Восставшие Демоны. Кровавые души

Колокольчик на двери известил о новом посетителе — Айлин зашла в бар и уселась за барной стойкой. Она даже не взяла меню, когда сделала заказ: — Привет, Кара! Сегодня ты? —Кара кивнула ей с улыбкой, откидывая волосы назад: они липли к шее. Май выдался жарким, а помещение плохо проветривалось. Ксандер все обещал поставить кондиционер. — Мне фэйское вино и куриные стрипсы. — Отвратительное сочетание, — Кара хмыкнула, но приняла заказ, отдавая его на кухню такому же фейри, как и Ксандер; кажется, они были дальними родственниками, но парень был молчаливым и даже имя свое не сразу сказал. — Куриные стрипсы, Торес! — Скоро полнолуние, я имею право, — Айлин пожала плечами. — Как ты? — Да как обычно, — Кара вытерла лоб тыльной стороной ладони. Черная футболка липла к телу, в такую жару стоило бы надевать что-то светлее, но от старых привычек не избавиться. Сегодня людей было мало, но ведь и день не располагает к выпивке – слишком быстро унесет даже самого стойкого. Кара работала здесь уже полгода. Первые два месяца после войны были… мрачными. Она почти ни с кем не виделась, позволяя иногда вытаскивать себя из пледа на кофе с Лиди или Тави; Кэтрин заходила редко, приезжал Даррен, Стейс тоже старалась пересекаться с ней, таща за собой Ника. Отношения с Ником оставались нейтральными. Они существовали в одном городе, но даже произошедшее не смогло затянуть пропасть, возникшую меж ними. И даже поступок Кая не заставил его изменить мнение — да он и не понимал вовсе, как можно убиваться по бывшему падшему. Такое мнение часто ссорило его со Стейс, которая, пусть и поддерживала Кару, любила Ника слишком сильно. В новую квартиру Кары дозволялось входить только Даррену, который иногда оставался на диване, и Кэтрин. Больше никого она здесь видеть не могла. Слишком тяжело впускать кого-то в мир, который остался пеплом. За те два месяца, она посмотрела семь сезонов «Баффи», чувствуя, что Кай рядом. В голове слышались его ехидные шуточки и замечания. Это стало первым звоночком. Ну, если не считать того, что она постоянно лежала, прерывая это действие тем, чтобы поесть, попить и иногда принять душ. Даррен записал ее к онлайн-психологу, но говорить обо всем этом было тяжело. Как объяснить специалисту, что твои родители поиздевались над твоим рождением, ты никогда не знала свою семью, потом тебя растили как свинью на убой, ты влюбилась в кровного врага, готова была отдать свою жизнь за него, прошла войну, лишилась всего и в итоге это он пожертвовал жизнью ради нее? Здесь был только один путь — в лечебницу. Так что с психологом они недолго работали. Кусочки разбитой вазы собирались понемногу, крошка к крошке, раня пальцы воспоминаниями. Иногда она застывала среди комнаты, падала на колени и начинала истошно рыдать. Иногда днями не поднималась с постели, не отвечала на звонки и пыталась сделать вид, что ее не существует. Она стала скуривать по пачке в день и покупала те сигареты, которые нашла в кармане одного из плащей. Она покупала эту чертову смесь чая с кардамоном, но он никогда не получался по вкусу таким же. Может, дело было вовсе не в чае, а в том, кто его готовил. Потом стала спускаться вниз, в бар, когда одиночество пожирало ее изнутри, а видеть кого-то из прошлой жизни и напоминать себе, что она больше не часть их мира, было тяжело. С нежитью проще — они не задавали лишних вопросов, просто принимали ее. Ксандер не пытался лезть в душу. В конце концов он предложил ей работу. Кара не нуждалась в этом — денег на ее счету хватило бы на три безбедные жизни со всеми удовольствиями, но заниматься чем-то нужно было, да и прожигать деньги Кая (хотя она сомневалась, что они были заработаны законным трудом) не хотелось. А на другую работу ее бы не взяли: ни документов об окончании средней школы, ни колледжа. В этом была суть изгнания: без своего долга ты никто, так что довольствуйся тем, что дают. Нападать на нее никто не решался; вряд ли она всем пришлась по вкусу в качестве «своей», но слухи о ее способностях и том, что она сделала, все еще ходила. А сколько о себе она услышала, пока натирала бокалы в баре, где нежить не знала ее в лицо! «Слышала, Морган силой удерживал ее подле себя», «Да нет же, это она околдовала его! С ними же ее Верховная работала!». Кто-то даже сказал, что она забеременела от «инспектора», а Кай не смог с этим жить. Кара лишь снова и снова закатывала глаза, удерживая себя от порыва