В сердце моря

Прошло почти шесть месяцев, и к этому моменту Гарри уже до смерти хотелось, чтобы всё наконец закончилось. К счастью, его партнёр не шутил, когда говорил, что ему нравится заботиться о нём: самостоятельно плавать Гарри перестал ещё на седьмом месяце, а сейчас, на исходе девятого, ему порядком надоело безвылазно сидеть в пещере и во всём зависеть от Тома. Последние недели выдались спокойными, но в то же время хлопотными. Паранойя Тома раздулась до пугающих масштабов, прежде чем наконец пойти на спад — к огромному облегчению Гарри. Близкие навещали их несколько раз. И пусть между четырьмя самцами всё ещё чувствовалось напряжение, Гарри видел: они постепенно привыкают друг к другу. Близнецы едва не свели с ума и его партнёра, и Нагини, но Том каким-то чудом умудрился вытерпеть и их. Это явно далось ему нелегко, и было очевидно: он пошёл на такие жертвы только ради счастья Гарри. Гарри же старался всячески показать Тому, как ценит его старания. Но всё изменилось несколько часов назад, когда Том вернулся с охоты. Его красные глаза были широко распахнуты, а плавники угрожающе вздыбились. Сама вода казалась… неправильной. Гарри почувствовал это, едва проснувшись, но не мог понять, в чём дело. Том же наотрез отказался говорить, что его так встревожило. Сирена застыл у самого входа в пещеру, среди «каменных зубов», торчащих из скалы. Тело замерло в напряжении, лишь жабры часто трепетали. Он был на грани… чего-то. Время от времени он делал резкие выпады вперёд, и тогда из его груди вырывалось глубокое рычание, от которого вибрировала вся вода в пещере. Сколько бы Гарри ни щёлкал и ни урчал, пытаясь подозвать его — всё тщетно. Том застыл у входа, не шелохнувшись, и ничем не выдавал, что слышит его. Неподвижный, словно каменное изваяние. В конце концов юный мерфолк смиренно вздохнул и перестал пытаться привлечь его внимание, решив просто любоваться мощной спиной своего партнёра. Гарри нервно встрепенулся, когда сирена внезапно напрягся: спинной плавник мгновенно расправился в угрожающем жесте, а ушные плавники прижались к голове. Том отпрянул от входа, скользнув в тень, и бросился к нему. Выражение его лица и то, как красные глаза метались к выходу из логова и обратно, заставило сердце Гарри испуганно замереть. — Том? Сирена попытался издать успокаивающий звук, но тот вышел натянутым и сдавленным, что лишь сильнее встревожило мерфолка. Гарри вцепился в него с жалобным всхлипом, пока Том пытался подтолкнуть его к узкому лазу, скрытому за высокой грудой сокровищ в глубине пещеры. — Тебе нужно уплывать. — Нет, я… Том! — Нет, Гарри, тебе нужно уплывать! — Он осторожно отцепил его от себя и оттолкнул. — Нагини, плыви с ним. Если я не приду за вами до наступления темноты, считайте, что я… проиграл. Плывите к Храму без меня. — Но… — Ради Океана, Гарри! Он здесь! Моему брату удалось нас выследить, и, похоже, он привел с собой половину своего войска. Я не стану рисковать тобой и нашими детьми, оставляя тебя в самом эпицентре бойни! — Ты не сможешь с ним сражаться, Том. Один против целой стаи! Тебя же убьют! — Этого не может быть. Не может! Это должно быть шуткой! Просто дурацким розыгрышем или проверкой! Гарри отчаянно вглядывался в его лицо, надеясь найти хоть намёк на то, что он притворяется, что всё это ложь, но не находил ничего. — Я не хочу тебя терять. Я не могу… наши дети! Они ведь тебя даже не видели. Тебе нельзя туда! Нельзя. — Морская звёздочка… — Плыви со мной. Том тяжело вздохнул, его ушные плавники поникли, а лицо исказилось от боли. — Я не пролезу. Проход слишком узкий для меня, Гарри. Я не могу плыть с тобой. И ты не можешь оставаться — каждая секунда на счету. Мой единственный шанс против Волдеморта — не дать ему загнать меня в эту пещеру. Тебе нужно плыть. — Том! — Гарри обвил его плечи руками и уткнулся лицом в изгиб шеи; слёзы мгновенно растворялись в воде. Том крепко прижал его к себе — бережно, стараясь не навредить ни ему, ни их будущим детям. Горячая кожа и гладкая чешуя плотно прильнули к его телу. Их хвосты на мгновение переплелись — в последний раз. В последний раз он видел его. В последний раз он… Нет! Нельзя думать об этом! Он не мог, не должен был так думать; это ложь, всё это не может быть правдой! — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, Морская звёздочка. И вас всех… — Голос Тома едва заметно дрогнул. Неохотно разжав объятия и выпустив его хвост, он снова подтолкнул Гарри к лазу. На этот раз мерфолк, чувствуя, как беспокойно ворочаются