А3-21

Часть 1

Искусственный человек

Мали

— Это ты!.. Господи Боже, ты просто вылитый он, — черные глаза Мэдисон Ли потрясенно замерли на собеседнике. Ещё секунду назад учёная была погружена в свои эксперименты и сердито реагировала на любые попытки отвлечь её. Теперь же доктор Ли выглядела так, словно половина постъядерной Пустоши внезапно оказалась покрыта зелёной травой. — Ты дочь Джеймса, да? — понизив голос, пробормотала женщина и дрогнувшей рукой быстро поправила выбившийся из безукоризненной причёски локон. — Что ты здесь делаешь? Мали ощутила, как при упоминании отца в горле моментально встал ком. — Я… Я ушла из убежища вслед за папой, — взяв себя в руки, растерянно выговорила девушка. — Но кто вы? Откуда вы меня знаете? Убежище. Как много было в этом простом слове. Безопасность. Семья. Дом. Чистота. Защита от палящего солнца Пустошей, радиоактивной воды, небезопасной еды, в конце концов. От мутантов, мародеров, маньяков, коих было полно на поверхности после Великой Войны. Это было место, где рождались генетически чистые люди, не подвергшиеся облучению. Где все еще царила уютная довоенная атмосфера. Там отмечали дни рождения, сдавали выпускные экзамены и по особым случаям надевали красивые платья и костюмы вместо обезличенных рабочих комбинезонов с номером 101 на спинах. Убежище с его обитателями было запечатано в день падения бомб. Около двухсот лет несколько поколений жителей оставались в полном неведении относительно внешнего мира. Смотрители время от времени включали якобы пойманные снаружи радиопередачи, в которых говорилось, что уровень радиации на поверхности все еще невероятно высок, мир заселен агрессивными мутантами, а вокруг простиралась беспросветная мгла. Правда, кто вел эти передачи — почему-то никому не говорили. Когда Мали покинула бункер вслед за отцом, снаружи действительно была ночь, а холодный ветер с песком обдувал лицо. Не описать весь ужас, накрывший её — человека, проведшего всю жизнь под землёй и оказавшегося в одночасье на открытом пространстве без света. Девушка сжалась в клубок у ветхой двери, прикрывавшей вход в пещеру, где было Убежище. Как оказалось, месторасположение бункера вовсе не было секретом, но жители стерильного подземелья не желали впускать кого-то к себе. Это стало понятно по двум иссохшим скелетам у огромной свинцовой двери. Вид белевших в свете фонаря костей мгновенно привёл Мали в состояние, близкое к истерическому. В голове сразу промелькнуло: «А если это те, кого Смотритель выгнал, как и меня?» Выходить наружу, где царила тьма и неизвестность, девушка отказывалась. Однако спустя несколько часов сквозь прорехи в деревянной двери забрезжил яркий свет. Лучи мало-помалу пробирались все дальше, вглубь подземелья, осветив и осевшую у грязной стены зарёванную девушку. Мали замерла, не веря своим глазам. А затем поднялась и на дрожащих ногах зашагала к выходу. Первым, что открылось взору, были бескрайние выжженные земли. Где-то покрытые валунами и торчащими, словно иглы ежа, стволами погибших деревьев. Выход располагался на небольшом возвышении, с которого можно было рассмотреть разрушенные здания и остатки автострады. Постъядерная пустошь поражала своим мрачным величием и ужасала разрухой одновременно. И где-то среди этих огромных земель Мали теперь предстояло отыскать своего отца, который за каким-то чёртом покинул убежище, несмотря на строжайший запрет Смотрителя, и тем самым подставил собственную дочь под изгнание. — Джеймс тебе никогда не говорил, кто я такая? Как это на него похоже, — доктор Ли грустно улыбнулась. — Я работала с твоим отцом над одним проектом много лет назад, — ладонь женщины осторожно коснулась локтя Мали. — И с твоей матерью тоже. Мама. Кэтрин. Она умерла в родах девятнадцать лет назад, успев лишь узнать имя своей новорождённой дочки. «Твоя мама, она… Она была прекрасна. Но даже не той красотой, которая бросается в глаза. Есть многое, о чём никогда не расскажут старые