Восставшие Демоны. Кровавые души

Она просыпалась утром этого дня восемнадцать раз, пятнадцать из которых прошли в Академии Святого Крауна. А первые три… она была слишком мала, чтобы запомнить время с отцом, который вряд ли был с ней в этот день. Меньше всего Кара хотела отмечать этот день. В смысле, это не было глупой, как ей казалось, причиной вроде старения или поисков себя в мире, когда кажется, что тот заветный возраст приключений и счастливой студенческой жизни из фильмов подступает, а все, что у тебя есть — это распадающийся на части мир. Послезавтра им предстоит сразиться с армией Мэлтона. Вот что ее пугало — как можно радоваться празднику жизни, когда смерть подкрадется со дня на день? Когда она уже подкрадывается, если быть честной. Прошла неделя после их разговора с Каем в машине. Ночами, пока его грудь мерно по привычке иногда вздымалась под ней и он читал ей, чтобы Кара уснула, она все думала над его словами. Тогда фраза про то, что он бы убил всех, кто ей дорог, пожертвовал бы их жизнями ради нее воспринялась естественно. Кара не знала, было ли это вызвано действием эндорфинов или она просто привыкла к жестокости Кая. Но сейчас она задавалась вопросом: смогла ли бы она так же? И где была эта грань? Ну знаете, убить его друзей ей не казалось чем-то плохим (в конце концов они все были подонками), но ведь и сам Кай не считал друзей Кары неплохими ребятами. А что, если пришлось бы пожертвовать миром ради него? Было страшно даже рассуждать об этом. Каре казалось, что ей не нужен мир без Кая, но все внутри нее буйствовало, когда она хотя бы задумывалась об этом — ее учили защищать этот мир, даже путем пожертвования своей жизнью. Один человек не стоит жизней миллиардов, верно? Кай знал, что она уже проснулась. Каждую ночь он просто был рядом, пока она спала. Кара не совсем помнила, как вчера оказалась в кровати. Это был один из немногих выходных вечеров, и они просто валялись на софе в библиотеке, читая наивные романы друг другу вслух по очереди. Почти нормально. Ей была просто жизненно необходима передышка после ежедневных тренировок с Каем и Дарреном, когда все трое сражались друг против друга, не жалея партнёров. Да и патрули не помогали расслабиться. Постоянные параноидальные мысли о том, что она может не справиться во время бойни, не покидали ее ни на секунду. Их армия все еще была ничтожно мала. Даррен уведомил Синклит о их плане сразу после встречи с нежитью и, конечно, руководство не было в восторге. Используя веские доводы и всю свою дипломатию, Даррен всё же убедил их в правильности этого решения: по сравнению с армией Дамиана они были в огромном меньшинстве и не было времени воротить носы... Нежить должна была прибыть в дом Кэтрин завтра, до рассвета, чтобы открыть портал, наложить на каждого защитный магический отпечаток и понемногу отправлять их во Дворец Ночи. Ее друзья должны были прибыть сегодня, чтобы отметить праздник и не тратить время на подготовку завтра. Битва должна была начаться с наступлением ночи, когда армия Мэлтона выступит в бой. Часть его приспешников уже находилась в Лондоне, однако никто понятия не имел, где он их прячет. Даже шпионы Кая. Пугало еще и то, что единственным козырем в их рукаве была Кэтрин. Она не будет сражаться, но она согласилась отправить их через портал, и это было большее из всего, что она могла предложить. Да и магия, которую она потратит, отнимала на время все ее силы и после, в бою, Кэтрин мешалась бы. Кай заверял всех, что сам Мэлтон к такому шагу — выпустить мага на поле битвы — не прибегнет. Сила Верховного ему была нужна самому, а его приспешники — пушечное мясо, которое он посылал, — служили лишь щитом... — Клянусь, я вижу шестеренки в твоем мозге, — сказал Кай тихим хриплым голосом. Кара глубоко вздохнула и подняла на него голову. Волосы вампира были растрепаны, глаза казались пусть и не заспанными, но такими умиротворенными, губы изогнулись в тонкой улыбке и даже шрам на губе не портил его. Кай выглядел таким домашним, каким видела его только Кара. Жаль, что как только они перешагнут порог его спальни этот образ рассеется. Ее друзья уже приехали — Кара могла это слышать по разнёсшемуся по всему крылу запаху шоколадного бисквита — такой готовил для только Тави. А они были для него последними людьми, перед которыми он мог бы открыться. Казалось, его предел дружелюбности заканчивался на Даррене и Кэтрин. — Доброе утро, — снова прошептал над ухом Кай и потянулся за поцелуем, мягко сминая ее губы и проводя рукой по спине, нежно гладя сквозь ткань своей же футболкой, которую Кара самым честным образом стащила. — С днем рождения. — Молчи, прошу тебя, — усмехнулась Кара, оторвавшись наконец от, казалось бы, единственной приятной части этого утра. — Чувствую себя странно. — Почему? Девятнадцать — не тот возраст, когда начинает щемить спину и молодежь на улицах раздражает. — Странно, когда понимаешь, что твой бойфренд больше чем на двести лет старше тебя. Кай пожал плечами: — Девушки любят парней постарше. Кара улыбнулась и откинулась на спину, потягиваясь в кровати; спина издала хруст. Глаза резко расширились. Кай, все еще лежащий рядом, откровенно заржал. — Ладно, может это именно тот возраст! — Заткнись, Морган! Все еще улыбаясь, Кай прошел к своему шкафу и достал две странные вещи: упакованную в изумрудную обёрточную бумагу коробку и что-то в свертке из другого непонятного материала. — У меня кое-что есть, — вампир снова сел на кровать, матрас под его весом прогнулся и Кара невольно перекатилась ближе. — Я же просила без подарков, — буркнула она. — Заткнись и принимай дань, — Кай протянул ей сверток. — Это не совсем подарок — на самом деле, они должны были принадлежать тебе еще давно. Кара уселась поудобнее и с недоверием начала распаковывать крафтовую бумагу, слой за слоем снимая ее. Бумага выпала из ее рук и Кара тихо ахнула от недостатка воздуха в горле: это были ножны. Хитрое сочетание