дети, позволил себя увести. Последний раз взглянув через плечо на своего партнёра, он повернулся к выходу, где напряжённо замерла змея. Убедившись, что Гарри следует за ней, Нагини скользнула вперёд. Проход был очень узким, и Гарри не раз боялся, что застрянет. До него смутно долетали отзвуки яростной битвы, когда он был уже на полпути, но к моменту, когда он выбрался с другой стороны, всё затихло вдали. Гарри попытался развернуться, чтобы взглянуть на лаз, из которого только что выскользнул, в тщетной надежде, что Том всё же последовал за ними, но Нагини преградила ему путь. — Мы не можем оставаться в открытой воде. Вход в туннель могут обнаружить; безмозглые прихвостни Искажённого наверняка кинутся искать выход. Неподалёку есть подходящее укрытие. Мы подождём там Тома до наступления темноты, а после уплывем, как он и велел. Гарри не хотелось плыть дальше, но он понимал: Нагини права. Лучше не рисковать — их не должны поймать так быстро. Измотанный своим положением и до смерти напуганный за жизнь партнёра, он позволил увести себя в густые заросли ламинарии. Ожидание длилось часами, но Гарри казалось, что прошли века. Каждое мгновение он всматривался в сторону их логова, отчаянно надеясь увидеть Тома — пусть раненого, пусть даже тяжело, но живого. Однако вода вокруг стремительно темнела, и вместе с ней таяли последние надежды. Попытки убедить себя, что Том просто выбрал другой путь, звучали всё более жалко. — Нам здесь больше нечего ждать, — в голосе змеи слышалась боль. Она знала то, во что Гарри отказывался верить: Том погиб. — Нужно немедленно отправляться к Храму, если мы хотим успеть добраться туда до того, как ты родишь и найти безопасное место. Но он слушал её лишь вполуха. Даже понимая, что она права, и зная, что может там увидеть, Гарри не мог заставить себя уйти, не убедившись во всём лично. Понимая, что плыть к логову в открытую нельзя — вдруг враги всё еще там, — Гарри снова протиснулся в узкий лаз. К тому времени, как он выбрался, силы почти покинули его. Он прижался к скале, чтобы отдышаться, и только потом решился осмотреться. Пещера опустела: всё, что Том собирал годами, было разграблено до последней монеты. Всё унесли как военные трофеи. Едва сдерживая всхлип, готовый сорваться с губ, Гарри почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок ужаса. Он знал: Том никогда бы не позволил такому случиться. Живой, он бы не дал врагу коснуться и единой монеты. Когда Гарри уже собрался уплывать, его взгляд зацепился за тусклый блеск. Клочок серебра был почти полностью занесен песком, и те, кто разорил его дом, его не заметили. Гарри смахнул холодную взвесь и поднял со дна последний обломок их былого богатства. Меч Гриффиндора. Оружие сухопутного героя, служившего Нептуну. Волшебный клинок, который подчинялся лишь избранному. Первый дар, которым они обменялись, когда Том только начал за ним ухаживать. Гарри сохранит его как единственную память о том, кого почти наверняка потерял. Нужно было найти Тома — или хотя бы то, что от него осталось. Гарри медленно поплыл к выходу из разоренной пещеры и осторожно выглянул в потемневшую воду. Пустота. Единственное горькое облегчение — чудовища, отнявшие у него всё, уже скрылись. Гарри поднял взгляд: лунный свет, пробиваясь сквозь толщу воды, проявлял багровую муть вокруг. Он посмотрел вниз. Том лежал неподалёку. Его тело, наполовину засыпанное окровавленным песком, было изуродовано почти до неузнаваемости. Гарри и раньше понимал, что он мёртв, но увидеть это своими глазами, увидеть это изломанное тело… К такому невозможно подготовиться. Это было безумием, но, подплывая к месту, где лежал Том, Гарри всё ещё надеялся, что сирена вздрогнет. Издаст хоть какой-то звук. Откликнется на тихий зов, стоит лишь его коснуться. Но Том лежал неподвижно, лишь течение лениво колыхало его изорванные плавники. Половина хвоста лишилась чешуи — чёрные бриллианты чешуек, теперь никому не нужные, были рассыпаны по дну, — а сама плоть была рассечена до кости. Том был ледяным — Гарри в ужасе отпрянул, когда его пальцы провалились в рваную рану. Нагини была права. Здесь их больше ничего не держало. Он не хотел оставлять его на растерзание падальщикам, но выбора не было. В его положении не хватило бы сил даже на то, чтобы засыпать тело песком, а времени не оставалось совсем. Гарри задержался лишь на миг, чтобы собрать горсть чешуи — по одной для каждого из детей и одну для себя, — после чего поплыл к морскому крайту, ждавшему у входа. Им предстоял долгий путь.