А3-21

Мали вышла из помещения лаборатории и окинула взглядом длинный узкий коридор бывшего авианосца. Все проходы казались абсолютно одинаковыми, и девушке было трудно определить, куда именно она вышла — на верхнюю палубу к каютам обеспеченных поселенцев или на среднюю, к люду попроще. Решив идти наугад, Мали двинулась вдоль обшарпанных стен и облезлых дверей с гермозатворами. Доктор Ли не обманула — севшее на мель судно действительно было одним из самых безопасных поселений. Охранники встречались чуть ли не каждые двадцать-тридцать метров. И это были не сонные ублюдки в касках из убежища, которые трепались на постах или цитировали сальные шуточки в адрес молодых девушек. Другим фактором неоспоримой безопасности города была вода, окружавшая судно. Попасть в город можно было лишь предварительно оповестив о себе через интерком на берегу. Если охрана с палубы не видела явной опасности, желающим попасть в Ривет-Сити оглушительно скрипящим краном подавали трап. Однако на безопасности все преимущества плавучего города заканчивались. Судно ржавело от времени, что точно не сказывалось положительно на здоровье местных. Да и постоянное пребывание рядом с радиоактивной водой тоже пользы не несло. Тем не менее, между болезнями и необходимостью постоянно защищаться от захватчиков или мутантов, люди выбирали первое, и Мали прекрасно их понимала. В нынешнем мире она была готова сгореть от онкологии, но при условии спокойной смерти на собственной койке. А если ещё кто-нибудь стакан ядер-колы поднесёт, то и вовсе не на что жаловаться. Наконец, один из бесконечных поворотов вывел к местному рынку. Торговая площадь расположилась в ангаре. Когда-то тут стояла боевая авиация, а теперь — ветхие палатки с намалёванными от руки неграмотными названиями «магазинов», чуть поодаль было расположено местное кафе. Мали спустилась к наспех сколоченным столам, тихо поздоровалась с молоденькой девчонкой, вытирающей барную стойку, и мельком глянула меню. Все здешние речные деликатесы она решительно отмела и отстановилась на консервированной свинине с бобами. Улыбчивый говорливый повар предложил присесть, пока его дочь Анжела принесёт выбранное блюдо. Мали вздохнула и, окинув взглядом слабо освещённые столы, опустилась на ближайшую лавку. Ремень автомата давил на уставшую шею и плечо, но девушка боялась отложить оружие в сторону, даже находясь в относительно цивилизованном месте. Вскрыв походным ножом банку, девушка вяло перемешала острым концом склизскую бурую массу. Какая ирония, всего за пару месяцев на поверхности она уже успела забыть вкус нормальной еды. Не трещит счётчик Гейгера, и на том спасибо. Мали сунула в рот первую ложку безвкусной консистенции и обвела взглядом соседние столики. Очевидно, на корабле время обеда ещё не настало, потому что большинство мест пустовали. Лишь в паре метров от Мали сидела молодая женщина двадцати пяти-тридцати лет в грязной майке-борцовке и с повязкой на голове. Поймав взгляд Мали, женщина странно съёжилась и замерла на месте. Какая-нибудь местная сумасшедшая, решила для себя Мали, быстро продолжая поглощать содержимое своей банки. Женщина же, в упор глядя на нее, медленно поднялась из-за стола, и быстро скрылась среди снующих людей и прилавков. Мали, старательно отгоняя от себя напряженные мысли, покончила с обедом и двинулась в том же направлении. Не помешало бы разжиться новым снаряжением, а заодно купить хотя бы один стимулятор, которые были на вес золота. Еду можно было раздобыть. На худой конец — отнять у более слабого. В крайнем случае, при угрозе голодной смерти — съесть часть тела врага (хотя Мали надеялась, что жизнь на Пустошах все же не подтолкнёт к каннибализму). А вот стерильные инструменты и стимуляторы, затягивающие почти любую рану всего за пару часов, были огромным дефицитом. Попытки обработать себя чем попало у многих плохо заканчивались. Вместо денег на поверхности использовали бутылочные крышки. У Мали с собой было всего четыре, и одну из них она уже потратила на еду. Продавать или выменивать уже тоже было нечего. Куда идти дальше — тоже не было представления. Слабый затхлый ветерок забирался под рукава и штанины, сдерживаемый лишь бронежилетом с чужого плеча. Охрана равнодушно глядела куда-то сквозь постепенно редеющую толпу. Где-то сбоку прозвучал чей-то веселый разговор. Мали, стараясь не смотреть никому в глаза, вышла обратно на проходную, к трапу. Кроме нее и одинокого охранника поодаль, у самого КПП, тут больше никого не было в этот час. Ночь медленно опускалась на Пустоши. Зияющие впереди развалины некогда величественного Вашингтона делали пейзаж особенно зловещим. Мали тяжело вздохнула, привычно отгоняя от себя мысли о никчёмности человеческого существования в этом мире и невесело подумала о том, где с её ничтожным остатком крышек придётся проводить сегодняшнюю ночь. Хлопнула дверь. Боковым зрением девушка уловила движение