Брызги крови на лепестках

*** — Ну разве не странно, если это окажется правдой? — задумчиво произнесла Мадам. – Уличный боец с манерами командора и кирасой полководца. Ваймс смотрел прямо перед собой. — И кого интересует, откуда он здесь взялся? — продолжала Мадам, ни к кому в частности не обращаясь. — Достаточно того, что наконец-то появился человек, который действительно способен возглавить Городскую Стражу. «Еще как способен, черт возьми! — Мысль ударила в голову Ваймса, словно шампанское. — Вышвырнуть Каченса вон, продвинуть некоторых достойных сержантов...» Но за ней последовала и другая мысль: «В этом городе? Которым будет править Капканс? Сейчас? Мы станем всего лишь очередной бандой». Ваймсу из другой Штанины Времени следом пришла третья мысль: это безумие. Это невозможно. Этого никогда не было. Ты хочешь вернуться домой к Сибилле. Первые две мысли поспешили убраться с дороги, краснея и бормоча да, точно... Сибилла... да, как же... точно... извини... пока не затихли окончательно. - Я всегда сдерживала свои обещания, - добавила Мадам, пока он все еще смотрел в пустоту. И тут из темноты, точно какое-то чудовище из глубин, поднялась четвертая мысль. Ты не думал о Сибилле до третьей мысли, шепнула она. Тот Ваймс заморгал. И отказался, снова гонимый чувством вины, позабыв слова своего капитана Моркоу, что личное это не то же самое, что важное. А ещё что прямо сейчас его личным делом был город и долг перед ним и перед законом, как стражника. Но ведь не вмешиваться было проще всего. Ваймс в этой Штанине Времени решил поразмыслить. С одной стороны, приказам Капканса Ваймс подчиняться никогда бы не стал. Это обсуждению не подлежало. Он вообще предпочел бы увидеть его, болтающимся на виселице, но неизвестно, кто занял бы его место до прихода Ветинари, да и Джон Киль не значился в истории как арестовавший патриция. Следовательно, Ваймс со своей Стражей должен был быть некоей автономной единицей, не подчиняющейся никому, а такого бы не допустил уже Капканс. - Кому я должен буду отчитываться? – спросил он. - Капкансу, которого Вы пять минут назад назвали коварным своекорыстным идиотом? Я должен буду выполнять его приказы, иначе особисты или наёмные убийцы придут за мной? - Никаких особистов или ассасинов, что Вы, - возразила Мадам, делая ещё глоток шампанского. – Первых мы вообще распустим, ну переформируем так точно... – задумчиво произнесла она. «И на мои вопросы тоже не ответила». - Тогда кто будет следить за моей работой и работой Стражи? Мадам мило улыбнулась. - Армия, сержант Киль. Но не волнуйтесь, - продолжила она, увидев выражение его лица. – Мы не собираемся вводить военные порядки в городе и силой заставлять горожан поступать по нашей указке. Солдаты будут находиться во дворце и прилегающей территории. Также Дворцовая Стража останется вне Вашей юрисдикции, подчиняясь напрямую патрицию. Но искоренение преступлений в городе целиком ляжет на Ваши мужественные плечи, - усмехнулась Мадам. Ваймса такой ответ не устроил. - Тогда повторю свой вопрос: я тоже буду подчиняться напрямую патрицию? Если ему, как Ветруну, будут мерещиться заговоры, я со своими людьми должен буду арестовывать невиновных? Чтобы потом им была прямая дорога на эшафот? - Могу гарантировать Вам, что такого не случится. - Откуда Вы можете быть так уверены, что ему не посоветуют изменить методы определения вины? Что в кресле патриция не будет сидеть второй Каченс? - Если говорить начистоту, то своим восходом на должность патриция он будет обязан мне, сержант. Следовательно, я буду его главным советником, если позволите так выразиться. «Ага, а ещё конь, ваза с цветами, мешок с песком и три трупа», - подумал Ваймс, но промолчал. В конце концов, необязательно задерживаться в прошлом так надолго, до тех времен, когда за