Восставшие Демоны. Кровавые души

Портал вынес их прямо в библиотеку. Даррен придержал бледную Кару за талию: она все еще плохо стояла на ногах. Портал закрылся, и Кара повернула голову. На взводе были все. Глаза Ника были такими же красными, как лицо; его руки были запутаны в волосах, рот раскрылся в немом вскрике. Губы Стейс и Лиди дрожали, Адриан ходил взад-вперёд, а Тави немигающим взглядом уставился на Кару. — Кара?.. — прошептал Ник. Девушка кивнула, и он бросился обнимать ее; сжимая ткань ее платья, шептал на ухо ее имя и постоянно плакал. Кара бы тоже заплакала, но у неё уже не осталось слез. — Что произошло? — спросил Адриан. — Я сама не знаю, — ответила Кара дрожащим голосом и поежилась, услышав саму себя: так неестественно она звучала. — Все произошло вспышкой, а потом… мы заключили что-то типа договора. — Договора? — переспросил Ник и слегка отодвинулся. Кара сделала шаг назад и наткнулась на спину Даррена, который придержал ее за плечи. — Мне рассказать? — тихо спросил у нее Даррен, и Кара вновь кивнула. Сейчас она не была способна на что-то большее. Адреналин от шока стал рассеиваться вместе с ее, на тот момент напускной, храбростью. Она казалась себе не более чем оболочкой: опустошенной и сломленной. Ее руки дрожали, ноги подкашивались, голова была ватной и нещадно болела. Она все-таки покачнулась и начала оседать. Даррен подхватил ее за талию. — Тихо-тихо, — прошептал он и, усадив Кару на кресло, присел перед ней на колени и взял за руки. — Дыши. — И вдохнул вместе с ней. — Кара, посмотри на меня, — он слегка поднял ее подбородок и заставил посмотреть на себя, он поглаживал линию ее челюсти и продолжал глубоко дышать в такт с ней. — Кара, если хочешь, я отнесу тебя в комнату, а потом сам расскажу. Хочешь? Кивни или сожми мою руку. Кара покачала головой и посмотрела на него. — Все нормально, — одними губами произнесла она. Даррен кивнул, придвинул кувшин с водой и налил ее в стакан, протягивая его девушке. Ее руки все еще не слушались её, и он помог Каре сделать несколько глубоких глотков. Та крохотная часть Кары, что отдавала себе отчет в происходящем, ненавидела эту ситуацию за её собственную слабость. Даже в худшие моменты жизни она была способна действовать. Сейчас же она была просто куклой. Даррен отставил почти пустой стакан, встал и повернулся к ребятам. Они все еще были ошеломлены и напуганы. — Что произошло, Даррен? Нас буквально вытолкали в портал, мы ничего не поняли, — спросил Тави. Даррен еще раз посмотрел на макушку Кары, положил руку ей между лопаток и начал говорить: — Когда нас вывели, судья Астер будто сошел с ума — он орал на Кару из-за этой темной вспышки… — Даррен рассказал о событиях в Зале совета и умолчал о том, что было, когда Кару накрыла первая волна истерики. — Перед порталом ко мне подошел Астер, пригрозил, чтобы держал Кару под контролем, оставил меня здесь для присмотра за ней и расследованием дела. С нее снимут обвинения, которые касаются Моргана, а там дальше видно будет. — Кара, ты как? — дрожа спросила Стейс. — Может тебе нужна помощь или… — Все нормально, — снова повторила Кара не своим голосом. — Я хочу в свою комнату. — Я отведу тебя, — вышел вперед Ник, вытягивая перед собой руки. — Нет! — оборвала его Кара. Она не хотела, чтобы кто-то из ее друзей, которые были знакомы с прошлой Карой, теперь видели ее такой. — Даррен, пожалуйста, — прошептала она так, чтобы никто не слышал, и повернулась к нему с мольбой в глазах. Даррен помог ей встать на ноги, затем снова прислонил ладонь к ее спине, и они пошли к выходу, стараясь не сбавлять шаг. Будто все было как обычно. Дверь библиотеки захлопнулась, и Даррен тут же подхватил Кару под колени, беря её на руки. — Это лишнее, — буркнула Кара, но все же обвила руки вокруг его шеи. Это навеяло воспоминания, и пара слезинок скатилось по ее щеке, впитываясь в изумрудный камзол его костюма. Кафтан он оставил в библиотеке. — Так быстрее, — заверил он ее. — Чем раньше ты окажешься в комнате, тем меньше вопросов возникнет. — Я потом с ними объяснюсь. — Ты не обязана, — сказал Даррен, поднимаясь по лестнице, и посмотрел в ее глаза. — Не говори об этом если не хочешь. Ты даже можешь не выходить из комнаты столько, сколько тебе понадобится. Я могу попросить