твердой плотной кожи и металла создавало основу для того, чтобы поместить туда клинок, инкрустированные сапфиры были декором, но как же они сюда подходили. Черная кожа и холодного цвета металл оттеняли их голубое и синее сияние. Спереди, почти в самом верху, кто находится рукоять клинка. Кара разглядела надпись, сделанную едва заметным вдавливанием: К и М, выведенную курсивом. — Именные ножны? — Кара не могла оторваться от разглядывания, настолько прекрасными они казались. — Ты сделал это для меня? Кай хмыкнул. — Не совсем. Я создал их в то же время, что и клинок, но не смог расстаться. Кара вскинула голову. — К и М — не Кара МакКонарс, верно? — спросила она. Кай кивнул. — Кайус Морган, — прошептала она и снова провела пальцем по гравировке. — Поверить не могу, это прекрасно… — Рад, что тебе понравилось. Клинок принадлежит тебе, так что нормальные ножны тебе необходимы. Мне надоело снимать эту дрянь, которую ты носишь на бедре. Кара фыркнула, поднимая на него взгляд. — Врешь ты все, — с улыбкой произнесла она. — Спасибо, правда. Думаю, это лучшее, что я когда-либо получала. Она потянулась, чтобы поцеловать его, вкладывая в поцелуй всю благодарность, все свои чувства. Это был больше, чем подарок. Это была часть его души, которую он подарил ей. — Не сомневаюсь, — самодовольно поддакнул он. — А что дальше? Что в коробке? — Так теперь тебе интересно? — Кай с вызовом и искренней радостью посмотрел ей в глаза. Как-то он признался, что наблюдать за сменой ее эмоций — его любимое занятие. Кара тогда шутила, что он энергетический вампир. Кара, не церемонясь, разорвала упаковочную бумагу и в коробке обнаружила… — Это фотоаппарат? — удивилась девушка. — Мгновенной печати. Ну, знаешь, чтобы создавать воспоминания, жить здесь и сейчас и вся прочая лабуда, которая написана на коробке. Они вместе потратили еще несколько минут на изучение инструкции по заправлению картриджей и назначению кнопок — и вот Кара была готова сделать свою первую фотографию. — Прижмись ко мне ближе, ну же! Несколько раз закатив глаза, отчего получил укоризненный взгляд, Кай повиновался, обхватил ее за талию, притянул к себе и подождал пока Кара нажмет на кнопочку. Медленно из прибора вылезла пустая фотокарточка. Самым сложным было дождаться проявления изображения, но Кара упорно не сводила глаз с бумаги, пока сидела на коленях Кая. Наконец, фото появилось полностью. Растрёпанная после сна Кара в футболке Моргана, улыбаясь смотрела в объектив, когда Кай, удерживая ее в объятиях, смотрел на нее. И этот взгляд… Святые, ей казалось, что сердце дало сбой, так резко оно остановилось. Нечестно быть такой счастливой на пороге большой войны, но, черт, это было не в ее власти. Кара обернулась к нему и, смотря прямо в глаза, прошептала: — Кай, я… Он не дал ей договорить, прижался губами к ее и снова поцеловал. Он знал, что она хотела сказать. И слова казались излишни. — Тебя уже ждут внизу, — пробормотал он между поцелуями. Они по очереди приняли душ (если бы они сделали это вместе, это, вопреки здравому смыслу, отняло бы больше времени), оделись и, смеясь, сделали еще несколько фотографий. На одной из них Кай получился хмурым, потому что Кара щелкнула его, когда он чистил зубы. Кара была в черном топе и привычных черных джинсах, Кай выглядел так же обыденно, но ему для полноты картины не хватало плаща. Если признаться, она любила его плащ. Они вдвоем спускались вниз: с камерой в руках, держась за руки и улыбаясь. На кухне их встретили ребята. Кэтрин привычно сидела на кухонной тумбе, взбивая в миске крем, пока Тави возился с коржами. Ник и Стейс сидели рядом, потягивая из чашек кофе. Адриан что-то листал в телефоне, Лиди прислонилась бедрами к столешнице и о чем-то болтала с Дарреном. Стоило бы пошутить, что они заявились в самую рань, но на электронных часах позорно мигало далеко за полдень. — Всем привет, — поприветствовала Кара. Кай, как обычно, проигнорировал всех, чтобы подойти к своему чайному острову. Неловко было одновременно быть с ним и с ними. В смысле, Кэтрин и Даррен воспринимали это почти естественно, но ее друзья… Она знала, что некоторые этого не одобряют и это даже мягко сказано. Ник и Адриан ненавидели Кая. Стейс высказывала нейтралитет, а Лиди и Тави просто принимали это как должное. — Дорогая, ты проснулась! — воскликнул Даррен. В пару шагов он преодолел огромное расстояние просторной кухни и стиснул ее объятиях, оторвав от пола. — С днем рождения, Кара, — прошептал он. Он всегда магическим странным образом улаживал обстановку между двумя ее мирами, был связующим звеном. Ее мостом. Уэйн вытащил продолговатую бархатную коробочку из кармана и протянул Каре. — Это тебе. Кара рассматривала синий бархат: — Сейчас открыть или когда останусь одна? — тихо спросила она. — Когда захочется, — Даррен пожал плечами. Конечно, Кай и Кэтрин слышали их разговор, в этом доме от них ничего нельзя было скрыть. — Значит меня ты за подарок отчитала, а его нет? — хмыкнул Кай, но сделал это с улыбкой. Кара знала, что несмотря на все подколы, Моргану нравился Даррен, насколько ему вообще могут нравиться Хранители. МакКонарс улыбнулась ему. Кара открыла коробочку и на лице ее отразилось удивление и полное очарование. — Даррен, это… прекрасно! На подушечке лежала цепочка с кулоном в виде полумесяца. Она не сразу рассмотрела, но украшение было двойным и на верхнем ряду сверкала Северная звезда. Части их метки. Разделенные. Украшение было сделано на заказ, из адаманта и серебра с маленькими бриллиантами — Я даже не могу подобрать слов! Даррен рассмеялся, взял украшение из коробочки, обошел Кару, откинул волосы с ее шеи и ловко застегнул его. Кара прижалась пальцами к полумесяцу и тихо вдохнула: ее будто обдало магией. — Он зачарован, — прошептала она. Даррен кивнул и они снова обнялись. — Рад, что понравилось, — тихо сказал он ей в волосы. — Теперь, когда ваши дружеские тисканья закончились, чему я безумно