свернуть сплетникам шею. В конце концов, иногда она тренировалась, чтобы не терять форму. Может она и не была частью Мира Ночи, но он никуда не делся, а она насолила слишком многим демонам, чтобы расслабляться. Да и кто знал, когда бывшие приспешники Мэлтона попытаются явиться по ее душу? — Ты виделась с Лиди? — с надеждой спросила Айлин. Закон Синклита не изменился. Их отношения все еще были невозможны, так что девушки держали дистанцию, иногда пересекаясь в этом баре, но не переходя грань дозволенного. — Около недели назад мы пили кофе в кафе через улицу, — Кара хотела ободряюще улыбнуться, но это было бы лицемерием. Это как если бы она спросила у Кэтрин, как там Кай, если бы он был жив. — Она в порядке, правда. Кажется, работает над вакциной от демонической хвори или чего-то в этом роде. Ну знаешь, когда кожа покрывается волдырями и… — Не продолжай! Меня сейчас стошнит! — А я думал, оборотни более восприимчивы к телоизменениям, — усмехнулся вошедший Даррен. Его дорожная сумка висела через плечо, пшеничные волосы были взлохмачены и забавно завивались от влаги, синие глаза с теплотой смотрели прямо на нее. — Даррен! — воскликнула Кара, оббежала барную стойку и бросилась ему на шею. — Я ждала тебя ближе к вечеру, ты чего так рано? — Освободился раньше, чем планировал, — он сильнее сжал ее руками. Они стали так близки за прошедшее время. Надо же, со дня их знакомства прошел почти год. Они вместе праздновали Рождество и его день рождения, когда он прилетал на пару дней. Даррен часто навещал ее — как минимум несколько дней в месяц они проводили в одной квартире, запасаясь едой из ресторана внизу и обсуждая все на свете. Ему одному Кара могла высказать все, что творилось у нее на душе. Отношение Синклита к нему стало гораздо более жестким, чем она наблюдала в день суда, но смещать его с поста Инспектора никто не решался — деятельность Даррена среди нежити доказать было невозможно, а значит, и мотива нет. Кэтрин иногда присоединялась к ним, пока два месяца назад не покинула город. Кажется, она решила некоторое время побыть на родине и вернулась в какой-то город в стране Восточной Европы. — Привет, Уэйн, — отсалютовала Айлин. Даррен поздоровался с ней и сел рядом, попивая кофе, пока Айлин смачно растягивала свое вино, заедая его курицей. — ...К тому же, я по делу, — продолжил он. Кара напряглась. — Это всегда плохо заканчивается, — захныкала она. Даррен усмехнулся ей одной из своих мальчишечьих улыбок. — Помнишь день своего суда? — А такое забывается? — В тот день ты потребовала публичных извинений за то, что Синклит опорочил твое имя, — издалека приступил Даррен. — И? — все еще недоумевала Кара. Сегодня это казалось таким далеким, будто в другой жизни. Хотя, так оно и было. Кара и забыла про это требование, не до того ей тогда было, а после изгнания и подавно. — Представители сторонников и незарегистрированной нежити выступили с требованием поставить тебя на пост Инспектора по делам нежити и Хранителей. — Не существует такой должности, — фыркнула Кара. — Именно так, но прошлая… прошлая война показала, что Хранители больше не могут сторониться нежити и ставить себя выше. Иначе они грозились поднять восстание — им нужен кто-то, кто будет представлять их интересы, и кто-то, кто будет хорошо знать все изъяны Синклита. И нежить выбрала тебя. Кара вцепилась пальцами в столешницу. — Это бред, Даррен. Ты знаешь это. — А вот и нет, я лично написал первое обращение в Синклит и собирал подписи, — небрежно бросил вошедший в бар Ксандер. Кара от раздражения хлопнула руками и повернулась к ним спиной: — Неужели вы не понимаете, что это ничего не даст? Вы лишь больше проблем создаете и себе, и мне! — кричала Кара. Немногие посетители бара наблюдали за этим представлением. — И ты знала? — Кара обернулась к Айлин. Та лишь пожала плечами и продолжила ковыряться курицей в соусе. — Я не против, — буркнула она себе под нос. — Кара, они готовы, — твердо заявил Даррен. — Одна из причин моего сегодняшнего визита — это убедить тебя вернуться. — Вернуться? — истерически и злобно ухмыльнулась Кара. — Они изгнали меня, Даррен, изгнали, понимаешь? А теперь вы вдруг решили, что ко мне хотя бы когда-то будут относиться там нормально? Мне больше не место там, и вы знаете это! Она сделала шаг назад, уперевшись бедрами в тумбу и продолжая сверлить Даррена взглядом, будто это он причина случившейся ситуации. — Я не вернусь, — процедила она сквозь