Тави приносить тебе еду. — Ты останешься? Тебя типа понизили? Даррен фыркнул: — Нет, на самом деле я просто все еще остаюсь твоим поверенным и буду исполнять обязанности инспектора, но только отсюда. Они вроде как сделали меня временным членом отряда города. — Он шире улыбнулся. — Только Пирсу не говори, а то подумает, будто он теперь и мне командир. — У нас у обоих достаточно секретов, чтобы хранить их от остальных. Кара вздохнула, когда Даррен открыл дверь ее спальни, которая оставалась незапертой. Он внес ее в комнату и посадил на кровать. — Тебе нужно переодеться. — Не думаю, что в состоянии сделать сейчас хотя бы это, — бесцветно ответила Кара. Ей казалось, что ее температура поднялась до тридцати девяти градусов по Цельсию: так сильно болела голова и мутнело в сознании, с одним лишь отличием в том, что ей не было жарко. Ей было… никак. Да, это слово как нельзя лучше подходило ситуации. — Хочу просто лежать и, может быть, спать. Даррен окинул взглядом ее задравшееся платье, которое чересчур сильно оголило бедро. Теперь, когда он знал, откуда оно, насмешка Кары над Синклитом казалась еще большим вызовом системе. Он так же понимал, что оно значит для нее. — Я все равно предлагаю тебе переодеться в домашнее. Так будет удобнее отдыхать. Тебе нужен отдых, — снова повторил он, как ребенку. Кара просто пожала плечами. Хоть мешок для картошки на нее напяльте, ей будет все равно. — Тогда сделай это сам, — бросила она, и брови Даррена взметнулись вверх. — Ты все равно видел меня голой. Даррен сквозь зубы выпустил воздух. — А если сюда вбежит разгневанный Ник и вломит мне за то, что я пытаюсь воспользоваться твоим состоянием? — Следом за ним все равно влетит Стейс и объяснит ему, что тебе не впервой стаскивать с меня одежду, — равнодушно ответила Кара. Даррен закатил глаза и покачал головой. Даже будучи такой, эта девчонка насмехалась над ситуацией. Наверное, так ей было проще принимать то, что происходило вокруг. Через призму юмора и сарказма. Будто если шутить над адом вокруг, он не опалит тебя пламенем. Даррен перекинул ее волосы, расстегнул сзади молнию, Кара приподняла бедра, чтобы он мог протащить платье до талии, а затем подняла руки, и Уэйн стащил его вверх. Он аккуратно повесил платье на спинку кровати, и взгляд его упал на темный комок: его футболка, в которой она ушла утром из его спальни. Вряд ли сейчас Кара бы отказалась от того, чтобы ее надеть. Ей было слишком никак для этого. И все же ему не захотелось давать ей снова свою футболку. Не из жадности, вовсе нет, просто это казалось чем-то интимным, чем-то, что остается следом на подушке и тает с первыми лучами рассвета. Даррен прошел к комоду с бельем, где, по его логике, должна была храниться женская пижама и вопросительно посмотрел на Кару, вскинув брови и закусив нижнюю губу. В его постели было много дам, но ни одну из них он не одевал. — Верхний ящик, справа, — помогла Кара. Даррен кивнул, открыл ящик, доверху забитый бельем, топами и лифчиками. Справа было что-то атласное и черное. Даррен достал пижаму, которая оказалась длиной рубашкой с коротким рукавом и вернулся к Каре, чтобы одеть её. Он откинул одеяло, уложил Кару, укутал. Кара наблюдала за ним так, будто это было чем-то нормальным: вот так смотреть, как инспектор, начальник ее начальника, копался в ящике с ее бельем, а теперь укладывал в постель. И совершенно не в том извращённом смысле. Уэйн погладил ее по щеке и встал, когда Кара ухватила его за руку и вновь усадила на кровать. — Побудь со мной, — едва слышно сказала она. — Пока я не отключусь. Не хочу оставаться в тишине, — призналась она. Откровения с Дарреном казались чем-то иным. Все было не так, как с Каем. Кай оголял ее нервные окончания, заставляя плавиться в его руках и убийственной честности. Кай слой за слоем снимал ее кожу, пока она не оказалась перед ним совершенно нагой, так же, как разрушал ее убеждения, — медленно и беспощадно. И она была влюблена в него. С Дарреном откровенничать было… она не могла подобрать слов. Как оказаться перед кем-то, кто видит каждый надлом прошлых разрушений. На самом деле, у них было что-то общее. У Кая и Даррена. Они оба ничего от нее не требовали и оказывались рядом, когда она уже готова была распасться на куски. И почему-то она