Ни грамма любви к тебе.

Холод пустой квартиры до дрожи в костях продирал, не позволяя острому носу высунуться из-под теплого одеяла. Было до одури тихо и темно, словно шторы на окнах изготовлены из свинца и не пропускают настойчивые солнечные лучики. Где-то там за окном плясала на площадях и улицах знойная итальянская весна, опаляя своим дыханием разодетые человеческие спины. Гудели десятки, нет, даже сотни машин, пыхтя от нетерпения на светофорах, и в воздухе медленно тлел запах свободы. Непринужденностью пах каждый даже самый ободранный уголок Римских строений, каждый кирпичик отражал своенравность итальянской столицы, и этот город, его сказочность и аутентичность, точно был в состоянии свести с ума любого, кто ступал на его тысячелетнюю брусчатку в первый раз.   Но тут, в стенах опустевшей душою квартиры, было до звона в ушах безжизненно и тихо, и это пугало, но одновременно было уж слишком на это плевать. Четыре стены, отделяющие спальню от остального жилища, наверное, стали убежищем, не позволяющим демонам извне забрать ледяную женскую душу себе окончательно.   Да и куда там, она и сама уже давно подписалась на самое злачное место в аду, и лишь во сне, на пару ничтожных часов забывала об этом.   Усталость окончательно одолела Монику почти сразу же, как та переступила порог своей небольшой квартиры. Она едва успела скинуть с плеча брендовую сумочку и оставить чемодан в прихожей, а потом, сбросив с гудящих от усталости ног дорогущие туфли, дойти до кровати. Рабочее узкое платье снимала на автомате, и едва ее темноволосая голова коснулась подушки, а тело, на котором из одежды осталось только нижнее белье, завернулось в одеяло, она сразу же вырубилась, без памяти проваливаясь в сон.   Такой долгожданный, манящий своей истомой, и такой беспокойный местами, от того, как в ее сновидениях все было хорошо.   Пожалуй, за последний год, девушка продолжала держаться только за то, что видела по ту сторону, когда закрывала тяжелые от изнеможения веки после очередного рейса. Не понятно было, почему вопреки всему, что с итальянкой происходило в реальности, ей почти не снились кошмары, по крайней мере, когда она засыпала в постели, а не в неудобном кресле самолета. От того и взяло свои истоки правило номер три. Упаси господь ей прикрыть глаза в самолете, сразу получит очередной издевательский сценарий всех ее приключений, и той невосполнимой потери, что она пережила около года назад.   Оттого теперь ненавидела май с его яркими улыбчивыми лицами, цветущими травами и безудержным смехом толпы.   Ненавидела свой день рождения, через неделю после которого она лишилась единственного человека, что еще с ранней юности был для нее опорой.   И после того, как он по роковой случайности погиб, жизнь вполне могла бы сжалиться, но нет, та лишь подбросила дровишек и подлила бензина в уже и без того неконтролируемый пожар.   Пожар ее отчаяния.   День начал медленно клониться к вечеру примерно десять минут назад, и яркое солнце стало золотеть, окрашивая в красный фасады старинных зданий, а Моника все еще крепко спала, свернувшись калачиком на своей стороне постели, словно он вот-вот ляжет рядом, обнимет, прижмет к себе. Но это было настолько же реально, насколько ей было вылезти из всего того дерьма, в которое она вляпалась, потому это было просто привычкой, выученным рефлексом и не более, от которого она точно не сможет отделаться еще несколько лет.   Ей безумно хотелось проснуться в параллельной мультивселенной, где она — обычная счастливая девушка, что готовится к свадьбе с единственным кого любит, а не той самой Моникой Де Сантис, которая носит в себе груз невосполнимой утраты, безразлично улыбается невоспитанным пассажирам с пивными животами и сальными улыбками, и провозит кокаин через границы.   Только так, крошка Мони, иначе тебя сожрет с потрохами чувство вины за то, что ты так и не довела начатое до конца.   Резкий звук, чей источник вибрировал на поверхности прикроватной тумбы, заставил девушку резко распахнуть глаза и одним рывком усесться на измятой шелковой простыне. Она в полном непонимании происходящего захлопала ресницами, пытаясь сфокусировать взор на стене напротив, где, чернея на фоне бежевых стен, висел телевизор. Загорелая упругая грудь в дорогом бюсгалтере часто вздымалась от глубоких вздохов, и темные растрепанные волосы падали на плечи, дергаясь каждый раз, когда девичьи легкие наполнялись воздухом. Моника примерно полминуты продолжала не понимать кто она, где находится, и какой сейчас год, пока ее мозг окончательно приходил в сознание, но, в конце концов, сон отступил, и старая добрая Мон окончательно пришла в себя, с остервенением хватая с тумбочки телефон, что все еще продолжал звонить, и, не глядя, ответила, прикладывая гаджет к уху.   — Пошел к черту, Тео, помню я про встречу, нахрена было меня будить?! — сквозь зубы процедила ни на шутку разозлившаяся девушка, которая больше всего на свете ненавидела, когда ее вымученный и такой нужный сон прерывали. — я умею пользоваться будильником, придурок.   Она раздраженно потерла переносицу, прикрывая синие глаза, и тяжело выдохнула, ожидая от лучшего друга хоть каких-то объяснений. Но на том конце провода продолжала звенеть неловкая тишина, которая каждым своим децибелом выводила из себя только больше.   — Это Моника Де Сантис..? — вдруг раздался в телефоне неуверенный мужской голос, который Монике не был знаком.   Девушка вздрогнула всем телом и нахмурилась, на долю секунды убирая телефон от  уха, чтобы посмотреть на то, кто ей все-таки звонил. Синева между веками встретилась с набором цифр, который итальянка видела впервые, и от этого ей даже стало не по себе.   — Да, это я… — в полном замешательстве ответила Моника на заданный ранее вопрос, после того, как снова приложила смартфон к уху. — что вам нужно.?   Легкая тревога затрепетала в сердце Де Сантис, потому что та максимально не любила незнакомые звонки, особенно учитывая то, чем она занималась уже больше девяти месяцев.   — Мы с вами виделись сегодня, я сбил вас с ног утром в аэропорту… — мужской голос вновь послышался на том конце провода, и стюардесса сдвинула густые брови еще сильнее, потирая кожу головы на затылке. — тут такое дело…   — Ах вот оно что! — нетерпеливо перебила взбешенная теперь практически до пика Моника, распахивая огромные от возмущения зрачки. — я же ясно дала понять, что не нуждаюсь в продолжении знакомства и в твоих бессмысленных извинениях! Но за настойчивость респект, потому что, чтобы получить мой номер ты явно сильно постарался!   Она была в ярости от такой безусловной наглости собеседника, который тактично молчал, не пытаясь ее переубедить. На том конце провода послышался лишь обессиленный измученный вздох, и уже через долю секунды молодой человек снова подал голос.   — Простите, вы правда не так меня поняли. — стараясь звучать как можно спокойнее, ответил на ее нападки парень, вновь глубоко вздыхая. — меня зовут Итан, и я правда звоню вам по очень важному делу.   — Я вешаю трубку, Итан. — усмехаясь, сказала девушка, приготовившись оборвать этот пустой разговор.   — Моника, просто загляните в свой паспорт! — опережая итальянку за секунду до того, как та нажала на кнопку завершения звонка, взволнованно протараторил парень. — прошу, это важно!   Де Сантис, теперь больше заинтригованная, чем злая, в удивлении распахнула глаза, и, вновь нахмурившись в замешательстве, наконец-то встала с постели. Она слышала, как на том конце провода молодой человек тяжело дышит, боясь, что она все же отключится, и, закатив глаза, итальянка направилась в прихожую, взмахнув по воздуху спутанными после сна волосами. Она выдернула из небольшой сумочки, что висела на крючке у двери, свой паспорт, и распахнула его, скептически поджимая губы. И в следующее мгновения, она, удивившись теперь еще сильнее, чем это вообще было возможно, все поняла, столкнувшись синими радужками с чужой фотографией и именем в «своем» документе.   — Итан Торкио..? — неуверенно переспросила девушка, поубавив свой гневный пыл. — мы что, перепутали паспорта..?   — Да! — облегченно воскликнул теперь знакомый ей парень, шумно выдыхая. — мы спутали их, когда столкнулись утром в аэропорту, и я из-за этого не смог улететь на одно безумно важное мероприятие! — он тараторил, задыхаясь от радости, и Моника слышала, как волнение плещется в его голосе. — послушайте, мне необходимо к утру оказаться в Турине, и для этого мне как можно скорее нужен мой паспорт, где мы сможем встретиться, чтобы поменяться ими обратно?   Моника задумчиво выдохнула, понимая, что вопрос действительно крайне важный и не терпит отлагательств, ведь она тоже не сможет летать без документов, так что былое раздражение в ее крови очень быстро сменилось на здравый смысл.   — Ты еще в аэропорту? — спросила Мон, и в трубке послышалось четкое «угу». — я приеду через полчаса, встретимся около центрального входа.   Загадочный Итан едва успел сказать уверенное «хорошо», как девушка тут же завершила звонок, и, обреченно вздохнув, оглядела себя в зеркало в прихожей, обескуражено покачивая головой.   Что еще в твоей жизнь может пойти не так, Моника?   Ответ был слишком уж очевиден.   Все.

