В сердце моря

Стража рифа настигла их вскоре после того, как неожиданный противник обратил их в бегство, и каким-то чудом вернула себе значительную часть территории — прежде чем их собственные силы успели перегруппироваться. Теперь пещера, которую они приспособили под временное логово, находилась прямо у линии фронта, и звуки сражения были отчётливо слышны даже внутри. Беллатриса кипела от ярости. Она всё ещё отчётливо помнила тот миг, когда на лице мерфолкского выродка в одно мгновение животный ужас сменился уверенностью — за секунду до того, как им в спину ударил один из их же сородичей. Сородич, перешедший на сторону врага, презревший волю самого Бога Моря! Сородич, осмелившийся осквернить кровь своей расы связью с добычей! То, что поттеровский выродок облегчённо выдохнул при его появлении и не пожелал его покинуть, пока он сражался с их Лордом — уже говорило само за себя. А когда этот загадочный самец немедленно покинул битву, чтобы защитить мальчишку, сомнений не осталось. Они были парой. Мысль была омерзительна, но Беллатриса, пожалуй, могла быть благодарна за его привязанность к этому выродку. Иначе еретик, возможно, убил бы их Лорда. Она почти не обращала внимания на их годовалых детёнышей, возящихся у дальней стены, и направилась в глубь пещеры, где среди небольшой коллекции чешуи и оружия, которую они успели скопить, лежал её Лорд, зализывая свои всё ещё кровоточащие раны. То, что предатель крови ушёл не только победителем, но и с меньшими повреждениями, больнее всего ударило по их самолюбию. — Как он посмел предать наш народ ради какого-то мерфолка! Как он посмел сражаться против нас! Как он посмел бросить тебе вызов, мой Лорд! Когда я узнаю, кто он… — Я знаю, кто он, Белла. И чья в нём течёт кровь. Беллатриса замерла, не веря своим ушам. — Мой Лорд? Волдеморт поднял на неё узкие красные глаза, оторвавшись от зализывания глубокой рваной раны на своей руке, оставленной чужими клыками. — Двадцать восемь лет назад я отнял территорию отца. Если бы я не вырвал его сердце из груди собственными руками, я бы принял нападавшего за него. Я убил всю свою семью в тот день. Они были мне не нужны. Но, избавляясь от братьев и сестёр, я заметил кое-что странное: в выводке было трое. У сирен никогда не бывает так мало детёнышей. Я знал, что уничтожил не всех, но не думал, что он выживет один в таком юном возрасте. Похоже, я ошибался. Мой брат жив. — Он оскалил окровавленные зубы. — Жаль, что живым он останется ненадолго.

***

К тому времени, как Гарри проснулся, шок от пережитого почти полностью прошёл. Он сонно открыл глаза и оглядел логово Тома. Пока он спал, стемнело — за стенами пещеры сгустились холодные ночные течения. Том лежал рядом, не меняя позы с тех пор, как они уснули. Он говорил, что не устал, но всё равно уснул. Теперь спал так крепко, что, казалось, ничто не могло его разбудить. Во сне его красивое лицо было более расслабленным и открытым, чем когда он бодрствовал. Исчезли морщины и тени, оставленные годами, и он выглядел гораздо моложе своих лет. За закрытыми веками двигались глазные яблоки, длинные тёмные ресницы отбрасывали тонкие тени на щёки. С того ракурса, где лежал Гарри, царапин на его лице не было видно. Бледные губы были слегка приоткрыты, жабры мерно колыхались в такт дыханию. Гарри улыбнулся, потянулся в объятиях Тома и устроился поудобнее, чтобы осмотреть его раны. Пока они спали, синяки проступили на коже сине-чёрными пятнами, а мелкие порезы почти затянулись. Рваная рана, пересекавшая грудь, всё ещё выглядела красной и воспалённой, но благодаря целебной пасте уже покрылась коростой. Края приподнялись и слегка порозовели: на теле Тома появлялся очередной шрам. Гарри не мог не позавидовать тому, как быстро заживали раны сирены. Или, может, это паста так хорошо помогала? Его собственная рана на хвосте тоже затянулась быстрее обычного, но в постели он всё равно провалялся целую вечность. Он осторожно провёл пальцем по краю раны. Том даже не