принимала это как должное. — Страшно признаваться, но я скучаю по нему, — прошептала Кара. — И это, наверное, крайне глупо, но желаю, чтобы сейчас он был рядом. Кай не смотрел бы на меня так, будто я нуждаюсь в починке. Он бы шутил, приговаривал что-то о глупых и самонадеянных Хранителях, вынес бы мне весь мозг, а затем заставил пить чай с дурацким кардамоном. Ей не верилось, что она говорит это вслух, да еще и при Уэйне. Может, она бредит. Даррен искренне сомневался в том, что потом она будет помнить хоть слово. — Ты влюблена в него, — констатировал Даррен. — Ужасно, правда? Он покачал головой, сжал губы в улыбке. — Вовсе нет. — Ты так говоришь, потому что не знаешь его, — сонно пробормотала Кара. Силы ее иссякали. Невозможно было пережить месяц пыток в своей голове и продолжать оставаться на плаву. — Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы и я его не знала. Что-то блеснуло в глазах Даррена, что-то похожее на понимание вперемешку с сомнениями, Кара решила, что, скорее всего, ей показалось. В конце концов, сейчас она видела двух Дарренов — глаза медленно закрылись... Даррен сжал ее руку, погладил щеку, поправил волосы. Кара пробормотала что-то невнятное, и он усмехнулся. Погладил пальцем тыльную сторону ее ладони и просидел так еще треть часа, чтобы убедиться, что она спит. Даррен думал над своими следующими шагами, взвешивал каждое решение, чтобы не оступиться. У них не будет второго шанса и, он не сказал бы это Каре, но она все еще в опасности. Даже странно было утаивать от нее это, когда жизнь каждого буквально висела на волоске, натянутом до предела. Когда Кара наконец умиротворённо засопела, он покинул комнату. Во сне Кара думала о том, что взяла кредит на чистое сознание далеко не месяц назад. Это произошло в день, когда на Бруклинском мосту она поцеловала Кая Моргана. И все это время она упорно отсрочивала выплату с мыслью о том, что скоро платить вовсе не придется. Но нет, ее психика пришла за долгом, и отдать его нужно было с процентами. Иногда она просыпалась на пару минут, чтобы глотнуть воды, которую кто-то постоянно обновлял на прикроватном столике, и снова проваливалась в небытие. И она была благодарна, что этот кто-то ставил ее телефон на зарядку, и она могла отслеживать течение времени в те редкие моменты бодрствования, когда ее мозг все еще не осознавал происходящее так, как это было. Также рядом с кроватью оказывалась еда: салат и тосты, но Кара ни разу ни к чему не притронулась. Через три дня ее тело начало болеть от неменяющегося положения. Она проснулась утром и поняла, что, наверное, это та точка, с которой стоило признать, что она не может всего, и двигаться дальше так, как это было возможно. Кара лежала на спине и смотрела в потолок. Во-первых, она жива. Во-вторых, она этого не планировала. В-третьих, она не имела права сдаваться. В-четвертых, теперь ее жизнь была разделена на до и после, и она понятия не имела, как жить теперь. Потому что она больше не была той девушкой, которую сама знала когда-то. В день рождения, когда ты молод, ты считаешь, что очередной год что-то изменит, что ты изменишься и первое время ты пытаешься себя вести так, будто что-то действительно переменилось именно в этот конкретный день. Потом тебе это надоедает, потому что дата в календаре кажется абсолютно ничего не значащей. Но в этот раз это было по-другому. В этот раз она действительно переломилась. Кара встала с кровати, и голова закружилась от недоедания и постоянного сна. Рубашка прилипла к телу от пота, волосы были грязными, тело чесалось. Она была уверена, что от нее несло за несколько километров. Кара залпом выпила стакан, что стоял на тумбочке, схватила первое попавшееся белье, полотенце и прошмыгнула в душ. Она чувствовала, как с водой в сток утекает что-то прежнее, что-то по чему она, возможно, будет скучать. Кара терла свое тело мочалкой, оставляя пенные тропы привычным гелем для душа с цитрусами и хвоей, которого в бутылочке осталось совсем немного. Она рассчитала все так, чтобы он закончился перед судом и не пришлось покупать другой, но так, чтобы его не осталось в напоминание. Кара ступила на отрезвляюще холодный кафель и посмотрела на себя в зеркало: осунувшееся лицо, сбитые в колтуны волосы, бледная кожа и насмехающаяся метка Хранителей под левой ключицей. Единственно и истинно правильным теперь казался только шрам от клыков на правой руке. До чего глупо. ...