зубы. — Хотя бы подумай над этим, — предложила Айлин. — Я не вернусь. У меня здесь друзья и работа, и … — Дело в работе? Тогда ты уволена, — Ксандер пожал плечами и обошел стойку, чтобы хлестнуть себе бурбона. — На прошлой неделе ты разбила бутылку очень дорогого виски, знаешь ли. — Это было дешевое пойло, которое ты покупаешь, чтобы разбавлять алкоголь здесь, и я возместила ущерб! Айлин хмуро поглядела на свой бокал, поморщилась и отставила его в сторону. — И ты пререкаешься с начальством, — он ткнул пальцем в ее сторону. И Кара вспыхнула. — Да пошли вы! Она бросила этот дурацкий черный передник с логотипом бара — сверкающая пыль в стакане для виски, — на столешницу и вышла через черный ход бара, поднимаясь в квартиру, в которой жила. Она знала — Даррен идет за ней следом. Гораздо менее травмоопасным было бы дать ей остыть, но вряд ли Даррен когда-то боялся того, что с ее стороны прилетит кулак. Злобно сбросив кеды, Кара схватила пульт и включила кондиционер. Был ли он здесь изначально или Кай поставил его для нее? Кэтрин говорила, что он многое сделал для того, чтобы ей тут потом жилось комфортно; Кай знал, что Кара была совершенно не приспособлена к обычной человеческой жизни и почти ничего не умела. Глупые блины и то пригорали! Даррен тихо аккуратно прикрыл дверь, которую она не закрыла, положил сумку у дивана и встал сзади нее, наблюдая, как она нарочито громко ставит чайник на конфорку. Слава всем святым, что плита была газовой, а не электрической — электрическая была у Кэтрин, и Кара понятия не имела, как пользоваться той штукой. Теперь она кипятила воду и всем своим видом пыталась показать, как ей противна эта затея и что она не станет участвовать в этом. — Ты можешь сколько угодно отрицать это, но ты нужна им. Нежить не имеет человека, который действительно был бы заинтересован в их интересах. Они знают, что если… — он замялся, — если Морган выбрал тебя, значит тебе можно доверять. Они выбирали его и выбирают тебя. Она тоже выбирала его. И если бы тогда она поступила иначе, если бы исчезла из его жизни, заставила уносить ноги из города, сейчас он был бы жив. Вот в чем дело. — Я не вернусь, — упрямо твердила она, все еще стоя спиной к нему. — Да? И чего ты хочешь? Всю жизнь протирать барную стойку и выслушивать пьяные бредни допоздна? Об этом ты мечтала? — наконец взорвался Даррен. Он рывком повернул ее к себе, вынуждая смотреть в глаза. — Ты потрясающий воин, Кара. Одна из лучших, что я встречал и потратить свою жизнь на это… ты не посмеешь. Я запрещаю. — Правда? А с чего ты вдруг решил, что имеешь право мне что-то запрещать? Кара вырвалась из его тисков, выключила свистящий чайник и сделала шаг в сторону. — Потому что я обещал ему! — выпалил Уэйн. Секунда молчания. — Что? Даррен тяжело выдохнул, провел рукой по волосам, взъерошивая подсушившиеся пряди и посмотрел на нее устало, будто призраки прошлого мучили его по ночам так же сильно, как ее саму. Будто он тоже задыхался каждый раз, когда видел в толпе черный плащ или белые волосы, или когда кто-то вдруг говорит «черт возьми». — В тот день, перед битвой, когда мы с ним прощались, он сказал, что его рядом больше не будет. Кай попросил позаботиться о тебе. Я бы и так это сделал, но тогда я понял, насколько все серьезно. Он как обычно просчитал все наперед, пока мы с тобой думали, как бы пережить войну. — Нет… — на глазах выступили слёзы, но Кара и не думала их утирать или сдерживать. Не перед тем человеком ей бы стоило притворяться сильной. Даррен сделал к ней шаг и прижал к себе, Кара уткнулась лицом в его футболку, наверняка измазывая ее тушью, но кому какое дело? — Он бы хотел этого. Кара с тоской и щемящей болью в груди посмотрела на гирлянду из фотографий на стене. Те фотографии, которые они сделали в ее день рождения. Кай был на них таким потрясающе разным: вот он с любовью смотрит на нее, пока она улыбается в объектив, а вот ей удалось подснять его, когда он был весь в зубной пасте. И там, где он поцеловал ее прямо перед тем, как сработал фотоаппарат, и картинка получилась немного смазанной, но оттого такой живой. Она сделала кучу копий, разложила их по альбомам, чтобы такие драгоценности никуда не делись и остались навсегда с ней и в памяти, чтобы, перебирая их спустя много-много лет, помнить. Ведь так важно было просто помнить. Он просил ее. Перед тем, как разрушил их связь, Кай попросил ее быть сильной и попытаться что-то здесь изменить.