рядом. Рука сама собой потянула ремень автомата, а внутренности непроизвольно сжались от напряжения. Но это оказалась лишь все та же странная барышня из кафе. Мали нахмурилась, но промолчала, а женщина, увидев, что на неё не собираются нападать, немного расслабилась и затем напряжённо проговорила: — Держись от меня подальше. Что тебе нужно? — в её голосе явственно слышался страх. — Ты что, из этих?.. Мали мельком оглянулась, стараясь не выпускать незнакомку из поля зрения. Как назло, именно сейчас практически у входа в город происходила пересменка охраны, и попросить кого-то помочь было невозможно. Мали откашлялась и отпустила автомат, а затем медленно подняла ладони. — Я не собираюсь нападать. Девушка старалась звучать уверенно, но голос предательски дрогнул. Медленный шаг назад, взгляд замер на женщине. Та почти синхронно с Мали отзеркалила ее движение и застыла у стены. Несколько секунд напряженного молчания. Незнакомка дрогнула первой: — Ты не из них, — почти с облегчением произнесла она полуутвердительным тоном. — Не из кого? — осторожно уточнила Мали, тоже внутренне немного выдохнув. Поодаль, метрах в пятнадцати от них, хлопнула еще одна дверь. На внешней палубе показался мужчина лет тридцати в грязном комбинезоне. Дурацкая чёлка сальными прядями спускалась ему на лоб, придавая какой-то особенно раздражающий вид. Насупленные кустистые брови и вовсе создавали впечатление вечно недовольного жизнью поселенца. Мужик громко отхаркался в реку и достал из кармана сигарету. Незнакомка напротив же тенью метнулась в сторону Мали. Девушка от неожиданности едва не шарахнулась к стене и попыталась схватиться за автомат. — Ты чего?! — Тише! — женщина мертвой хваткой вцепилась в дуло и сошку, не давая Мали направить оружие в ее сторону, а затем округлила глаза и выразительно глянула в сторону молча курившего в стороне мужика. — Не надо резких движений. Не привлекай внимание. Вон там, видишь? Мали нервно обвела взглядом внешнюю палубу, надеясь выцепить хоть одного проклятого охранника, но те, кажется, не спешили возвращаться с пересменки на КПП — трап все равно уже убрали на ночь. Но звать на помощь того курящего тоже почему-то казалось плохой идеей. Не было четкой уверенности, почему — только острый отточившийся за время на поверхности инстинкт самосохранения. — Ну, вижу, — напряженно пробормотала Мали, пытаясь выгадать удачный момент, чтобы рвануть внутрь авианосца. Взгляд женщины стал острым, как у человека, готового в любой момент атаковать. Она плотнее сжала дуло и встала ближе, так, что от нее пахнуло легкой затхлостью давно нестиранной одежды. — Это работорговец, — тихо процедила женщина, и Мали тут же ощутила, как на смену нервному ожиданию рядом с незнакомкой пришел ледяной липкий страх. Горло рефлекторно сжало, ноги словно приклеились к полу. Мужик поодаль продолжал курить, но теперь уже то и дело подозрительно поглядывал в сторону их странной возни. Неужели они её все-таки нашли? Мали попыталась сообразить, что теперь делать, но разум парализовало страхом. Незнакомка тем временем повернулась к Мали. Ее напряженный затравленный взгляд словно кричал «Я говорила тебе!». Еще одна затяжка, и сигарета дотлела в пальцах мужчины почти до конца. Он лениво выбросил вспыхнувший в густеющих сумерках окурок в реку и повернулся в их сторону. В же мгновение Мали ощутила, как женщина больно вцепилась ей в локоть и с неожиданной для её внешней хрупкости силой потащила в сторону ближайшей двери. Они обе, как ошпаренные, вскочили в узкий темный коридор. Едва не сбили с ног кого-то, кто как раз собирался выйти на улицу. В спину недовольная россыпь мата, а они торопились — насколько это вообще было возможным в узких проходах, где двоим порой проблемно разойтись — куда-то дальше, словно им в спину дышал сам черт. Через несколько поворотов Мали вдруг осознала, что не ориентируется вообще, куда они летят, а женщина впереди, слегка запыхавшись, оглянулась на нее и остановилась у пустой лестницы. — Ты ведь беглая, да? — тихо поинтересовалась она, глядя на Мали со смесью сочувствия и напряжения. Мали, тяжело дыша, кивнула, и лишь потом мысленно выругалась на себя. Незачем хоть кому-то на этой ржавой посудине знать, кто она и откуда. Любой незнакомец мог потенциально оказаться «темной лошадкой», работавшей на ее бывших «владельцев», и сдать девушку с потрохами. Но эта женщина такой не выглядела. Мали не могла объяснить самой себе, почему, но почему-то именно сейчас ее внутреннее чутье молчало. — Я тоже, — голос женщины понизился почти до шепота. Она бегло оглянулась на лестницу и, убедившись, что они по-прежнему пока оставались одни, продолжила, — меня зовут Мей Вон. Ты здесь впервые? — Да… — Мали ощутила, как дыхание мало-помалу приходит в норму, и возвращается способность более-менее трезво мыслить. — А ты? — Почти две недели, — Мей стянула с головы повязку, удерживающую