Капкансом прочно закрепится прозвище «Психопатический»... Мадам тем временем продолжала: - И мне решать, достаточно ли доказательств того, что против патриция готовился мятеж. Мне и ещё паре моих друзей. Знаете, сержант, я слышала, что Вы за порядок на улицах, так вот мы предоставляем Вам шанс его навести. - Да, но только не способами Ветруна, - огрызнулся Ваймс. - Разумеется, нет. Сделайте это способами... Джона Киля. А ведь он мог бы... - Капканс их никогда не одобрит, - после небольшой паузы ответил Ваймс, но Мадам лишь отмахнулась. - Он одобрит то, что буду говорить ему я. Уверена, что смогу уговорить его дать Вам шанс и посмотреть, чего Вы можете добиться для города. Если лорду Капкансу не понравится Ваша деятельность – я первая сообщу Вам об этом и смогу организовать безопасный отъезд в другой город. Ваймс побарабанил пальцами по столу. Он знал, что Капканс – двуличный предатель. И что именно он отдаст приказ стрелять по революционерам, уже после свержения Ветруна. Он никогда не будет сотрудничать с этим человеком, зная, что на его руках кровь тех убитых, шесть могил которых будут вскоре выкопаны на кладбище. С другой стороны, их было уже не спасти в любом случае. Думать так было цинично и Ваймс ненавидел себя за это, но это было правдой. Двадцать пятого мая он пойдёт в бой со смертниками, причём сможет перечислить их пофамильно. Главной задачей теперь стояло не спасение жизней тех, кого история заберёт несмотря ни на что, а предотвращение ещё больших потерь, которые вполне могли случиться в этом чёртовом неопределённом будущем. Неужели Капканс отдал тогда приказ стрелять по ним, потому что Джон Киль отказался от сотрудничества? Ваймс не хотел действовать наугад, основываясь только на предположениях, но выбора особо не было. Поэтому он, кое-что прикинув, сказал: - Хорошо. Я согласен. Только предложить мне это должны не Вы, а сам Капканс. Лично. Считайте это моим условием. «Потому что он никогда этого не сделает, а если сделает и я соглашусь, то возможно смертей будет меньше». Мадам посмотрела на него с нескрываемым интересом, но расспрашивать о причинах не стала. – Как пожелаете, сержант. А теперь не позволяйте мне Вас задерживать, уверена, что у Вас ещё полно дел. Я рада, что мы всё-таки достигли взаимовыгодного соглашения. *** Мадам некоторое время пристально смотрела на дверь. Пламя свечей чуть дрогнуло, и она обернулась. — А ты действительно очень хорош, — констатировала она. — Как давно ты здесь? Хэвлок Ветинари вышел из темного угла. Вместо официального черного костюма наемных убийц на нем было просторное одеяние неопределенного цвета, словно сотканное из различной густоты серых теней. — Достаточно давно, — сказал он, устроившись в кресле, где несколько минут назад сидел Ваймс. - Ну, тогда мне не придётся пересказывать тебе этот разговор. Хорошо, что нам удалось заполучить такого человека на свою сторону. - Он на стороне закона, Мадам. И он неподкупен. - Ты уже разговаривал с ним? - Да. Ничто не заставит этого человека отступить от своих принципов. - Ну, рычаги влияния можно найти на всех... - Здесь скорее он находит их. Похоже, ему и правда искренне не всё равно, что происходит с городом. И судя по его поведению, он уверен, что этот город – его. Мадам заинтересовано наклонила голову. - Он из этих, идейных? Революционер? Хэвлок задумчиво приложил кончики длинных пальцев к губам. – И да, и нет. Он за идею того, что Стража должна обеспечивать мир и порядок на улицах. А ещё что перед законом равны все. - Очень любопытно. Но ведь не бывает хороших и плохих людей, делить мир на черное и белое, когда он на самом деле серый – это как верить, что горбатого можно отмыть добела. Он немного помолчал, глядя на мерцающее пламя свечи. - Да, Мадам. Я тоже так считаю. *** Задержавшись