Куда летит ночной мотылёк

Стемнело. Гроза усиливалась, раскаты грома оглушали, тяжелые капли колотили по земле. На самом краю обрыва в зацветающих деревьях и колючих кустах, окруженная непроходимыми болотами и стремящимся потоком горных рек тонуло белокаменное стройное здание. Цепкий белый вьюнок по колоннам поднимался на тяжелую крышу, кончавшуюся высоко над деревьями острым шпилем с металлическим флюгером, который, будто движимый всеми ветрами, гулявшими по земле, метался, крутился во все стороны. По деревянному мосту в сторону усадьбы бежал промокший насквозь тонкий высокий мальчик Рики, его длинный плащ, сцепленный на шее, путался, мешался, подол был запачкан грязью. Курчавые волосы прилипли ко лбу. Он не спускал глаз с светящегося вдали окна. «Хоть бы не погасили. Еще чуть-чуть. Надо быстрее…бежать» — его мысли путались, и путались ноги, тело ослабло, он хватался за стволы белых тощих яблонь, чтобы не упасть. Фигуры не различались в темноте, он шел практически на ощупь, тучи не пропускали лунный свет. Наконец, он подошел к зданию, свет еще горел. Он из последних сил вбежал по ступеням и стал колотить в дверь, пока не заметил, что она была не заперта, тогда беглец ввалился в здание. Тонкая невидимая ниточка паутины, который он коснулся лбом, бесшумно лопнула. Мальчик повалился на пол, окончательно ослабев. Еще недолго он мог слышать, как с протяжным воем и скрипом, зашуршало что-то вокруг его засыпающего бессильного тела. Рики очнулся, почувствовав теплый компресс на лбу, на аккуратном резном столике рядом с диваном стояла чаша. Вместо вчерашней одежды на нем были одеты пижамные немного великоватые рубашка и штаны. Беглец оглянулся: опрятная просторная гостиная, напротив окон стояло старое белое пианино, где лежал свежий букет пурпурной сирени. Ее аромат, всегда приятный и нежный, летал в воздухе. Неприметная лестница вела наверх к антресоли, украшенной витражными стеклами. Утренний свет вбирал в себя эти пестрые цвета и причудливой композицией ложился в середине гостиной. Мальчик хотел забраться наверх и получше рассмотреть эти необычные окна, он откинул стеганное одеяло, которым его бережно укрыли, но вдруг опомнился. Нужно отблагодарить хозяина. Но где его найти? Рики растерянно огляделся вокруг. Все чувства были приглушенными, каждое движение требовало усилий. Проходя по коридору, стучась и заглядывая в каждую комнату, он дошел до прихожей. Теперь юноша мог рассмотреть ее при свете дня. Его плащ висел на крючке, испачканные ботинки со спутанными шнурками выгадывали невысокими каблуками из-под его черной ткани. Заметив круглое зеркало, он подбежал к нему: худые щеки горели, по лбу стекал пот, светлые волосы были взъерошены и завивались на концах, несмотря на слабость и болезненность темные воспаленные глаза глядели уверенно и смело. В яблоневом саду жужжали пчелки, белые лепестки кружась опадали от легкого ветерка, движущегося со стороны обрыва. Осматриваясь по сторонам, юноша продвигался между деревьев к реке. Возможно, разумнее было оставаться в доме и дожидаться владельца там, но мальчик был смущен своим положением и боялся, что принес много ненужных хлопот, ему не терпелось отыскать хозяина и извиниться. Рики никогда раньше не видел такого пышного великолепного сада, пряный запах дурманил рассудок. Он подошел к тонкой, но буйной и звонкой речушке, в которой отражалось небо и доброе утреннее солнце. Мальчик думал о том, как чудесно и прекрасно это сказочное место. Его тревога исчезала вслед за живым обновляющим течением. Его окликнули. Гость обернулся. Черноволосый парень чуть поменьше его ростом, в тонкой рубашке с широкими рукавами, перевязанной под воротником голубой лентой, стоял под яблонями. В левой руке он держал плетеную корзину с желтыми солнечными одуванчиками и крапивой. На его красивое выразительное лицо сквозь пышное цветение деревьев золотыми лучами ложился свет, но казалось, что оно оставалось в тени: кожа была бледной, точно вылитой из фарфора, алые губы замерли в полуулыбке. От ветра белеющие деревья пришли в движение, зашатались, зашуршали, и казалось, что юноша мог раствориться среди них. — Зачем же вы вышли на улицу? Вам не следовало выходить, пока окончательно не поправитесь — говорил он, приближаясь, сохраняя ту же холодную полуулыбку, которая пугала и зачаровывала гостя. — Спасибо, я вам очень благодарен. Я искал вас, чтобы извиниться за свое неожиданное вторжение. Сегодня же я постараюсь уйти. Денег у меня с собой нет, но я вышлю вам их сразу, как буду в городе. — О каких деньгах вы говорите, я лишь разрешил промокшему насквозь ребенку остаться у себя, любой бы поступил на моем месте так же. Будьте уверены, ваше присутствие не доставляет мне больших неудобств. Я настаиваю, чтобы вы оставались здесь до вашего полного выздоровления, иначе кто знает, что с вами может случиться по дороге. Руки беглеца тряслись, хоть он и пытался сопротивляться. Тело было сковано холодом, а голова тяжелела и раскалывалась, будто по ней настойчиво стучал дятел. — Да вас озноб так и колотит. Давайте поспешим внутрь — с беспокойством сказал черноволосый. Рики старался идти самостоятельно, отказываясь от помощи. Он удивлялся, неужели этот молодой человек, старше его самого на пару лет, живет тут в одиночестве и ведет хозяйство? Спросить он не решался. Коридор был хорошо освещен, напротив дверей было множество высоких окон, выходящих во двор. Они вошли в гостевую спальню: небольшую скромную комнату с кроватью, вместительным деревянным сундуком, столом и фиалкой на подоконнике. — Прежде чем уснуть, не назовите мне свое имя? — спросил хозяин своего гостя, поправляя одеяло. — Ах, извините! — обеспокоенно затараторил гость — меня зовут Нишимура Рики! Спасибо, что заботитесь обо мне! — Что же, а меня Ким Сону. Будем знакомы — ответил он, улыбаясь смущенному тону своего гостя, и проверил его лоб. — Я схожу за компрессом. Дверь захлопнулась, и Рики остался наедине с собой. Думать было тяжело, но он был рад, что ноги привели его именно сюда, к этому доброму человеку. Он засыпал, мысленно повторяя имя Ким Сону снова и снова.