несвежие темные волосы, и попыталась ею обмахнуться. Воздух был прохладный, но будто бы спертый. — Пойдем, лучше постараться выйти в людное место. Или найти хотя бы одного охранника. Не стоит ночью долго оставаться одним. Женщина начала подниматься, мало-помалу вновь ускоряясь. Мали поспешила за ней. У нее по-прежнему не было никаких оснований доверять новой знакомой, но одна прозвучало абсолютно верно — в любом случае нужно было выйти на патрульных. — Надолго планируешь сюда? — мимоходом поинтересовалась Мей, сверху вниз оглянувшись на Мали. Девушка не сразу ответила, мысленно пытаясь сложить в голове хоть один более-менее удачный план, но как назло, прямо сейчас на ум ничего дельного не приходило. — Пока не знаю, — честно ответила Мали. Мей Вон понимающе кивнула. — Это самое безопасное место на Пустошах, — произнесла она, сворачивая с лестницы куда-то влево, в очередной какой-то проход, в которых, кажется, научилась неплохо ориентироваться за две недели. — Если тебя преследуют, ты можешь рассказать об этом Харкнессу. — Кто такой Харкнесс? — вяло ответила Мали, стараясь не отставать от Мей Вон. — Здешний шериф. Он в курсе моей истории и обещал мне безопасность, пока я в городе, — в голосе Мей впервые зазвучал оптимизм. — Это он посоветовал всегда держаться в поле зрения охраны. Здесь не допускают торговлю людьми, но мерзавцы вроде сестры иногда умудряются-таки просачиваться. — Вроде кого? — не поняла Мали. Мей Вон вновь на мгновение насторожилась. — Помнишь того парня, который курил на палубе? Не знаю, почему, но все его зовут Сестра. Хрен знает, почему, и я даже не хочу выяснять. Но в нашем общежитии многие говорят, что он из Парадиз-Фоллс. Но пока нигде не прокололся, даже донести на него не получится. Мали ощутила, как во рту пересохло при одном упоминании этого места. — Буду иметь в виду, — пробормотала она и остановилась, вдруг осознав, что до сих пор так и понятия не имеет, где и как будет проводить эту ночь. Если прежде в голове мелькала мысль найти какой-нибудь тихий пустой угол подальше от охраны и задремать, то после слов Мей Вон это желание моментально было отбито. А оставшиеся в кармане четыре крышки оптимизма не добавляли. — Слушай, — неуверенно окликнула Мали, — не знаешь, где здесь можно было бы переждать ночь? Чтобы было… безопасно. Просто я совсем пустая. Вряд ли четырех крышек хватит на койку в местной гостинице. Мей понимающе кивнула. — В здешнем общежитии можно ночевать бесплатно, только вот долго спать не получится — коек на всех не хватает, и мы раскидываем между собой часы, чтобы у всех выходило поровну. И вещи нигде не оставляй там — сразу обчистят. Сложи все в рюкзак и ложись прямо на него. Хотя ты с автоматом. Возможно, и не рискнут. В нашей общаге если у кого-то старый пистолет на скотче найдется, считай, уже серьезный человек. Мали бегло глянула вниз на уже порядком отдавивший ей плечо и шею автомат и крепче сжала цевье. Знал бы кто, что обращаться она с ним толком не умела — знала только, как снимать с предохранителя да где находится спусковой крючок. Благо, пока еще стрелять из него ни в кого не пришлось. То, что Мей называла «нашей общагой», в реальности было длинным узким помещением, вдоль одной из стен которого в два яруса были расположены откидные койки, и каждая из них была занята. Помимо спящих, внутри общежития находилось много народу — слишком много для такого пенала, которые сидели кто где. В ногах у спавших на нижних ярусах, на неровных стульях, прямо на полу. Кто-то дремал в углу, обхватив свои пожитки, кто-то ел, кто-то играл в кости. Над потолком была натянута веревка, на которой сушились чьи-то вещи, отчего воздух был тяжелым и спертым. Мали осторожно переступила порог и постаралась задержать дыхание, чтобы хоть немного привыкнуть к этому миксу запахов из тряпья и застарелого пота. — Сколько в очереди осталось? — поинтересовалась Мэй, обращаясь сразу ко всем присутствующим. Ответ прозвучал не сразу, а кто-то даже не поднял головы на её голос. Двое сидящих на корточках у стены глянули в сторону Мали и задержались взглядом на автомате за плечами девушки, но никак не прокомментировали. — Двое щас свалят, считай часов пять еще, — проворчал угрюмый старик в углу. — Понятно, — пробормотала Мэй и повернулась к Мали. — Походу, сегодня все-таки не судьба прилечь тебе. Да и мне тоже. Виски налились странной тяжестью, должно быть, уже просто от усталости. Невыносимо хотелось выйти хотя бы в коридор и вдохнуть полной грудью — пусть даже ржавую пыль, но зато вместе с прохладой. — А мы можем переждать где-нибудь еще? — тихо спросила Мали. Мэй пожевала губу и кивнула. — Есть одно место, но тебе придется еще немного потратится. Мали только вздохнула и отшагнула назад, в коридор. — Пошли. В баре «У руля» на нижней палубе было еще хуже, чем общежитие. Темно, грязно, сыро, дурно пахло, но хотя бы сохранялась какая-то прохлада. Мали