ревную, иди сюда, рыжая! — Тави оказался рядом с ней и по-медвежьи крепко стиснул в объятиях. Чувствовалось, к концу сегодняшнего вечера, она перестанет ощущать спину. — С днем рождения! Еще несколько поздравлений, подарков, которые она обещала открыть за ужином, и самая сложная часть этого утра закончилась. Тави отвоевал себе во владение всю кухню и сказал, что в жизни не будет есть еду из доставки в такой день, поэтому, когда Кара вызвалась помочь, он снисходительно улыбнулся и доверил ей нарезать овощи, аргументируя это тем, что раз она может резать своих противников, то тут точно не натворит бед. И он ошибся. Кара могла поклясться, что мысленно Тави помолился всем святым и чертам на свете, когда увидел, как она нарезала картофель. Когда её в ужасе прогнали и оставили без дела, МакКонарс обиженно нахмурилась. — Не знала, что ты умеешь готовить, — бросила она делающей пропитку для торта Кэтрин. Верховная зыркнула на неё глазами. — Мне… очень много лет, я все умею, ясно? Просто не люблю. И у меня есть Эльза. Эльзе дали двухнедельный отпуск, чтобы она не была в доме, когда в него нагрянет толпа нежити — и она согласилась на это только после трудных уговоров. — Тогда зачем ты этим сейчас занимаешься? — Во-первых, на моей кухне какого-то черта собралась кучка Хранителей и я должна все контролировать. Во-вторых, меня это помешивание успокаивает, потому что на моей кухне какого-то черта собралась кучка Хранителей. Решив не мешать лишний раз, с благодарностью принимая эту заботу от Тави и язвительные подколы от Кэтрин, Кара уселась за большой стол вместе с остальными ребятами. Они обсуждали предстоящую битву, рассматривали любые отступления от плана и на всякий случай строили запасные. Ложных надежд никто не питал, они понимали, что портал до Дворца Ночи может быть в один конец. Особенно Кара. Магия может выжечь ее тело изнутри, когда выйдет наружу. Кэтрин заверила ее, что заклинание временного очищения сработает, но из-за последних результатов применения магии не решились испробовать это на деле. Им нужна была вся возможная мощь, и ослабленная Хранительница не способствовала бы этому. К тому же не факт, что Кара пережила бы второе такое наложенное заклинание. Даже сейчас она чувствовала себя слабее, чем прежде. Скверна вытягивала из нее все силы и соки и, честно признаться, Кара просто молилась, чтобы её хватило дожить до бойни. И даже если магия не сработает, она поклялась себе найти Мэлтона и убить его голыми руками. Сделать, что угодно, но избавить мир от его существования. Конечно, в ее голове это представлялось проще, чем будет на самом деле — она это понимала. Бывшие знакомые Моргана смогли раскрыть им точную дату нападения, но это было все, что у них есть. Ни числа бойцов, ни дополнительных козырей. Ничего. Синклит по возможности мобилизовал Хранителей из Западной Европы и США, но оставить города без защиты было нельзя. В какой-то момент, пока Ник продолжал сухо задавать интересующие его вопросы, сверля взглядом сидящего рядом с ней Кая, Морган встал из-за стола и покинул кухню вместе с Кэтрин. Снова. Кара переглянулась с Дарреном, но тот лишь мотнул головой, мол причины тоже не знает. Пока завершалось приготовление ужина, Лиди предложила испробовать один из подарков Кары — и у них получилось много фотографий. Даррен, обнимающий Кару и скорчивший рожицу, пока она пыталась заставить его быть чуточку серьёзней; Тави, решивший внезапно перекинуть ее через плечо, развернулся к объективу боком так, чтобы было видно лица обоих; Кара, Лиди и Стейс на мраморной лестнице в самых разных позах, классическое объятие с Адрианом; и куча-куча общих фотографий. — Давай, как в детстве? — впервые за долгое время с улыбкой и искрящимися глазами спросил Ник. Внутри Кары будто что-то перевернулось. Вот он — ее друг, которого она знала, как свои пять пальцев, который опоздал на поезд, потому что искал тот самый джемпер. Тот друг, который перебинтовывал ее первые ранения, выслушивал пьяный бред, когда очередной мальчик оказался хуже, чем она думала. Кара со смехом запрыгнула ему на спину, он подхватил ее под бедра руками, и они оба звонко засмеялись. Ее руки оказались на его плечах, и тогда он впервые заметил браслет, сверкнувший при вспышке объектива. — Как ты его вернула? — недоуменно спросил он. Этот браслет у Кары украли в Запретном Царстве, когда она посещала Амикуса, чтобы узнать о своих родителях. Браслет, который подарил ей Ник на шестнадцатый день рождения, то есть три года назад, и который она считала своим счастливым талисманом. Он спустил ее со спины и принялся пристально рассматривать украшение, будто желая убедиться в его подлинности. По спине Кары пробежал холодок, который обычно накрывает, когда ты понимаешь, что некоторым вещам стоило бы остаться тайной. Но она сказала правду. — Кай сумел вернуть его, не знаю как, но факт остается фактом. Она пожала плечами и увидела полное разочарование на лице Ника. — Ну конечно, — презрительно фыркнул он, прежней веселости не осталось и следа. — Ник, послушай… — она попыталась взять его за руку, но парень вывернулся и двинулся в сторону большой столовой. — Нас ждут, — на ходу бросил он. Спустя время Кай и Кэтрин вернулись. Ужин был приготовлен потрясающе, любимая еда доставляла гастрономический оргазм, беседы старались вести непринужденно, но в воздухе явно повисла недосказанность. Кай был единственным, кто пил кровь из стакана из черного непрозрачного стекла. Они не затрагивали тему грядущей битвы, всячески избегая ее. Высока вероятность, что они больше не соберутся этим же старым добрым составом. Сама Кара была готова поставить на то, что эта битва станет ее последней, когда магия выжжет в ней все живое. Но, конечно, знали об этом лишь единицы. Кара тряхнула головой, когда поняла, что слишком сильно погрязла в пессимистичных раздумьях и уронила вилку на пол. Звон металла о паркет заставил всех обратить на нее