Разве я сторож брату своему?

— О чём этот колдун говорил? — спросил Тор, в десятый раз запуская молот в стену, которая итак не поддавалась на удары. Да, как и сказал Кицилий — темница предназначена для сверхсуществ. — Я не знаю. Он же спятил, ты не заметил? Какой здравомыслящий начнёт похищать богов только ради одобрения более высокопоставленного лица? — Да, из твоих уст это звучит глупо. Но давай проверим факты, — Тор перестал калашматить стену и уже всё внимание направил на эльфа, — Небожители пропадают. И мы точно знаем, что это сделал Кицилий — сам ведь признался. — Он мог соврать. Взять на себя ответственность другого, преследуя личные цели. Как наёмный убийца... — Так-так-так, — перебил Тор, — Говорю я. То, что именно Кицилий похищает небожителей — это факт. — Ты уверен? Мне кажется, главный злодей здесь не он. — Я по личному опыту тебе говорю. Он и меня похитил. Потом ещё и камнем бесконечности воспользовался, чтобы я не сопротивлялся. — Тебя только камнем и угомонить. — Спасибо. Наверное... Так о чём это мы? — Кицилий. — Да. Факт номер два... — Номер три. — Номер три, — немного с раздражением повторил громовержец, — Мы в темнице, которую даже молотом не пробить, и всё это — факт номер четыре — из-за тёмного измерения. — По сути, ты назвал сразу три факта. Первое – мы в темнице, второе – её не пробить молотом и третье... — Да хватит умничать! — недовольно воскликнул Тор, — Дело не в номерах! А в том, как нам выбраться отсюда, чтобы остановить Кицилия. — Так дело только в этом? — совершенно спокойно спросил эльф. — Конечно! Но это итак сложная задача. Если даже сила молота не смогла решить проблему, то нужен хорошо продуманный план. — Да, — скептически и более тихо ответил Юко, — У людей это называется «сила есть, ума не надо». Тор начал что-то бубнить про себя, расхаживая по комнате и продумывая варианты побега. Если уж удалось выбраться из темницы Перуна, в которой его держали из-за нападения на царя Небесного города, то уж из мидгардской неужели не выберется? Хоть она и приправлена энергией тёмного измерения... Уж неизвестно, сколько кругов прошёл Одинсон прежде, чем его посетила первая приемлемая идея. — Ну точно! — довольно произнёс Тор. Эльф, который и вовсе ничем не занимался, наблюдая лишь за сокамерником, навострил уши, готовый слушать. — Хеймдаль же всё видит. Да и Хугин и Мунин каждый день пролетают над Иггдрасилем, рассказывая потом все новости Одину. Наверняка отец уже знает, где мы. — Хочешь сказать, что твоя идея состоит в том, чтобы ждать помощи? — Подкрепления, — исправил Тор, — Если будет подкрепление, значит, можно крушить сколько хочешь, не задумываясь о последствиях. И даже если нас снова схватят, то отец и его армия освободят. — То есть до этого ты крушил осторожно? — спросил эльф, понимая, что светлая мысль в голове бога грома ещё даже не виднеется на горизонте. — Я... — замялся громовержец, — Думал о юридической стороне ситуации. — Тор думал о юрисдикции, — усмехнулся Юко. — Эй, я жертва. Могу всё здесь разнести, и никто мне и слова не скажет потом. Ты не принц Асгарда, тебе не нужно следить за каждым своим действием, чтобы не опозорить корону или вдруг не развязать с кем-то войну. Тор нахмуренно отвернулся. Юко решил, что больше не собирается тратить своё время на этот разговор и пустое безделье, поэтому всё также преспокойно сказал: — Я могу наколдовать портал, если хочешь. Сначала Тор, казалось, никак не отреагировал. Но потом медленно повернулся к эльфу, выражая на лице помесь удивления и злости. — Если хочешь... — повторил Юко тише. Он понимал, что Одинсон ему ничего плохого не сделает, но выражение лица и