В сердце моря

Он проспал всю ночь, свернувшись калачиком в той пещере, положив голову на широкую грудь Тома. Сильные руки сирены обвивали его тонкую талию. Песок под ними был мягким и прохладным, а тело Тома — таким тёплым, несмотря на холод течения снаружи. Гарри вдруг осознал, что ему на удивление комфортно, хотя здравый смысл вопил, что в обществе хищника так быть не должно. Несмотря на прежний страх перед Томом и всё ещё тлеющую тревогу из-за его когтей, сейчас, проспав почти двенадцать часов на груди у сирены, Гарри чувствовал себя… хорошо. Даже уютно. И выбираться из этого тепла совсем не хотелось. Но увы, ему нужно было сохранить лицо и вернуться домой, пока родители не хватились и не поняли, что в «Норе» его не было. Не прошло и часа после рассвета, как его будущий партнёр разбудил его. — Гарри. — Голос сирены был низким и глубоким. В тесной пещере он звучал так, что игнорировать его не получалось, как бы Гарри ни старался. Он что-то недовольно буркнул и, не открывая глаз, ткнулся носом сирене в грудь. Том тихо усмехнулся, и его длинные пальцы легко скользнули по позвоночнику — плавники Гарри вздрогнули. — Морская звёздочка, тебе правда пора вставать. Ты же не хочешь, чтобы твои сородичи узнали, чем ты тут занимался? — Рано, — пробормотал он, по-прежнему отказываясь открывать глаза. Гарри плотнее обвил хвостом хвост сирены и обхватил его рукой за шею. — Нептун, Том, только рассвело. Сирена ничего не ответил, но его руки не останавливались — скользили вверх-вниз по спине Гарри, очерчивали изгиб бёдер и линию хвоста. Гарри покачивался в такт его дыханию — спокойному, как море в штиль, и слушал ровный ритм сердцебиения. Вот какими должны быть ухаживания, по крайней мере в представлении Гарри. Подарки и признания в любви — это всё, конечно хорошо, но это — вот, что для него было действительно важно. Найти того, с кем можно спать рядом не желая просыпаться. Того, в чьих объятиях ему было бы спокойно. Того, кто позволит висеть на себе, как прилипчивая морская уточка на скалах родного рифа. Прошлой ночью, когда он плыл на встречу с Томом, у него ещё были сомнения. Но сейчас, после ночи в его объятиях, их словно смыло волной. Он пока не был готов бросить всех, кого любил, и навсегда покинуть родной риф. Но вопрос, сможет ли он когда-нибудь полюбить Тома, был решён. И всё, что для этого потребовалось — закрыть глаза и позволить усталости взять верх. Хотя уединённая пещера и тщательное вылизывание тоже сыграли свою роль. Том был просто Томом. Не сирена, не хищник — просто Том. И если забыть о когтях, которые всё ещё лениво вырисовывали узоры на пояснице, его вполне можно было принять за мерфолка. И чего в конце концов стоили их различия? Уж точно не того, чтобы ненавидеть целый вид. Не того, чтобы воевать веками. Гарри, ухватившись за плечи Тома, подтянулся выше по его груди и уткнулся носом под подбородок. — Альбус Северус и Лили Луна. Том чуть отстранился и посмотрел на него. Когда Гарри наконец открыл глаза, щурясь от утреннего света, он увидел на лице сирены искреннее недоумение. — Прости? — Альбус Северус — в честь мерфолка, который дал мне информацию, чтобы тебя спасти, и старого друга моей матери, который умер несколько лет назад, если будет мальчик. Или Лили Луна — в честь матери и моей хорошей подруги, если будет девочка. Увидев, что Том по-прежнему смотрит на него с недоумением, Гарри вздохнул и пояснил: — Имена, Том. Для нашего первого выводка. Я не знаю, сколько детёнышей обычно бывает у сирен, но у нас в выводке обычно от двух до четырёх. Я подумал, мы могли бы придумать имена вместе, чтобы… быть готовыми, когда они родятся. — Только невероятным усилием воли ему удалось не залиться краской, когда он закончил: — Тебе лучше начать думать об этом побыстрее, потому что я хочу завести детей, как только меня изгонят из стаи. И не останавливайся на двух именах — я хочу как можно больше детёнышей! Стоило вытерпеть собственное смущение, чтобы увидеть на