***

День неумолимо трещал всевозможными звуками вокруг, которые за те бесконечные часы, что Итан провёл в злосчастном аэропорту уже стали раздражать до тошноты. Этот тупой механический голос, что то и дело объявлял отправления, успел мягко говоря надоесть, а все рейсы на сегодня Торкио уже наверняка выучил наизусть, пока торчал в стенах огромной воздушной гавани итальянской столицы. Сидя на собственном чемодане, парень опустил голову вниз, массируя пальцами кожу под густыми волосами, которые давно распустил из пучка, чтобы снять напряжение. Он считал минуты уже примерно пару часов, в глубине души даже не надеясь на то, что чудо свершится, и он успеет улететь в Турин, где его давно ждали друзья. А они не просто ждали, они обрывали его телефон настойчивыми просьбами поторопиться и нервными сообщениями о том, как сильно он их подведёт, если не явится в забронированный Лео отель к утру следующего дня. А он бы и рад, да только вспомнил что без паспорта его даже на выступление не зарегистрируют, от того терпеливо ждал, когда его документ вернётся к нему из рук загадочной незнакомки по имени Моника. То, какими путями он выискивал информацию о ней, можно было рассматривать как самую настоящую упёртость и целеустремленность, ведь это на деле оказалось совсем не так просто, как на словах, и молодой человек чуть не сошел с ума, оббивая пороги всевозможных кабинетов и администраций, откуда его посылали все дальше и дальше. Но, в конце концов, своего он добился, и дозвонился той, кто умудрилась создать ему кучу проблем. И она, едва не лишив его последней надежды, все-таки прислушалась к его голосу разума и пообещала приехать в аэропорт сама, но уже двадцать минут как опаздывала, заставляя ударника нервничать с каждым мгновением все сильнее. Он сидел, обхватив голову руками, и истерично дергал ногой, постоянно поднимая взор на главный вход в аэропорт, у которого они с девушкой вроде как договорились встретиться, но она так и не появлялась, и каждый раз, когда Итан видел барышню, отдалённо похожую на ту, что он встретил накануне утром, он вскакивал на ноги в ожидании, но девушки оказались обычными прохожими, и удача отворачивалась от него. Торкио уже начал думать, что строптивая стюардесса решила его разыграть, и вообще не собиралась возвращать ему пропажу, отомстив за его неаккуратность и неуклюжесть в первой половине дня, но, в бесчисленный раз подняв взор на огромные двери стеклянного здания, он увидел ту, которую мечтал встретить сейчас больше всего на свете. Это совершенно точно была она. Не такая изящная и строго одетая как утром, но он узнал ее, и в секунду понял, что узнал бы ее из тысячи ею подобных. Ее каштановые волосы были растрепанны и неаккуратно падали на плечи, прикрытые бежевой джинсовой курткой. Под ней виднелась помятая белая майка, край которой был небрежно обрезан и не обработан оверлоком. Стройные бёдра обтягивали чёрные велосипедки, и на ногах больше не было дорогих туфлей. Вместо них на кафель ступали грубые чёрные ботинки на массивной подошве, что, казалось, придавала итальянке пару сантиметров роста. Она выглядела все также уверенно как утром и двигалась, словно левитируя над землей, и Итан, что смотрел на неё слишком заинтересованно явно больше положенного, в очередно раз встал, заламывая собственные пальцы за спиной. Она заметила его, но сделала вид, что его не знает, и в ее глазах было написано «мне плевать, мы просто вернём друг другу потерянное, и разойдёмся». Взмах женских волос на вечернем итальянском солнце, и она оказалась в метре от него, даже не думая натягивать на пухлые губы вежливую улыбку. Холодна, и от того чертовски хороша. — Итан Торкио? — совершенно обыденно спросила она зачем-то, узнав его, потому что внешность его была вполне запоминающейся. — Да… — сглотнув, подтвердил барабанщик, сконфуженно закусывая губу. — а вы Моника… — Очевидно, малыш, но давай без этой напыщенной вежливости, ещё бы «тетей» меня назвал. — она впервые за то время, что Итан ее «знал», пошутила и искренне улыбнулась, с интересом рассматривая его недоверчивое лицо. На минуту между молодыми людьми повисла неловкая пауза, и Моника по неосторожности