Когда она уже собралась покинуть комнату, чтобы посетить завтрак, который всегда проходил в одно и тоже время, обернулась. Смятое белое платье, принесённое Лиди, все еще валялось в углу. Кара сложила его и спустилась вниз. На самом деле она ожидала этого — тяжелой тишины, пусть и была удивлена тем, что они не бросились к ней. Наверное, Даррен приказал ее не трогать и не нагружать эмоциями. Кара была благодарна: чужие чувства были неподъемной ношей, когда часть собственных ей пришлось оставить там. — Доброе утро, — поприветствовала она. Ребята замерли и тупо уставились на нее, будто она была призраком, внезапно посетившим хозяев нового странного особняка. Хотя, так она и выглядела. Кара протянула платье Лиди, переминаясь с ноги на ногу. Ей было неловко и ужасно некомфортно, как если бы она оказалась чужачкой или ее отбросило на два месяца назад, когда так и было. — Вот, возвращаю... Спасибо. — сухо проговорила Кара, и собственный голос показался чужим. Лиди сдержанно кивнула, взяла платье и, развернувшись на пятках и открыв тумбочку под раковиной, бросила в мусор. — Оно никогда мне не нравилось, даже покупать его для какого-то случая не стоило, — улыбнулась Лиди, и Кара закусила губу. — Солнышко встало, надо же, какой сюрприз! — воскликнул Даррен и растянулся в улыбке. — Падай, — он похлопал по стулу рядом с собой. Кара закатила глаза. Но все же прошла к предложенному месту. — Как спалось, солнышко? — игривым голосом спросил Даррен. Он накладывал в ее тарелку тосты и намазывал их маслом, плеснул ей горячего черного чая и насыпал две ложки сахара. Она ненавидела сладкий чай или кофе. Хотя, стоило признать, Даррен все делал правильно и сладкий чай поможет ей быстрее прийти в себя. Он делал это так обыденно и правильно, и Кара подумала о том, что он либо слишком хорошо притворяется спокойным, либо действительно знал, что ей не нужно сочувствие и слишком осторожное обращение, словно она хрустальная кукла. — Решил дать мне прозвище? — фыркнула Кара и кивнула, когда он придвинул тарелку. — А ты против? — Хватит с меня прозвищ, — искренне ответила она. Кара откусила тост, и живот благодарно заурчал. Даже такая еда казалось слишком тяжелой после трех дней голода. В центре стола призывно блестели на солнце блинчики. Жаль только, что, если она съест хотя бы один, ее сразу вырвет от жирного. Друзья тихо ели, совершенно не переговариваясь друг с другом, хотя такого никогда не было. — Я хочу поставить в патруль на сегодня Стейс, Лиди и Тави, — объявил Адриан и покосился на Кару. Она сильно потеряла форму за последний месяц, прошедший почти без тренировок, и сейчас ее тело было слабо. И пусть ее организм все еще был сильнее организма обычного человека. Конечно, вампир или оборотень не могли бы с легкостью причинить ей вред, но она была бы обузой для ребят; балластом, на который всегда нужно будет оглядываться. — А ты будешь ходить на патрули? — спросил Тави, с интересом глядя на Даррена. — Я поверенный Кары и всегда должен быть рядом, мы вроде как пара. В смысле, работаем в паре, — поправил себя Уэйн и отпил чая, пряча улыбку в чашке, когда Кара пнула его под столом. — Поэтому сегодня у нас тренировка. — Разве я не должна восстановиться перед физическими нагрузками? — невинно спросила Кара. Сегодня она надеялась посидеть в библиотеке, чтобы понять природу этих странных теней из ее ладоней. — Ну уж нет! Раньше начнем, раньше придешь в форму, — фыркнул он. — К тому же, я не Морган, чтобы позволять тебе и дальше нежиться в кроватке, у нас есть работа. — Морган не позволял мне нежиться в кроватке! — зло зыркнула на него Кара. Даррен цокнул языком и с ухмылкой прошептал: — Я и забыл, что ты отлично смотришься на столешницах. Кара резко повернула к нему голову и саркастично ухмыльнулась. — Тебе напомнить? — прошептала она. — Почему у нее всегда со всеми какие-то интриги и скандалы, о которых я узнаю самый последний? — тихо спросил Тави у Стейс, и она тоже спрятала улыбку, покачивая головой. Кара не собиралась с ним спать. Больше нет. Та ночь была импульсом, порывом и желанием не быть одной в свою последнюю ночь. Это