лице Тома сперва шок, а затем самодовольное удовлетворение. — Дельфини Офелия или Ахейлос Фетида. Гарри фыркнул, не в силах сдержаться. — Не слишком ли пафосно? — Конечно, Морская звёздочка, но я имею на это полное право. Во всех семи морях нет сирены сильнее меня. Мерфолк благоразумно промолчал о Волдеморте. Судя по вчерашней реакции Тома, эта тема для него была болезненной. — Встретимся сегодня ночью, — голос Тома вырвал его из задумчивости. — Я отведу тебя в то место, о котором мы говорили вчера. Но чтобы туда добраться, нам потребуется помощь. — Помощь? Сирена ухмыльнулся, сверкнув острыми зубами, и впервые Гарри это зрелище ничуть не смутило. — Увидишь, — усмехнулся Том. Гарри раздражённо вздохнул. Том тихо засмеялся и бережно взял его лицо в свои ладони. Гарри, в отличие от прошлой ночи, не отстранился — наоборот, прильнул к его рукам. — Не хочу портить сюрприз, любовь моя. Там будет очень опасно для нас обоих — Сухопутные называют это явление «глубоководным гигантизмом» или какой-то подобной ерундой. Так что ты должен слушаться меня беспрекословно. Если я скажу отпустить и плыть наверх… — Я отпущу и поплыву, — буркнул Гарри, слегка сжимая запястья Тома. — Я не сирена, но и не беспомощный. — Я тоже, но драться с тем, что длиннее шестидесяти футов, я не собираюсь. Ладно, хватит, Морская звёздочка. Тебе правда пора возвращаться, а мне нужно расчистить путь от хищников. И сообщить старой ворчливой змее, что я всё ещё жив и здоров. — Нагини всегда такая? — Та ещё наседка, это точно. Хотя и понятно, учитывая, что у неё вместо собственного выводка был только я. — Том отпустил его и, осторожно высвободившись из хватки всё ещё не желавшего отпускать его мерфолка, поплыл к выходу. — Увидимся на закате. — И никаких объятий на прощание? Просто сбежишь? — Гарри скрестил руки на груди, заметив, как Том вскинул бровь. — Не смотри на меня так, Риддл! Ты сам на это подписался. Сирена с тихим вздохом вернулся к нему. — Скажи-ка мне, Морская звёздочка, на что именно я подписался? Мерфолк требовательно протянул к нему руки. — Обними меня на прощание. — Обнять? — Я прошу слишком многого? — Нет. Но у меня есть идея получше. — О? Поцелуй был коротким — закончился быстрее, чем Гарри сообразил, что произошло, и заставил его покраснеть до самого кончика хвоста. Том исчез, прежде чем к нему вернулся дар речи.

Домой Гарри вернулся словно в тумане. Заплыл в комнату, сел на кровать и уставился на стену, пальцами касаясь губ. Притворяться спящим он даже не пытался. В таком положении его и застала мать. — В «Норе», значит, был? Гарри подскочил и уставился на неё круглыми глазами. — Я-я… Мам… — Я и не такое вытворяла, когда с твоим отцом встречалась, милый. — Лили улыбнулась. — Твой избранник тебя покормил сегодня? Гарри покачал головой. — Тогда пошли завтракать. На столе, кроме обычной морской зелени, обнаружились креветки и морские груши. — Куда вы ходили? Гарри откусил хвостик креветки. — Мы встретились у края обрыва — не у Бездны, а у того, что поменьше, — и провели ночь вместе в маленькой пещерке, которую он нашёл. — Надеюсь, ты понимаешь, что нужно быть осторожным? Хотя бы пока всё не утихнет. Если у тебя появятся полукровки, сейчас, во время войны, это может кончиться чем-то похуже изгнания. Повисла тяжёлая, оглушительная тишина. Гарри застыл, так и не донеся морскую грушу до рта. Мать, кажется, не злилась, но, может, он просто неправильно читал выражение её лица? Отец знает? Он понимал, что рано или поздно придётся рассказать семье правду, но надеялся, что у него будет на это хоть немного больше времени. — Ты знала… как? — Я подозревала, но не была уверена, пока сама не сходила к Альбусу, — сказала она. — Милый, я не собираюсь указывать тебе, с кем быть. И твой отец со временем смирится. Какими бы опасными ни были сирены, они не чудовища из сказок и не само зло во плоти. Мы сделали им не меньше плохого, чем они нам… Но я не хочу, чтобы ты пострадал. — Я… мы не… мы никогда… Том