фотографии» — голос папы даже сейчас мягко зазвучал в голове Мали, заставляя вновь сдерживать подступающие слезы. Кэтрин была, как минимум, мулаткой, а судя по неуверенным рассказам отца — принадлежала к одному из народов Ближнего Востока. Джеймс имел абсолютно типичную для белых американцев внешность, а потому никак не мог передать своей дочери нежно-оливковую кожу и волнистые тёмные волосы. Вот и все, что осталось от Кэтрин. — Вы не могли работать вместе с моим отцом, — голос вновь дрогнул, а внутри все натянулось. — Мы же… Последнее поколение, рождённое в убежище. Мэдисон кивнула ей в сторону небольшой подсобки. Мали послушно зашагала за учёной, попутно оглядывая просторы лаборатории Ривет-Сити. — «Мы родились в убежище, здесь же и умрём?», — грустно процитировала Мэдисон устав смотрителя, и Мали ощутила, как по спине пробежал озноб. Изолированность бункера все больше казалась осыпающейся трухой. — Вероятно, другие жители действительно могут быть из того «чистого» поколения. Ты же родилась здесь, на Пустошах. Если хочешь знать точнее — в мемориале Джефферсона, где мы работали. Накануне твоего рождения нам все чаще начали поступать сообщения о приближающейся стае мутантов, и после гибели Кэтрин твой отец решил свернуть исследования. Не знаю, как, но он сумел связаться со смотрителем 101-го и уговорил впустить вас двоих. Скорее, дело было в хороших познаниях Джеймса в медицине. Врачи всегда нужны. Мали молчала, мысленно перебирая воспоминания о своей прошлой жизни. Отец действительно был единственным врачом убежища. Несмотря на доброту, тактичность и порядочность Джеймса, а также хорошую должность, другие семьи убежища отчего-то относились к нему предвзято и холодно. В том числе и смотритель. Отношение к Джеймсу перекинулось и на его дочь, сделав её в своё время практически изгоем среди сверстников, хотя для этого не было никаких предпосылок. Мали росла обычным подростком. Прилежно училась, в свободное время читала классику и комиксы, училась играть в бейсбол. Став старше, начала понемногу помогать отцу в медблоке. А сдав выпускной экзамен, попала на работу в больничный отсек, как и хотела. Хотя, ходили слухи, что тестирование по-настоящему распределяло лишь тех, за кого не могли предварительно попросить родители. Дочь смотрителя, Амата, например, получила работу в администрации убежища. А местный хулиган и отрепье Буч ни с того ни с сего был определён в парикмахеры. — Джеймс сказал, что оставил тебя в убежище, — глаза Мэдисон медленно проходили по свежей ссадине на лице Мали, по шраму на её виске, потертому ремню автомата на плече. — Позволь узнать, ради чего ты оставила самое безопасное место на Пустоши? Мали, смутившись, оглядела безукоризненно белый халат учёной, казавшийся чем-то чужеродным в этом грязном постапокалиптическом мире. Мысленно поморщилась от этого излишнего любопытства. Спрашивает, будто была какой-то родственницей. — Когда отец ушёл, смотритель пришёл в ярость, — нехотя ответила девушка, оглядывая помещение подсобки. — Мне пришлось покинуть убежище. Обстановка была крайне простой, как и всё на корабле. Металлический стол, несколько стульев, обшарпанный дребезжащий холодильник. На столе допотопный электрический чайник, коробка довоенного пакетированного чая и несколько чашек. Ли щёлкнула переключателем чайника и разлила кипяток по кружкам. — Они решили, что ты как-то причастна к побегу и изгнали тебя? — понимающе кивнула женщина, подразумевая под этим многозначительным «они» всех жителей бункера. Мали отрицательно качнула головой и опустила глаза. — Они решили, что меня следует убить, чтобы никто не узнал, что из убежища можно выйти. А перед этим убили Джонаса, ассистента папы. Мэдисон недоверчиво сощурилась. — Как же тебе удалось выскочить из закрытой мышеловки? — Мне помогли друзья… — голос дрогнул при мысли об Амате, фактически предавшей собственного отца ради того, чтобы Мали выжила. О Делории, который довел её до самого