напряжение, появившееся в неловкой паузе, навевало обратные мысли. — И ты решил это только сейчас сказать?? — недоумённо спросил Тор. — Да. Сначала думал, что будет интересно понаблюдать за тем, как решает проблемы наследный принц Асгарда, бог грома. Но теперь понял – здесь ничего интересного. Это прозвучало хоть и оскорбительно, но громовержец понял, что в последнее время его мысли действительно не слажены. — Сил у меня не так много осталось, — продолжил Юко, — Но выбраться отсюда на другую планету вполне сможем. — Да нам хотя бы на улицу, — мрачно ответил Тор, снова отвернувшись. — Ты что обиделся? — удивился эльф. — Нет. — Да ладно, ты же обиделся. — Я сказал, нет. На самом деле бог грома задумался о своих тактических навыках и о том, что стоит заняться их развитием. Конечно, когда прекратиться вся эта жизненная санта-барбара. Хотя когда это ещё будет... Эльф мешкаться не стал, поэтому начал открывать портал. *** Перун шёл по длинному коридору в свои покои. После тяжёлого дня, в котором ему пришлось следить за нестабильными границами Яви и Нави, громовержец был вымотан и хотел сейчас одного — выспаться. (*Явь — это мир проявленный, в коем явлена жизнь и происходит движение, а Навь — непроявленный мир, за гранью Яви существующий, который стремится к статичности, пассивности). Вот только на своём пути Перун вдруг встретил своего брата — Дажьбога. (*Дажьбог — бог Солнца и плодородия). Бог был одет в красные одежды, украшенные золотым орнаментом на краях. Его недлинные слегка кудрявые волосы сейчас были в растрёпанном виде, что могло говорить о том, что он, вероятно, спешил. Дажьбог стоял посреди коридора, недовольно скрестив руки на груди. Царь Небесного города остановился и раздражённо спросил: — Чего тебе? — Нужно поговорить, — сурово ответил он. — Говори. Где-то бунт? Или снова хочешь меня сватать с кем-то? Извини, нет настроения. — Мне тут призрак кое-что на ушко нашептал, — чуть громче произнёс славянский бог Солнца, привлекая внимание уходящего Перуна, — Будто ты, брат, привёл в свой грязный паб младшего принца Асгарда. Громовержец остановился и, подойдя ближе к Дажьбогу, ответил так же сурово: — А вот это не твоё дело. — Если бы вы там просто чай пили, мне было бы всё равно. — Чай? Мы что в мидгардской Англии? — Но вы там не чай пили. Далеко не чай, — укоризненно протянул бог Солнца, но заговорил уже тише, — Если мир узнает, что вы с Марой делали с ним, нас ждёт катастрофа. Один даже не предупредит о войне, если она начнётся. Просто разбомбит нас всех и дело с концами. — Поверь, — вдруг коварно улыбнулся Перун, — если мир узнает, Локи помрёт от стыда. — Тебе смешно? Посмотрим, как ты посмеёшься на суде. — Какой ещё в болото суд? — нахмурился бог грома, — Хочешь меня засудить? Ошалел? — Тогда извинись перед короной Асгарда. — Перебьются. — Если не извинишься и не признаешь вину, у нас будут большие проблемы. — С дуба рухнул? Признать вину? — усмехнулся Перун, разворачиваясь, чтобы уйти. Но он тут же наткнулся на второго брата — Семаргла. (*Семаргл — вестник между небесным и земным мирами). — Это было не предложение, а чёткое требование, — произнёс он. — Отлично, и ты тут. У нас семейное собрание? Чёртов Мара... Увижу, на кол его посажу! Перун оттолкнул Семаргла, но тот схватил его за руку и сквозь зубы сказал: — А знаешь, что самое омерзительное? Что ты не в первый раз проворачиваешь такое дело. — А тебе-то что? — фыркнул громовержец, — Хочешь присоединиться, но не знаешь, как об этом сказать? — Брат, с ним бесполезно говорить, — устало произнёс Дажьбог. — До встречи в суде. Мразь, — прошипел Семаргл и, отпустив руку Перуна, ушёл прочь в расстроенных чувствах.