провела практически всю жизнь под землёй, но условия Убежища были весьма далеки от того, что представлял собой нижний уровень авианосца. Скорее, он походил на ржавую консервную банку, богом забытую в каком-то тёмном углу. В заведении было несколько мужчин, некоторые из которых тихо переговаривались между собой. Усталая барменша средних лет мрачно поинтересовалась, что им налить. Мали уставилась в написанную с нелепыми ошибками от руки карту, пытаясь скрыть собственную растерянность. Честно говоря, пить она толком не умела, однако без оплаченного заказа их не оставят здесь и на десять минут. Побоявшись пробовать местное пиво, девушка наугад ткнула в меню и обернулась на Мей Вон. Та остановила свой выбор на каком-то дешевом самогоне и первая протянула барменше три крышки. Мали покосилась на нее и с тяжелым сердцем отдала столько же. Получив две бутылки и по мутному стакану с трещинами, девушки забрались за дальний стол, от которого хорошо просматривался вход в бар. — Как ты попала в рабство? — первой поинтересовалась Мей Вон, когда, сделав по глотку, девушки молча уставились друг на друга. Пойло оказалось буквально обжигающим. Мали едва не задохнулась и закашлялась. Срочно захотелось чем-нибудь закусить, но в рюкзаке осталась единственная галета, и та разломившаяся в упаковке. — По глупости, — буркнула в ответ Мали и еще раз оглядела тихую Мей. Эта пуганая и одновременно шустрая обитательница все еще не вызывала полного доверия. Но после еще пары маленьких глотков напитка Мали прикинула, что вряд ли найдёт более подходящего собеседника о собственном прошлом. А он ей отчаянно был нужен, дабы окончательно не сойти с ума. Прямо под это неизвестное остро пахнущее пойло, от которого внутри все жгло. — Я выходец из Убежища, — ещё чуть помолчав, решилась-таки на первое откровение Мали. — Сто Первая, про которую порой говорил Тридогнайт летом?! — Тихо, пожалуйста! Удивительным для Мали открытием после выхода на поверхность стал тот факт, что на Пустошах, оказывается, работала радиостанция. Называлась она незамысловато «Новости Галактики», а её главный ведущий, говорливый и обаятельный даже через приёмник Тридогнайт, делился всем, что происходит на Пустошах. Каким образом он умудрялся узнавать это, Мали так и не поняла, но подозревала, что у диджея повсюду были свои осведомители. Иногда его эфиры действительно несли полезную информацию: по мере осведомления, Тридогнайт мог назвать некоторые поселения, которые стоило бы избегать из-за близости налётчиков и мутировавшей нечисти. В перерывах между новостями диджей включал различные подборки довоенной музыки. Однако было в приятных радио эфирах и кое-что пугающее. Несколько раз в своих новостных выпусках Тридогнайт упомянул Мали, называя её «Сто Первой», или малышкой-из-Убежища. А однажды он даже называл местность, в которой девушка проходила. Едва услышав о себе в эфире в первый раз, девушка выменяла свой комбинезон с цифрами 101 на спине на совсем дешевые поношенные джинсы на высокой посадке, на удачу севшие практически впору, и рубашку с вытянутыми локтями, тем самым для себя оборвав последнюю ниточку, незримо связывавшую её с домом. — Ничего себе, — ахнула Мей. — Тебя поймали охотники? — Скорее, удачно отбили от рейдеров, — печально усмехнулась Мали. — А не то висеть мне сейчас на крюках в расчленённом виде. Несмотря на изначальное намерение выговориться, девушка вовсе не собиралась посвящать новую знакомую в подробности своих злоключений. А они начались, стоило ей покинуть стены Убежища и направиться в сторону ближайшего безопасного поселения — Мегатонны. Мали помнила собственный безотчетный страх, до дрожи накрывший её, когда высокий вооруженный до зубов бородатый мужчина в грязном пыльнике подошел к ней у ворот города и начал с усмешкой осматривать с головы до ног, стряхивая пепел с тлеющей сигареты. — Да будь я проклят! Ты из убежища… Убежище 101, ха-ха! Тыщу лет такую одежку не видал! Меня зовут Лукас Симмс, и я здесь шериф. И хотя тон его звучал достаточно дружелюбно, этот верзила пугал Мали одним своим видом. Стоял жаркий август, полдень обдавал голову тяжелой духотой. Мали спустилась по железным настилам, растерянно озираясь. Наверное, с десять минут ошарашенно смотрела на двуглавого брамина, громко жалобно мычащего вперемешку с недовольным «На че уставилась?» от сидевшего рядом неопрятного мужика. Еще больше — на огромный неразорвавшийся снаряд прямо в самом центре кратера, бывшим одновременно и центром этого небольшого городка. Вокруг бомбы было небольшое неглубокое озерцо, в котором, стоя по колено, громко что-то говорил пожилой мужчина. Что-то про силу атома и его великое сияние. Жара давила все сильнее, отчего даже закрадывалось подозрение, что мужика просто хорошенько напекло. Мали, чувствуя, как жутко потеет в своем одеянии, попыталась спрятаться в тени местной закусочной «Латунный фонарь», где девушку