на самом деле очень милый, когда захочет, — сказал он. — Когда он держал меня в своей пещере, он был агрессивным, да и я тоже был хорош… но он был одинок и напуган. Сирены умирают, если не могут найти себе пару, или если теряют её. Он осиротел сразу после рождения, а потом тот, кто его приютил, бросил его. Том сначала не знал, что делать, но теперь всё иначе. — Гарри повертел в руках морскую грушу, аппетит пропал от волнения. — Мы ничего такого не делали… ну, поцеловались один раз, и то мельком, на прощание. Я спал с ним. Рядом с ним, но это всё что было, честно. Ну, он вылизывал меня, но… Том готов ждать, сколько я скажу. Лили с лёгкой улыбкой наблюдала, как сын сгорает от смущения. — Ты счастлив с Томом Риддлом, Гарри? Гарри кивнул, боясь, что голос его подведёт. — Тогда я не против того, что ты с сиреной. А твой отец научится его терпеть. — Ты не расстроишься, когда меня изгонят из стаи? Не будешь злиться, что твой единственный выживший детёныш станет предателем крови, и что мои дети от Тома, твои внуки, будут считаться такими же чудовищами, как их отец? — Гарри, что бы ни случилось, мы всегда будем любить тебя, милый. И кем бы ни был их отец, твои дети будут для нас такими же родными, как и ты, — сказала она. — И ни один глупец, даже Корнелиус Фадж, не сможет запретить нам видеться с тобой. Ремус с Сириусом тоже не отстанут, уж поверь. Тому придётся привыкнуть, что у тебя есть семья. — Не уверен, что это хорошо кончится, учитывая его историю с папой. — Придётся всем улыбаться и терпеть, милый. Том теперь практически член семьи. Вы скоро увидитесь? Гарри кивнул, наконец начиная жевать морскую грушу. — Сегодня ночью. — И чем займётесь? Он пожал плечами. — Не знаю, он не сказал. Только упомянул какой-то «глубоководный гигантизм», что бы это ни значило. А почему ты спрашиваешь? — Потому что я пойду с тобой, Гарри. Если у тебя с ним отношения, нам с Томом нужно поговорить.

***

Уже почти стемнело, и Гарри казалось, что он умрёт от смущения. Мало того что мать твёрдо решила идти с ним знакомиться с Томом (или, скорее, чтобы угрожать ему) — так она ещё и прочитала ему длинную лекцию, которая, по сути, была «тем самым разговором», несмотря на его заверения, что ему пока такие знания не нужны. Хорошо, что, отца в этот момент не было дома. Вот это был бы настоящий кошмар — он бы ещё и Ремуса с Сириусом позвал. И тогда юный мерфолк точно рухнул бы замертво. И что бы тогда Том делал? — Мам. — Да, милый? — Мам! — Что случилось, дорогой? Гарри послал матери самый упрямый взгляд, на который был способен, и для верности скрестил руки на груди. — Я уже не детёныш. Хватит меня опекать. — Я знаю, что не детёныш, Гарри. И я не опекаю. — Значит, я могу пойти один? — спросил он с надеждой. Лили усмехнулась, направляясь к двери их маленького кораллового домика. — Хорошая попытка. Сдувшись, Гарри вздохнул и поплыл за ней. — Это правда не обязательно. Не нужно его отчитывать, мам. Он правда хорошо себя ведёт. — Я не собираюсь его отчитывать, милый. Гарри внутренне закатил глаза: ну да, конечно, мамы всегда так говорят. У них, наверное, есть целая книга отговорок на все случаи жизни. Интересно, ему такая же положена? — Но мне правда нужно с ним поговорить. В этот раз я хочу познакомиться с ним, как с будущим родственником, а не как с мишенью для копья. Уверена, ему это понравится больше. — В этот раз… Когда это случилось?! — Когда мы искали тебя, милый. — Ох! — Маленький мерфолк закрыл лицо руками. Он не был уверен, что сможет смотреть Тому в глаза после такого позора, а мать ещё и смеялась, подливая масла в огонь. Впрочем, стоило им добраться до края обрыва, как все сомнения улетучились. Том, как и прошлой ночью, ждал в тёмной воде и, заметив их, приблизился. Маленький мерфолк, не теряя ни секунды, бросился к сирене и обвил руками его плечи. В груди Тома зарокотал уже знакомый смех; он бережно обхватил его за талию и уткнулся носом в волосы. — Кажется, ты скучал. — Ой, не