заглянула Торкио в глаза. Что-то в них было такое необычное, медовое и сладкое, и она, зачем-то поймав себя на мысли о том, что он «ничего», отвела лёд синих радужек в сторону, пальцами открыв молнию на небольшой сумочке от известного модного дома. — Вот твой паспорт. — девушка выудила из сумки документ, и протянула все ещё застывшему в ступоре молодому человеку. — прости, что опоздала, заезжала в банк взять на тебя пару кредитов. Де Сантис снова по-доброму улыбнулась со своей очередной остроумной шутки, но Итан, видимо совсем ее не оценил, распахнув в ужасе карие глаза. — Да расслабься ты, я просто пошутила… — удивленно протянула Моника в попытке успокоиться распереживавшегося собеседника. — я все лишь рассрочку оформила… Итан, отмерев от непонятного оцепенения, наконец, пришёл в себя и скромно улыбнулся, осторожно принимая паспорт из аккуратных женских рук. Он открыл его, и, облегченно выдохнув, заулыбался шире. Торкио одарил новую знакомую благодарным взором, и, под ее снисходительным взглядом, убрал паспорт в задний карман джинсов, одновременно достав оттуда совершенно такой же, ничем, кроме содержимого, не отличающийся документ. Итан протянул его Монике, и та, вновь легко улыбнувшись, забрала его, и, тоже проверив, что внутри действительно ее данные, отправила паспорт в сумочку. — Хотела спросить, как ты достал мой номер? — внезапно озвучила девушка вопрос, который мучал ее всю дорогу до аэропорта, и с интересом уставилась на повеселевшего длинноволосого парня. — Ну… — почесав затылок, начал музыкант. — так как я понял что ты стюардесса, сначала я пошёл к администрации аэропорта, но там мне сказали, что ничем не могут помочь, и отправили в офис твоей авиакомпании. — пожимая плечами, сказал Итан. — я поехал туда, но оказалось, что у них приём только по предварительной записи, и я около часа уговаривал администратора меня принять, и она в конце концов согласилась. Меня отправили в отдел кадров и я очень долго объяснял сложившуюся проблему и тыкал твоим паспортом в доказательство, что я не маньяк, который помешался на тебе, но мне все равно не дали твои данные. И только после того, как тебе не смогли дозвониться с корпоративного телефона, я все-таки получил твой номер. — Моника внимательно слушала Итана, задумчиво ухмыляясь. — и что самое интересное, я смог дозвониться тебе с первого раза. — Все правильно, телефон начальства я кинула в чёрный список. — как ни в чем не бывало, подытожила девушка, растягиваясь в ещё более самодовольной улыбке. Молодой человек удивленно усмехнулся, поражаясь, насколько эта девушка уверена в том, что что делает, и неловко почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу. Между ними вновь повисло неловкое молчание, но Моника, глубоко вздохнув, быстро его прервала. — Ну, теперь ты можешь спокойно лететь туда, куда так сильно спешил с утра. — вежливо улыбнувшись, сказала Де Сантис, намереваясь закончить эту вынужденную встречу. — удачи, Итан Торкио. — Спасибо… — неуверенно поблагодарил парень, раздосадовано поглядывая в пол. — только проблема в том, что я уже опоздал на все самые нормальные рейсы. — он грустно посмотрел на часы на табло, которые показывали шестой час вечера. — мне нужно быть в Турине к утру, а все самолёты летят через половину Европы, и я никак не успею оказаться там хотя бы к завтрашнему обеду. — Да чего ты так привязался к этим самолетам, езжай на машине, или на поезде! — предложила волне здравую альтернативу Моника, и Итан уставился на неё так, словно она только что спасла ему жизнь. — от центрального вокзала ходят экспрессы, за пять часов доедешь до Турина. — девушка выудила из кармана джинсовой куртки свой дорогой телефон. — сейчас посмотрю расписание. Она резво застучала острыми красными ноготками по экрану, вдумчиво рассматривая сменяющиеся там картинки, пока Итан рассматривал ее. С интересом, и неподдельным любопытством. Было в ней что-то, что не давало Торкио покоя. Словно она — головоломка, и он просто обязан ее собрать. — Последний экспресс уходит через сорок минут, если поторопишься, то успеешь на него. Моника подняла на Итана сосредоточенный взгляд и заправила за ухо длинную