шелохнулся. Не устал он, как же. Впрочем, неудивительно — день выдался насыщенный: шутка над Драко, неудачная встреча Тома с лидерами его бывшей стаи и схватка с его старшим братом. Том отключился, едва всё это закончилось, а Гарри пришлось иметь дело только с эмоциональным истощением. Гарри был так погружён в свои мысли, что почти не заметил, как его рука начала блуждать по телу сирены. Скользить по контурам груди, по чешуйчатым участкам и подтянутому животу, вздрагивающему от его прикосновений. Ладони скользнули к основанию хвоста и наткнулись на гладкую ромбовидную чешую. Внезапно его пальцы провалились во что-то тёплое и влажное. Гарри слегка отпрянул, когда Том пошевелился и его лицо дрогнуло во сне. Неужели он пропустил рану, когда лечил его? Осторожно он снова коснулся этого места, затем отдёрнул руку, чтобы проверить, нет ли крови. В темноте ничего не было видно, поэтому Гарри осторожно понюхал пальцы, ожидая удушливого запаха железа. Вместо этого он почувствовал густой мускусный аромат, запах самого Тома. Во имя Морского Бога… Что?.. С трудом высвободившись из ослабевших объятий, он склонился ниже, вглядываясь в темноту. К его облегчению, это была вовсе не рана, которую он пропустил, а щель, скрытая среди тёмной чешуи. Когда он снова коснулся её, Том вздрогнул, его дыхание сбилось, а лицо исказилось в забавной гримасе. Теперь он понял — это была не боль. Но что же тогда? Гарри понятия не имел. Тем не менее, наблюдать за тем, как обычно невозмутимый сирена извивается под его руками, было забавно, поэтому он продолжил… пока что-то не ткнулось в его пальцы. Гарри отдёрнул руку. Том пробормотал что-то невнятное и перевернулся. Гарри снова наклонился, осторожно разглядывая внезапно выпирающее… О… ох! Так вот что это! Гарри понял теперь, почему «обычные» самцы и дарующие жизнь, внешне ничем не отличаются. Всё было надежно спрятано. Это имеет смысл. Особенно для сирены: на одну уязвимость для врагов меньше. Но что теперь делать с этим знанием? И с этой ситуацией в целом? Можно отложить информацию на будущее, лечь обратно и спать до утра. А можно продолжить «исследование» и посмотреть, как Том отреагирует, если проснётся уже возбуждённым. Последствия такого решения, скорее всего, приведут к тому, что их связь станет неразрывной… и к появлению детей. Его только что изгнали с рифа, где он родился и вырос. Он не знал, примет ли его выбор семья. Ведь Гарри только что сказали, что его дети будут считаться не более чем смесками, грязными полукровками. Для нормального мерфолка это, наверное, было бы обескураживающе, но, будь то особенность его характера или просто в силу юного возраста, это лишь укрепило решимость Гарри создать счастливую любящую семью, на зло всему миру. Окрылённый этим порывом и решив действовать, пока не струсил, Гарри прижался носом к бедру Тома и, собравшись с духом, высунул язык, лизнув его член от основания до самого кончика. Том снова пошевелился и пробормотал что-то, пока мерфолк продолжал его вылизывать, с каждой секундой всё больше входя во вкус. Но только когда он осмелился взять его в рот, его возлюбленный наконец проснулся. Спросонья не понимая, что происходит, Том выпалил: — А я думал, ты не ешь рыбу! Гарри расхохотался так сильно, что ему пришлось отпустить его, чтобы не задохнуться. Сирена смотрел на него, корчащегося от смеха на песке, с выражением, в котором смешались сонное недоумение, растерянность и похоть — от этого маленький мерфолк заходился от смеха ещё сильнее. — Не пойми меня неправильно, Гарри, мне понравился вид и пробуждение было приятным, но, какого чёрта ты творишь? — …Отсасывал тебе, — выговорил он, когда к нему вернулась способность говорить внятно, и взглянул на него из-под ресниц. — А что? Я что-то неправильно сделал? — Неправильно? Нет… наверное, нет. У меня нет опыта в этом деле, но мне было приятно, так что, наверное, ты сделал всё как надо. — Том был явно возбуждён, и Гарри чувствовал, что тот вот-вот сорвётся, но сирена