будь таким самовлюблённым, — фыркнул Гарри, крепче прижимаясь и пряча лицо у него на плече. — Мама хочет с тобой поговорить. Сирена довольно замурлыкал в ответ, запуская когтистую руку ему в волосы. Гарри очень хотелось снова переплести с ним хвосты, но он понимал, что в таком положении они, скорее всего, просто пойдут ко дну. Том перевёл взгляд на его мать. — Мне сейчас устроят разнос, я полагаю? — Разнос? Нет, если ты этого не заслуживаешь. Но я хотела посмотреть, как ты обращаешься с моим сыном, и убедиться, что по дороге сюда на него не нападут те сирены, что рыщут вокруг рифа. — И, чтобы напомнить мне, что у вас есть копьё, которым вы умеете пользоваться. И что я буду его целью, если когда-нибудь причиню ему боль — физически или морально. Гарри не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять: мать улыбается. — Рада, что мы друг друга поняли. — Взаимно, хотя вам не стоит беспокоиться о его безопасности рядом со мной. Я хорошо забочусь о своих сокровищах. — Гарри взглянул на него сквозь ресницы и встретился с красными глазами. — А он — самое драгоценное из них. А где ваш супруг? — Джеймс пока не знает. Если бы знал, он бы тут уже устроил скандал. — Не сомневаюсь, — сказал он. — Морская звёздочка? — Я не рассказывал. Она сама догадалась. — Материнская интуиция. Наверное, стоило этого ожидать, — сказал Том. — Ты готов, Гарри? Если да, то отпусти меня, я не могу плыть, пока ты за меня цепляешься. — Куда ты хочешь его отвести? — Голос матери звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. — В самую дальнюю северо-западную точку моей территории: Бездну кромешной тьмы. В жёлобе, — ответил он. Гарри понятия не имел, что такое «жёлоб», и, судя по всему, мать тоже, хотя настороженность из её взгляда не исчезла. — Не волнуйтесь, я уже объяснил ему как там себя вести. Ты помнишь, что я говорил? — Если скажешь «уплывай», я плыву? — И? — …Кажется, ты больше ничего не говорил, Том. — Тогда скажу сейчас: если увидишь свет — не плыви на него. Гарри удивлённо склонил голову. — Почему? — Потому что так заманивают добычу хищники, которые хотят тебя съесть, вот почему, — сказал он. — Но не волнуйся, если соблюдать меры предосторожности, там вполне безопасно. Мать, судя по её выражению лица, не очень-то в это верила, и Гарри, хоть и доверял Тому во всём, что касается глубокой воды больше, чем себе, вынужден был признать, что и сам не очень уверен, что там безопасно. Тем не менее, он попрощался с матерью и последовал за сиреной прочь от рифа. — Не отплывай далеко, Морская звёздочка. Если надо — держись за меня. Не хочу, чтобы ты потерялся или чтобы на тебя снова напали, как в день нашей встречи. Он и сам этого не хотел. Шрам предательски заныл, когда он вспомнил о нападении, фантомная боль от зубов акулы пробежала по хвосту. Он взял Тома под руку и вцепился в него, словно испуганный ребёнок. В прошлый раз он был так сосредоточен на поисках логова и так воодушевлён найденным мечом, что не замечал этого. Но открытый океан глубокой ночью — поистине ужасающее зрелище. Тёмно-синяя бездна простиралась бесконечно во все стороны, дезориентируя и создавая ощущение, что видишь на мили вперёд, но при этом не можешь разглядеть, что таится совсем рядом. Если бы он не вцепился в предплечье самого страшного хищника открытых вод, он бы, наверное, запаниковал. Хорошо ещё, что руки Тома были покрыты чешуйчатой броней — иначе от силы его хватки наверняка остались бы синяки. Гарри не знал, сколько они плыли, прежде чем наконец остановились, зависнув в бесконечной синеве. Ждали чего-то, но чего — он не понимал. Внизу океанское дно разверзлось ужасающей пастью бесконечной тьмы. До этого момента маленький мерфолк думал, что знает, как выглядит чёрная вода. Он ошибался. Страх сковал его нутро, глядя на каменную пасть, распахнутую так широко, словно она вот-вот проглотит их обоих. Гарри полностью обвил Тома хвостом и чуть ли не забрался ему на плечи. — Расслабься, Морская