внимание. — Прошу прощения, — извинилась она, нагибаясь под стол, чтобы достать прибор. Кара вернулась в исходное положение, с удивлением замечая, казалось, непроизвольный жест Кая — он прижал ладонь к краю стола так, чтобы она не стукнулась головой, когда поднималась. Морган непринужденно продолжал пить кровь, запивать ее бурбоном и болтать с Кэтрин. Кара отложила вилку, которой пользовалась на неиспользованный край стола и взяла другую. Не по правилам этикета, но кого здесь сегодня волновали манеры? В конце концов, один из них сейчас пил человеческую кровь, что вряд ли можно сопоставить с правилами хорошего тона. Она легко улыбнулась себе под нос и подняла взгляд — Ник смотрел на руку Кая, которую тот все еще не убрал и сверлил их обоих взглядом. — Эй, Кара, сфоткаешь нас всех здесь? — предложила Стейс, пытаясь разрядить накал между двумя друзьями детства. — Д-да, — заикнулась она, потянулась к устройству и обнаружила не заправленный фотоаппарат. — Только у меня картриджи закончились. Все, что подарил Кай уже были заполнены фотографиями, по большей степени их вдвоем, но и ребята тоже много чего нащелкали. — В кабинете Кэтрин есть еще коробка, там много, я взял с запасом, — Кай заметил перемену в ее настроении, но не подал виду. Иногда Кара ненавидела, когда он так легко считывал ее эмоции, будто снимая слои ее кожи, нервы и оставляя ее ни с чем. — Я принесу, — бросила она и встала из-за стола, поднялась по лестнице, почти не различая дороги, будто шла по старой привычке. В кабинете Кэтрин горела лишь одна лампа, ещё сумрачный свет опускающейся ночи и уже вспыхнувших сквозь зарево звезд. Кара зажгла вторую настольную лампу, чтобы не выколоть себе глаза, наткнувшись на стол в полумраке при попытке что-то здесь найти. — Подумал, нам нужно поговорить, — раздалось за ее спиной, и она резко обернулась. Ник стоял перед ней, стискивая рукава коричневого растянутого джемпера вниз. Его кудрявые каштановые волосы разметались, словно он все время пытался их уложить, но делал только хуже. Медовые глаза смотрели с болью. Она так устала от боли в глазах тех, кого любит. — Да, — глубоко вздохнула Кара, — думаю, стоит. Но, Святые, как же она боялась этого разговора. — Я не одобряю вас, ты знаешь. — Знаю. — И? — казалось, Ник был поражен этим ответом. Он бы не выдал себя, прятался бы за маской профессионализма и холодности, которой учили в Академии, но Кара знала его лицо слишком хорошо, чтобы не заметить этого. — И я не знаю, что тебе еще сказать на это, правда. Ты не принимаешь того, что между мной и Каем, но я никого не спрашивала дозволения. И никто не может на это повлиять, поверь мне, даже я не в силах сопротивляться тому, что происходит. Да и не желаю, если честно. — Ты не можешь, так говорить! — Да почему?! Потому что Синклит запретил? Тебе не кажется, что сейчас слишком поздно раздумывать о возможном наказании для меня? — Как раз-таки нет, потому что, если мы переживем эту войну, они узнают! Они все узнают, и на этот раз ты не отвертишься. Есть разница между интрижкой и тем, что вы даже не скрываетесь — да о вас каждая собака знает, черт возьми, — Ник грязно выругался и запустил руку в свои волосы. Он так редко ругался. — Мы все можем погибнуть, — безразлично, почти свыкнувшись с мыслью, произнесла Кара. — И это значит, что можно совершать ошибки? — Ошибки?! Кара не могла поверить своим ушам. Это ощущалось, как если бы ее окатили ушатом ледяной воды и одна из льдинок ударила прямо в затылок. — Значит, вы со Стейс тоже ошибка? — в запале вырвалось у нее. Лицо Ника ужесточилось, он стиснул зубы и ткнул пальцем в ее сторону: — Не сравнивай, это совершенно другое. — Правда? Потому что она такая же как мы? Или потому, что ты считаешь ее не убийцей? Но наша правда в том, что мы все убийцы, так или иначе, разница лишь в количестве. Ты убивал, она убивала, Кай убивал, и я тоже. Черт, я пытала людей, Ник, ты понимаешь? Так в чем же разница между всеми нами? — Я люблю ее, — сквозь зубы прошипел он. — Значит теперь ты ставишь под сомнения мои чувства? Это не было похоже на разговор. Это была атака, которую Кара старалась отбивать, но предательские стрелы все чаще и чаще попадали в ее сердце. Словно какая-то часть ее души дала трещину, кусочки мрамора постепенно, один за одним сваливались вниз, в самую чертову пропасть. — Помнится мне, ты никогда не говорила, что любишь его, ты всегда отрицала, Кара, что изменилось? — Он сделал шаг к ней, затем еще два, сокращая расстояние между ними, отрезая всякую возможность к побегу. И затем снова спросил: — Ты его любишь? Она не скажет ему этого, не скажет, черт возьми. Такие слова не предназначаются для других. И она не будет произносить это вслух лишь потому, что ее приперли к стенке. Или к столу, в данный момент. — Я запуталась, — все, что она смогла ответить на выдохе. До этого момента Кара не понимала, в каком сильном напряжении находится все ее тело. И отпускать ее еще долго не будет. — Ты не можешь запутаться, нас учили этому! — снова взревел он. — Нас много чему учили и не все это оказалось истиной в последней инстанции. В мире полно вещей, которые отличаются от законов Синклита. Существует больше, чем глупое разделение на черное и белое и Хранители во многом не правы, ты сам это знаешь! — Знаю. — Он сделал шаг назад, снова натягивая нить, что когда-то связала их в одном тренировочном зале, когда им было лет по шесть. — Знаю, что неправильно плохо относиться ко всей нежити без исключения, знаю, что магически вживлять в них чипы неправильно. Но я так же знаю, что просыпаться с одним из таких, как он, в постели — тоже неправильно. Она смогла лишь кивнуть. Да, они не придут к соглашению. Слишком много разногласий между ними появилось за последние три месяца, преодолеть которые уже не получится. — Почему же ты помогал мне тогда, до суда? — тихо спросила Кара. Ник бросил взгляд в сторону и слегка повел плечами. — Думал, что ты