сначала понять, к чему всё идёт, а потом уже трубить об этом на весь риф. — Это нормально, милый. Мы с твоим отцом тоже не сразу всем рассказали, помнишь, дорогой? — Гарри удивлённо уставился на отца, который почему-то густо покраснел. — Просто… он ведь не опасен для тебя? Ему показалось, или мама сказала это с какой-то особенной интонацией? — Нет, мам. Для меня он не опасен. У Тома было слишком много возможностей убить его, а, раз он этого не сделал раньше, Гарри решил, что этого никогда не случится. По крайней мере, намеренно. — Он встретил меня вчера, когда я возвращался от Сириуса и Ремуса. Подарил медальон, который нашёл на затонувшем корабле в глубоких водах. Я всё время говорю ему, что заплывать на территорию сирен опасно, но он меня не слушает. — Гарри помолчал. — И ещё… я хотел сказать, что сегодня останусь ночевать у Рона. Он и так собирался навестить Уизли в «Норе», так что повод был вполне убедительным. — Наверное, так будет лучше. «Нора» ближе к центру рифа, чем наш дом, и там безопаснее, — сказал отец. Гарри так и замер с вилкой у рта. — А почему вдруг такие разговоры о безопасности? Бои на южном фронте идут уже несколько месяцев. — Да, но в последнее время сирен у наших границ стало гораздо больше, да и сам Волдеморт объявился. Скримджер в отчаянии — он приказал всей страже отправиться на фронт к концу недели. Я уйду завтра, вместе с Сириусом и Ремусом. — Но, если вся стража уйдёт… кто будет патрулировать риф? — спросил Гарри. Джеймс молча покачал головой. — Теперь я понимаю, почему ты сказал, что лучше быть ближе к центру. С одной стороны, без стражи будет проще встречаться с Томом. С другой — любая вылазка станет смертельно опасной. Вдобавок ко всему теперь он ещё и за отца с крёстными волновался — они отправлялись в самое пекло. — Будь осторожен, пап. Пожалуйста. Я слышал о Волдеморте… говорят, он даже опаснее Тома. — Ничего не обещаю, Гарри. Я иду в зону активных боевых действий. Мы не знаем, как сирены отреагируют и что собираются делать дальше. До начала кампании на юге мы даже не подозревали, что они могут собираться в стаи. — Он помолчал. — Если они продвинутся дальше, то дойдут до города. Если это случится, я не хочу, чтобы вы с мамой пытались сражаться. Найдите безопасное место и спрячьтесь. Понял? Гарри послушно кивнул и быстро доел завтрак, а потом поспешил к Уизли. Когда он добрался до «Норы», Гермиона уже была там. — Чёрт возьми, дружище! — выдохнул Рон, едва завидев медальон на шее Гарри. — Где ты это достал? — Мой будущий партнёр вчера подарил, — признался Гарри, заранее готовясь к неизбежной бурной реакции. Всё было как он и ожидал: Фред и Джордж отреагировали точь-в-точь как Сириус, только стола, который мог бы их сдержать, поблизости не было, как и желающих остановить их. Близнецы двинулись к нему. Гарри и глазом моргнуть не успел, как оказался зажат между ними. — Ты слышал, Фред? — Слышал, Джордж. — Наш названый братец нашёл себе пару. — И мне вот интересно. — Кто же это? Оба уставились на него и хором выпалили: — Поделишься? — Не особо, — Гарри попытался вывернуться, но близнецы прижали его крепче. — Ну же, Гарри. — Мы не будем осуждать. — Просто скажи нам. — Кого мы будем считать частью семьи наравне с тобой? — А то мы нафантазируем себе всякого… — Например, что у твоего таинственного ухажёра гораздо больше зубов, чем положено. — Потому что все знают: сирены любят сокровища больше, чем самый жадный мерфолк. — А ещё мы слышали от Билла, что вчера ночью здесь ошивался один сирена. — Том Риддл, если быть точным. Так-так, Гарри, а мы и не знали, что ты у нас такой шалун! Проникся чувствами к сирене, который тебя спас? — А ну прекратили оба! — рявкнула Гермиона. — Гарри не настолько глуп! Сирена скорее сожрёт его, чем будет ухаживать, даже если перед этим и спас — Нептун знает зачем. Если его снова поймают с сиреной, да ещё и с этим, то его точно изгонят. Ему ещё повезло, что прошлый раз сочли исключительными обстоятельствами. — Я пока не готов сказать, кто это. Джинни не сдержала тихого смешка, за что Гарри удивлённо на неё уставился. — Похоже, тебе уже приходилось повторять это чаще, чем хотелось бы. Гарри провёл рукой по вечно взлохмаченным волосам. — Можно и так сказать, — согласился он. — Но мне нужна помощь. — Всё, что угодно, — хором ответили близнецы, за что получили недовольные взгляды от Рона (который от своих братьев такого никогда не дождётся) и Гермионы (которая свято чтила правила и подозревала, что они помогут Гарри с чем-то незаконным). Сам же Гарри облегчённо улыбнулся. — Мне нужно сегодня встретиться с ним у западного края обрыва, а не у северного, куда мы обычно ходим. И провести с ним всю ночь. Где именно — он не уточнил. Если кто спросит, скажите, что я был здесь. Это очень важно, потому что это наше первое настоящее свидание, так что… — С радостью, — ответила Джинни, снова заработав гневный взгляд от Гермионы. — Но потом тебе придётся рассказать о нём подробнее, когда будешь готов. — Договорились. Главное, чтобы встреча с Томом состоялась, остальное было неважно. Даже если потом придётся выложить всё друзьям и терпеть недовольство Гермионы до самого вечера. День с друзьями прошёл отлично, не считая нудной лекции о правилах, которую ему пришлось выслушать. Но как только начало темнеть, он заторопился к западному краю обрыва. Пусть его и тревожили намерения Тома, ему было любопытно, что он задумал. Он добрался до места, когда солнце только начинало садиться, окрашивая воду в золотой и огненно-красный оттенки. Сирена ждал его в открытой воде в нескольких ярдах от края обрыва — подальше от чужих глаз. Заметив Гарри, Том приблизился — медленно, осторожно, явно стараясь не напугать. Но Гарри всё равно с трудом подавлял желание рвануть прочь. Он знал, что Том не нападёт, но подсознательный страх перед хищниками не позволял вычеркнуть его из списка угроз. Сирена, кажется, почуял его страх: он остановился на расстоянии вытянутой руки и замер, глядя на Гарри. Поза Тома была такой же напряжённой, как и у него самого. Он ждал, когда мерфолк сделает первый шаг. Гарри не знал, радоваться или пугаться такой осторожности. Мысли путались: он вдруг осознал, как близко находится к нему — впервые после того, как покинул его пещеру. А ведь сейчас хищник был достаточно здоров, чтобы догнать его, если захочет. Раньше Гарри как-то не задумывался, насколько огромен Том по сравнению с ним. Почти в три раза крупнее, сильнее раз в шесть — даже расслабленные плавники сирены угрожающе поблёскивали шипами в сумеречном свете. — Гарри. Звук собственного имени словно разморозил его. Собрав в кулак ту самую смелость, что дважды заставляла его нырять в открытую воду и прошлой ночью следовать за Томом, он преодолел оставшееся расстояние. — Том. Повисла неловкая тишина. Гарри рассматривал сирену: Том набрал вес, рёбра больше не выпирали, а серая, потускневшая чешуя сходила, сменяясь на новую, чёрную. Когда Том вдруг потянулся к нему, Гарри вздрогнул, глядя на сирену расширенными от страха глазами. — Я не сделаю тебе больно, — Том подплыл ближе и снова протянул руку. Гарри изо всех сил сдерживал дрожь, когда острые как бритва когти коснулись его лица. — Я докажу тебе это сегодня. Не дело, если моя будущая пара будет меня бояться. Так что привыкай к моему присутствию как можно скорее. Плотная чешуя на ладонях оказалась гладкой и блестящей — прикасаться к ней было куда приятнее, чем к когтям. А ведь силы этих рук хватило бы, чтобы раздавить его голову, как яйцо. — Неподалёку я нашел место, где мы сможем переночевать. Там нас никто не найдет — ни мерфолки, ни сирены. Идём. Он