моментально заметила хозяйка заведения, Дженни Стал. — Теперь я точно знаю, что вижу тебя впервые здесь, — женщина усмехнулась, глядя на синий комбинезон со сверкающими на солнце, как самая приметная мишень в округе, цифрами 101 из светоотражающего материала. — Что, небось и платить нечем? Дженни согласилась бесплатно накормить девушку в обмен на вымытую посуду. Только Мали не ожидала, что мыть придется практически до вечера из-за почти непрерывного потока людей. Ночь она провела в местной «общине Атома», куда её позвала одна очень милая и доброжелательная женщина. Впрочем, десяти минут в новом обществе Мали хватило, чтобы понять, что попала к фанатикам. Однако те были очень рады «новому члену» и даже разрешили девушке остаться на ночь в «церкви». Правда, уже через несколько часов, как раз устроившись на любезно предложенном матрасе на чердаке, Мали почувствовала себя так плохо, как никогда за всю свою жизнь. Её рвало, живот больно крутило от диареи, резко поднялась температура. Мали надсадно кашляла, давясь слезами и в перерывах между тошнотой умоляя позвать врача, но фанатики лишь ободряюще заверяли девушку, что все происходящее с ней было нормой, и лишь приближало её к «великому свету». Еле пережив первую ночь на поверхности на продавленном старом матрасе, Мали с трудом доползла до клиники Мегатонны, расположенной, к счастью, в каких-то двадцати метрах от общины. Резкий в высказываниях док Черч констатировал у неё малое радиационное отравление и рассказал о таблетках рад-эвэя и капельницах антирадина. К слову, первую дозу Мали заработала из-за долгого контакта с проточной водой. — Стал не объяснила тебе, как защититься от отравления? — презрительно поинтересовался Чёрч. — К счастью для тебя, у меня есть немного капсул. Но не за бесплатно. — Что от меня требуется? — еле ворочая языком, поинтересовалась из последних сил Мали, желая только чтобы её мучения закончились, и можно было упасть лицом в любезно предоставленный «детьми Атома» несвежий матрас. — Крышки, девочка, — насмешливо откликнулся док. — Если на мели, можешь попытаться продать что-нибудь Мойре Браун. Её лавка на верхнем уровне прямо над клиникой. Или попробуй подыскать работенку у Мориарти. Кажется, эту фамилию уже упоминал шериф на входе в город. Говорил, что Джеймс заходил к нему. Мали, решив побыстрее закончить с отравлением, кое-как дождалась открытия магазина. Жизнерадостная и болтливая Мойра бегло осмотрела снаряжение девушки и предложила выкупить её оружие. С тяжелым сердцем взглянув на 10-мм пистолет, оставшийся с побега, и пневматику, которую подарил отец на десятилетие, Мали отдала ружье и молча ждала, пока Мойра озвучит цену за него, стараясь не смотреть в сторону прилавка. Крышек хватило ровно на рад-эвэй, и это все, что её волновало на тот момент. А вернувшись в общину, Мали обнаружила содержимое своего рюкзака выпотрошенным прямо на предложенный матрац. Но кажется, местные не нашли там ничего для себя интересного. Заведением загадочного Мориарти оказался местный салун, расположенный на самом верхнем уровне, с которого открывался отличный обзор практически на весь город. Внутри было практически пусто — неудивительно для первой половины дня. Растрепанная рыжая девушка в короткой юбке и засаленом пиджаке, едва прикрывавший бюстгальтер, со скучающим видом курила на ступеньках, ведущих на второй этаж. На удивление опрятный мужчина в довоенном бежевом костюме, выглядевший, как нечто чуждое в этой повсеместной разрухе, при виде Мали сдвинул на нос темные очки и заинтересованно уставился на неё. Девушка, чувствуя себя неуютно, прошла к стойке, где плешивый бармен, стоя спиной к посетителям, пытался что-то отыскать на полках и хрипло ругался. А затем повернулся к онемевшей Мали, которая от ужаса едва не свалилась со стула. — Эй, гладкокожик, — прохрипел он, обреченно глядя на девушку. — Тебе что-нибудь нужно? — в мутно-голубых глазах промелькнуло понимание. — Что, никогда гуля не видела? Этот парень был похож на кусок ободранного на терке мяса, причем уже изрядно подсохшего. Кожа расслаивалась мелкой сеткой, нос и губы отсутствовали вообще, как у разложившегося трупа. Некоторые участки и вовсе были в черной корке, как при сухой гангрене. Только глаза, хоть и подернутые белесой пленкой, смотрели пугающе живо. Девушка боязливо вернула локти на стойку, пытаясь не показывать собственные эмоции, а затем, глубоко вздохнув, заставила себв взглянуть в лицо гулю. — Не видела, извините. Лицо бармена пугающе вытянулось от удивления. Так, что Мали даже на мгновение запереживала, что и без того выглядевшие неважно ткани разойдутся окончательно до… черепа? — Погоди, — забормотал он. — Ты что, меня даже не ударишь? И не будешь орать? Даже не обзовешь? Девушка выдавила из себя слабую улыбку и опустила глаза. — Не собираюсь. Гуль, впечатленный внезапной добротой, в ответ промямлил собственное имя — Харя — и нервно дернулся, едва властный грубоватый голос раздраженно окликнул его. Из помещения позади стойки выглянул седой загорелый мужчина с окладистой бородой. При виде Мали его взгляд моментально сменился с недовольного на ухмыляющийся. Рыжая моментально потушила сигарету и вскочила на ноги, спешно поправив рваные черные колготки. Мужчина обошел стойку и с хитрой улыбкой остановился около замершей на стуле Мали. — Ну, наконец-то, — со смешком произнес он, бесцеремонно оглядывая девушку с головы до ног. — Ангелочек Джеймса добрался до старика Мориарти вслед за папочкой. Что, местные успели обставить тебя, как хотели, пока добиралась сюда? Самым обидным стало то, что даже Мориарти, который, как оказалось, был много лет знаком с Джеймсом, отказался говорить без «ответной услуги», куда ушел ученый. Едва не плачущей от безысходности Мали в итоге помог Харя, желая хоть чем-то отплатить за проявленную доброту, и рассказал о подслушанном разговоре Мориарти с Джеймсом. Но попытка уйти в сторону Вашингтона, куда, по словам гуля, отправился её отец, закончилась в первой же стычке с рейдерами. Решение уйти из ближайшего к убежищу поселения, не дождавшись караван в отчаянной надежде догнать отца, было идиотизмом. Отказавшись от изначальной идеи просто застрелить Мали, как движущуюся цель, эта кучка наркоманов решила поймать её. Подождав, пока у девушки закончатся патроны, они, омерзительно гогоча, со свистом и издевательскими выкриками начали загонять её как дичь. Дикари успели повредить Мали ногу, лишив возможности убежать. Их отвлекло появление кого-то «с хорошими пушками и кучей барахла». А в следующую минуту округу огласила череда пулемётных выстрелов. Мали лежала пластом в грязи, закрыв голову одеревеневшими от ужаса руками, молясь трясущимися губами и боясь лишний раз шмыгнуть носом. Проклятые сопли, скопившиеся от слез, не давали нормально сделать вдох, вынуждая хватать воздух ртом вместе с пылью Пустошей. Когда очереди выстрелов прекратились, и вокруг наступила ужасающе оглушительная тишина, совсем рядом послышались чьи-то шаги. Мали зажмурилась, боясь даже предполагать, кто остался рядом с ней, рейдеры или же те, что были с хорошими пушками. А затем её грубо перевернули на спину. — А ну, посмотри сюда, — лениво пробасил незнакомец. Девушка распахнула глаза. Над ней склонились трое ухмыляющихся парней. По-видимому, не налётчиков. Одетые, как большинство обитателей Пустошей, в сшитые из чего попало штаны и футболки, что были, судя по всему, ещё из армейских запасов. Один носил солнцезащитные очки с трещиной на одном из стёкол. Троица действительно была вооружена куда лучше рейдеров, да и выглядели они… здоровее и куда адекватнее. Но от того не становилось менее страшно. В следующую минуту на шее Мали оказался тяжёлый металлический обруч с прицепленным мигающим устройством. — Побежишь — и твои мозги разлетятся по дороге вместе с ошейником, — предупредил её один из парней, рывком поднимая заскулившую от боли девушку на повреждённые конечности. — А теперь пошла! Мали прикрыла глаза, чувствуя, как изнутри поднимается тошнота от упоминания пережитого. Хотелось найти спасение от мучительных мыслей на дне собственного стакана, но чем сильнее алкоголь расслаблял — тем больше воспоминаний, наоборот, поднимались наружу. Спасители оказались работорговцами, отлавливающими таких же, как она, незадачливых поселенцев. Только вот обитатели поверхности (даже весьма недалёкие, в отличие от Мали), куда реже попадали впросак. Парням выпал редкий куш просто подобрать в прямом смысле слова — раба на Пустоши без единого выстрела или даже намёка на сопротивление. Окончательно Мали осознала происходящее лишь к вечеру, когда, пройдя неизвестное количество миль, парни решили сделать привал и не скрывали своих намерений «повеселиться» с пленницей. — И… что произошло потом? — всё ещё потрясённая откровением собеседницы, Мей уставилась на неё, ожидая продолжения рассказа. — А потом на нас напал Коготь Смерти, и от трёх наёмников остался лишь один в весьма потрёпанном состоянии, — иронично закончила Мали и снова налила себе, злясь на собственный дурацкий выбор. Надо было всё-таки спросить, что ей продали, пусть это и выглядело идиотизмом. Отвратительного вида животное, напоминающее собой гигантского ящера с огромными передними лапами и костными наростами на них, яростно рыча, набросилось на их маленький лагерь буквально из ниоткуда. Открытый в панике огонь не дал особого толка. Шкура твари казалась настолько прочной, что пули словно бы застревали в ней, не нанося существенного урона. Мали в ужасе забилась между валунами, надеясь, что тот, у кого был пульт от её ошейника в пылу сражения не отбежит настолько далеко, что сработает детонатор. Оказаться в рабстве с весьма туманными перспективами на будущее было не тем, чего она хотела бы от жизни на поверхности. Однако между рейдерами и