одумаешься. После того, как тебя должны были приговорить к казни, вся моя неприязнь к тому, что ты сделала будто поубавилась. Не знаю, может ты подумала, что я смирился… — Но ты решил не тратить время на обиды, потому что тогда меня бы не стало и обижаться уже было бы не на кого, — глухо продолжила вместо него она. Ник кивнул. — Что ж, я думаю, мы весьма продуктивно поговорили, верно? — Кара попыталась улыбнуться, но губы дрогнули и ей пришлось вернуть обычное выражение лица. Только бы не заплакать. — Просто, чтоб ты знал: я люблю тебя, Ник, и всегда буду. Ты навсегда останешься моим лучшим другом, и я умру за тебя. Ник поджал губы, снова отвел взгляд куда-то в сторону и попятился назад, к выходу. — Мы будем сражаться вместе с тобой. И Морганом. И если надо будет, мы отдадим жизни ради цели, но, когда все закончится… думаю, ты сделала свой выбор. Кара глубоко вдохнула и в последний раз посмотрела на него, как на человека, который был ее детством. Детством, которое стоило отпустить. — Да. Думаю, сделала. Ник кивнул и перед тем, как скрыться за дверью, сказал: — Береги себя, Кара. Звук шагов удалился, и Кара почти рухнула на стол. Плакать было бы слишком предсказуемо, да и для того, чтобы ее организм смог выдать слезы, внутри должно было быть что-то кроме пустоты. Она прикрыла глаза руками и рвано вдохнула. Надо же, кто-то только что похитил часть ее сердца, души, тела, оторвал ей руку и ногу; кто-то избавил ее от той части себя, которую она лелеяла. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что он здесь. Каким-то образом, ее тело реагировало на него, как металлоискатель, громко пищало внутри и отдавало импульсами по каждой клетке. — Мне жаль, — тихо сказал Кай, приблизился к ней, обнял одной рукой и позволил уткнуться носом в футболку. Но она отстранилась. — Нет, не нужно. Я выбирала не между вами, ясно? Я выбирала между той, кем меня хотят видеть, и той, кто я есть. — И все же мне горько видеть тебя такой. Он тебе дорог. Кара подняла голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Я кое-что поняла, — произнесла она, — я не нуждаюсь в тебе. В смысле, я смогу жить, если мы расстанемся в итоге. Ну знаешь, я вдруг замечу, что ты не убираешь за собой донорские пакеты с кровью или разбрасываешь носки. Кай фыркнул и закусил губу, в попытке спрятать что-то похожее на волнение. — Я могу строить карьеру, или то, что от нее останется, быть счастливой, решать свои проблемы самостоятельно, даже попытаться построить новый мир. Она привстала на носочки, обхватила его лицо ладонями — теперь они на одном уровне. Во всем. — Но быть с тобой — это выбор, который я делаю. Мне плевать на магию крови и яда, плевать на связь. Я хочу быть с тобой, Кай Морган. Потому что хочу тебя в каждом аспекте этой самой жизни. Я. Хочу. Тебя. Я хочу тебя. Слова, которых когда-то добивался от нее Кай. Только сейчас до нее дошло, что он имел в виду вовсе не секс, а то, что она сказала сейчас — вот что он хотел услышать. Потому что он выбрал ее, отринул все, что имел, а у нее, пусть и с разрушенной карьерой и записью в личном деле, остались друзья и семья. Она все еще была частью своего мира. И он хотел, чтобы она выбрала его. Впервые он целует ее так — словно они воистину одно целое. Не пошло, как это бывает во время секса и не мягко, как после пробуждения. Как равную. Как такую же часть их пары. Здесь нет спешки и нет горечи скорой разлуки. Даже если им в конце не суждено ничего, здесь и сейчас она принадлежит ему, а он — ей. — Вообще-то, я должен был позвать тебя задуть свечи, — выдохнул Кай ей в губы и мягко улыбнулся. — Уэйн и блондиночка отошли покурить, но уже должны были вернуться. Все ждут только тебя. — Лиди курит? Когда Земля начала вращаться в обратную сторону? — Завтра здесь будет ее бывшая, думаю, она имеет право. Перед встречей с тобой я скурил две пачки. — Тебе повезло, что ты не заработаешь рак легких, — Кара шутлива ткнула его пальцем в грудь. В этот раз она загадала только одно: пусть все они переживут эту битву.

***

Когда все разошлись по комнатам, чтобы завтра встречать гостей, Кара, Кай, Даррен и Кэтрин вернулись в кабинет. Сна не было ни в одном глазу; адреналин в крови не позволил бы поддаться дремоте, так что и пытаться было абсолютно бессмысленно — Кара все равно ворочалась бы. Так что она уселась на кресло рядом с Дарреном и Каем, а Кэтрин уселась на стол. И зачем ей вообще нужны были все эти диваны и стулья, если она всегда предпочитала им столешницы? — Ты как? — спросила ее Кэтрин, откинула волосы Кары через плечо и почти ласково прикоснулась к коже. Так странно. Кэтрин Грин редко проявляла сентиментальность, а уж к Хранителям и подавно. — Честно? — Кара грустно усмехнулась. — Страшно, но с другой стороны… будто все равно. В смысле, это же должно было произойти, разве нет? Даррен кивнул и достал новую сигарету из пачки, вставил ее меж зубов и прикурил: — Понимаю, такое чувство, будто тебя вот-вот выпрут на сцену перед тысячами зрителей и заставят читать наизусть текст, который ты не знаешь. — Глупое сравнение, — фыркнул Кай. — Заткнись, Морган, — Даррен снова выпустил дым изо рта, подкурил Каю, который тоже достал сигарету. Кэтрин поморщилась: она ненавидела, когда курили в помещении, но впервые ничего не сказала против. — Я имею в виду, что мы знаем, что делать, мы готовились и вступали в битву сотни раз, но это не то. Все будто неправильно. — Хотите правду? — вдруг спросил Кай. — Я до смерти боюсь увидеть Дамиана перед собой. Если у нас вдруг не выйдет этот фокус с магией, мне придется убить его самому и я… черт, я почти два с половиной века называл его отцом, он создал меня. Кара сжала его ладонь в своей в утешающем жесте. — Знаю, он мудак, но ведь я тоже, — вампир покачал головой, — наверное, поэтому мы стали командой. — Вы не были командой, — вдруг заявила Кэтрин, — он использовал тебя как личного палача. Да, за долгие годы Мэлтон привязался к