звёздочка. — Т-т-том, что это? — Жёлоб сумеречного сияния, — Гарри не мог понять, как он мог оставаться таким спокойным перед лицом этого ужаса. — Вход в Бездну кромешной тьмы. — Да забудь ты про Бездну кромешной тьмы, это похоже на вход в ад! Сирена только рассмеялся, чему мерфолк был совсем не рад. — Там, конечно, опасно, но не настолько, чтобы называть это «адом», — сказал он. — Скоро появится тот, кто нас подвезёт… Он не может долго не всплывать. — Подвезёт? — Конечно. Мы слишком маленькие, чтобы спускаться туда самим — нас тут же проглотят целиком. Так что придётся воспользоваться кем-то покрупнее. Увидишь. — Наверняка желая его отвлечь, Том указал вдаль, где едва угадывался силуэт чего-то очень большого. Какие-то руины или скала. — Посмотри туда, Морская звёздочка. Догадываешься, что это? — Место, гораздо менее опасное, чем это? Том проигнорировал комментарий. — Там я вырос: Глубинные горы, на вершине которых построен Храм Океана. Он до сих пор стоит, почти не тронутый. Думаю, в глубокой воде такие сооружения разрушаются медленнее, чем на рифе. — Он посмотрел на него сверху вниз и усмехнулся. — Или просто сирены строят лучше, чем мерфолки. Гарри показал ему язык. — Я бы хотел это увидеть. Может, мы туда и поплывём? — В другой раз, любовь моя. Это гораздо дальше, чем кажется: около недели пути. — Он обернулся. — Смотри. Гарри проследил за его когтем и вытаращил глаза от удивления. Тьма в жёлобе расступилась, и из черноты появилось нечто. Огромное, округлое, синевато-серое, с толстой морщинистой кожей, пересечённой шрамами — почти такими же, как у Тома. Узкая нижняя челюсть с прямыми зубами-кольями была приоткрыта, маленькие желтоватые глаза глубоко сидели по бокам массивной головы. Тело, казалось, тянулось бесконечно, заканчиваясь широким плоским хвостом. Высокий щёлкающий свист наполнил воду, когда существо проплыло мимо них, направляясь к поверхности. — Это кит! — Кашалот, если быть точным. И наш билет в Бездну кромешной тьмы. — Том мягко потянул его к гиганту. — Не бойся, Морская звёздочка. Они едят кальмаров, а не мерфолков, так что ты в безопасности. Одно лишь приближение к такому колоссу внушало страх, но Том не дал ему отступить. Сирена настойчиво подтащил его к киту, подплывая на уровень одного из его огромных глаз, чтобы тот их видел. Осторожно коснулся толстой кожи когтистыми руками и издал несколько щелчков, которые, по мнению Гарри, был лишь жалким подобием пения кита. По-видимому, сам кит так не считал, потому что издал в ответ гул, сотрясший воду. По-видимому, это было разрешение, которого ждал сирена; он подтащил Гарри к огромному горбу на спине кашалота. — Он будет на поверхности недолго, подышит, а потом снова нырнёт. Будь готов ухватиться. — Он ухмыльнулся Гарри в полумраке. — Путешествие будет ещё то, но зато у тебя будет история, которой никто из твоих рифовых друзей не сможет похвастаться. — Может и так, но, если я начну её рассказывать — придётся, отвечать на вопросы, к которым я пока не готов. — Он слегка сжал кожистую складку у горба кашалота, когда тот всплыл перпендикулярно поверхности. — Ты не говорил, что умеешь говорить по-китовьи! Это какой-то особый навык или сирены все так могут? — Я просто научился говорить с ними, за годы жизни здесь. В открытом море полезно дружить с китами. Я усвоил этот урок еще в молодости, когда меня зацепил гарпун китобоя. — Китобоя? — Он знал, что такое гарпун — жестокое сухопутное оружие, похожее на копья рифовой стражи. Однако, второе слово было ему незнакомо. — Так они себя называют. Сухопутные, которые охотятся на китов и плавают на огромных деревянных кораблях… совершенно бесполезных — на их обломках никогда не бывает сокровищ. Когда они находят стадо, с большого корабля спускают много маленьких лодок, полных сухопутных, и те загоняют китов, убивая их ради жира. — Это ужасно! — И это не всё, — сплюнул Том. — Они целыми косяками вылавливают рыбу сетями. Ловят акул ради плавников, моих сородичей — ради