как доказать самой себе, что пока она свободна от всех обещаний, данных людям, она может делать все, что угодно. Лиди и Ник настороженно глядели на этих двоих, но ничего сказать не решались. Кара скрипнула зубами. — Так значит твой план — это изматывать ее в зале, пока на сама окончательно не сляжет? Что-то вроде коварного замысла Синклита, да? — в шутку спросил Тави, чтобы вновь разрядить обстановку. — П-ф, дать ей пару дней, и она снова будет задираться! Победит пару раз и опять корону на голову наденет, — Даррен фыркнул и откинулся на стул, отпивая чай. — Моя корона никуда и не девалась, — парировала Кара. Ник улыбнулся: — О, это точно! — воскликнул он. — «Так уж получилось, что мне дано природой то, о чем остальные могут только мечтать, заваливая себя годами тренировок», — перекривил Ник, вспоминая такой давний разговор. Кара зыркнула на него, и губы ее растянулись в улыбке. — Я все еще здесь, остолопы! Вот верну форму и можете начинать бояться ходить в темноте, моя месть будет страшна, — ухмыльнулась Кара и жадно откусила тост. Даррен усмехнулся и встал из-за стола. — Если ты доела, то пошли, у нас тренировка. — Сейчас? — возмущенно спросила Кара. Она надеялась вернуться в комнату, еще немного побездельничать или пойти прогуляться по городу, куда не выходила неделями. — Ты уже одета, так что причин для возражений не вижу, — Даррен посмотрел на нее взглядом, который буквально кричал о том, что им нужно уйти отсюда. Сейчас. Кара вздохнула и встала следом. — Спасибо за завтрак, все было вкусно, — картонно обратилась она к Тави. Тот лишь кивнул. Даррен уже скрылся за углом, и она последовала за ним, чувствуя, как ярость в ней разгорается ярким пламенем. Кара зашла в зал, чуть отстав, и громко хлопнула тяжелыми дверьми, заставив Даррена повернуться всем телом. Он засунул руки в карманы в показной небрежности и снова усмехнулся, будто предчувствуя волну гнева, которая вот-вот должна была обрушиться на него и снести с ног. — Какого черта, Даррен?! — крикнула Кара. — «Какого черта»? А как же Верховные? — Зачем ты вообще начал упоминать Моргана? Думаешь, это легко? Думаешь, они принимают ситуацию такой, какая она есть? Думаешь, что они не ненавидят его и меня за все это? Ты знаешь, что произошло с Лиди и знаешь, что это моя вина! — продолжала кричать Кара. Ее щеки покраснели, глаза горели, руки подрагивали, и она делала огромное усилие, чтобы не выдать свои страхи голосом. — Вот именно, Кара! Ты бы в жизни не пришла в себя, если бы я не вывел тебя на эмоции. Морган — твой спусковой крючок, и, если на него нажать, ты просто взрываешься — и это был единственный способ не дать тебе закрыться в себе. И я готов поставить все, что у меня есть, но я уверен, что сегодня ты собиралась жалеть себя в своей комнате и ни с кем не контактировать. Он сделал шаг к ней. Даррен не кричал, он просто слишком громко и с нажимом говорил каждое слово, будто донося очевидную мысль, которую Кара никак не понимала. — И да, они не могут принять эту ситуацию, просто не понимают, особенно сейчас, когда тебе ничего не угрожает и за твою жизнь можно перестать трястись. А знаешь почему? Потому что это причина, по которой тебя будет ненавидеть каждый Хранитель: ты нарушила смертельные законы и вышла сухой из воды. Ты можешь продолжать работать, жить со всеми и на твоем теле все еще красуется метка. Потому что у тебя хватило смелости и мозгов трезво оценивать ситуацию. Потому что ты послала к черту весь бред, которым студентов пичкают в Академии. Кара молчала. Она закусила губу и потупила взгляд. Самое мерзкое было то, что она знала. Знала, что Даррен прав. И знала, что ее никогда не простят за это ни ее коллеги, ни, что самое отвратительное, друзья. Воспитание взглядов Хранителей было слишком сильно, чтобы она могла в одиночку с этим соперничать. Даже ребята не смогут понять, почему она так относится к Каю, потому что они не видели другого мира, для них он остался неизменным — черным и белым. И даже когда они пытались спасти ее от суда, прекрасно понимали, что делают это просто для жизни Кары, а не потому, что не признают ее вины. И Кара это понимала. — Все, что ты можешь сделать — это собраться, поймать и уничтожить Мэлтона, а потом жить жизнью, которую заслуживаешь, а не