выхода и едва не оказался застрелен. — А еще удача. Когда отец ушёл из убежища, после разгерметизации внутрь проникли радтараканы. Службе безопасности пришлось отвлечься на то, чтобы уничтожить этих тварей, и у меня появился шанс проскочить, но… Из-за меня погиб один охранник. — Жаль, что с главным условием выживания на Пустошах тебе пришлось познакомиться, ещё даже не вступив на эту грешную землю, — усмехнулась Ли, пододвигая к девушке чашку. Та сгорбилась над столом и обхватила горячие стенки обеими ладонями. — Либо ты, либо тебя. Но откуда у рядового обитателя убежища взялось оружие? Мали поёжилась. — Амата, дочь смотрителя… Мы с детства были лучшими подругами. Она услышала, что отец объявил за мою голову награду и разбудила меня раньше, чем пришла охрана. — Мали наклонила голову, пряча глаза на дне чашки. — И где-то стащила пистолет. Она осторожно поднесла щербатую чашку к губам и немного отпила. Чаепитие на останках военного корабля казалось каким-то священнодействием, отчего её мгновенно флешбэкало куда-то в прошлую жизнь. На ум шли обрывки сказанных когда-то фраз, значения которым Мали раньше и не придавала. «Праздник удался? Десять лет, боже мой. А ведь твой папа, кажется, только вчера пришёл…», — морщинистое тёмное лицо бабули Палмер, самой пожилой обитательницы убежища, лучится добротой. Внезапно она осекается, но тем же беспечным тоном продолжает, — «Ох, не слушай мои бредни! Ты же ждёшь подарка, верно?». На ум вдруг пришло школьное задание мистера Бротча нарисовать собственное генеалогическое древо. Мали не смогла его выполнить, так как в картотеке убежища не было даных о её предках, выживших под землёй. Официальной причиной назвали давний пожар, уничтоживший часть документов. Однако наутро мистер Бротч даже не проверил домашние задания, а заданную тему более никогда на уроках не обсуждали. Поговаривали, что перед началом занятий в класс заходил смотритель, однако, тогда Мали не связала его визит с изменениями учебной программы. Отчего же смотритель так одержимо пытался изолировать жителей бункера от внешнего мира? Поколение Мали было последним и насчитывало всего одиннадцать представителей молодёжи. Став постарше, девушка начала понимать, что следующее поколение их детей, очевидно, действительно станет последним, так как им, в свою очередь, для продолжения рода придётся пойти на близкородственные браки. Свои опасения Мали пару раз высказывала отцу, но тот отмалчивался и лишь просил не делиться своими соображениями за пределами больничного блока. — Ты, как минимум, знакома с оружием, раз сумела пробежать сквозь стаю насланных на тебя псов смотрителя, — заметила Мэдисон. — Сомневаюсь, чтобы каждого жителя убежища обучали стрельбе. — Да… Папа и Джонас подарили на десятилетие мне пневматическое ружье, — Мали горько усмехнулась очередным воспоминаниям. — Время от времени с разрешения одного из офицеров он проводил меня на нижний уровень убежища, где был тир охраны. Теперь я думаю, что отец заранее меня готовил к возможному выходу на поверхность. Хотя на поверхности такое ружье только смех у всех вызывало. — Никто не знает, что в голове у Джеймса, — откликнулась Мэдисон и тоже сделала глоток. — Скажу так: мы были близки к реализации проекта, однако, твоё рождение перечеркнуло всё. Джеймс решил, что ты важнее дела, которому он, Кэтрин, да что там — все мы, посвятили столько времени и усилий. А затем только представь — спустя почти двадцать лет он вновь объявился у меня на пороге с предложением вернуться к работе, как ни в чем не бывало! Доктор Ли отлично владела собой, однако, не смогла сдержать негодования в конце своей тирады. Мали отодвинула в сторону чай и внимательнее глянула на учёную. — Вы столько об этом говорите, а я даже не знаю, о каком именно проекте идёт речь, — осторожно произнесла девушка. Мэдисон рассеянно потёрла переносицу и глубоко вздохнула. — То бишь ты даже не знаешь, ради чего Джеймс оставил тебя на растерзание