зубов и костей, твоих — ради чешуи. Они отравляют воду и считают, что море принадлежит им. А судя по тому, что я видел на суше, там они творят не меньшее зло: земля изранена и мертва, а воздух, которым они дышат, так же пропитан отравой, как и вода в их гавани. Вот кто настоящие монстры. — Но я думал, они похожи на нас; что они вышли на сушу и потеряли жабры, а их хвосты превратились в сухопутные хвосты — ноги, кажется, это так называется. Что они поклонялись тем же богам и… — Это было давно, Гарри. Если это вообще правда. Времена меняются, — сказал он. — Хороший сухопутный — мёртвый сухопутный. Желательно утонувший и прихвативший с собой на дно побольше золота и серебра, которое можно добавить к моей коллекции. Я не хочу, чтобы ты к ним приближался. — Да я и сам не хочу, если меня просто убьют ради чешуи, — сказал Гарри, одной рукой цепляясь за горб, а второй опасливо прикрывая свой хвост. — Почему они творят такие ужасные вещи, Том? Ты знаешь? Сирена на мгновение замер, глядя на него, внезапно осознав, насколько юн этот мерфолк, и вздохнул. — Это в их природе. Том не договорил — кит снова издал громкий гул и начал двигаться Том крикнул, чтобы Гарри держался крепче, и они оба вцепились в спинной горб, когда подводный гигант развернулся от поверхности и устремился вниз. Расселина жёлоба, казалось, разверзлась шире, готовая поглотить кашалота, а вместе с ним и их двоих, и только благодаря железной воле Гарри не разжимал пальцы рук. Они погрузились в ледяную, непроглядную тьму за считанные мгновения, и если бы Гарри не чувствовал собственного тела, не ощущал рядом Тома и кита под собой, он бы решил, что умер. А потом перед ними разверзлась Бездна кромешной тьмы. Сначала далёкими точками света. Потом — чуждыми созданиями, светящимися призрачным светом своих тёмных тел. Акула или акулоподобное существо с выступающими челюстями и свирепой заострённой мордой. Создания, похожие на помесь рыбы и змеи — их пятидесятифутовые тела украшали кроваво-красные спинные плавники. Рой медуз без щупалец, с продолговатыми телами длиной с ладонь, переливающимися радужными гребнями света по бокам. Гарри забыл о страхе, забыл о тьме вокруг, забыл о том, что многие из этих огоньков принадлежат существам, которые действительно хотят его сожрать. Когда похожее на омара создание с панцирем, будто отлитым из стекла, медленно проплыло вокруг его головы, он видел только красоту этого странного, чудесного мира, который показал ему Том. Он заметил это существо лишь на долю секунды — ровно настолько, чтобы осознать: оно красное и огромное, прежде чем сирена закричал: «Плыви к поверхности!» — и невероятная сила обрушилась на кита под ними. Существо издало гулкий стон, забилось, и Гарри выпустил кожистую складку из рук. Рванул сквозь уже окрашенную кровью воду на голос Тома, в направлении, которое, как он надеялся, было верхом, а не низом, но не успел уплыть далеко — из темноты вынырнуло щупальце, толстое, покрытое шипами и присосками, длиной под сорок футов. Оно тянулось к нему, словно нечто из самых страшных кошмаров. А потом его схватили и швырнули вверх, отбрасывая прочь от сирены. Щупальце обвилось вокруг Тома, когда кашалот вырвался на свободу и уплыл. Том закричал от боли, когда невидимое во тьме чудовище потащило его ближе. Он отчаянно сопротивлялся, но всё новые щупальца обвивали его. — Том! — Гарри рванул обратно, к нему, к твари, что держала его, и вцепился в одно из щупалец, опутавших его пару. Он дёргал изо всех сил, но даже не смог ослабить его хватку. — Гарри! — крикнул Том, задыхаясь. Он слабел на глазах, почти перестав сопротивляться. — Гарри, плыви! — Нет! Если он уплывёт — Том умрёт. Он знал это. Что бы это ни было, оно было гораздо сильнее их обоих, а сирена уже выбился из сил. Кровь сочилась там, где шипы пробили плоть и чешую. — Я не дам этой хреновине тебя убить! Но что он мог сделать? Может, ткнуть существо в глаз, чтобы отпугнуть? У него не было таких когтей, как у