которую тебе хотят навязать. — Даррен посмотрел в ее глаза, приподнял за подбородок и заставил ее смотреть на себя. — Ясно? — Ясно, — Кара кивнула, и Даррен отпустил ее. — А теперь ты сделаешь двадцать кругов по залу для разминки. — Сколько?! — проскулила Кара. Ее организм действительно ослаб без тренировок и трехдневного сна без единой крошки. — Двадцать пять. Кара собралась открыть рот, но парень перебил ее: — Будешь возмущаться — и станет тридцать. Кара метнула на него острый взгляд, но спорить не решилась и побежала. Сначала медленно, просто, чтобы он отстал от нее; легкие саднило, ноги начинали болеть. Физические занятия почти убили в ней способность на внутренние размышления. Почти. Поэтому Кара ускорилась так сильно, как только могла, чтобы забыться, не чувствовать, не переживать. Это чувствовалось, как алкогольное опьянение — чем больше выпьешь, тем легче становится. Даррен наблюдал за ней, скрестив руки на груди и не отводя взгляда. — Хватит, — прервал он Кару. Кара не остановилась. Она бежала, бежала так быстро, что даже не слышала его слов или не хотела их слышать. — Кара, я сказал, хватит! — крикнул Даррен. А она все еще бежала. Бежала, когда создаваемый ею ветер хлестал по мокрым от слез щекам. Даррен бросился к ней наперерез, хватая за руки и по инерции падая на настил. Он перекатился, сел на нее сверху, прижал руки и посмотрел в красные глаза, в которых продолжали копиться блестящие слёзы. Грудь Кары под ним дрожала, она заходилась в истерике. — Кара, остановись, — прикрикнул он, — я прошу тебя! — Нет, нет, нет! — Кара мотала головой в стороны, не пытаясь выбраться из тисков, просто не желая смирно лежать из-за своей привычки не сдаваться. — Неужели ты не понимаешь, что это не закончится? Смерть Мэлтона ничего не изменит, у него сотни, тысячи последователей, которые верят ему! Мы даже не представляем, сколько хранителей погибнет, сражаясь с ними! Даррен, это все так… так бесполезно. Даррен закусил губу, слез с Кары, приподнял ее и посадил напротив себя, держа за руки. — Кара, послушай… — Нет! Синклит ждет, что я смогу его найти и убить, но как? Он может быть где угодно, выжидать, пока я не погибну сама или схватит кого-то из тех, кого я люблю, чтобы меня можно было шантажировать. Ему нужна моя кровь, Даррен. Ему нужно, чтобы я отдала ее добровольно и всю, понимаешь? И если меня поставят перед этим выбором, решение будет не в мою пользу. Кара звучала повержено. — И что это даст? Кара, если ты погибнешь, наши шансы его остановить уменьшатся, если вообще останутся. — Если меня не будет, он не станет гибридом. — Кара смотрела куда-то в сторону, обращаясь ни к кому конкретно, разговаривая сама с собой. — Так будет проще. Так вы сможете его найти и победить. Так у него не будет преимущества. — Что ты такое говоришь? — ошарашенно прошептал Даррен. — В смысле, я ведь свыклась с мыслью о смерти, так что изменится? — она подняла глаза на него. — Меня не должно существовать. Я ошибка. Эксперимент. Неудачная попытка создать лучшего Хранителя. Было бы проще, если бы я утонула или погибла от яда оборотня. Так должно было быть, Даррен, такое ведь уже случалось. Если бы я не обманула Кровных стражей или если бы меня не спас Морган, я была бы мертва. — Кара истерически хохотнула. — Что, если это были знаки? — Кара, ты не в себе, — Даррен покачал головой и обеспокоенно заглянул ей в лицо. Оно казалось безумным и испуганным. — Послушай меня, пожалуйста, мы со всем разберемся. Нам просто нужно время. Мы победим, а потом будем разгребать последствия. Шаг за шагом, слышишь? Она не реагировала. Даррену пришлось ее немного тряхнуть. — Кара? — У нас нет этого времени, — прошептала она. — Будет. Мы придумаем что-то. Я обещаю. Затем погладил ее по щеке, очертил скулу большим пальцем, поднял её и прижал к себе, как ребенка — в этом не было ничего романтического: так обычно успокаивают маленьких детей после кошмаров, но ни она, ни он не знали об этом. Они не знали о ласке, которая положена детям, и с кошмарами справляться учились самостоятельно. Вот только побороть этот было почти невозможно. — Что теперь? — тихо спросила Кара спустя долгое молчание. Она слушала дыхание Даррена, и это немного успокаивало. Истерика постепенно угасала. — Как раньше уже не