перемолвиться словом с доктором Лоуни, Ваймс поднялся в свою комнатку. Заперев дверь, он повернулся, чтобы увидеть на своей кровати одного юного убийцу, с небрежной грацией опирающегося об изголовье и которого ещё несколько мгновений назад там не было. - Выследил меня, да? – пробурчал Ваймс, впрочем, без недовольства. Подойдя к единственному стулу в комнате, он снял с себя сначала кирасу, а затем и кольчугу, оставшись в рубахе и поношенных бриджах. - Ты согласился на сделку с Мадам, - сказал юноша, не отвечая на его вопрос. Возможно, потому что ответ и так был слишком очевиден, а возможно потому что это было очередной особенностью манеры ведения разговора Хэвлока Ветинари, так часто доводящей его до белого каления. Ваймс усмехнулся про себя, вспоминая их рабочие перепалки. - Ты считаешь, что этого делать не стоило? - Учитывая то, что Мадам является моей тётушкой, то мой ответ отрицательным не будет, сам понимаешь. Ваймс резко повернулся. А вот это уже было интересно... Но Хэвлок продолжал, словно не обращая внимания на его реакцию: - Ты сделал это без видимой выгоды для себя. Да, у тебя будет власть, да и жалование прибавится, но... - Деньги меня не интересуют, - оборвал его Ваймс. - Именно это я и хотел сказать, сержант, - спокойно сказал Ветинари, вставая и подходя ближе. Ваймс отметил про себя, какой непривычной казалась их теперешняя разница в росте, потому что этот Хэвлок был ниже его, хоть и ненамного. – Ты неподкупен, ты ставишь интересы города выше своих, тебе не просто есть дело до простых граждан, ты защищаешь их. - Я защищаю мир и закон, - парировал Ваймс, сделав ударение на последнем слове. – Не тот, который велит бросать в Танти за то, что чокнутому патрицию померещился заговор. Или пытать людей, чтобы те сознались в том, что не совершали. Если закон приводит к причинению ещё больших беспорядков, а не успокоению граждан, то причину надо искать точно не в людях. «Которые выходят на улицы тогда, когда закон, положенный защищать их права, оборачивают против них» - добавил он про себя. - Но ты же не думаешь, что сможешь искоренить всю преступность в городе? – спросил его Хэвлок. - Потому что закон по своей сути есть запрет, а все люди подвержены искушению нарушить его в той или иной мере. Ваймс мысленно закатил глаза. Опять эта любимая серая мораль Ветинари, что все люди плохие, только некоторые из них играют друг против друга, да-да, слышали уже... - Да, преступники будут всегда, такова уж человеческая натура, - ответил Ваймс. – Но большинство стремится к миру и спокойствию, поверь мне. Потому что лишь тогда можно быть уверенными, что завтра будет такое же относительно благополучное, как и сегодня, что внезапно горожане не останутся без работы, их дети будут одеты и сыты, а мусор вывезен вовремя. В стабильности люди нуждаются куда больше, нежели в чём-либо ещё. Если бы не краска на лице Ветинари, Ваймс смог бы увидеть на нём неприкрытое восхищение. - Я тоже так думаю, Джон Киль, - прошептал он, сокращая оставшееся между ними расстояние и прижимаясь к его губам своими. *** Чуть ли не впервые в сознательной жизни у него не хватало слов, чтобы выразить то, что он чувствует, поэтому Хэвлок сделал это старым как мир способом. Конечно, существовала вероятность, что Киль его оттолкнёт, но тот с готовностью прижал его ближе, отвечая на поцелуй и тут же углубляя его. Как будто желал этого не меньше самого Ветинари. Хэвлок задохнулся, его самоконтроль стремительно разрушался с каждой секундой, а в паху сладко заныло. Боги свидетели, ему было очень хорошо, но всё же хотелось большего. Словно прочитав его мысли, Киль разорвал поцелуй и приник к его шее, одновременно расстегивая пуговицы на мешковатом одеянии, очевидно стремясь получить как можно больший доступ к его телу. Подражая ему, Хэвлок