Тома, но с акулой это сработало. Вопреки всем инстинктам и здравому смыслу, Гарри рванул мимо Тома к чудовищу, едва увернувшись от щёлкающего клюва, способного перекусить его пополам. В последний момент сменив направление, он обогнул тварь и почувствовал, как желудок ухнул в хвост. Это был кальмар. Кальмар с глазами размером с его торс! Огромный чёрный зрачок в тонкой золотистой кайме уставился на него, но никак не отреагировал, когда Гарри изо всех сил замолотил по нему кулаками и вцепился ногтями. Проклятье! Нужно было чем-то его проткнуть. И чем-то заткнуть ему клюв, чтобы он не сожрал Тома. Насколько глубок этот жёлоб? До дна уже недалеко, верно? Там должно быть что-то, что можно использовать? В отчаянии Гарри нырнул вниз, в непроглядную тьму. Через несколько минут (хотя ему показалось, часов) он врезался в дно жёлоба, подняв облако светлого песка. Быстро поднявшись, он огляделся в поисках чего-нибудь полезного. Кораллы. Камни. Остатки какого-нибудь корабля… Вместо всего этого он нашёл разбросанные по дну огромные кости, покрытые червями, скорее всего они принадлежали киту. Сойдёт. Схватив две ближайшие кости, Гарри поплыл обратно к Тому, который всё ещё боролся с гигантским кальмаром. Он почти перестал трепыхаться, едва шевелясь в щупальцах, и до клюва чудовища оставалось не больше вытянутой руки. Самым свирепым рыком, на который только был способен маленький мерфолк, он засунул кость между челюстями твари. Кость жалобно затрещала, почти сразу пошла трещинами, но продержалась ровно настолько, чтобы Гарри успел вонзить вторую глубоко в глаз кальмара. От боли кальмар издал оглушительный визг, выпустил Тома, отбросив его безвольное тело, и рванул прочь. Тьма вокруг них внезапно стала гуще — кальмар выпустил чернила. Гарри, барахтаясь, прорвался сквозь чернильную завесу, поймал руку сирены и потащил вверх, к поверхности. Адреналин и страх подгоняли его, рисуя в воображении зубастые пасти, готовые сомкнуться на его хвосте. Том не реагировал. Был он без сознания или мёртв — Гарри предстояло узнать это, только когда они выберутся из липкой темноты. Он никогда ещё не был так рад вернуться в открытое море. Сбросив сирену на песок уступа, граничившего с жёлобом, он тут же попытался растормошить его. Кожа Тома была покрыта кровоточащими порезами и круглыми синяками, но, когда Гарри позвал его и встряхнул, сирена застонал. Жив. Ранен, кости возможно сломаны, но жив. Облегчение нахлынуло волной. Обратный путь к логову Тома слился в одно расплывчатое пятно — как он вообще умудрился найти дорогу, да ещё и тащить с собой сирену, он понятия не имел, но, наскоро объяснив ситуацию разъярённой Нагини и собрав всё, что она велела, он успешно подлатал своего будущего партнёра. Том пришёл в себя только после рассвета, разбудив Гарри, который и сам задремал лишь под утро, приглушённым звуком, в котором сквозила боль и замешательство. — Морская звёздочка? — прохрипел он. — Где мы? — Дома. То есть в твоём логове. Я сразился с кальмаром и каким-то чудом дотащил нас обоих обратно, — сказал он. — Нагини помогла тебя подлечить. Как ты себя чувствуешь, Том? — Думаю, именно так, как ты и предполагаешь. Отвратительно, — сказал он. — Ты правда отбился от восьмидесятифутового кальмара? — Слегка порозовев, Гарри кивнул и тут же уткнулся лицом ему в ключицу. — Ты уверен, что ты мерфолк? Гарри не удержался от усмешки. — Чистокровный, да, — сказал он. — Может, мы не такие уж слабаки, как вы, сирены, думаете. — Сразиться с глубоководным гигантом, — выдохнул он, — пожалуй, нет. Прошедшая ночь была одновременно ужасающей и прекрасной, и как бы ни смущал Гарри настойчивый порыв матери встретиться с Томом, сейчас он был невероятно рад, что она знала, где он. Это означало, что он может провести с Томом остаток дня, не вызывая лишних подозрений. Нужно было наслаждаться близостью, пока можно — что-то подсказывало ему, что Нагини не выпустит Тома из пещеры, пока не сочтёт, что он достаточно оправился.