будет, но нормально когда-нибудь станет. Даррен поцеловал ее в макушку и отпустил. Кара вытерла глаза и хрипло произнесла: — Спасибо, но я про тренировку. Когда я могу надрать тебе зад? Даррен рассмеялся, и Кара тоже прыснула. Так она обычно поступала, когда становилось слишком тяжко — делала вид, что все под контролем, что она разберется, выйдет из этого с гордо поднятой головой и самодовольством через край. Что все снова будет нормально. Тренировка прошла почти успешно. Даррен одержал победу, как и ожидалось, но, ради приличия, Кара все-таки заставила его немного прихрамывать. Оклемаются они оба быстро, физические повреждения затянутся, но было кое-что, с чем Кара мириться и жить не могла, поэтому после тренировки и холодного душа она нашла Лиди. — Лиди, — тихо начала Кара. — Могу я попросить тебя сделать мне некоторый запас успокаивающих зелий? На этом настоял Даррен, и Каре пришлось согласиться, иначе он бы никогда не пустил ее на патрулирование. Психически неуравновешенная Кара была почти такой-же опасной на патрулях, как и Кара, которая не могла бы защитить своих друзей. Лиди сочувственно поджала губы и кивнула, взяла Кару за руку и слегка ее сжала. — Только так, чтобы об этом никто не знал, ладно? Никому не говори. — Конечно, — кивнула Лиди. — Я понимаю. У меня есть пара склянок на всякий случай, я принесу их тебе в комнату вечером. — Спасибо тебе. Правда. — Кара, мы не чужие люди, тебе не нужно благодарить меня. — Лиди сильнее сжала руки Кары. — К тому же, ты никому не сказала про Айлин, так что это тебе спасибо. Она могла бы пострадать. Кара не знала, что и ответить. Она не думала об этом, просто отношения Лиди были только ее секретом, а Кара слишком хорошо знала цену такой любви, чтобы отнимать то единственное, что делало твою жизнь не такой поганой. Вечером, после ужина, на котором она молчала и не участвовала в разговорах, Лиди принесла две небольшие колбочки размером с указательный палец со светло-голубой микстурой. Одну нужно было пить на ночь, другую после пробуждения. Сделать больше Лиди пообещала к завтрашнему вечеру. Во сне у Кары перед глазами снова и снова был свет ночного звездного неба, два почти черных глаза и реки крови. Утром стало понятно, почему зелье нужно пить и перед сном — без него она бы металась по кровати и вскакивала в холодном поту, но с зельем все было иначе, будто все чувства притуплялись, а спокойствие вместе с наслаждением теперь текли по венам вместо крови. Около недели потребовалось на физическое восстановление. Кару откармливал Даррен, он же усиленно тренировал ее, изнурял до дрожащих икр и кистей рук. Ни с кем другим Кара почти не общалась. Ребята пытались втягивать ее разговор, но каждый раз речь рано или поздно заходила о падших, и все замолкали. Они пытались делать вид, что все, как прежде, но как прежде уже не было и никогда не станет. Никто не мог притворяться, что все они остались теми, кем были еще месяц назад. Особенно Кара. Кара в свою комнату из библиотеки протащила несколько книжек, где могла бы быть информация о том темном свете из ее ладоней, но, как и ожидалось, ничего такого не нашла. Как и в прошлый раз. Между строк Кара предложила Даррену наведаться к Амикусу, и в ответ Уэйн лишь покачал головой. После того, как Синклит узнал о ее выходке и о том, что Мэлтон нашел какого-то мага, который разорвал соглашение сторонников, любые возможные переходы из мира в мир отслеживались. Приглашение было запрашивать нельзя — общение с магами, которые сидят у фэйри, чтобы поддерживать свою жизнедеятельность, все еще было запрещено. А другие ей бы в жизни не помогли, к тому же она никого не знала. Амикус, да и то с трудом, позволил ей получить ответы на вопросы только из-за Кэтрин. После очередного завтрака, на котором, наконец, в патруль поставили Кару (а значит и Даррена), Стейс и Ника, к девушке в комнату постучался Аллен. Они не общались все это время. Не так, как раньше. Наверное глупо, но Кара самым трусливым образом скрывалась почти ото всех. Лиди приносила ей зелья, и иногда они говорили по душам. О том, как это было тяжело. Кара не говорила ей всего, но это было и не нужно, ведь Лиди всегда отличалась проницательностью. С Дарреном они тренировались; иногда Кара таскала его сигареты, за