тебе, но если бы выбор стоял между тобой и его целью, ты знаешь, что бы он предпочел. — Тогда почему он не убил Моргана, когда тот перешел на нашу сторону? — задал резонный вопрос Даррен и добавил: — У него был такой шанс. Да, поняла Кара, Мэлтон действительно мог убрать Кая еще в ту ночь после их первой встречи. Возможно, он надеялся, что Морган одумается и наконец закончит начатое — воспользуется Карой согласно плану. Но потом, когда все стало совсем очевидно, почему Мэлтон не избавился от Кая? Кэтрин не ответила, она переглянулась с Каем и тот отвел взгляд. — Завтра в Синклите будет мой отец, — Даррен откинул голову назад. — Он ненавидит меня. В моем деле и так достаточно пометок о мелких проколах, но когда он увидит меня завтра с армией нежити, которую мы приведем сражаться вместе с нами, — парень покачал головой, — это будет фурор. — Преисполненный ненависти и презрения папочка, которому всю жизнь было плевать на тебя и который теперь вдруг объявляется, чтобы высказать тебе недовольство? Мы в одном списке, — хмыкнула Кара. — Раз у нас тут вечер признаний, мы с Ником поставили точку. Забавно, наша дружба выдержала так много всего: Академию, пьяные вечеринки, патрулирование, мое проникновение в Запретное Царство, но не смогла справиться с Морганом. — А кто вообще способен его выносить? — хмыкнул Уэйн; все рассмеялись, и даже Кай не сумел спрятать улыбку. Пустая болтовня на отвлечённые темы будто помогала хотя бы на время уйти от грядущего кошмара. Как вообще можно свыкнуться с мыслью, что погибнут сотни людей? Тошнота будто не давала Каре по-настоящему сосредоточиться на происходящем. В комнате не было холодно, пусть сентябрь полностью завладел Нью-Йорком, но она постоянно дрожала. Казалось, ей было настолько зябко, что она едва ли могла сформировать хотя бы одно предложение из дрожащих, замерзающих мыслей. Язык не слушался, руки тряслись. Это ощущалось как стоять перед порогом паники: один шаг — и тебя накроет. Мурашки бежали по спине, будто прикосновение чего-то легкого, но очень холодного между лопаток. Как будто смерть подобралась слишком близко и теперь почти ласково призывает ее сделать шаг назад, прямо в чертовы объятия. — Я чуть не убила Амикуса. Признание Кэтрин заставило всех на мгновение отвлечься и посмотреть на нее. Она вперила взгляд в свои колени, когтем колупала ткань джинс. Ее лицо выглядело таким растерянным. — Что? — тихо спросила Кара. — Верховным магам нельзя вступать в романтические связи друг с другом — наказание на будущее от Высших демонов, которые нас создали, чтобы мы не сотворили расу сильнее их самих. Мы… мы не знали, думали это глупые байки… Но Амикус заболел из-за меня. Когда встречаются два сильных магических потока, когда они связываются между собой, один, тот который слабее, начинает отдавать свою энергию. Это что-то вроде сопряжения. Она откинула голову назад, стараясь не дать слезам выступить наружу. — Столько раз я видела, как он уходит в спальню с другими смертными девушками, как они вынашивают от него детей, потому что таков наш долг. Женщина вынашивает от мага ребенка полгода, Верховные маги от мужчин-людей всего три месяца. Я выносила две сотни детей, а потом меня отпустили влачить свое бессмертное существование. Мы снова и снова теряли друг друга, когда были с другими, а когда наконец смогли быть вместе, после того как выполнили свой главный долг, случилось это… Чем дольше мы были вместе, тем слабее он становился. Нам пришлось расстаться. Амикус перебрался в Запретное Царство, чтобы блокировать выход магии, а я пообещала, что никогда не стану помогать тому миру, который разорвал мое сердце на части. Кара встала с кресла, аккуратно сбросив со своего колена руку Кая и подошла к Грин. Она медленно взяла ее за руку, Верховная с удивлением посмотрела на нее. — Я лишь примерно могу представить себе то, что ты пережила. Знать, что ваши чувства убивают вас обоих, идут против природы — нужна большая смелось, чтобы найти в себе силы отпустить. Знать, что ему без тебя будет лучше, когда все внутри разрывается на части тяжело. Я понимаю, что послужило первопричиной твоей ненависти к нашему миру. Кэтрин кивнула. Она была одним из сильнейших созданий на свете, ей были тысячи лет и, по иронии судьбы, разрушила ее самая обыкновенная болезнь, которая поражает всех смертных — любовь. Возможно, не любить вовсе было бы проще. Блокировать все свои чувства, избавиться от них, вырезать, как аппендицит. Не позволять кому-то брать в своих руки эти хрупкие тонкие крючки, которые так сильно залезают под кожу, что чем больше пытаешься избавиться от них, тем сильнее разрываешь плоть изнутри. Пока открывшееся внутреннее кровотечение не убьет тебя. Да, гораздо легче было ненавидеть. До дрожи и хруста костей, до оголённых нервных окончаний и скрипа суставов. В такие моменты ты чувствуешь себя сильнее, непобедимее. Любовь ставит тебя в уязвимое положение. Ты отдаешь свое сердце другому человеку и просто надеешься, что его не разобьют. Потому что больше ты ничего не можешь, кроме, разве что, любить еще сильнее. Но что, если его, сердце, все-таки сломают и тебя вместе с ним? Может в этом и заключалась истинная храбрость — довериться? — Вам с Дарреном нужно отдохнуть. Еще есть время до прихода нежити, мы с Каем встретим вампиров. Вы не можете вступать в бой и спать на ходу, — сказала Кэтрин и дала понять, что вечер признаний окончен. Все остальные кивнули. Они разошлись по комнатам в третьем часу ночи. Даррен ушел к себе, Кай лег с Карой. Ему нужно было уйти, когда прибудут вампиры, но он обещал вернуться в комнату до ее пробуждения. Кара удобно устроилась на его груди, вырисовывала пальцами узоры на оголенной коже. Кай не любил лежать с ней в одежде в постели. Он гладил ладонью ее спину, убаюкивая. — Я бы хотела остаться здесь навсегда, — шепотом призналась она. — В доме Кэтрин? — Нет, в моменте. Он молчал некоторое время, пока шумно вдохнув