работорговцами Мали всё-таки мысленно предпочитала вторых. Сейчас у неё был реальный шанс сбежать, однако, будучи безоружной против огромного мутанта, девушка вновь отчаянно желала, чтобы хотя бы один из её похитителей уцелел. Двое из работорговцев оказались убитыми в первые минуты боя. Ещё одного Коготь отшвырнул огромной лапой в сторону, да так, что тот, описав невысокую дугу в воздухе, с криком упал куда-то за скопище валунов. Коготь, не заметив притаившуюся девушку, рванул за ним. А та, осознав, что оставаясь в укрытии, рискует подорваться, трясущимися руками схватила пулемёт одного из убитых и, даже не проверив на наличие патронов, посеменила на подгибающихся от ужаса ногах в сторону орущего работорговца. Зубастая морда Когтя с угрожающим рыком склонилась над заскулившим парнем. Мали, не помня себя от ужаса, замерла в нескольких метрах от твари и с трудом приподняла в липких ладонях вдруг ставшим тяжёлым пистолет-пулемёт. Глаза выхватили сильно выступающие на шее монстра крупные кровеносные сосуды. Почти отключившийся от страха мозг, однако, ещё соображал, что единственное, что от неё требуется — не промахнуться и всадить по возможности всю обойму в шею мутанта. В этот момент Коготь, очевидно, заслышав шорох сбоку от себя, повернул усеянную наростами морду в сторону Мали, так и не донеся пасть до сжавшегося в комок работорговца. Девушка зажмурилась, не желая смотреть в лицо собственной смерти, и нажала на спусковой крючок. Когда Мали перестало трясти от ужаса, она с трудом заставила себя приоткрыть глаза и разжать обожжённую перегревшимся оружием ладонь. Мутант лежал в паре метров от неё с изрешечённым пулями горлом. Мёртвый. Из-за валунов раздался стон оставшегося в живых работорговца, а затем слово за словом слабеющая брань. Мали, осознав, что не одна посреди трупов на Пустоши, неуклюже подалась на звук. Ноги отказывались повиноваться ей, и до уцелевшего своего захватчика она добиралась ползком на четвереньках, обдирая комбинезон на коленях. Добравшись до бледного как смерть, мужчины, Мали боязливо уставилась на обломок кости, торчащий из открытого перелома ноги выжившего. — И что ты сделала с ним? — собравшись, точно гепард перед прыжком, спросила Мей. Тон её явно подразумевал, что она жаждет кровавой концовки истории. — Я подлатала его, как смогла, а взамен он снял с меня ошейник и отпустил, — зачем-то соврала Мали. И точно чтобы не дать себе проговориться, зажмурилась и следом заставила себя сделать большой глоток. — Трёхдюймовый открытый перелом с раздроблением кости, — сухо констатировала девушка, бесцеремонно задрав штанину работорговца. Тот сцепил зубы, пытаясь сдержать крик. — Я чё, типа помру теперь, да? — хрипло поинтересовался он. Мали с интересом посмотрела на него, точно бы на какой-то новый образец жизни. На вид ему было не больше двадцати пяти. Черные, точно маслины глаза, ещё пару часов назад похабно скользившие по ней, сейчас беспомощно моргали. Тёмная негроидная кожа казалась местами ещё чернее от налепившейся в пылу сражения грязи. Волосы кустились настолько мелкими кудряшками, что рука так и тянулась их потрогать и проверить на подлинность. — Типа нет, если будешь делать, что я скажу, — усмехнулась Мали, ощутив на мгновение прилив той самой власти врача над пациентом, который, впрочем, тут же сменился волнением. Это был её первый опыт оказания первой помощи при настолько тяжёлом случае. Да ещё и в таких нестерильных условиях. В теории, Мали назубок знала порядок действий и как поступать в случае различных осложнений. Однако ей не особо хотелось, чтобы на практике первый же её пациент закончил жизнь от потери крови. Хотя, ум мерзко нашёптывал, что даже если и работорговец умрёт, её, Мали, жизнь от этого точно хуже не станет. — Нужно обездвижить ногу и наложить жгут, но у нас будет не более одного часа, после его придётся снять, чтобы сохранить ногу, — на одном дыхании, как на экзамене, выпалила девушка. Лицо работорговца перекосилось, теперь он смотрел на свою пленницу, как на единственное спасение своей жизни. Что, впрочем, так и было. — Где ближайшее поселение? — между делом поинтересовалась Мали, оглядываясь в поисках чего-нибудь пригодного для фиксации повреждённой конечности. Работорговец попытался было дёрнуться, но даже лёгкое шевеление причиняло ему невыносимую боль. — Парадиз-Фоллс к северу отсюда, — простонал он, вновь бледнея на глазах. — Вокруг остались уже только заброшенные локации вроде станции «Сенека» или там, блять, кладбища. Мали увидела неподалёку что-то отдалённо напоминающее обломки трубы. Сойдёт. — Значит, туда мы и отправимся, — произнесла она, мысленно удивляясь, отчего в лице парня промелькнуло искреннее изумление, точно бы на голове у неё вдруг выросли цветы. — А сейчас зажми что-нибудь в зубах и скажи, как будешь готов. В Парадиз-Фоллс парня пришлось тащить буквально волоком на себе, заменив ему собой, в