отпустил Гарри и скользнул за край рифа, исчезая из виду. Мерфолк последовал за ним. Том ждал его у входа в расщелину — такую узкую, что сирена едва в неё протиснулся. Гарри сомневался, что они оба туда поместятся, но всё равно нырнул следом. Внутри пещера оказалась куда просторнее, чем казалась снаружи. До размеров логова Тома ей было далеко, но места хватало, чтобы Гарри мог при желании ускользнуть от сирены. Он вскрикнул от неожиданности, когда Том схватил его со спины, развернул и мягко прижал к песку, накрыв своим телом. Сирена уткнулся лицом ему в шею, чуть ниже жабр. Гарри замер от ужаса: сотни острых зубов были в опасной близости от его горла. Его обманули! Ублюдок Риддл заманил его в ловушку, и сейчас его съедят заживо… Мысли разлетелись вдребезги от громкого урчания, вырвавшегося из груди Тома. Вибрация была такой сильной, что Гарри аж затрясло. Кончик хвоста сирены обвился вокруг его хвоста — совсем не туго, скорее напоминая поведение морских коньков. Том прижался теснее, а потом… Гарри почувствовал, как раздвоенный язык скользнул по его щеке. Сирена его лизнул. Лизнул! Мысли заметались, пытаясь сообразить, какого чёрта Том делает и почему продолжает, снова и снова, пока из глубин памяти не всплыло давнее воспоминание из раннего детства. Он вспомнил как недовольно визжал, пока Мама умывала его языком, когда он был ещё слишком мал, чтобы мыться самостоятельно. Вылизывание — важная часть связи между родителями и детёнышами, а также между будущими партнёрами. Его самого не вылизывали уже много лет. Теперь, когда он наконец понял, что происходит — страх отступил, и Гарри, усилием воли, расслабил застывшее тело. А потом и вовсе разомлел, пока Том продолжал свои ласки. От мягких прикосновений острых когтей и настойчивых движений языка Гарри обмяк и растаял на песке. Том тем временем одержимо начищал его чешую до ослепительного блеска. К тому времени, как Том наконец завершил импровизированную полировку чешуи, снаружи уже стемнело. Он свернулся рядом, всё так же придерживая хвост Гарри. Тот пошевелился, устраиваясь поудобнее и прижался к мощной груди сирены. Руки Тома тут же обхватили его крепче, а из его груди вырвалось знакомое урчание. — Ты ел? — Нет, — ответил Гарри. — Я сразу от Рона, с завтрака ничего не ел. А ты куда? — За едой. Для тебя. Тебе нужно есть, а если я не могу обеспечить свою пару самым необходимым, то какой из меня партнёр? — Том прижался к нему ещё раз на прощание и двинулся к выходу. — Я ненадолго. Там темно, и хищники сейчас особенно активны, так что лучше тебе подождать меня здесь. — Я не горю желанием умереть, Том. — Возможно, но ты как-то подозрительно часто влипаешь в неприятности. Я бы не хотел вернуться и обнаружить, что тебя съели, стоило мне отвернуться. Гарри фыркнул, но спорить не стал, позволив Тому беспрепятственно покинуть пещеру. Тот, как и обещал, вернулся быстро, с охапкой морских ежей в руках. — Такое ты можешь есть? — спросил он, высыпая добычу на песок. Гарри посмотрел на груду колючих шаров и пожал плечами: — Наверное. — Наверное? Ты не знаешь? — Откуда мне знать? — Может, потому что ты их уже ел?! — Ел? Ты на них посмотри, Том! Круглые, твёрдые, в шипах, которые, может, ещё и ядовиты! Ты бы сам на такое глянул и сказал: «О, да, именно это я и хочу съесть»? — …Наверное, нет. Но они съедобны. — И как ты до сих пор жив вообще? — Я же не сказал, что ем шипы! — А как есть морских ежей и не есть при этом шипы? Панцирь с оглушительным треском раскололся, когда Том раздавил одного ежа, обнажив оранжевую мякоть внутри. — О, — протянул Гарри. — Вот именно. Сам справишься или мне открыть остальных? — Я-я думаю, справлюсь. — Гарри осторожно взял расколотого ежа и попробовал. — А ничего так, вкусно. Том коротко фыркнул и устроился рядом. Гарри, который