не ответил: — Да, я тоже. Она заснула, как засыпают дети в Рождество: тихо, с надеждой и глупой улыбкой на лице. Перед важными событиями обычно снятся странные сны, но этой ночью было тихо. Когда Кара проснулась, Кай снова лежал рядом с ней, солнце заливало комнату, играло с его платиновыми волосами. Она медленно подняла на него взгляд, провела, едва касаясь, пальцами по шраму на брови, линии ресниц над черными глазами, очертила линию острых скул и аккуратного носа; прикоснулась подушечками к мягким губам и еще одному шраму, спустилась к адамову яблоку и остановила ладонь на груди. В том месте, где должно было биться сердце. — Ты прекрасна, — прошептал Кай. Интересно, какой он видел ее? С растрёпанными после сна рыжими волосами, заспанными глазами и, возможно, по-человечески отекшим лицом. Она не выглядела идеально, уж она-то это знала, но то, как он смотрел на нее, было… потрясающим и будоражащим. Вероятно, это было их последнее утро вместе. Пока жизнь не заставит их навсегда разойтись. Где-то внутри грелась желанная мысль, что Синклит посмотрит, кем стал Кай и оправдает его. Да, возможно придется понести какое-то наказание, но кто не хочет верить в хэппи-энды? — Я рада, что ты со мной, — сказала она и закрепила слова мягким поцелуем. Этой ночью между ними не было интимной близости, но разве их история не доказала, что есть вещи, связывающие души гораздо крепче секса? — Нас ждут, — нехотя произнес Кай. — Да, пора, — так же согласилась она. Это была точка. Кара надела привычную форму Хранителя, с ног до головы облачившись в черное. Новая короткая кожаная куртка — подарок Лиди и Тави — и ножны с клинком на бедре, волосы в хвост. Сегодня она была воином. И все же она позволила себе легкий смешок, когда Кай надел свой кожаный длинный плащ, за что получила укоризненный взгляд, но скрытую улыбку. Внизу в комнате, где когда-то не так давно состоялся Зимний бал, всюду стояли диваны, Кэтрин смогла оборудовать мини-бары с кровью для вампиров и обычной едой для оборотней и фейри. Ее друзья неловко переминались с ноги на ногу, сторонясь вампиров, пока Кэтрин потягивала что-то оранжевое из пластиковой бутылки. Даррена нигде не было видно. — Напиваешься с утра? — пошутил Кай, подходя к ним поближе. Вампиры, которые до этого считали их пару нелепым слухом, жадно поглощали каждое их движение. Были и те, кому доводилось видеть или, как минимум, знать их обоих, чтобы презрительно фыркнуть в сторону остальных Хранителей со взглядом. мол, посмотрите, мы забрали себе одну из ваших. Кристофер махнул им с другого конца зала, Кара ответила ему, что повергло присутствующих в еще больший шок. Здесь были и вампиры, с которыми Кара вместе напилась в баре; они не говорили об этом вслух, но парочка все же обмолвилась фразами типа: «Да я говорю вам, она пьяная вообще другая». — Это витамины, мне нужно много сил, чтобы создать портал и наложить магический отпечаток на всех в этом зале. Мне даже удалось сомкнуть глаза на пару часов, вот уж удача, — фыркнула Кэтрин и снова сделала глоток. На ней были привычные синие скини, белые кеды и черный топ. Передние пряди у лица она собрала заколкой сзади. Сейчас они с Карой действительно могли бы сойти за родственниц. Хотя, в какой-то степени так оно и было. Через много-много поколений, но они были родственницами. — Не думал, что ты так популярна в их кругах, — с улыбкой заметил Тави. — Ты даже представить себе не можешь на что способна одна пьяная девушка в баре, полном нежити, — фыркнул Кай, Кара пнула его в бок и рассмеялась. — На самом деле, они славные ребята, — ответила она. — Славные? — Адриан оттолкнулся от белой колоны и выпрямился. — Эти создания сосут кровь, и они такие же славные, как летучие мыши. — Будешь много болтать, подселю тебе одну из них в комнату, — нервно пошутила Лиди, оглядываясь по сторонам. До сегодняшнего дня никто не должен был знать о ее прошлых отношениях, но скоро все выйдет наружу, так что она волновалась. Адриан улыбнулся: — Не удивительно слышать это от человека, который периодически выкачивает из меня кровь для своих опытов. — Знаю я одну группу созданий, на которых проводят опыты, — пошутил подошедший Даррен. Все они сегодня были одеты одинаково. Хранители Ночи, бойцы, способные выполнить свой долг ценой собственной жизни. — Ты проснулся, — искренне улыбнулась Кара. — Думала, ты решил подольше поваляться. Даррен покачал головой: — Нет времени, я отправил запрос Синклиту на создание портала, они дали добро. Я пойду с первой группой, они должны будут встать на периметр Дворца Ночи: все в здании не поместятся, да и Мэлтон прибудет извне. — Они откроют ворота? — воскликнула Стейс. Даррен кивнул. Это было серьезно, очень серьезно. Ворота во Дворец открывались в крайне редких случаях, попасть внутрь можно было только с помощью портала. Лей-линии соединялись в этой точке и создавали особый уровень охраны, на пересечении в древней библиотеке стоял алтарь с Демонической книгой. Кара узнала об этом недавно, и ей казалось, что все это миф, который скармливают Хранителям как историю об их появлении. Если книга попадет не в те руки, Мэлтон сможет сделать все, что угодно — разрушить барьеры между мирами, вызывать демонов, а если потрудиться, принести несколько тысяч человеческих жизней в жертву (на что он вполне был способен) с целью создать кого-то вроде Верховного мага, который бы создал для него новую расу. Вот почему в Академии делали все, чтобы дать крупицу общей информации, но не позволить поверить в истинную силу книги. Она охранялась тысячелетиями. Будь Кара чуть посговорчивее, Мэлтону не пришлось бы так запариваться с армией — было бы достаточно ее крови и превращения его в гибрида, чтобы разделаться с огромной армией. В зал вошли оборотни, следом за ними фейри. Все напряглись. Слишком много рас в одном помещении. Слишком много прошлых столкновений интересов. Однако, на удивление, все вели себя культурно; каждый