что получала в ответ притворно наставнические выговоры и кривую усмешку. Хотелось пнуть его в бок локтем. — Можно? — встал на пороге Ник. Рукава его джемпера были измяты от постоянного натяжения, руки были спрятаны в карманы потертых джинс; он переминался с ноги на ногу — верный признак того, что он не знает, как начать разговор. Кара не помнила, когда в последний раз у них возникали трудности в таких вещах: они могли поругаться, поговорить откровенно или пошутить, но никогда не молчали — слова всегда находились. И это было больно — ударяться о стены, которые она возвела вокруг себя. — Да, проходи. Кара кивнула головой в сторону кресла, сама села на кровать. По спине прошла дрожь. Даже сейчас она держала дистанцию, и Ник это заметил. Он начал потихоньку выкручивать пальцы, уставившись на них и закусывая губу. Кара негромко прочистила горло. Когда их общение стало таким неловким? — Мы в последнее время почти не разговариваем, — заметил он. Кара подняла голову, посмотрела в окно, грустно улыбнулась и вернулась взглядом к Нику, который терпеливо ждал ее ответа. — Все так изменилось, Ник. Я больше не знаю, кто я и кто эти люди вокруг меня, я не знаю, что мне делать и… — она замолчала, не в силах подобрать еще слов. — Если бы ты сказала мне, что тебе нужно, я бы помог тебе, Кара. Я всегда на твоей стороне, ты же знаешь это! — Правда? — слова вылетели раньше, чем она успела их обдумать. — Чем ты или вы можете помочь? В книгах нет ничего, я не могу связаться с Амикусом. В Синклите и палец о палец не ударят, чтобы дать нам больше информации, потому что они сами ничего не знают, а даже если бы и знали, все равно бросили бы барахтаться здесь в одиночку. Что делать, Ник? У меня нет ответов, и я не знаю, где их искать. Я просто в тупике, из которого не могу выбраться, а от этого зависит наше будущее. Это было самое откровенное, что она сказала ему впервые за долгое время. Руки снова тряслись, внутри бушевала тревога; хотелось выпить зелья, но Кара не могла. Нельзя, чтобы кто-то еще знал, ведь если ты не в порядке и тебе нужна помощь, ты слаб, верно? — Мы могли бы найти Моргана, узнать у него, где может быть Мэлтон, — предложил Ник и Кара засмеялась. — Нет. — Да почему, Кара?! — Ник подался вперед, двигая к ней кресло и беря руки Кары в свои. — Ты ведь знаешь, где он! Кара ошарашено посмотрела на него: — Ты думаешь, я спрятала его просто так? Чтобы потом вытащить на свет божий и потребовать ответов? Кай ничего не знает, и он тоже пострадал от рук Мэлтона, даже больше, чем ты можешь себе представить, а знаешь почему? Потому что выбрал меня! Потому что выбрал рассказать мне все, предупредил об опасности и предал Дамиана! — она зашлась в крике, совершенно забывая о том, что каждый обитатель центра может ее слышать. — Он хотел использовать тебя! — Ник вскочил на ноги, и Кара вторила ему. — У него был шанс, и он им не воспользовался!.. Кара запоздало закусила губу. На лице Ника было так много эмоций: гнев, отрицание, непонимание, отвращение. — Что он сделал? — хрипло спросил он. — Ничего, чего бы я не позволила, — Кара горько усмехнулась. — Как далеко ты зашла, Кара? — А какая разница? — выдохнула она, и голос ее дрогнул. — Все это было моим выбором, меня ни к чему не принуждали и, если бы я могла повернуть время, я бы поступила так снова, и снова, а затем еще сотни раз я бы выбирала его, Ник. — Неужели его безопасность для тебя важнее своей собственной? И не упоминай щит, ты знаешь, о чем я. — А ты бы поступил так со Стейс? — в лоб спросила Кара. — Не сравнивай, это другое, — покачал головой Ник. — Разве? — Кара поджала губы и скрестила руки на груди, чтобы спрятать дрожь. — Потому что он вампир? Потому что мы с ним клишировано разные? — Потому что это ненормально и совершенно нездорово, ты знаешь это. Он разрушил твою жизнь. — Он был тем, кто собрал меня по кусочкам после того, как она оказалась разрушена. Вот тебе правда. Никто не мог… понять этого, а у него получилось. Кара тяжело выдохнула и подошла к окну. — Так что если ты пришел, чтобы выведать информацию о том, где он, то тебе лучше уйти, потому что я ничего не скажу. Ник молчал и не шевелился. — Не закрывайся от меня, Кара. Только не снова и только не от меня. А затем раздался стук закрывшейся двери.