боролся с желанием наброситься на него. — Но… как это… почему? — Я проснулся раньше тебя и решил проверить, как твои раны, не открылось ли кровотечение. И пока я занимался этим, мне показалось, что я нашёл царапину, которую пропустил. А это оказалось… ну… и я подумал «а почему бы и нет»? — Гарри, — он явно с трудом подбирал слова, — мы подождём, пока ты будешь готов, пока не наступит подходящий момент… — Подходящий момент? — переспросил Гарри. — Какой момент может быть лучше, чем этот? Сейчас, когда мне больше не нужно думать о том, что подумают другие? — Может, нам стоит подождать, пока с Волдемортом не будет покончено? — Мы защитим наших детей. Ты же сам сказал. Кто бы ни пытался на них охотиться — они будут в безопасности. Сегодня ты победил брата, значит, сможешь и снова. И даже если убьёшь его, океан не станет безопаснее. — Гарри был так доволен собой, что даже простил себе детский аргумент, который тут же выпалил: — Я хочу от тебя детей, Том. И хочу наконец стать твоей парой. Мне и так ждать девять месяцев. Не заставляй меня ждать дольше. Сирена вздохнул, хмурясь под непослушными кудрями, но Гарри знал — он сдался. Он тешил себя мыслью, что его сломил именно обиженный взгляд. И всё же Том спросил: — Ты уверен, Морская звёздочка? Гарри, которому уже надоело, что сирена тянет время, обвил руками его плечи и притянул к себе. — Заткнись, Риддл! Удивлённый возглас Тома тут же перешёл в низкое, вибрирующее урчание. Он рывком прижал Гарри к песку, обхватив за талию, и его хвост туго обвил хвост Гарри — не той лёгкой, успокаивающей хваткой, к которой тот привык, а по-настоящему, крепко, требовательно. Том прикусил его губу, острые клыки прочертили тонкую алую линию, и его раздвоенный язык скользнул в рот, властно, жадно. Урчание в его груди становилось всё глубже, когда Гарри вцепился пальцами в его волосы, притягивая ближе. Гарри удивлённо зашипел, когда пальцы Тома нащупали его вход и скользнули внутрь — медленно, неумолимо. Острые когти осторожно касались нежных стенок, растягивая, дразня, пока не нащупали то место, от которого у Гарри перехватило дыхание, плавники вздрогнули, а хвост сам собой обвил хвост сирены. Том жадно впитывал каждый звук, вырывавшийся из его горла, и довольно усмехнулся, когда Гарри жалобно заскулил, оставшись пустым — но лишь затем, чтобы тут же захлебнуться новым стоном, когда Том вошёл в него, медленно, до самого основания. Гарри выгнулся и застонал, уткнувшись лицом в шею Тома, когда тот вошёл до конца. Их тела слились, и он с трудом сдерживал дрожь, проводя языком по его коже, чувствуя, как напряжены мышцы под губами. Том замер, давая привыкнуть, но Гарри чувствовал, как его самого распирает от нетерпения. — Готов? — голос Тома сорвался на хрип. Гарри захныкал, задыхаясь: — Д-да! Пожалуйста, Том! Двигайся! Сирена вновь усмехнулся — низко, гортанно, и эта вибрация прошла сквозь Гарри, заставляя его выгнуться навстречу. — Как скажешь. Толчок — и Том вошёл глубже, надавив на то место, от которого у Гарри помутилось в глазах. Ритм нарастал — ровный, как прибой, и Гарри царапал его спину, оставляя следы, чувствуя, как мышцы под пальцами напрягаются в такт движениям. Том прикусил его ключицу — не до крови, но достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Гарри почувствовал, как в животе нарастает напряжение, сжимается тугой пружиной, и когда Том, рыкнув, достиг пика, Гарри выгнулся вслед за ним, теряясь в ослепительной вспышке и чувствуя, как тепло разливается внутри. Том медленно разжал хватку и откатился в сторону. Гарри тяжело дышал, чувствуя, как тот выскальзывает из него. Он свернулся калачиком у его бока, сонно бормоча что-то, когда сирена обнял его за плечи одной рукой и притянул ближе. — Думаешь, получилось? — прошептал он. — Может, да, а может, и нет. Мы будем пытаться, пока не получится. — Том довольно замурлыкал, и Гарри даже нашёл в себе силы покраснеть. — Ты хотел детей. Какой же я партнёр, если не исполню твоё желание?