тёмную прядь. А он захлопал глазами, как ребёнок, которому взрослый пытался раскрыть истины всего мироздания. — Тогда я побегу ловить такси, надеюсь, я правда успею! До барабанщика, видимо, наконец-то дошёл смысл сказанных стюардессой слов, и он, подскочив с чемодана, схватил его за ручку, суетясь от того, что действитель очень хотел попасть на этот поезд, но в то же время не желал вот так убегать от своей новой знакомой. — Итан, ты дольше будешь ждать такси, посмотри сколько народу на улице. — сказала Моника, и он остановился на одном месте как вкопанный, хмуря густые чёрные брови. — идём! И Де Сантис как ни в чем не бывало развернулась на пятках и направилась в сторону выхода, а музыкант, буквально пару мгновений помедлив, рванул за ней, стуча колесиками чемодана по кафельной плитке. — Куда ты бежишь? — обескураженно бросил Торкио в спину строптивой барышне, пока догонял ее, петляя между слишком неторопливыми в эту минуту людьми. — Подвезу тебя. Она ответила даже не оборачиваясь, и продолжала уверенно шагать по терминалу, пока Итан старательно старался ее догнать. Будет стараться сделать это ещё очень долгое время. Молодые люди поравнялись уже на улице, и, выйдя в прохладный весенний вечер, наполненный италоязычным гоготом и шумом проносящихся мимо машин, направились к парковке, и Торкио послушно следовал за брюнеткой, подсознательно пытаясь угадать, какая из тысяч машин на стоянке принадлежит его новой загадочной знакомой. Мон выудила из кармана в куртке ключ от машины и щелкнула на него, и на это незатейливое действие отозвался серый трёхдверный миникупер, что стоял всего в паре десятков метров от движущихся к нему людей. Моника подошла к багажнику машины и открыла его, позволяя Итану погрузить туда свой чемодан, после чего дверь захлопнулась, и девушка обошла авто, садясь на водительское место. Барабанщик с долей неловкости, но все-таки сел на пассажирское рядом с брюнеткой, и та, не долго думая, завела мотор, и уже через минуту нажала на педаль, заставляя иномарку покинуть стояночное место. Игра началась. Автомобиль выехал на автостраду, и только тогда Итан вспомнил про ремень безопасности и пристегнулся, с опаской поглядывая на спидометр за рулем, который уверенно держали тонкие женские пальцы. За окном пролётами дома и деревья, людской гогот и аэропорт остались позади, и непонятно отчего подобревшая Моника включила радио, подпевая первой попавшейся песни. Итан молчал. Не знал, о чем поговорить с такой таинственной Моникой Де Сантис, и до сих пор не понимал, зачем она вызвалась ему помогать. А ещё он не мог отделаться от немного странного чувства, что накатывало его с того самого момента, как он оказался в ее компании. Словно знал ее всю свою жизнь, а может и чуточку дольше. Ошибался, ему никогда не узнать ее до конца. А Моника внезапно поняла, что сгорает от любопытства, и стала краем глаза рассматривать своего внезапного попутчика, сама не понимая своего резкого порыва его подвести. Она была не из тех, кто заводит такие спонтанные знакомства, и не помнила, когда в последний раз возила в этой машине кого-то кроме Тео и Дианы, но этот Торкио так ее заинтересовал, что она не смогла устоять, сама не зная, перед чем. Он как неприкаянный поглядывал в окно, делая вид, что все хорошо, пока его кадык дрожал, а зрачки то и дело впечатывались в стрелку на спидометре, которая поднималась все выше и выше. И Монику это даже стало забавлять, так что она вжала ногу в газ ещё сильнее, растягиваясь в довольной улыбке, на что Итан в ужасе сглотнул, цепляясь пальцами за ремень безопасности. — Может сбросишь скорость? — он все же не выдержал, уставившись на с виду безразличную Монику. — мы проехали знак, там ограничение 60. — Так мы же его проехали. — с невинным видом ответила Де Сантис, как дурочка хлопая ресницами и улыбаясь. — ты ведь хочешь успеть на тот поезд? Она сверкнула ледяной синевой между веками и вновь устремила взгляд на дорогу, в то время как Итан нервно хмыкнул, не представляя, что его ещё может ждать в компании этой сумасшедшей. — Кстати об этом, что ты забыл в Турине? — такой бестактный вопрос слетел с губ Моники раньше, чем та успела