тоже запустил свои руки под его рубаху, гладя повсюду, куда мог дотянуться, но пока не осмеливаясь спуститься ниже. Оказывается, быть смелым было не так уж и просто, имея исключительно теоретические познания. От неприятных мыслей его отвлекла мозолистая рука, которая внезапно обошла все слои его одежды и обхватила уже полностью твердый член, мягко лаская. Пальцы другой тем временем сжали его сосок, заставив непроизвольно ахнуть и запрокинуть голову от удовольствия. Киль тут же воспользовался этим, уже более грубо кусая новые открывшиеся участки шеи, продолжая двигать ладонью по его члену и периодически останавливаясь обвести большим пальцем влажную от выступившей смазки головку. Всего этого было так много, что Хэвлок, совершенно потерянный в своих ощущениях, хватая ртом воздух, мог только бесконтрольно подаваться бёдрами навстречу, вцепившись в мускулистые плечи сержанта, пока оргазм оглушающей волной не захлестнул его. *** Ваймс открыто любовался Хэвлоком, нежно поддерживая его, пока тот с плохо сдерживаемым стоном не достиг кульминации в его руках. Когда Ветинари наконец посмотрел на него, в его взгляде читался шок вперемешку со смущением. Очевидно, он ждал, что Киль будет насмехаться над ним или, чего доброго, стыдить, поэтому Ваймс, не мешкая, глубоко поцеловал его, чтобы разуверить в подобных мыслях, и мягко подтолкнул его в сторону кровати. Быстро избавив их от одежды, Ваймс решил сбавить темп, чтобы ни в коем случае не причинить дискомфорт Хэвлоку своей поспешностью. Сначала он не был уверен, захочет ли тот продолжения, но Ветинари, закрыв глаза и с готовностью отвечая на поцелуи, немного неловко обхватил его член ладонью и провёл вверх-вниз. Поощряя его действия, Ваймс толкнулся ему навстречу, продолжая ласкать тело партнера. Осмелев, Хэвлок стал двигать рукой уже более уверенно и Ваймс застонал в поцелуй. Через некоторое время он почувствовал, как к его бедру прикасается что-то горячее. Не глядя опустив руку, он понял, что его молодой любовник снова возбуждён. Вот они, маленькие прелести юности. Ваймс переместился, нависнув над ним, попутно пытаясь понять, не слишком ли перехватил весь контроль на себя, но Хэвлок похоже не возражал. Опираясь на локоть, Ваймс облизнул ладонь, взял оба их члена в свободную руку и начал двигаться. Его ласки были простыми и незамысловатыми, но прямо сейчас им этого было более чем достаточно. Если Ваймс собирается задержаться, у них будет ещё время на вещи, которые он делал со взрослым Ветинари за дверьми их спальни. Хэвлок восхитительно выгибался под ним, а его волосы разметались по всей подушке. Одну руку он положил поверх руки Ваймса, видимо в попытке тоже как-то участвовать в происходящем, а вторую прижал ко своему рту, заглушая вырывающиеся наружу стоны. Как бы Ваймс ни хотел его слышать, объясняться потом с доктором Лоуни никакого желания у него не было. Поэтому вместо того, чтобы отнять руку от лица Хэвлока, он снова стал ласкать изящную шею, периодически чередуя поцелуи с укусами. Внезапно Ветинари замер, как натянутая струна, а через пару мгновений приглушенно вскрикнул. Ваймс почувствовал влагу в своей руке и, ведя языком по солоноватой от пота коже Хэвлока, вдыхая до боли родной и ни с чем не сравнимый её аромат, быстро довёл до разрядки и себя. *** - Меня зовут Хэвлок Ветинари. - Очень приятно познакомиться, - пробормотал Киль, целуя его в макушку. - И я не смогу остаться, - с сожалением продолжил Хэвлок. - Понимаю. - Но я приду, как только смогу, - торопливо добавил он. Ветинари и сам не знал, почему считал нужным успокоить сержанта обещанием, но ему очень этого хотелось. - Береги себя, Хэвлок. Молодой убийца кивнул, быстро оделся и открыл окно. В комнату ворвался свежий воздух с нотками слабого аромата сирени. - И ты тоже... Джон.