прямом смысле, больную ногу. А заодно и забыв про свою, которая к концу пути уже успела угрожающе опухнуть. Уже практически на подходе к поселению парень вдруг попросил остановиться и, с трудом балансируя на одной конечности, развернул девушку к себе лицом. А затем, щёлкнув переключателем, снял с неё ошейник. — Я это, типа, благодарен за то, что не дала мне сдохнуть в Пустошах. Любой другой на твоём месте стопудово добил бы меня и уже свалил, — немного теряясь, произнёс он, а затем добавил: — Но ты в натуре какая-то ненормальная. Кто вообще в своём уме соглашается идти сам в Парадиз-Фоллс? — А что тут такого? — на полном серьёзе поинтересовалась девушка, чем вызвала у парня взрыв хохота разве что не до слез. — Ты чё, реально только из Убежища выползла, дура? — сквозь неприятный высокий смех еле выговорил он. — Все знают, что Парадиз-Фоллс это центр работорговли всей Столичной Пустоши. Мали попятилась, чувствуя, как от ужаса и осознания собственной глупости в горле мгновенно пересохло. Парень заметил это и неприятно осклабился, точно давая ей возможность убежать взамен за спасённую жизнь. — Другого шанса не будет, — произнёс он, кивая на виднеющиеся впереди ворота Парадиз-Фоллс. Следом поднял в воздух своё оружие и сделал несколько оглушительных в тишине выжженных земель выстрелов, привлекая внимания патруля. — Беги, девчонка. А затем, от резкой отдачи не удержав равновесия на одной здоровой ноге, повалился в дорожную пыль. Державшаяся и так на честном слове их импровизированная «шина» выскользнула из-под ремня, удерживающего трубу на ноге. Парень вскрикнул и выгнулся от боли. Мали, все ещё пятясь, мельком глянула на место перелома. Посиневшая конечность ясно свидетельствовала об одном из двух: парень либо уже не жилец, особенно если местные окажут ему некачественную помощь, либо инвалид с ампутированной конечностью. Хотя скорее, все равно не жилец после ампутации в подобной среде. Проклятое пойло, ставшее фактически платой за стол, обошлось ей в шесть крышек. Интересно, это было много или мало? Мали попыталась вспомнить, сколько осталось. Дополнительным неудобством жизни наверху, по её мнению, было то, что привычные деньги теперь обесценились, и люди либо выменивали необходимый товар друг у друга, либо же выкупали его за бутылочные крышки. Носить с собой коллекцию металлических кружков порой напрягало. В отличие от бумажных денег, крупная сумма крышек могла занять внушительную часть рюкзака и погромыхивала при беге. Но с ними в любом случае было лучше, чем без них, как это было сейчас с Мали. — Поразительно, — покачала головой Мей, явно разочарованная подобным финалом, а затем вдруг добавила. — Знаешь, я думаю, что сбежавшие рабы должны поддерживать друг друга. Если тебе когда-либо понадобится помощь, ты можешь прийти в храм Единения. Ты же знаешь, что это? Тайная община, где скрываются все беглые рабы. Там ты всегда можешь найти кров. Это на северо-запад от торговой общины Кентербери. Ха, она говорила так, будто Мали имела хоть какое-то понятие о том, куда идти! То, что девушка добралась до Ривет-Сити, было невероятным, практически сказочным везением. Её отправили с группой работорговцев куда-то в руины делового центра Вашингтона. Непривычно долгий пеший переход и стертые до крови ноги, спуск в заброшенные станции метро, впервые увиденные супермутанты и кентавры — все это потрясло девушку настолько, что она сразу осознала собственные ничтожные шансы на выживание при побеге. И все же бежать пришлось. На выходе из одной подземки их группа напоролась на банду рейдеров. Повезло, что не было ошейника. Что дикари и работорговцы практически полностью перебили друг друга. Что ставший первым убитым — или скорее, добитым после — руками Мали парень был настолько изрешечен пулями, что мог только сипло дышать и с ненавистью смотреть на дрожащую девушку, которая долго не могла решиться спустить курок. Её нахождение в Вашингтоне в одиночестве было обречено с самого начала, но Мали была согласна и на этот самоубийственный шанс на побег из неволи. Еще несколько обжигающих глотков. Конечности стали пугающе вялыми с непривычки, разум затуманился. Мали, наморщившись, отодвинула от себя стакан, решив больше не притрагиваться к выпивке. Что-то подсказывало, что от полной отключки её отделяла еще пара стопок. Хотя с другой стороны был и легкий соблазн отключить голову хотя бы на несколько часов после пережитого. Забыть о том, как добиралась практически наугад до авианосца. Забыть о рабском загоне и постоянном страхе, толкающим в спину. О мерзких чужих прикосновениях, об окровавленной больничной кушетке. О запахе пороха и оружейной смазке, столь прочно вошедшим в повседневность и в то же время вызвывавшим у Мали чувство ненависти и отвращения. А ещё о том, что, не бросив все же раненого парня со странным именем Ворчун и застряв в городе работорговцев, она стала на них работать.