подумать. Торкио повернулся на неё, в сотый раз за день удивляясь тому, как часто меняется ее настроение, и глубоко вздохнул. — Мы с друзьями завтра должны выступить на одном музыкальном конкурсе. — намеренно завуалированно говорил барабанщик, не желая раскрывать свою огромною популярность новой странной знакомой. — в прошлом году мы победили, так что теперь мы — приглашённые гости. — Так ты рок-звезда? — скептически поинтересовалась Моника, открывая окно в машине, и тёплый ветер затрепал ее густые волосы. — а конкурс, как там говорят, широко известный в узких кругах? Итан насупился, чувствуя некоторую долю усмешки в голосе своей спутницы, и развернулся к окну, борясь с легким раздражением. Он никогда не визжал от восторга из-за того, что был настоящей знаменитостью, но Моника своими словами умудрилась его разозлить, так что Торкио сложил руки на груди, поворачиваясь обратно в сторону все ещё презрительно улыбающейся брюнетки. И хоть он понимал, что она явно не собиралась его задевать, барабанщик все же не смог удержать язык за зубами, как изначально планировал. — Мы выиграли Евровидение. — буркнул Итан, смакуя взором то, как брови стюардессы взмыли вверх. — так что да, конкурс весьма известный. Моника приняла поражение и сменила свой напыщенный скепсис на искреннее одобрение, в голове вспоминая про то, помнит ли она вообще прошлогодний знаменитый песенный конкурс. И ответ был на поверхности, она не помнила, и не вспомнила бы ещё сотни раз, потому что тогда ей было не до радужного Евро с его дебютантами. Ведь прямо в тех майских числах ровно год назад она потеряла его навсегда, и все ее мысли были как будто в тумане, а организм на автомате обивал пороги больницы, полицейского участка, и в конечном итоге, агенства ритуальных услуг. А потом все и вовсе вышло из-под контроля, и она оказалась втянута в бесконечную игру на выживание, которая продолжалась до сих пор. Но гладя на этого ещё совсем юного мальчика на соседнем кресле, именно так она его определяла для себя, несмотря на то, что их разница в возрасте насчитывала ничтожные пару лет, она внезапно вспомнила свое самое первое и главное правило из всего списка, о котором в его компании она, к ужасу для себя, успела забыть. Всегда улыбайся, Моника. Она вновь натянула улыбку, изгоняя из извилин последние крупицы воспоминаний о том, кого давно не было рядом, и до побеления вцепившись в руль, снова взглянула на Итана, который видимо заметил очередную перемену в ее настроении, но виду не подавал. — Всемирно известных музыкантов я ещё не подвозила. — прервала неловкую паузу Моника, стараясь разрядить обстановку больше для самой себя. — ты поешь или на гитаре играешь? — Я барабанщик. — стараясь изобразить недотрогу, ответил Итан, совершенно не замечая как машина остановилась. Из окна уже было видно, как солнце стало клониться к закату, и небо стало окрашиваться в самые невероятные оттенки алого, розового и фиолетового. И в паре десятков метров гудел железнодорожный вокзал. — Беги скорее на поезд, барабанщик. — по доброму передразнила Моника, ставя автомобиль на ручник. — до отправления 15 минут, ты должен успеть на Евровидение. И Торкио повернулся, вгрызаясь карим взором в ее еле заметные веснушки на кончике носа, пока уголки его губ неумолимо ползли вверх. — Спасибо тебе! — засуетясь, поблагодарил Итан, отстегивая ремень безопасности. — без тебя я бы не успел! — Брось, это ведь я перепутала наши паспорта. — пожала плечами девушка, чувствуя, что она впервые за долгое время получает удовольствие, бескорыстно помогая кому-то. — теперь мы в расчете. Итан коротко улыбнулся, выскакивая из машины, и Моника щелкнула кнопкой открытия багажника на приборной панели авто. Парень вытащил оттуда свой чемодан и захлопнул крышку, возвращаясь к пассажирской двери уже с вещами наперевес. — Счастливо, Моника. — добродушно попрощался ударник, и, в последний раз заглянув брюнетке в глаза, закрыл дверь, разворачиваясь в сторону вокзала. И девушка удовлетворенно проводила синим взором стремительно удаляющуюся мужскую спину, следя за тем, как Итан пропадает из ее поля зрения навсегда. Навсегда ли? — Увидимся, Итан. Увидитесь, Мон.