скучал по его теплу куда сильнее, чем хотел бы признать, сам обвил хвост сирены своим, и пусть только сирена попробует подумать, что это ради него. Том тем временем молча перебирал его волосы когтями, пока Гарри доедал, и ждал — заснёт тот или снова начнёт задавать вопросы. Гарри наконец доел и прижался поближе, всем видом показывая, что собирается спать. Том уже было расслабился, но тут же дёрнулся, стоило мерфолку заговорить: — Кто такой Волдеморт? Том мгновенно напрягся. Гарри поднял взгляд и увидел, как сирена оскалился и угрожающе встопорщил спинной плавник. — Ты его знаешь? Я понимаю, сирены не очень общительный вид, но думал, может… ты слышал о нём. — Почему ты спрашиваешь? — голос Тома был жёстким, челюсти сжаты, красные глаза напряжённо впились в темноту выхода из пещеры. — Потому что он предводитель сирен, атакующих юг рифа. Потому что я слышал, он ещё опаснее тебя… И потому что мой отец и крёстные завтра отправятся туда, чтобы сражаться. Я за них волнуюсь. Том тяжело вздохнул, плавник опустился, рычание стихло. — Я знаю его, да. Уродливый безумец, вообразивший себя Океаном. И мой брат. — Брат? Но ты же говорил, твоя семья мертва. — Так и есть. Он — единственный выживший из первого выводка моих родителей. Я — единственный выживший из второго. И жив я только потому, что он меня не нашёл. — Хвост Тома сжался вокруг Гарри сильнее, хотя внешне сирена оставался спокоен. — Его прогнали искать собственную территорию за три года до моего рождения. Мой выводок появился на свет всего за неделю до… того дня. Я ещё ничего не умел, полностью зависел от родителей. Я спрятался, когда он вернулся. Видел, как отец погиб, защищая свою территорию. Когда мать попыталась нас защитить… он убил и её. — А… твои братья и сёстры? — А сам как думаешь? Гарри поёжился и прижался теснее. Его собственные братья и сёстры однажды уплыли играть и больше не вернулись. Он даже представить не мог, каково это — видеть, как твоих братьев и сестёр съедают, а родителей убивают. — Мне жаль. — Это в прошлом. От этого легче не стало. — Как ты выжил? — Спрятался так хорошо, что он меня не нашёл, а когда он ушёл — я сбежал. Плыл, пока хватало сил, а потом упал на дно без сознания. И тогда меня нашла Нагини. Она выходила меня, как могла, и растила два года. К тому времени, как меня нашёл Геллерт, я думал, что я змея. — Геллерт? Геллерт Гриндельвальд? Том посмотрел на него так, будто у Гарри внезапно выросла вторая голова. — Да, — медленно ответил он. — Скольких сирен ты знаешь? И, что важнее, стоит ли мне ревновать? — Я его не знаю, Том, просто слышал его имя. Он… друг того мерфолка, к которому я ходил спрашивать о сиренах. Том ещё несколько мгновений буравил Гарри взглядом, после чего, кажется, принял его объяснение и продолжил: — Он отвёл меня в Храм Океана. Там я был в безопасности — мог учиться, расти, не боясь других сирен. Он научил меня охотиться. Драться. Выбирать лучшее место для логова. Находить затонувшие корабли и отбирать самые ценные сокровища. Он научил меня всему, кроме ухаживаний — что меня чуть не убило, как ты уже знаешь. А потом он исчез. Я его больше не видел. Но за эти годы я и сам неплохо устроился. Особенно теперь, когда ты со мной. Гарри обрадовался, что Том, кажется, успокоился. — Когда мы встретимся снова, я хочу отвести тебя на окраину своей территории. Там есть кое-что, что тебе стоит увидеть. — Это то, чего нет на рифе? — Не знаю, что там у вас водится на этой куче кораллов, но думаю, да. У вас там есть что-нибудь, что светится в темноте? — Нет. А такое бывает? — Бывает. На большой глубине. Мы скоро туда сплаваем, и ты сам всё увидишь. — Том устроился поудобнее на песке, готовясь ко сну. — Там опасно, даже для сирен, так что даже не думай сунуться туда без меня. Но тебе понравится — вид того стоит.