понимал, зачем он сегодня здесь стоит. Сложно было высчитать точное количество, но уже сейчас в общей сумме в зале было более четырёхсот существ. Кэтрин вышла в центр зала и громко (при помощи магии, конечно) произнесла: — Сегодня мы все собрались здесь по известной нам причине: Дамиан Мэлтон пытается заполучить власть и уничтожить то, что у нас есть. На его стороне армия и столетия боевого опыта. Но у нас есть то, чего никогда не получить ему — преимущество, способное разгромить большую часть его армии за раз, — Кэтрин кивнула Каре и подозвала ее к себе. Все взгляды были обращены на нее, но Кара приложила огромные усилия, чтобы заставить себя выйти прямым шагом с гордо поднятым подбородком. — Кара МакКонарс. Кара сглотнула, осмотрела зал, запечатывая в памяти каждое лицо, что сейчас было обращено к ней; друзья улыбались ей. — Вы знаете меня, как звезду одного из самых серьезных скандалов Мира Ночи за последние годы, но могу вас заверить… я гораздо хуже. Послышались смешки. — Синклит ненавидит меня за то, что я вожу связи с представителями нежити, а нежить за то, что я — Хранительница. Но все, чего я хочу — это построить мир, где каждому будет место. Не знаю, выйдет ли что-то с отменой принудительного реестра для сторонников, смертной казнью за любовь, но мы и не узнаем, если не будем бороться. Если Мэлтон победит, он все это разрушит. Расколы межу мирами, метафорические и весьма реальные, станут шире. Все, что мы знаем и любим, превратится в ничто. Она глубоко вздохнула. — Сегодня я призываю вас сражаться не за меня, не за Синклит. Сражайтесь за себя и свое будущее, за будущее ваших детей и близких! Сначала ее оглушила тишина, она слышала биение собственного сердца. В отчаянии, Кара повернулась к друзьям и Каю — они с гордостью смотрели на нее. Первым захлопал Даррен, все остальные последовали его примеру. Кара с облегчением выдохнула. Они никогда не давала речей, но уроки Даррена, видимо, не прошли зря. — Я создам портал и наложу на каждого из вас отпечаток собственной первородной магии: так вы будете защищены, когда магия Кары выплеснется наружу, — сказала Кэтрин. — Вы будете заходить в портал группами. Вампиры в последнюю очередь, чтобы не попасть под солнце. Кара отступила, и Кэтрин принялась за первую партию. — Потрясающая речь, золотце, — Кай взял ее за руку, прямо при всех. Кара привстала на цыпочки и так, чтобы все видели, жадно поцеловала его в губы, с нежностью касаясь ладонью его скул. — Ну вот, опять, — улыбнулся Даррен. — Черт, — выругалась Лиди. — Дерьмо, — снова выдохнула она. — А вдруг я умру и не успею… — Что случилось? — спросил Тави. — Тебе нехорошо. Однако Кай знал, в чем дело. Он хитро и одобряюще улыбнулся ей. — Ну же, блондиночка, ты знаешь, что делать. Лиди кивнула со всей решимостью и направилась к колоне напротив. — Эй, Лиди! — Кай впервые окликнул ее по имени. Она даже удивленно обернулась. — Да? — Удачи, — снова улыбнулся он и сжал руку Кары крепче. — И тебе, Кай, — Лиди ответила ему улыбкой и быстрым шагом преодолела расстояние в расступившейся толпе, вцепилась в футболку Айлин, которая все это время сверила ее взглядом, и поцеловала. Тоже на глазах у всех. — Какого хрена? — удивился Ник. — Мир шире, чем ты думаешь, — заметила Кара, и тот закусил губу. Где-то там Кэтрин уже закончила с первой группой и создала портал. Голубое, синее и фиолетовое пламя сливалось в водоворот. — Ну что, пришло время прощаться, — начал Даррен. Он обнял каждого на прощание. Даже Кай нашел в себе силы отбросить прежние шутки в сторону и стиснул его в объятиях, что-то говоря на ухо, отчего Даррен все больше хмурился, а его глаза непривычно засверкали. — Хорошо? — спросил вампир, отстранившись. Даррен сжал губы и напряженно кивнул. — Удачи, Уэйн. — И тебе. Пришла очередь Кары. Даррен почти поднял ее над полом, когда она обхватила руками его шею. — Береги себя, пожалуйста, — шептала она. Предательские слезы вот-вот были готовы сорваться с ресниц. — Ты тоже обещай, дорогая, — засмеялся он. — Ну же, все будет хорошо, вот увидишь. Не успеешь оглянуться, как мы снова будем сидеть все на кухне и пить дурацкий чай Моргана. — Конечно, — она отстранилась. Даррен сделал несколько шагов и окликнул Адриана: — Эй, Пирс! Что бы я не говорил, ты отличный командир. Нью-Йоркскому отряду повезло, что ты стал во главе команды. — Постарайся уцелеть, Уэйн, — бросил Адриан. Даррен последний раз лучезарно улыбнулся и скрылся в толпе. Кара увидела его пшеничные волосы, когда он скрывался в портале. Еще несколько таких ходок и прощаний. Кара попрощалась с Тави и Адрианом, которые шли следующими. Потом Стейс и Ник, Лиди. Без лишних слов, просто тихие объятия. Наверное, объятия были чем-то вроде «береги себя» этим днем, невысказанные слова, которые боишься проронить из-за страха поддаться эмоциям и заплакать. Они остались вдвоем, когда пришло время вступать в портал вместе с вампирами. Кэтрин уже ждала их. Даже странно было заметить, что именно она не прятала красных глаз. Многих из них она знала веками. Ее силы были на исходе от такого объема используемой магии. Она наложила заклинание на Кая, затем очищающее на Кару. Вампиры уже скрылись в портале, так что в зале стояли лишь они втроем. — Кара, — начала она, — я горжусь тобой. — И я тобой, — признала Кара. — Спасибо тебе за все, правда. — Не используй магию, пока Кай не скажет тебе, что чувствует Мэлтона. Не трать ее просто так, — напомнила она. Кай молча прижал ее к себе, она вцепилась руками в его шею. Они что-то тихо шептали друг другу, Кара не слышала. Он гладил ее по спине, пока она прятала лицо в его черном плаще. Пришло время прощаться. Но они не произносили ничего вслух. Все было во взглядах и касаниях. Кай взял Кару за руку, и они приготовились шагнуть в портал. Последнее, что увидела Кара перед тем, как скрыться в водовороте, была отвернувшаяся, сгорбившаяся и упавшая на колени Кэтрин. А затем яркий свет.