смотрителю… Мы называли его проект «Чистота». Цель была проста: чистая, незаражённая вода для всех, — женщина сделала небольшую паузу, будто сама сомневалась в том, что подобное было возможно. — План состоял в том, чтобы построить сооружение, которое разом очистило бы от радиации и грязи всю воду в местной реке. Лабораторные испытания прошли с блеском, — в голосе Ли вновь проскользнула горечь. — Однако при каждой попытке повторить процесс в крупном масштабе мы терпели неудачи. Не знаю, чего не хватало… У нас вообще было больше проблем, чем мы могли бы решить, но твоё рождение переполнило чашу. Учёная замолчала, вновь поднося чашку к губам. Взгляд стал туманным и устремился куда-то сквозь покрытые ржавчиной железные стены. — Джеймс был ключевой фигурой наших исследований. После его ухода Братство Стали решило, что не стоит тратить на нас силы. Оставшись без постоянной защиты от рейдеров и супермутантов, мы вынуждены были покинуть очиститель в мемориале. — А теперь? — попыталась проМали, обведя глазами узкое помещение. Доктор Ли смерила её холодным взглядом. — А теперь мы обитаем здесь, в Ривет-Сити, поселении на останках военного корабля. Это самый безопасный город на Пустошах, а теперь, когда у нас есть собственная лаборатория, мы с оставшейся командой проводим исследования, которые дадут нам возможность получить экологически чистую еду и питье. К слову, мы неплохо справляемся. Размах научной деятельности тут, конечно, небольшой, однако, все лучше, чем ничего. Мали промолчала, не зная, что ответить учёной на её браваду. Разумеется, она была достойна восхищения за то, что сумела удержать свои научные изыскания на плаву и обратить их в пользу местных. Однако… — Извините. Я ищу моего отца. Вы знаете, где он? — тихо произнесла девушка. Тонкие брови Мэдисон удивлённо поползли вверх. — Признаться, я думала, это он тебя послал, раз ты не в Убежище. Однако… После моего отказа и попыток объяснить, что прошло уже слишком много времени для возрождения «Чистоты», он заявил, что справится сам и ушёл в старую лабораторию в мемориале Джефферсона. Голос Мэдисон из твёрдого мало-помалу превращался в робкий и затихал под взглядом Мали. Теперь уже и доктору Ли самой казалось, что она сделала недостаточно, чтобы остановить Джеймса от попыток проникновения к очистителю. Мемориал, по последним слухам, был оккупирован супермутантами, и обеим женщинам с трудом верилось, что теперь уже пожилому учёному удалось беспрепятственно пройти в лабораторию. — Мне очень жаль, — тихо закончила Мэдисон, избегая тяжёлого взгляда Мали. — Я не знаю, что ещё сказать. Учёная встала, давая понять, что их аудиенция подошла к концу. — Удачи в поисках отца, — произнесла она, вновь нервно поправляя свою причёску. Мали тоже поднялась вслед за Ли и зашагала к выходу из подсобки. Мэдисон, слегка помявшись, вновь окликнула дочь бывшего коллеги, зажав в кулаке воротник своего халата. Учёная чувствовала отчего-то неловкость перед этой тихой вежливой девочкой, так сильно похожей на своего отца. — Амаль, — произнесла она, немного замешкавшись. Девушка обернулась и вопросительно уставилась на неё. — Все же, как тебе удалось выжить, да ещё и добраться сюда через Пустоши? Это же не один день пути, ещё и через Вашингтон. Неподготовленной девочке из Убежища, без запасов чистой воды, без знаний о верхнем мире, с одним пистолетом в руках… Учёная замолчала, переводя дух и растерянно глядя на девушку. Мали печально усмехнулась. — Последний раз меня называли полным именем на выпускном экзамене, — проговорила она, а затем поправила автомат за плечом. — Со мной произошло то, что должно было случиться с наивным непуганым выходцем на поверхность, доктор Ли. Я едва не стала добычей рейдеров. Спасли несколько парней, по счастливому совпадению проходившие через остатки поселения, куда меня тащили, — девушка сделала паузу, а затем, словно собравшись с духом, продолжила. — Как позже оказалось, это были работорговцы.